Литература народов Российской Федерации | Филологический аспект №06 (122) Июнь 2025

Персонажи-двойники в драме А. П. Чехова «Иванов»

Прилипко Алексей Николаевич
Магистрант кафедры русской и зарубежной литературы, Российский университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы, РФ, г. Москва, polev.a.n@mail.ru

Аннотация: В статье рассматривается проблема роли системы персонажей-двойников в драме А. П. Чехова «Иванов». Актуальность исследования определена тем фактом, что данная проблема еще не была подробно рассмотрена. Целью нашего исследования является анализ системы персонажей-двойников и ее взаимосвязи с центральной темой драмы «Иванов». Особое внимание в статье уделяется подробному рассмотрению системы персонажей-двойников, условий для их выявления и сравнения, анализу взаимного отражения характеров и ситуаций. В результате исследования было доказано, что в системе персонажей-двойников в драме А. П. Чехова «Иванов» отражена тема крайнего воодушевления, которое сменяется утомлением. Персонажи-двойники являются отражением не только по отношению к Иванову, но и друг к другу.
Ключевые слова: Система персонажей, персонажи-двойники, двойники, драма, «Иванов», А. П. Чехов.

Prilipko Alexey Nikolaevich
Master of Philological sciences Peoples' Friendship University of Russia named after Patrice Lumumba, Russian Federation, Moscow

Abstract: The article deals with the problem of the role of the s Doppelganger Characters in A. P. Chekhov's drama «Ivanov». The relevance of the study is determined by the fact that this problem has not yet been considered in detail. The purpose of our research is to analyze the system of double characters and its relationship with the central theme of the drama «Ivanov». Special attention is paid in the article to a detailed consideration of the system of double characters, the conditions for their identification and comparison, the analysis of the mutual reflection of characters and situations. As a result of the study, it was proved that in the system of double characters in the drama A. P. Chekhov's «Ivanov» reflects the theme of extreme enthusiasm, which is replaced by fatigue. The Doppelganger characters are mirrored not only in relation to Ivanov, but also to each other.
Keywords: The system of characters, Doppelganger characters, doubles, drama, «Ivanov», A. P. Chekhov.

Система персонажей в драме А. П. Чехова «Иванов» строится вокруг главного героя и дополняет его характер. Принципом построения системы персонажей в драме является система зеркал: персонажи произведения отражают и оттеняют главного героя и друг друга. Персонажи-двойники всегда имеют определенное сходство в словах, поступках или жизненном пути. Двойники могут оттенять образ главного героя, делая его более комическим или более трагическим. В системе персонажей двойники могут занимать разное положение. Иванов является многогранным персонажем, почти все второстепенные персонажи пьесы даны в прямом или косвенном соотнесении с ним.

 Характер заглавного героя драмы «Иванов» построен на противопоставлении настоящего и прошлого, перехода героя из восторженного деятеля в утомленного равнодушного человека. В прошлом Иванов «бился лбом об стены» и «сражался с мельницами», однако почти вся его деятельность не имела результата. Вера героя в свои собственные силы обернулась пессимизмом, цинизмом и апатией: «Мне уже кажется, что любовь - вздор, ласки приторны, что в труде нет смысла» [10, с. 72]. В характере Иванова есть черты одержимости и фанатизма [1, с. 71], которые стали причиной его разочарования. Усталость героя объясняется в его монологе о рабочем, который надорвался: «Мне кажется, что я тоже надорвался. <…> Взвалил себе на спину ношу, а спина-то и треснула» [10, с. 52]. Чрезмерные восторженность и рвение сменились апатией и отвращением к делу. Иванов утомился не из-за сложности и количества дел, а из-за чрезмерного увлечения.

Условием для сравнения персонажей-двойников в «Иванове» является утомляемость. Иванов говорит об утомляемости как общей закономерности: «В двадцать лет мы все уже герои, за всё беремся, всё можем, и к тридцати уже утомляемся, никуда не годимся. Чем, чем ты объяснишь такую утомляемость?» [10, с. 52], - слова героя указывают на типичность его жизненного пути. Энергия и деятельность в молодости переходящая в усталость и тоску в зрелом возрасте характерна для второстепенных персонажей пьесы. Одна группа персонажей соответствует нынешнему Иванову, пройдя похожий жизненный путь, а вторая - его прошлому, поведение которых напоминает молодого Иванова. Шабельский и Лебедев в прошлом были активны и довольны своей жизнью, но теперь стали тенью прошлых себя. Львов, Саша и Боркин, будучи молодыми увлечены каждый своим делом, активны и воодушевлены.

