Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект №10 (126) Октябрь 2025

Специфика образов в новелле Э.Т.А. Гофмана «Пустой дом»

Никанорова Екатерина Игоревна
старший преподаватель кафедры европейских языков и методики их преподавания, Нижегородский Государственный Педагогический университет имени Козьмы Минина, РФ, г. Нижний Новгород, ek.nickanorova2018@yandex.ru
Черемухина Вера Максимовна
студентка кафедры европейских языков и методики их преподавания, Нижегородский Государственный Педагогический университет имени Козьмы Минина, РФ, г. Нижний Новгород, cheremusha777mail.ru
Лунькова Екатерина Александровна
студентка кафедры европейских языков и методики их преподавания, Нижегородский Государственный Педагогический университет имени Козьмы Минина, РФ, г. Нижний Новгород, ketrin7380@gmail.com

Аннотация: В статье рассматривается специфика художественных образов в новелле Э.Т.А. Гофмана «Пустой дом». Архитектурно-предметная символика, воплощенная в образах дома, лестницы и зеркала, выступает основополагающим звеном пространственного строения литературного произведения. Детализированные элементы архитектуры и предметного мира преодолевают границы обычного интерьерного описания, трансформируясь в связующие звенья между материальным и потусторонним измерениями. Анализ демонстрирует, что дом выступает в качестве границы между обыденным и потусторонним, лестница символизирует движение к инициации и изменению состояния героя, а зеркало отражает мотив раздвоения личности и кризиса идентичности. Сопоставление данных образов позволяет выявить их роль в формировании романтической модели мира, где повседневное пространство превращается в знаковую систему, раскрывающую философские и психологические смыслы.
Ключевые слова: Э.Т.А. Гофман; романтизм; новелла «Пустой дом»; образ дома; образ лестницы; образ зеркала; символика; реальное и мистическое; романтическая поэтика.

Nikanorova Ekaterina Igorevna
Senior Teacher of the European languages and methods of teaching department, Minin Nizhny Novgorod State Pedagogical University, Russia, Nizhny Novgorod
Cheremukhina Vera Maksimovna
student of the European languages and methods of teaching department, Minin Nizhny Novgorod State Pedagogical University, Russia, Nizhny Novgorod
Lunkova Ekaterina Aleksandrovna
student of the European languages and methods of teaching department, Minin Nizhny Novgorod State Pedagogical University, Russia, Nizhny Novgorod

Abstract: The article examines the specificity of artistic images in E.T.A. Hoffmann's novella “The Empty House.” Architectural and object-based symbolism, embodied in the images of a house, a staircase, and a mirror, serves as a fundamental element in the spatial structure of the literary work. The detailed elements of architecture and the object world transcend the boundaries of conventional interior descriptions, transforming into links between the material and the otherworldly dimensions. The analysis demonstrates that the house acts as a boundary between the ordinary and the otherworldly, the staircase symbolizes the movement towards initiation and a change in the hero's state, and the mirror reflects the motif of split personality and identity crisis. By comparing these images, we can identify their role in shaping a romantic model of the world, where everyday space transforms into a symbolic system that reveals philosophical and psychological meanings.
Keywords: E.T.A. Hoffmann; Romanticism; the novella “The Empty House”; the image of the house; the image of the staircase; the image of the mirror; symbolism; the real and the mystical; romantic poetics.

Э.Т.А. Гофман – одна из ключевых фигур немецкого романтизма, автор, чьё творчество демонстрирует синтез философских идей, психологической тонкости и художественной новизны. Его новеллы отличаются особым вниманием к деталям окружающего мира, которые приобретают символическое звучание и становятся проводниками в сферу иррационального. Среди таких произведений значимое место занимает новелла «Пустой дом» (Das öde Haus), в которой Гофман использует систему художественных образов – дома, лестницы, зеркала, окна и других предметов – для раскрытия идеи зыбкости границы между реальным и фантастическим.

Художественное своеобразие новеллы заключается в том, что элементы повседневности получают у писателя двойное прочтение. С одной стороны, они предстают как материальные объекты, включённые в ткань городской жизни, а с другой – становятся знаками, за которыми скрывается иная реальность, не поддающаяся рациональному объяснению. В этом проявляется характерная для Гофмана эстетика романтизма, где обычное пространство оборачивается ареной действия потусторонних сил [1].

