Теория языка | Филологический аспект №10 (126) Октябрь 2025

Реалии: определение, классификация, перевод

Мухаметова Софья Ильдаровна
студент кафедры китаеведения и азиатско-тихоокеанских исследований, Казанский (Приволжский) федеральный университет, РФ, г. Казань, sofyamuhametova@yandex.ru

Аннотация: В статье рассматривается понятие «реалия» как представляющий сложность для перевода класс безэквивалентной лексики, а также особенности и проблемы, связанные с переводом реалий. Цель работы - проанализировать и систематизировать существующие в переводоведении подходы к определению, классификации и переводу реалий. Особое внимание уделяется проблеме национально-культурной адаптации. Отдельно рассматриваются нюансы перевода ономастических и ассоциативных реалий. В результате исследования были выявлены и сопоставлены различные трактовки понятия «реалия», подходы к их классификации и основные способы перевода. Был сделан вывод, что адекватный перевод реалий требует от переводчика языкового мастерства, наличия лингвострановедческих знаний и способности к анализу контекста.
Ключевые слова: реалия, безэквивалентная лексика, переводоведение, национальный колорит, классификация реалий, способы перевода

Mukhametova Sofya Ildarovna
student of the Department of Sinology and Asian-Pacific Studies, Kazan Federal University, Russia, Kazan

Abstract: The article examines the concept of "reality" as a class of non-equivalent vocabulary that is difficult to translate, as well as the features and problems associated with translating realities. The purpose of the work is to analyze and systematize the existing approaches in translation studies to the definition, classification and translation of realities. Special attention is paid to the problem of national and cultural adaptation. The nuances of translating onomastic and associative realities are considered separately. As a result of the research, various interpretations of the concept of "reality", approaches to their classification and the main ways of translation were considered and compared. It was concluded that adequate translation of realities requires linguistic skills, linguistic knowledge and the ability to analyze the context from the translator.
Keywords: realia, non-equivalent vocabulary, translation studies, national flavor, classification of realities, methods of translation

Реалии представляют собой класс лексических единиц, широко распространенных и изученных в лингвистике, лингвострановедении, переводоведении, лингвокультурологии и т.д., требующий особого подхода при классификации и творческого мышления при переводе. На данный момент существует несколько основных проблем, касающиеся функционирования реалий:

1. Отсутствие единого определения понятия «реалия».

2. Его недифференцированное употребление («он используется как для именования самого предмета реальной действительности, так и для его языкового номинанта») [1].

3. Как следствие первого пункта, отсутствие единой классификации реалий.

Определение понятия «реалия»

В переводоведении у «реалии» не существует единого определения. По мнению Л.С. Бархударова, реалии – это «слова, обозначающие предметы, понятия и ситуации, не существующие в практическом опыте людей, говорящих на другом языке» [2].

С.И. Влахов и С.П. Флорин приводят следующее определение: «слова (и словосочетания), называющие объекты, характерные для жизни (быта, культуры, социального и исторического развития) одного народа и чуждые другому; будучи носителями национального и/или исторического колорита, они, как правило, не имеют точных соответствий (эквивалентов) других языках, а, следовательно, не поддаются переводу «на общих основаниях», требуя особого подхода» [21].

В.С. Виноградов называет реалиями «специфические факты истории и государственного устройства национальной общности, особенности ее географической среды, характерные предметы быта прошлого и настоящего, этнографические и фольклорные понятия и т.п.» [22], они относятся к классу безэквивалентной лексики и содержат фоновую информацию («информация, передающая сведения о национальных формах, видах и проявлениях духовной и материальной культуры» [22]).

По мнению Н.А. Фененко, термин реалия обозначает одновременно явление внеязыковой действительности (предмет), его культурный эквивалент (концепт) и средство номинации этого концепта в языке (лексема или фразеосочетание), т.е. «реалия – это родовой термин, видовыми реализациями которого является R-реалия (réalité), С-реалии (culturel) и L-реалии (léхème)» [3].

Л.А. Нефедова предпринимает попытку исследования явления заимствования реалий как одну из форм лингвокультурного трансфера («заимствование предмета/явления чужой духовной культуры вместе с заимствованием чужого обозначения» [4]. В заключении она определяет понятие «реалия»: «реалии – это слова и словосочетания, которые являются средствами номинации объектов, характерных для жизни представителей одной культуры, а также заимствованных и освоенных другими лингвокультурными общностями» [4].