Шабельский, как и Иванов, недоволен своим настоящим: «Был богат, свободен, немного счастлив, а теперь... нахлебник, приживалка, обезличенный шут.» [10, с. 14]. Для обоих персонажей их нынешнее положение кажется унизительным. Иванову стыдно за то, что он стал похожим на лишних людей: «Есть жалкие люди, которым льстит, когда их называют Гамлетами или лишними, но для меня это — позор!» [10, с. 37]. Шабельскому крайне неприятно его нынешнее положение приживалы и шута: «Ушел бы я из этой ямы, от даровых хлебов, и ни ногой бы сюда до самого страшного суда...» [1, с. 16]. Иванов понимает, что со стороны его поведение выглядит некрасиво: «Если со стороны поглядеть на меня, то это, вероятно, ужасно; сам же я не понимаю, что делается с моею душой...» [10, с. 13]. Его чувство является следствием несоответствия между его поведением и требованиями совести. У Шабельского недовольство распространяется зачастую и на других, граф на протяжении всей пьесы желчно отзывается о людях. Иванов начинает винить окружающих, хотя в прошлом он никогда не жаловался на судьбу и не винил людей в своих неудачах. Иванову надоело, что ему постоянно докучают: «Лишние люди, лишние слова, необходимость отвечать на глупые вопросы - всё это, доктор, утомило меня до болезни.» [10, с. 12], - после герой говорит следующее: «Как вы все надоели мне! Впрочем, господи, что я говорю? Аня, я говорю с тобою невозможным тоном. Никогда этого со мною раньше не было.» [10, с. 19]. Шабельский понимает свою желчную натуру: «Ты оставляешь меня дома, чтобы ей не было одной скучно, а я ее загрыз, заел!» [10, с. 18], - его слова напоминают Иванова, который тоже чувствует свою вину. Иванов стыдится своей перемены. Он становится таким же желчным как и Шабельский: «Стоит только больной жене уколоть мое самолюбие, или не угодит прислуга, или ружье даст осечку, как я становлюсь груб, зол и не похож на себя...» [1, с. 53]. Шабельский кажется двойником-пародией Иванова. По сравнению с Ивановым «брюзжащий граф» взгляд выглядит более комично. Жалобы Шабельского кажутся сниженным вариантом жалоб Иванова. Но в тоже время Шабельский - несчастный человек, над которым смеются. Он искренне горюет из-за смерти жены и мечтает посетить ее могилу в Париже. В четвертом акте виолончель напоминает Шабельскому об Анне Петровне: «Взглянул я сейчас на эту виолончель и… и жидовочку вспомнил… Мы с ней дуэты играли» [10, с. 68]. Звуки виолончели стали для Шабельского напоминанием о рано и трагически ушедшей Анне Петровне [2, c. 133]. Он действительно хорошо к ней относился, но не показывал этого. Он вспомнил свою покойную жену, посочувствовал Иванову, который оказался в его положении. Таким образом, за комичной стороной «старого приживалы» находится несчастный человек.

Сюжетная линия Шабельского-Бабакиной снижает и пародирует линию Иванова-Саши. Переживания Шабельского, также как и переживания Иванова, в его сюжетной линии вынесены автором на первый план. Шабельский изначально сомневается, что женится на Бабакиной. Также как и у Иванова, у графа нет желания жениться. Иванов идёт на поводу у Саши, а Шабельский у Боркина. Шабельский три раза называет эту свадьбу «гнусностью» и предполагает, что может назло согласиться. Но затем он говорит, что не верит не одному своему слову. Граф разочарован в своей жизни, а эта «потеха» может встряхнуть ее. Иванов пытается отговорить Сашу от свадьбы, но та непреклонна. Эпизоды с разговорами Иванова с Сашей и Шабельского с Бабакиной в четвертом действии зеркальны. Иванов пытается сорвать свадьбу и просит Сашу отказаться от него, Шабельский говорит Бабакиной, что ненавидит ее. Обе сюжетные линии заканчиваются отказом жениха - Иванов застреливается, а Шабельский грубо отвергает Бабакину. Шабельский невольно пародирует Иванова, который тоже перед свадьбой пытался отказать Саше. Таким образом, сюжетная линия Шабельского-Бабакиной становится пародийным предвестником трагического завершения линии Иванова-Саши.

