Фольклористика | Филологический аспект №06 (122) Июнь 2025

Устаревшая лексика в сказках сургутских ханты (на примере волшебной сказки «Виӈлы нөв ӆьавәлы»)

Бубело Анна Олеговна
научный сотрудник, Обско-угорский институт прикладных исследований и разработок, РФ, г. Ханты-Мансийск, annaolegovna1898@mail.ru

Аннотация: Статья исследует устаревшую лексику хантыйского языка на примере архаизмов в фольклорных текстах сургутского диалекта. В статье рассмотрены такие лексические единицы, как «виӈлы нөв», «ҷивпи ӆот», «ҷивәп таӽты», «кӱҷэм», «ӆӱмты пылы», «сӓккәӈ», «төпәӆтэ» и др. Целью данного анализа является не только глубокое изучение семантической структуры исследуемого слова, но и разработка более точной русскоязычной версии перевода. Также автор подчёркивает, что интерпретация данных слов и выражений требует углублённого экскурса в этнолингвистические аспекты хантыйской культуры.
Ключевые слова: архаизм, историзм, ханты, сказка, сургутский диалект, этнолингвистика, перевод

Bubelo Anna Olegovna
Researcher, Ob-Ugric institute of applied research and development, Russia, Khanty-Mansiysk

Abstract: The article explores the outdated vocabulary of the Khanty language using the example of archaisms in the folklore texts of the Surgut dialect. The article considers such lexical units as «виӈлы нөв», «ҷивпи ӆот», «ҷивәп таӽты», «кӱҷэм», «ӆӱмты пылы», «сӓккәӈ», «төпәӆтэ», etc. The purpose of this analysis is not only a deep understanding of the semantic structure of the studied word, but also the development of a more accurate Russian-language version of the translation. The author also emphasizes that the interpretation of these words and expressions requires an in-depth excursion into the ethnolinguistic aspects of Khanty culture.
Keywords: archaism, historicism, Khanty, fairy tale, Surgut dialect, ethnolinguistics, translation

Язык хантыйских сказок характеризуется своей простотой и одновременно богатством и выразительностью, что делает его уникальным объектом для лингвистического и культурологического анализа. Лексический состав хантыйского языка в сказках представляет собой особую сложность для восприятия современными слушателями и читателями. Это обусловлено тем, что значительная часть лексических единиц устарела или вышла из употребления, а некоторые слова были заменены синонимами в современном хантыйском языке.

Таким образом, изучение языка хантыйских сказок представляет собой междисциплинарную задачу, требующую интеграции знаний из области филологии, культурологии, этнографии и антропологии. Только комплексный подход к анализу этих текстов позволит раскрыть их истинную ценность и значимость как для научного сообщества, так и для сохранения культурного наследия народа.

Процесс перевода фольклорных текстов с хантыйского языка на русский представляет собой сложную задачу, требующую не только глубоких лингвистических знаний, но и понимания культурно-специфического содержания понятий. Исследователи сталкиваются с необходимостью учитывать как семантические нюансы, так и краткость и точность передачи смысла.

В первом аспекте, при возникновении трудностей с интерпретацией лексических единиц, исследователи прибегают к помощи информантов, носителей сказочной традиции. Это обусловлено тем, что существующие переводные словари по сургутскому диалекту хантыйского языка: «Хантыйско-русский тематический словарь» А.Н Волковой и В.Н. Соловар [6], «Хантыйско-русский словарь» В.М. Глушака [7], «Русско-хантыйский разговорник» Е.Р. Покачевой и А.С. Песиковой [8], а также «Диалектологический и этимологический словарь хантыйского языка» В. Штейница [9], не охватывают весь спектр терминов, необходимых для корректного перевода сказочных текстов.

В данном контексте фиксация этнолингвистических данных, передаваемых старшим поколением, приобретает особую значимость.
Во втором аспекте, после тщательного анализа этимологии и семантических коннотаций слова, исследователь формулирует достоверный перевод. В редких случаях, когда аналогичное слово существует в русском языке, его использование является оптимальным решением. Однако чаще приходится максимально сокращать значения слов и дополнять перевод соответствующими сносками для обеспечения полноты и точности передачи смысла.