Определение Ф.М. Турсунова можно посчитать наиболее полным: «Реалии означают слова и словосочетания, которые называют предметы, объекты, явления, характерные для быта, культуры, общественного и исторического развития одного народа. Реалии малознакомы либо чужды другому народу, так как они выражают национальный или временной колорит, который не имеет точных соответствий в другом языке. Реалии всегда требуют особого подхода при переводе с одного языка на другой язык» [5].

В книге «Непереводимое в переводе» С.И. Влахов и С.П. Флорин описывают созданную ими комплексную переводческую теорию реалии. Они подробно анализируют отличия реалий от близких им классов слов: терминов, имен собственных, обращений, диалектизмов и иноязычных вкраплений. Например, имена собственные они относят к самостоятельному классу безэквивалентной лексики. Другие авторы, в т.ч. В.С. Виноградов, отождествляет имена собственные с реалиями: «имя собственное – всегда реалия» [21].

Также С.И. Влахов и С.П. Флорин различают понятия «локализм», «пробел», «лакуна», «варваризм», «экзотизм», «безэквивалентная лексика».  Так, «безэквивалентная лексика» не имеет единого определения, многие исследователи трактуют ее по-разному [подробнее см. 6]. Основываясь на определении С.И. Влахина и С.П. Флорина, «безэквивалентная лексика» в широком смысле – это «лексические (и фразеологические) единицы, которые не имеют переводческих эквивалентов в ПЯ» [21], и реалии входят в рамки этого понятия. В узком смысле – «единицы, не имеющие по тем или иным причинам лексических соответствий в ПЯ» [21]. Того же определения придерживается Л.К. Латышев [24]. Еще одно отличие реалии от безэквивалентной лексики состоит в том, что «список реалий данного языка будет более или менее постоянным, не зависящим от ПЯ, в то время как словарь БЭЛ окажется различным для разных пар языков» [21].

Ц.Д. Бигаева рассматривает понятия «реалия», «языковая реалия», «культуроним», «культурема» и «лингвокультурема» и приходит к выводу, что общим для всех них является (1) употребление для обозначения «специфических объектов и явлений какой-то культуры», (2) национально маркированный референт, (3) соотношение с национально-маркированным языковыми единицами в языковом плане; различает же их тот факт, что каждое понятие было разработано для «разных направлений исследований языковых единиц, соотносимых в плане содержания как с языковым значением, так и с культурным смыслом (соответственно, лингвистика, страноведение,  лингвострановедение, культурология, лингвокультурология)» [7].

Е.М. Божко определяет реалии как «культуронимы» вслед за В.В. Кабакчи, который делит их на ксенонимы (используемые для обозначения специфических элементов культур), полионимы (встречающиеся во многих культурах; различные в одних случаях по форме, а в других – по значению) и идионимы (специфические элементы «своей» культуры на языке данной культуры) [8].  

Г.Д. Томахин выделяет «денотативные реалии» («такие факты языка, которые обозначают предметы и явления, характерные для данной культуры, не имеющие соответствий в сопоставляемой культуре») и «коннотативные реалии» («обозначают предметы, ничем не отличающиеся от аналогичных предметов сопоставляемых культур, но получившие в данной культуре и обслуживающем в еѐ языке дополнительные значения, основанные на культурно-исторических ассоциациях, присущих только данной культуре») [5].

Говоря о реалии как единице языка, большинство исследователей относят ее к категориям слов и номинативных словосочетаний (т.е. словосочетаний, которые семантически равны слову). К ним также относятся фразеологичекие единицы, обладающие характерной национальной и/или исторической окраской, фразеологические единицы с реалиями в составе и сокращения (аббревиатуры) – стянутые в одно слово номинативные словосочетания. Как часть речи реалия в подавляющем числе случаев – это имя существительное. Также к реалиям относят производные от реалии-существительного прилагательные, которые сохраняют свой национальный и/или исторический колорит.

«Реалия-слово» и «реалия-предмет»

Для решения второй проблемы выделяют «реалию-предмет» и «реалию-слово». По С.И. Влахову и С.П. Флорину, «реалия-предмет» имеет широкое значение и является элементом внеязыковой действительности, «реалия-слово» «как элемент лексики данного языка представляет собой знак, при помощи которого такие предметы – их референты – могут получить свое языковое обличие» [21]. Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров также понимают под реалией номинативные словосочетания, а под референтами – предметы и явления объективной действительности [23].