Исследователи неоднократно отмечали, что в «Пустом доме» особое внимание уделяется мотиву видимости, игре между тем, что открывается взору героя, и тем, что скрыто за пределами его восприятия [2, с. 76]. Через образы дома, лестницы, зеркала и интерьера автор конструирует своеобразный «пороговый» мир, в котором пересекаются реальное и мистическое. При этом ключевым приёмом становится трансформация привычного предмета в символ: лестница выступает как путь инициации, зеркало – как портал в иную реальность, а сам дом – как вместилище загадки, требующей разгадки [3, с. 38].

Центральным образом новеллы является сам дом, вокруг которого выстраивается вся сюжетная и символическая структура произведения. Уже само его название – «Пустой дом» (Das öde Haus) – указывает на амбивалентность: внешняя пустота и заброшенность сочетаются с внутренней насыщенностью тайной. Таким образом, дом выступает не просто фоном событий, но самостоятельным персонажем, обладающим своей «волей» и значением.

В традиции романтизма дом как художественный образ часто оказывается пространством перехода между мирами, символом порога, границы между рациональным и иррациональным. Гофман активно использует эту семантику: его «пустой дом» одновременно принадлежит городу, то есть миру повседневности, и в то же время отрывается от него, погружаясь в область странного и мистического [1]. В глазах горожан дом является «аномалией», он выделяется на фоне привычной городской среды и воспринимается как нечто чуждое и опасное.

Важно отметить, что дом у Гофмана не является лишь статичным объектом: он становится «местом силы», определяющим судьбу персонажей. Герой оказывается втянут в орбиту этого пространства не случайно, а словно по чьему-то замыслу. Само здание вбирает в себя энергетику загадочного прошлого, которое не исчезает, а продолжает действовать, проявляясь в виде странных событий, видений и впечатлений [2, с. 84]. Таким образом, дом выполняет функцию медиатора между временем и пространством, сохраняя в себе «память» о том, что скрыто от обычного взгляда.

Особого внимания заслуживает описание внешнего облика дома. Гофман тщательно подчеркивает его «запустение» и «отрешённость», создавая эффект тревоги и напряжённости. Здесь работает романтический приём «одухотворения» предмета: архитектурные детали описываются так, будто они живут собственной жизнью. Тёмные окна, неровные стены, облупившаяся штукатурка становятся не просто признаками ветхости, но знаками иного смысла. Дом словно отталкивает случайного прохожего и одновременно манит героя, пробуждая в нём чувство ужаса и притяжения [3, с. 39].

В структуре новеллы образ дома можно рассматривать как символическое воплощение «второго плана» действительности, скрытой от прямого восприятия. Здесь проявляется характерная для Гофмана игра между видимым и невидимым: дом пуст для внешнего наблюдателя, но полон для того, кто способен взглянуть глубже. Эта диалектика внешнего и внутреннего тесно связана с философией романтизма, предполагающей существование тайных закономерностей бытия, которые открываются только избранному сознанию [2, с. 112].

Кроме того, «пустой дом» можно трактовать как своеобразный «лабиринт», в котором персонаж сталкивается с собственным подсознанием. Пространство здания не поддаётся однозначному описанию, оно изменчиво, неоднозначно и враждебно. Герой, оказываясь внутри, теряет ощущение реальности, а границы между внешним и внутренним миром начинают размываться. Здесь Гофман предвосхищает мотив «живого дома», который станет впоследствии значимым в готической и модернистской литературе [4, с. 117].

Дом у Гофмана – это не просто декорация, а ключевой персонаж, вбирающий в себя все противоречия романтического мировосприятия. Именно через него раскрывается идея зыбкости границ между реальностью и мистикой, что и определяет художественную специфику новеллы.

Если дом в целом задаёт основное пространство повествования, то лестница внутри него становится символом движения, перехода и инициации. В структуре новеллы лестница играет не только функциональную роль элемента интерьера, но и воплощает один из важнейших мотивов романтизма – мотив «порога», нахождения на границе двух миров.

С точки зрения пространственной организации текста, лестница связывает разные уровни дома – от входа до внутренних помещений. Однако в художественном мире Гофмана это соединение приобретает более глубокое значение: лестница становится своеобразным путём к тайне, ведущим героя в сферу непостижимого. В каждом шаге по ней заключено приближение к иному опыту, а сам процесс восхождения или спуска символизирует изменение состояния сознания персонажа [1].