Другим двойником Иванова является Лебедев, его старый друг, когда-то учившийся с ним в Московском университете. У Иванова и Лебедева в прошлом была «общность идей и интересов...» [10, с. 50]. Лебедев, также как и Иванов, в студенческие годы был представителем активной и идейной молодежи. Однако сейчас Лебедев - опустившийся пьяница. Он уже забыл чему учился и во что верил в молодости. Лебедев как и Иванов, недоволен настоящим, смеется над самим собой и скучает по прошлому. Слова Лебедева о молодости являются сниженным вариантом монологов Иванова о его прошлом. Изменение Лебедева является подтверждением типичности жизненного пути Иванова.

Несмотря на определенную схожесть жизненного пути Лебедев не понимает Иванова и его переживаний. Лебедев трижды говорит Иванову слово «понимаю»: «Понимаю, понимаю... (Торопливо смотрит на часы.) Я понимаю.» [10, с. 51], - но на самом деле он не понимает старого товарища, хотя и пытается его поддержать. После разговора с Сашей в четвертом действии Лебедев подобно Иванову начинает говорить, что ничего не понимает. Лебедев на протяжении всей пьесы собирается помочь деньгами Иванову, Саше и Шабельскому. Это говорит о его великодушии и желании помочь другим, что напоминает прошлого Иванова. Однако каждый раз из-за сомнений Лебедев оказывается неспособен это сделать. Подобно Иванову он только говорит о своем намерении и оказывается неспособен к действию.

Лебедев чувствует свое сходство и со Шабельским: «Люблю в тебе я прежние страдания и молодость, погибшую мою» [10, с. 31]. Лебедев обращается не к высокой лирике Лермонтова, а к популярному романсу [2, c. 133]. Обучение в университете уже полностью забылось и осталось в прошлом. Лебедев также говорит Шабельскому следующие: «Прошла наша пора.» [10, с. 48], - что также намекает на их сходство. Подобно Лебедеву Шабельский в молодости тоже был активным и воодушевленным приверженцем высоких идеалов: «в свое время разыгрывал Чацкого, обличал мерзавцев и мошенников» [10, с. 33]. Лебедев осуждает нынешнюю молодежь, а Шабельский осуждает всех без разбора. Иванова, Шабельского и Лебедева также объединяет общее для них чувство тоски.

Львов, подобно прежнему Иванову, предстает как человек крайне возбудимый, одержимый и фанатичный в приверженности к своим идеям [1, с. 71]. В письме А. П. Чехов характеризует Иванова и Львова одними и теми же словами - как людей «честных», «прямых», «горячих» [10, с. 109; 10, с. 112]. Вышеуказанные сходства прошлого Иванова и Львова отмечены также Анной Петровной: «Вот точно так же и он когда-то говорил... Точь-в-точь... » [10, с. 22]. Отметив сходства прошлого Иванова и Львова, Анна Петровна также говорит об их различиях. Она отмечает разный характер возмущения Львова и Иванова. Львов, также как и прошлый Иванов, обличает уездное общество, однако Иванов делал это с юмором и был самокритичен. Если Львов всегда осуждает других, стремясь возвыситься над ними как «честный человек», то Иванов в первую очередь корил себя и жалел других: «Зверинец он оставлял в покое, а когда, бывало, возмущался, то я от него только и слышала: «Ах, как я был несправедлив сегодня!»...» [10, с. 40]. Прошлый Иванов был весел и не осуждал других. Львов осуждает Иванова за бесчувственность, но при этом сам ею обладает: «В вашем голосе, в вашей интонации, не говоря уж о словах, столько бездушного эгоизма, столько холодного бессердечия...» [10, с. 17]. Иванов же сочувствует другим. В отличие от Иванова, Львов не чувствует угрызений совести. Львов сосредотачивает в себе недостатки молодого Иванова - фанатизм и незнание жизни.