Следует подчеркнуть, что существует множество исследований, посвящённых различным аспектам анализа лексики хантыйского языка, но в настоящее время наблюдается дефицит исследований, посвящённых архаической лексике сургуткого диалекта хантыйского языка, что подчёркивает необходимость проведения дальнейших научных изысканий в данной области.

Карчина В.В. в статье «Особенности хантыйской сказки и проблема её адаптации к другой культуре» подчёркивает, что перевод хантыйских сказок представляет собой непростую задачу, поскольку эти тексты содержат в себе уникальные лингвистические универсалии. В качестве примера автор рассматривает трудности перевода сказки сургутских ханты «Кэр њөԓ, вӑӽ њөԓ ими» – «Женщина с железным носом» и анализирует особенности этого процесса [1].

Одна из статей Талигиной Н.М. также посвящена особенностям перевода хантыйского фольклора на русский язык. В ней представлена обширная историческая справка о вариантах перевода героического хантыйского эпоса «Песня Тегинского Старца». Автор анализирует объективные трудности перевода этого фольклорного источника и выявляет проблемные зоны, существующие в современных переводах. Работа автора направлена на привлечение внимания к метафоричности хантыйского языка, многозначности трактовок слов и смысла [2, с. 86].

Новьюхова Н.В. проводит детальное изучение архаичных слов и выражений в хантыйском языке в статье «Устаревшая лексика хантыйского языка». Она рассматривает их как сложную и многогранную систему, которая отличается разнообразием и неоднородностью [3].

Исследование включает в себя анализ различных аспектов, таких как происхождение слов, степень их устаревания, причины их выхода из употребления и изменение значений. В качестве примеров используются слова и выражения из хантыйских фольклорных текстов, записанных на казымском диалекте. Автор считает, что изучение устаревшей лексики имеет большое значение для понимания истории и развития хантыйского языка, а также для сохранения культурного наследия этого народа [3, с. 96]

Герляк Н.А. в статье «К вопросу о когнитивно значимой лексике: табу, междометия, устаревшие названия предметов быта» Автор подчёркивает, что эти элементы отражают особенности восприятия мира и ментальности этноса. Особое внимание уделяется охотничьим табу и «медвежьему языку», а также использованию устаревших слов в фольклоре и литературе [4].

В другой статье «Лексика хантыйского языка: образцы лексикографической традиции» Герляк Н.А. рассматривает особенности лексики хантыйского языка и её применение в словарях. Автор приходит к выводу, что лексика хантыйского языка ещё не до конца изучена и требует более глубокого исследования. Это, по мнению автора статьи, необходимо для создания теоретических основ [5, с. 69-70].

Таким образом, архаизмы и историзмы представляют собой ключевой пласт для реконструкции историко-культурной картины народа, являясь важным инструментом в анализе фольклорных текстов. Эти элементы языка отражают эволюцию лингвистических и социокультурных процессов, позволяя глубже понять мировоззрение и ментальность прошлых поколений.

Итак, перейдём к анализу устаревших слов в сказке «Виӈлы нөв ӆьавәлы», рассказанную нам Ермаковой Валентиной Даниловной, знатоком фольклора сургутских ханты [10]. Валентина Даниловна – талантливая рассказчица, её сказки увлекательны, а манера повествования и юмор вызывают восторг.

В первую очередь мы обращаем внимание на имя главного персонажа. Прозвище «Виӈлы нөв ӆьавәлы» представляет собой сложное сочетание трёх элементов хантыйского языка: виӈлы ʽкрючокʼ, нөв ʽветкаʼ и ӆьавәлы ʽплемянничек, сын старшей сестрыʼ, что в буквальном переводе означает «племянничек – деревянный крючок». Без углублённого экскурса в этнолингвистические аспекты хантыйской культуры и её традиционных практик, понимание и перевод этого выражения на русский язык представляют собой сложную задачу.

Согласно пояснениям рассказчика, «виӈлы нөв» представляет собой традиционный инструмент, используемый для подвешивания котелка над костром. Этот инструмент изготавливался из ветки с естественной крючковатой формой, которую предварительно очищали от коры и удаляли лишние ветви. В настоящее время подобные деревянные крючки вышли из употребления среди ханты, уступив место металлическим проволокам, из которых легко изготавливаются крючки необходимой конфигурации.