Интересно отметить, что в романтической литературе лестница часто имеет двойственную семантику: она может быть символом возвышения, духовного прозрения или, напротив, символом падения, утраты связи с реальностью. У Гофмана эта амбивалентность проявляется в полной мере. Лестница в «Пустом доме» то манит героя, то внушает ему страх; она становится местом, где сталкиваются притяжение к тайне и опасение перед разрушением привычного мировосприятия [2, с. 103].

С художественной точки зрения важен и способ описания лестницы. Гофман уделяет внимание её темноте, скрипу ступеней, звуковым эффектам, создающим атмосферу неопределённости. Эти детали подчеркивают «живость» пространства: лестница не просто существует, она «откликается» на присутствие героя. Здесь проявляется приём одушевления, о котором уже говорилось в связи с образом дома: вещи перестают быть нейтральными и становятся участниками событий. Скрип ступеней, словно голоса, предупреждают или провоцируют персонажа на дальнейшие действия [3, с. 37].

Внутреннее движение героя по лестнице имеет также символический смысл. Каждое восхождение или спуск можно интерпретировать как метафору перехода от одного состояния сознания к другому. Герой переступает границу между «верхом» и «низом», между дневным, рациональным и ночным, иррациональным. В этом аспекте лестница становится медиатором между видимым и скрытым, реальным и мистическим [4, с. 118].

Следует подчеркнуть, что лестница в «Пустом доме» не ведёт к ясному разрешению. Она открывает путь, но этот путь оказывается не прямым, а запутанным, тревожным, ведущим вглубь тайны. Таким образом, лестница становится ещё и символом лабиринта, в котором персонаж теряет устойчивость и вынужден сталкиваться с проявлениями «чуждого» мира.

Подобное использование мотива лестницы характерно для всей романтической эстетики. Как справедливо отмечает Е. А. Шкурская, предметы интерьера, такие как зеркало или лестница, в романтических текстах приобретают функцию символических «проводников» между сферами, играя роль своеобразных порталов [5, с. 85]. У Гофмана эта функция реализуется с особой интенсивностью: лестница не просто соединяет этажи дома, но и выводит героя за пределы обычного опыта, в пространство иррационального.

Лестница – это не только часть дома, но и самостоятельный образ, с помощью которого автор раскрывает философскую идею переходности и неустойчивости человеческого восприятия. Она воплощает мотив пути, который никогда не бывает прямым и однозначным, но всегда сопряжён с риском встречи с таинственным и непостижимым.

Среди ключевых символов новеллы особое место занимает зеркало. Этот образ имеет богатую традицию в романтической литературе, где зеркало воспринимается не только как бытовой предмет, но и как символ границы между мирами, медиатор между видимым и скрытым. В «Пустом доме» зеркало выполняет именно эту функцию, позволяя герою прикоснуться к иному измерению, но в то же время пугая его отражением неизвестного.

Зеркало в поэтике Гофмана связано, прежде всего, с мотивом видимости и иллюзии. Оно создаёт образ двойного: предметный мир в нём дублируется, однако этот «вторичный» мир не является идентичным реальности. Отражение в зеркале способно приобретать самостоятельность, становиться искажённым, обманчивым. Таким образом, зеркало в «Пустом доме» выступает как символ ненадёжности восприятия и нестабильности человеческого сознания [5, с. 85].

Художественное значение зеркала усиливается тем, что оно включено в структуру мистического повествования. Гофман акцентирует внимание не столько на внешнем блеске зеркала, сколько на его способности искажать перспективу, открывать «иной» мир. Это искажённое пространство становится своего рода порталом, ведущим героя за пределы привычного. Подобная трактовка соотносится с традицией романтизма, где зеркало часто выполняет роль символического окна в потустороннюю реальность [4, с. 119].

Особую важность имеет и психологический аспект. В момент взаимодействия с зеркалом герой оказывается в ситуации «раздвоения». Он больше не может быть уверен в достоверности увиденного: то ли перед ним собственное отражение, то ли самостоятельный образ, существующий по своим законам. Таким образом, зеркало становится источником тревоги и сомнения. В нём возникает возможность встречи не только с «другим» миром, но и с «другим» «я» – с теневой стороной личности. Этот мотив внутреннего раздвоения тесно связан с романтической идеей двойственности человеческой натуры [2, с. 121].