Попытки Львова бороться с «пошлой средой» выглядят до смешного нелепыми. Львов рисуется на фоне людей, которых вообще не знает. Его слова вызывают лишь осуждение у Анны Петровны. Львов воспринимает Иванова своим главным врагом, считая последнего подлецом. Львов бросает все силы на то, чтобы его «разоблачить». Однако Львов судит прямолинейно и предвзято - он без сомнений верит всем слухам об Иванове. Львов деспотично вмешивается в чужую частную жизнь, будучи уверенным в своем праве на это. Он настраивает против Иванова его жену и Сашу, прибегая даже к анонимным письмам [1, с. 80]. Львов думает лишь о том, чтобы выставить на показ свою честность и доказать свою правоту. Благополучие других на деле его мало интересует.

Земский врач в пьесах современников Чехова считался однозначно положительным персонажем, «светлой личностью» [9, с. 22]. Но в «Иванове» иная ситуация. «Мало того, что ни копейки не платят, но еще душу выворачивают вверх дном!» [10, с. 22], - эта реплика сбрасывает с героя его маску и он оказывается узким черствым фразером [9, с. 22]. Львов обвиняет Иванова в меркантильности являясь при этом меркантильным человеком. Львов выставляет свою честность напоказ, в его словах много претенциозности. У Чехова ломается привычный шаблон. «Светлая личность» оказывается поверхностным фанатичным человеком.

Львов также похож и на нынешнего Иванова. Львов, также как и Иванов, не понимает ни людей, ни себя. Однако Львов искренне убежден в обратном. Кажется, что в противоположность Львову, Иванов не может говорить «прямо» [3, с. 170]. В первом действии Львов оставшись один отмечает: «Едва раскрою рот и скажу одно слово, как у меня вот тут (показывает на грудь) начинает душить, переворачиваться, и язык прилипает к горлу.» [10, с. 17], - что напоминает Иванова, у которого путаются мысли и который не может говорить откровенно. Львов несмотря на свою прямолинейность не может сказать Иванову, что думает и он осуждает себя за бездействие, чем тоже похож на Иванова. В начале четвертого действия Львов сомневается и не знает, что ему сделать с Ивановым. Своими сомнениями и неспособностью к решительным действиям он вновь напоминает Иванова. Фанатичная «борьба» с Ивановым утомляет Львова: «Вы измучили и отравили мою душу» [10, с. 56], что также напоминает нынешнего уставшего Иванова. Львов обвиняет Иванова в черствости, хотя ему самому «некогда скучать» по матери. Львов обвиняет Иванова в том, что его слова и действия убивают Анну Петровну, но в тоже время своими словами он тоже вредит ей. Львов, также как и Иванов, становится жертвой общественного порицания. О Львове неодобрительно высказывается Саша и Шабельский. Таким образом, уверенный в своем превосходстве над Ивановым Львов на деле мало чем от него отличается. Характер Львова при кажущейся простоте и односторонности, является двойственным и противоречивым как характер Иванова.

Шабельский, также как и Иванов, видит во Львове свое прошлое: «… я был молод и глуп, в свое время разыгрывал Чацкого, обличал мерзавцев и мошенников, но никогда в жизни я воров не называл в лицо ворами и в доме повешенного не говорил о веревке.» [10, с. 33], - но, в отличие от Львова, Шабельский был сдержаннее в своих осуждениях, не опускаясь до публичных оскорблений и навязчивого вмешательства в чужую жизнь. Львов также похож на нынешнего Шабельского своей привычкой осуждать других. «Брюзжание» Шабельского является сниженным вариантом обличительных монологов Львова. Однако Шабельский, в отличие от Львова критически смотрит и на себя: «Я такой же мерзавец и свинья в ермолке, как все. Моветон и старый башмак. Я всегда себя браню.» [10, с. 14], - Шабельский, в отличие от Львова, видит свои недостатки и может сознаться в них. Львов определенно не считает себя похожим на графа, однако на деле они не сильно отличаются друг от друга.