Данное архаическое словосочетание утратило свою актуальность и полностью вышло из употребления в современном языке, однако отдельные компоненты этой лексической единицы продолжают функционировать, термин, обозначающий металлические крючки, в настоящее время употребляется в форме «виӈлы».

В контексте сказочного сюжета, «виӈлы нөв» трансформируется в маленького мальчика, которого дядя продолжает называть «Виӈлы нөв ӆьавәлы», добавляя к прозвищу ӆьавәлы, обозначающий «племянничек» или «сын старшей сестры». Таким образом, прозвище главного героя не только свидетельствует о его происхождении, но и демонстрирует его родственную связь с дядей.

Рассмотрим подробнее следующее архаическое словосочетание «ҷивпи ӆот». Ҷивәп – это тонкая сухая мягкая древесная стружка, которая играет важную роль в домашнем хозяйстве и личной гигиене народа ханты. Ҷивпи ӆот – это горсть мягкой древесной стружки, рассчитанная на одно использование. Слово «ӆот» используют, когда говорят о неровном клубке со свисающими волокнами, который помещается в ладонь.

В нарративной структуре волшебных сказок часто применяется приём трансформации персонажей, при котором герои временно принимают облик иных существ. Этот литературный приём служит для создания динамического сюжетного поворота. В данной сказке такой приём используется для того, чтобы быстро переместить похищенную дочь пожилых героев из одного пространственно-временного контекста в другой: ӆин вөйәмтәмин пырән, ъи ӓвийа ньөнҷимтәӽәӆ, тәӆ-төӆ йуӆиӆәтәӽ-пөвиӆәтәӽ – әйпа мөнәтты ҷивпи ӆот, кӓрмана лукәмтәтәӽ ʽкогда они (старики) уснули, он схватил девушку, в спешке помял-подул – горсть древесной стружки, засунул в карманʼ.

Сегодня мягкую стружку заготавливают лишь немногие, а выражение «ҷивпи ӆот» давно вышло из употребления. Сохранилось лишь слово «ҷивәп».

В более ранних версиях устного народного творчества вместо данного выражения использовалось словосочетание «ҷиӽәт таӽты», который представляет собой небольшую мягкую пластину, изготовленную из гриба-трутовика. Процесс её создания был весьма трудоёмким и включал в себя несколько этапов. Сначала с гриба удалялся верхний слой, после чего он помещался на твёрдую поверхность и подвергался размягчению посредством механического воздействия, например, с использованием молотка, до достижения необходимой пластичности. Далее полученную пластинку расправляли и подвергали длительной термической обработке. В жидкость добавляли щепотку пороха, чтобы избежать впитывания влаги во время хранения пластинки в будущем. Затем изделие помещали в горячую золу, где оно оставалось до полного испарения влаги. На завершающем этапе пластинку извлекали, подвешивали и подвергали окончательной сушке. После этого её очищали от посторонних примесей с помощью палки.

Изготовленная таким образом мягкая пластинка хранилась в специальном мешке, предназначенном для розжига огня. Этот предмет был неотъемлемой частью походного снаряжения, наряду с другими необходимыми инструментами, такими как тӱвәт кӓв ʽкамень для розжигаʼ и тӱвәт вǎӽ ʽжелезное кольцо для розжигаʼ, с их помощью можно было добыть огонь, используя метод трения. А также в мешочке для розжига всегда имелись пучки высушенной мягкой травы. На камень кладут ҷиӽәт таӽты, на него размещают травяной материал, после чего производят трение камня о железное кольцо, что вызывает образование искр. Благодаря ҷиӽәт таӽты искры не затухают, что позволяет их раздувать, в результате искра воспламеняет траву, которая затем используется в качестве топлива для поджигания бересты или твёрдой древесной стружки, что завершает процесс розжига.

Крайне важно было обеспечивать сохранность данной пластинки, избегая её контакта с влагой и поддерживая в сухом состоянии.

Данный метод розжига, некогда широко распространённый среди ханты, в настоящее время утратил свою актуальность. Тем не менее, его следы можно обнаружить в более ранних фольклорных источниках. Выражение, которое использовалось для описания этого предмета давно забыто, поскольку сам предмет перестал существовать.