Кроме того, зеркало в новелле выполняет и сюжетную функцию: оно становится одним из тех предметов, через которые герой осознаёт присутствие мистического. Зеркало не столько отражает обстановку дома, сколько высвечивает то, что скрыто от обычного взгляда. В этом проявляется его медиаторская природа: оно соединяет материальный мир и иррациональное пространство, оставаясь при этом на границе между ними.

Зеркало у Гофмана также связано с темой обманчивости видимого. Исследователи отмечают, что для романтиков характерно стремление показать зыбкость восприятия, подчеркнуть, что реальность никогда не совпадает полностью с её отражением [3, с. 40]. В «Пустом доме» этот мотив реализуется максимально напряжённо: зеркало открывает не просто искажение, а иной план бытия, где обыденные законы теряют силу.

Зеркало у Гофмана оказывается не просто частью интерьера, а ключевым образом, который концентрирует в себе философскую проблематику романтизма. Через него автор раскрывает мысль о том, что мир никогда не является цельным и прозрачным: за поверхностью отражения скрываются иные глубины, требующие интерпретации и вызывающие тревогу.

Помимо центральных символов – дома, лестницы и зеркала – важную роль в поэтике новеллы играют второстепенные детали: окна, свет и тьма, звуки и предметы интерьера. Эти элементы не являются случайными: у Гофмана они всегда включены в символическую систему и помогают конструировать атмосферу «пограничного» пространства.

Образ окна в «Пустом доме» связан с мотивом наблюдения. Окно здесь – это «рамка», через которую герой смотрит на загадочный дом, и в то же время – граница между внутренним и внешним, между миром города и замкнутым пространством таинственного здания. В романтической традиции окно нередко рассматривается как символ «перехода» из одной сферы в другую [1]. В новелле Гофмана этот мотив усиливается: через окна герой получает первые впечатления о доме, и именно они пробуждают его любопытство, которое вскоре перерастает в одержимость.

Не менее значим мотив света и тьмы. Контраст освещённых и затемнённых пространств у Гофмана всегда имеет символическое значение: свет выступает намёком на доступ к тайне, а тьма – как знак её скрытости. В «Пустом доме» внезапные проблески света в окнах усиливают ощущение присутствия «другого» мира, живущего по своим законам. Тьма же, напротив, подавляет героя, погружая его в атмосферу страха и неизвестности [3, с. 36].

Также важны звуковые детали – скрип половиц, гул в пустых комнатах, тишина, прерываемая случайными шумами. Эти акустические элементы формируют особое восприятие дома как «живого» организма, реагирующего на вторжение. В этом можно видеть характерную черту романтической поэтики: одушевление пространства и превращение бытовых деталей в носителей символического смысла [2, с. 129].

Таким образом, художественная специфика новеллы заключается в том, что бытовые предметы и архитектурные элементы обретают у Гофмана символическое значение, становясь ключами к пониманию скрытого измерения бытия. Через них автор формирует романтическую концепцию «пограничности» человеческого опыта, где каждое движение, взгляд или отражение открывают путь к непостижимому. Именно эта способность Гофмана превращать материальное в символическое делает «Пустой дом» одним из ярчайших примеров романтической прозы, в котором реальное и мистическое оказываются неразрывно связанными.

1. Анализ поэтики «Пустого дома» Э.Т.А. Гофмана: доклад на XLVIII Международной филологической научной конференции. СПб., 2019. URL: https://conference-spbu.ru/conference/40/reports/11171 (дата обращения: 17.09.2025).
2. Кожикова А. В. Рецепция творчества Э.Т.А. Гофмана в русской литературе первой трети XIX века: дис. ... канд. филол. наук. М., 2007. 187 с.
3. Кожикова А. В. Русские эпигоны Гофмана: к проблеме трансформации элементов романтической поэтики в отечественной литературной традиции // Вестник Тверского государственного университета. Серия «Филология». 2012. No 1. С. 34–41.
4. Королёва В. В., Киселёва А. О. Преломление романтических традиций Э.Т.А. Гофмана в рассказе А. К. Дойля «Серебряное зеркало» // Вестник Костромского государственного университета. 2024. Т. 30. No 2. С. 114–121.
5. Шкурская Е. А. Зеркало как образ и символ в зарубежной литературной сказке XIX–XX вв. // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2020. Т. 13. Вып. 2. С. 84–87.