Саша напоминает прошлого Иванова своим, как ей кажется, великодушным стремлением его спасти. Саша имеет некоторые черты тургеневских двушек [4, с. 136]. Однако в отличии от них, она не просто готова пойти за героем - она ведет его за собой. Саша ведет за собой Иванова, также как и он когда-то повел за собой Анну Петровну. Однако Анна Петровна была готова идти за Ивановым, а Иванов вынужден следовать за Сашей. Восторженность Саши и ее фанатичное желание выполнить свою задачу напоминают молодого Иванова. Она, также как и молодой Иванов и Львов, полна сил и фанатична. Саша одержима своей задачей совершить подвиг и «спасти» Иванова. Реплики Саши обозначены ремарками «горячо, с увлечением, вспыхнув», что намекает на ее эмоциональность, увлечение своей «задачей» и нежелание слушать других. Саша также как молодой Иванов не понимает всей своей наивности: «С вами не то что на край света, а куда хотите, хоть в могилу...» [10, с. 42], - в словах девушки чувствуется преувеличение и надуманность, что говорит о ее фанатизме. Иванов и Саша друг за другом проверяют фразу: «я поступаю так, как велит мне моя совесть.» [10, с. 73], - что тоже указывает на их сходство. Саша не понимает, что ее «подвиг» не нужен Иванову. Перед свадьбой Саша начинает чувствовать усталость, схожую с усталостью Иванова. Она начинает сомневаться в своем «понимании» Иванова: «Мне кажется, что я его не понимаю и никогда не пойму.» [10, с. 66], - маска благородной, возвышенной девушки ненадолго спадает с нее. Зетем Саша говорит: «... я буду его любить, пойму, поставлю его на ноги. Я исполню свою задачу. Решено!» [10, с. 67], - она сама признается, что для нее первична задача. Саша любит не Иванова, а задачу «воскресить упавшего» [5, c. 123]. Но задача Саши невыполнима. Героиня со временем убеждается, что силой самоотверженной любви Иванову невозможно вернуть юношеский энтузиазм или хотя бы смягчить его страдания [1, c. 77]. Иванов просит Сашу отказаться от него, считая, что этот отказ спасёт её от страданий и осуждения людей. Саша осознаёт, с чем столкнулась: «Хотела я деятельной любви, но ведь это мученическая любовь!» [10, с. 72]. Жалобы Иванова уже не кажутся ей возвышенным, а раздражают ее. Саша видела в Иванове не конкретную личность, а его «роль» - уставшего великого человека. Иванов чувствует свою вину. Саша, устав от Иванова, сама становится жестокой [6, c. 176]. Она приезжает в дом его умирающей жены, она жестока со своим отцом в разговоре перед свадьбой.

Саша, также как и Львов, своим поведением похожа на прежнего Иванова: «она несет в себе искреннее, от души идущее стремление к подвигу и вместе с тем — фанатизм» [1, с. 178]. Саша и Львов считают главной целью своей жизни исполнение долга. Саша считает своим долгом спасение Иванова, а Львов - обличение Иванова. Саша говорит Иванову о том, что любовь способна спасти Иванова от всех проблем. Иванов пытается доказать Саше, что невозможно спасти человека против его воли. Однако Саша так и не разочаровалась ни в Иванове, ни в своей идее «деятельной любви». Львов также не перестал считать Иванова подлецом. И Саша и Львов не хотят отказываться от своей деятельности, несмотря на ее бесполезность.

Саша отрицательно отзывается о Львове и, в отличие от него, пытается спасти Иванова. Но от попыток Саши спасти Иванова последний страдает не меньше, чем от критики Львова. Саша и Львов наивны и односторонне смотрят на вещи, поэтому их слова и поступки только ухудшают ситуацию. Саша сразу же отказывается от приданного: «Не понюхавши наброситься» [10, с. 65], - ее слова звучат совершенно в духе Львова [7, с. 100]. Эта фраза также объясняет образ действий Саши и Львова - не разобравшись в ситуации они совершают необдуманные поступки. Саша проявляет такую же прямолинейность как и доктор Львов. Таким образом, Саша и Львов как прошлый Иванов, будучи наивными, тратят силы на выполнение специфической задачи. Но их усилия не только ни к чему не приводят, но и ухудшают ситуацию.