В данной сказке представлен ещё один из традиционных методов розжига костра, использовавшийся в условиях отсутствия спичек.

Ключевым элементом этого процесса является «ӆӱмты пылы» – небольшая деревянная лопатка, которая применялась для выполнения нескольких важных функций. Во-первых, лопатка использовалась для сбора угольных частиц в чувале в компактную кучу. Во-вторых, она применялась для создания тонкого защитного слоя из песка или золы над угольной массой, которая обеспечивала циркуляцию воздуха и предотвращала их потухание до утра.

С наступлением утра, посредством той же лопатки, защитный слой песка удалялся, затем, применяя растопочный материал, раздували костёр.
Этимологический анализ слова «ӆӱмты» выявляет его производную природу от лексемы «лӱм» – запакованный запас продуктов, который откладывали на длительное хранение. Для хранения продуктов летом ханты создавали специальные хранилища – погреба-ледники. Они представляли собой ямы, которые выкапывали до уровня вечной мерзлоты, в эти ямы складывали скоропортящиеся продукты, затем покрывали толстым слоем мха. А для продуктов длительного хранения использовали лабазы.

«Ӆӱмта» – это процесс формирования защитного слоя на отложенные продукты или иные предметы, который направлен на обеспечение их сохранности, по смыслу наиболее близким к этому слову является глагол «накрывать».

В быту у русского населения существует инструмент, похожий на ӆӱмты пылы – это совок для золы.

С развитием технологий и появлением спичек, существенно упростивших процесс разведения огня, данный инструмент утратил свою актуальность и в настоящее время не используется представителями хантыйской культуры. Таким образом, эволюция бытовых практик в сочетании с технологическим прогрессом привела к изменению традиционного уклада жизни и утрате некоторых элементов материальной культуры.

В ожидании приезда брата девушка, которой предстояло объяснить появление нового члена семьи, решила спрятать Виӈлы нөв ӆьавәлы в «куҷэм» – большой цилиндрический короб из бересты, который традиционно используется для хранения сушёной рыбы, древесной стружки и других предметов. В русском языке имеется лексический эквивалент исследуемого слова, а именно «туес».

В настоящее время этнографическая группа ханты, проживающая на территории Сургутского района, не использует данные сосуды в повседневной жизни. Это свидетельствует о трансформации их культурно-бытовых практик и адаптации к современным условиям существования. Техническое развитие оказало значительное влияние на сферу народных промыслов, появление более доступных альтернативных материалов, таких как пластик и металл, привело к постепенному вытеснению изделий из бересты из повседневного обихода. Однако берестяной промысел не исчез бесследно. Он претерпел трансформацию, адаптируясь к новым реалиям. В результате, изделия из бересты из утилитарных предметов повседневного использования превратились в объекты декоративно-прикладного искусства, обладающие высокой художественной и культурной ценностью. Сейчас слово «куҷэм» можно встретить лишь в сказках, где оно служит напоминанием о культурных традициях предшествующей эпохи.

Аӈки, ма сӓӄӄәӈ ӄө сӓвэм аӆ төпәӆтэ, ма виъәӈ ӄө виъэм аӆ төпәӆтэ – данное предложение состоит практически полностью из архаизмов. Лицо в прошлом обозначали словами «сӓв» или «виъ», однако в современной речевой практике ханты предпочитают использовать слово «вӓнҷ» для обозначения лица.

Прилагательные «сӓккәӈ» и «виъәӈ» этимологически восходят к лексемам «сӓв» и «виъ» соответственно, и переводятся как «имеющий красивое, миловидное лицо». Таким образом, предложение из сказки «Аӈки, ма сӓӄӄәӈ ӄө сӓвэм аӆ төпәӆтэ, ма виъәӈ ӄө виъэм аӆ төпәӆтэ» переводится как «Мама, моё миловидное лицо не порти, мама, моё симпатичное лицо не порти».

Также стоит отметить, что в современном хантыйском языке прослеживается тенденция к вытеснению устаревших глагольных форм более актуальными конструкциями.

В рассмотренном выше предложении присутствует глагол «аӆ төпәӆтэ». В настоящее время вместо данного глагола, который имел значение «не порти», в разговорной речи используется слово «аӆ ҷәкәӆтэ».