Еще одним двойником прошлого Иванова является его управляющий Боркин. Боркин, также как и молодой Иванов, пытается заниматься хозяйством, однако в отличие от Иванова он мошенник и обманщик. Однако в Боркине много инициативы, в его словах и действиях чувствуется борьба со скукой и апатией - все, что было свойственно прошлому Иванову. Но вся эта энергия Боркина тратится на махинации, в которых Боркин видит пользу и с их помощью хочет улучшить жизнь себе и Иванову. Вся эта мошенническая деятельность необычайно важна для Боркина. Он почти всегда говорит о своих «проектах» и фанатично предан этому делу, чем тоже напоминает молодого Иванова. Однако деятельность Иванова была искренней и направленной на служение идее, Боркин же видит в своей деятельности лишь способ обогащения. Боркин, в отличие от Иванова, имеет в обществе хорошую репутацию - его радостно приветствуют у Лебедевых. В женитьбе Иванова не было корыстного умысла, но жители уезда уверены в обратном. В первом акте Боркин полушутя-полусерьезно говорит о женитьбе на Бабакиной ради ее денег и потом подговаривает на роль жениха Шабельского. Боркин воспринимает женитьбу Шабельского и Бабакиной исключительно как «дело коммерческое...» [10, с. 41]. Иванов не доволен «фокусами» Боркина, но не пытается ему мешать.

Анна Петровна, в отличие от Саши, полюбила Иванова, когда тот был восторженным. «Сарра любит Иванова за то, что он хороший человек, за то, что он пылок, блестящ.» [11, с. 113], - поясняет А. П. Чехов в письме. Анна Петровна увидела в Иванове великодушного человека, который готов вести ее за собой. Ей нравились восторженные речи прошлого Иванова, его чувство юмора. Чеховская героиня, по сравнению с тургеневской, проявляет большую самостоятельность и решительность: она разрывает с чуждой ей средой, не рассчитывая на какую-либо ни было поддержку со стороны любимого человека [8, с. 125].

Свадьба Иванова и Саши, также как и его брак с Анной Петровной, по мнению жителей уезда имеет корыстный мотив: «Да и обидно. Женится, значит долга не заплатит. Зятевы векселя не протестуешь.» [10, с. 45], - говорит Косых. Но на деле это оказалось совершенно не так. Подобное понимание событий существует только в сознании Львова и персонажей бытового фона.

Анна Петровна чувствует себя утомленной: «она угасала под тяжестью своих жертв, как изнемогала в борьбе с совестью» [10, с. 53]. Она подобно Иванову чувствует муки совести. Иванов утомлён в большей степени из-за излишней восторженности и деятельности, то страдания, утомившие Анну Петровну являются нравственными. Но при этом Анна Петровна сохраняет некоторую веселость и оптимизм. Ей пришлось покинуть родной дом и поссориться с родителями, которые были категорически против ее брака с Ивановым. Саша начала утомляться перед свадьбой, решение выйти замуж за Иванова шло вразрез с мнением ее матери, однако последняя в итоге смирилась.

Сюжетная линия семейных отношений Лебедева и Зинаиды Саввишны пародийно повторяет сюжетную линию Иванова и Саши. Зинаида Саввишна является главой семьи и сама занимается хозяйством. Лебедев ей подчинятся и боится перечить. В четвертом действии он вынужден вести с Сашей неприятный разговор, потому что Зинаида Саввишна ему «приказала». Она сама все решает за мужа. Во взаимоотношениях Иванова и Саши главной является последняя. Она сама навязалась Иванову и несмотря на все его уговоры не хочет его оставить. Она решает за него, что он должен делать и кого любить. Иванов не может сопротивляться настойчивости Саши. Перед свадьбой Иванова и Саши Зинида Саввишна плачет, потому что ей жалко преданного, а не дочери. Обе героини ценят не людей, а свои интересы. Зинаида Саввишна не имеет власти над Сашей, которая открыто спорит с ней во втором действии. Свадьба Саши почти состоялась, хотя Зинаида Саввишна была категорически против. Перед свадьбой происходит торг за жениха, а не за невесту - Иванов и Саша снова меняются «ролями». Зинаида Саввишна вычитает долг Иванова из приданного, Лебедев предлагает дочери свои накопленные деньги, а Саша вовсе отказывается от приданного. Иванова же не интересуют деньги.