Глагол «ъулпипәӆ» когда-то обозначал пляску с энтузиазмом, сопровождаемую энергичными прыжками. Сегодня он почти забыт, уступив место более современным вариантам— нэвәрәӆ ʽпрыгаетʼ и  йэкәӆ ʽтанцуетʼ.

Глагол «ӄөврәмтәтәӽ» описывает действие, которое совершается кем-то стремительно и неожиданно: человек что-то хватает и уносит, в современном языке это выражается словом «ӓмрәмтәтәӽ».

Деепричастие «орәӽмин» передаёт состояние сильного эмоционального переживания, сопровождающегося громкими воплями, всхлипываниями, воем и переводится как «рыдая». Слово «орәӽмин» производно от глагола орәӽтәӽәӆта ʽвытьʼ, употребляется оно только по отношению к собаке.

Данные лингвистические процессы свидетельствует о динамических изменениях в лексической системе языка, обусловленных историческими, социальными и культурными факторами. Это свидетельствует о динамичности и эволюционном характере лексической системы, где происходит постоянное обновление и адаптация языковых средств для более точного и выразительного выражения понятий и явлений.

Детальный анализ устаревших слов и выражений в хантыйских сказках является важным шагом для глубокого понимания этнолингвистических и культурных особенностей народа ханты. Такой подход не только способствует более точному переводу фольклорных текстов, но и позволяет реконструировать историческое развитие языка, мировоззрение и традиции народа. Это подчёркивает необходимость интеграции этнолингвистических и этнографических знаний в процесс перевода и исследования фольклора.

Данное исследование представляет значительный интерес как для широкой аудитории читателей, так и для научного сообщества, поскольку анализируемые лексические единицы обнаруживаются не только в рассматриваемом материале, но и в других фольклорных произведениях хантыйского этноса.

1. Карчина В.В. Особенности хантыйской сказки и проблема ее адаптации к другой культуре // Культура и цивилизация. 2021. Том 11. № 2А. С. 161-166.
2. Талигина, Н. М. Проблемы перевода с родного языка (хантыйского) на примере эпоса "Песня Тегинского Старца" / Н. М. Талигина // Научный вестник Ямало-Ненецкого автономного округа. – 2021. – № 2(111). – С. 79-88. – DOI 10.26110/ARCTIC.2021.111.2.005. – EDN NIZZET
3. Новьюхова, Н. В. Устаревшая лексика хантыйского языка / Н. В. Новьюхова // Вестник Югорского государственного университета. – 2006. – № 1(2). – С. 92-97.
4. Герляк, Н. А. К вопросу о когнитивно значимой лексике: табу, междометия, устаревшие названия предметов быта / Н. А. Герляк // Современная финно-угорская филология: теория и практика : Материалы Всероссийской научно-практической конференции, Ханты-Мансийск, 20 декабря 2015 года. – Ханты-Мансийск: Принт-2, 2016. – С. 21-30.
5. Герляк Н.А. Лексика хантыйского языка: образцы лексикографической традиции // Филологический аспект: международный научно-практический журнал. 2022. № 06 (86). Режим доступа: https://scipress.ru/philology/articles/leksika-khantyjskogo-yazyka-obraztsy-leksikograficheskoj-traditsii.html (Дата обращения: 14.06.2025 г.)

Список источников
6. Steinitz W. Dialektologisches und Etimologisches Wörterbuch der ostjakischen Sprachen. 1-13. Berlin, 1966-1991.
7. Волкова А.Н., Соловар В.Н. Хантыйско-русский тематический словарь (сургутский. диалект) / Отв. ред. З.С. Рябчикова. – СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2018. – 212 с.
8. Хантыйско-русский словарь (сургутский диалект) / сост. В.М. Глушак ; Сургут. Гос. ун-т. – Сургут : Изд-во СурГУ, 2006. – 108 с.
9. Покачева Е. Р., Песикова А. С. Русско-хантыйский разговорник (сургутский диалект). – Ханты-Мансийск: Полиграфист, 2006. – 124 с.
10. Депозитарий по фольклору обских угров и самодийцев» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://folk.ouipiir.ru/entity/OBJECT/33468?query=%D0%92%D0%BE%D0%BB%D1%88%D0%B5%D0%B1%D0%BD%D1%8B%D0%B9