Таким образом, система персонажей-двойников в драме А. П. Чехова «Иванов» необходима для всестороннего раскрытия характера заглавного героя. Каждый персонаж пьесы самоценен и является самостоятельным типом, отражающим определенную сторону жизни Персонажи-двойники Иванова показывают типичность его судьбы и переживаний. Изменение произошедшее с Ивановым охватывает людей разных социальных положений. В каждом персонаже пьесы отражена тема крайнего воодушевления и последующего за ним утомления. Характеры персонажей и ситуации, в которые они попадают взаимоотражаются друг в друге. Многие второстепенные персонажи зеркальны не только по отношению к Иванову, но и к друг к другу. Двойники Иванова при кажущейся пародийности раскрываются с неожиданной, зачастую трагической, стороны. Женские персонажи «Иванова» также являются персонажами-двойниками. Они тоже зеркальны не только по отношению к Иванову, но и к друг другу. Их также объединяет мотив утомления и мотив жертвы ради любимого, который не приносит им счастья или чувства исполненного долга.

1) Xализев В. Е. Драма А. П. Чехова «Иванов» // Русская литература. 1964. №1. С. 65-84
2) Иванова Н. Ф. От «Иванова» к «Иванову» (музыка в пьесах Чехова) // Ранняя драматургия А. П. Чехова: Сб. ст. по мат-лам Междунар. науч.-практ. конф. Седьмые Скафтымовские чтения, посвящённой 110-летию Саратовского университета и 125-летию ГЦТМ им. А. А. Бахрушина (Саратов, 8–10 октября 2019 года). - М.: ГЦТМ им. А. А. Бахрушина, 2021. С. 120-137
3) Бушканец Л. Е. Почему слово «подлец» убило героя пьесы А. П. Чехова «Иванов»? // Ранняя драматургия А. П. Чехова: Сб. ст. по мат-лам Междунар. науч.-практ. конф. Седьмые Скафтымовские чтения, посвящённой 110-летию Саратовского университета и 125-летию ГЦТМ им. А. А. Бахрушина (Саратов, 8–10 октября 2019 года). - М.: ГЦТМ им. А. А. Бахрушина, 2021. С. 159-175
4) Катаев В. Б. Литературные связи Чехова. - М.: МГУ, 1989. - 261 с.
5) Толстая Е. Д. Поэтика раздражения: Чехов в конце 1880 — начале 1890-х годов. 2-е изд., перераб. и доп. - М.: РГГУ, 2002. - 363 c.
6) Головачёва А. Г. «Иванов» А. П. Чехова из конспектов лекций, прочитанных Г. А. Бялым в спецкурсе «Чехов и драматургия его времени» (1974). Подготовка текста, публикация // Ранняя драматургия А. П. Чехова: Сб. ст. по мат-лам Междунар. науч.-практ. конф. Седьмые Скафтымовские чтения, посвящённой 110-летию Саратовского университета и 125-летию ГЦТМ им. А. А. Бахрушина (Саратов, 8–10 октября 2019 года). - М.: ГЦТМ им. А. А. Бахрушина, 2021. С. 175-183
7) Турков А. М. Чехов и его время. - М.: Гелиос, 2003. - 463 с.
8) Тюхова Е. В. Тургенев и Чехов: преемственные и типологические связи // Спасский вестник: Тула. 2005. Вып. 12. С. 122-127

Список источников
9) Немирович-Данченко В. И. О театре. - СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2020. - 352 с.
10) Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Сочинения: В 18 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. - М.: Наука. Т. 12. - 405 с.
11) Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Письма: В 12 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1974—1983. Т. 3. - 575 с.