Таким образом, «реалия-слово» – это языковая номинанта объекта реальной действительности, который обозначается как «реалия-предмет». В данной работе мы будем использовать понятия «перевод реалий» (несмотря на то, что это может считаться терминологически неверным [25]) и «реалия» в значении «реалия-слово»

Также проблему разграничения «реалии-предмета» и «реалии-слова» пытаются решить лингвисты А.А. Кретов и Н.А. Фененко, которые являются основоположниками теории реноминации реалий в художественном переводе. Выделяют три типа реалий: R-реалии (реалия как предмет реальной действительности), C-реалии (реалия как идеальный эквивалент среды обитания социума, концепт) и L-реалии (реалия как средство номинации культурного концепта). Сторонники этой теории считают, что передача реалий при переводе не может быть сведена к взаимодействию номинативных лексических единиц ИЯ и ПЯ (L-реалий). «Эта переводческая процедура реализуется в контексте диалога культур (а не только языков) и предполагает оперирование не только языковыми номинантами, но и объектами онтологической реальности – материальными (R-реалиями) и концептуальными (C-реалиями) объектами действительности» [9].

Под технологией реноминации понимается «такое именование в тексте перевода «чужих» реалий средствами «своего» языка, которое воплощается во введении в текст перевода полностью, частично или условно эквивалентных номинаций иноязычных реалий» [10]. Ученые выделяют следующие типы реноминации при переводе: 

1. Чужая R-реалия – чужая L-реалия

2. Чужая R-реалия – своя R-реалия

3. Чужая R-реалия – чужая L-реалия + своя R-реалия

4. Чужая R-реалия – чужая L-реалия + своя С-реалия 

5. Чужая С-реалия – своя С-реалия 

6. Чужая R-реалия – своя развернутая L-реалия.

На основе теории реноминации Н.А. Фененко выделяет шесть основных функций реалий в художественном тексте: воссоздание национального колорита, воссоздание исторического колорита, эстетизация бытовой детали, символьная функция, ассоциативная функция и функция маркера чужой культуры. «Для R-реалий наиболее характерны функции воссоздания местного (национального) и исторического колорита, а также функция эстетизации бытовой детали. L- реалии выступают преимущественно в качестве маркеров местного колорита (реалии-диалектизмы) или маркеров чужой культуры. Наиболее богат функциональный потенциал С-реалий, которые доминируют в художественном тексте и реализуют в нём все перечисленные выше функции. При этом количество С-реалий в тексте может существенно увеличиваться вследствие категориальной транспозиции R- и L-реалий. Последние, будучи использованы в символьной и ассоциативной функциях, приобретают дополнительные коннотации, пополняя тем самым класс С-реалий» [11].

Для обозначения совокупности реалий в художественном произведении как своеобразного комплекса, особой подсистемы текста, отражающей представление автора об описываемой действительности и его художественную модель мира, а также выражающей национальный колорит текста, Н.А. Фененко использует понятие «художественный реаликон». При этом «реалия» трактуется в самом широком смысле. «Понятие художественного реаликона позволяет системно описать разнообразные и разнородные средства создания национального и временного колорита текста, определить их функциональный потенциал и особенности его реализации в конкретном произведении» [10]. Структура художественного реаликона состоит из ядра и периферии (ближней и дальней) в зависимости от степени национальной окраски реалий, частоты их употребления и функций в тексте. Также Н.А. Фененко пишет о возможности выделить реаликон отдельного произведения автора, реаликон совокупности произведений конкретного автора, реаликон произведений, относящихся к определенной эпохе, единой тематике или жанрово-стилистической разновидности.

Проблема классификации реалий

На данный момент в лингвистике нет общепринятой и единой классификации реалий: «в настоящее время в научной литературе представлены различные классификации реалий по временным, местным или пространственным, семантическим, грамматическим, фонетическим и некоторым другим признакам» [5]. По нашим наблюдениям, классификации С.И. Влахова и С.П. Флорина и В.С. Виноградова используются в научных работах наиболее часто, поскольку являются наиболее развернутыми и подробными.

Классификация реалий, сформулированная С.И. Влаховым и С.П. Флориным в книге «Непереводимое в переводе», выглядит следующим образом:

1. Предметное деление: географические реалии, этнографические реалии, общественно-политические реалии.

2. Местное деление: в плоскости одного языка (свои – чужие) и в плоскости пары языков (внутренние – внешние); национальные реалии, региональные реалии, интернациональные реалии, локальные реалии, микрореалии.

3. Временное деление: современные и исторические.

4. Переводческое деление

В свою классификацию лингвисты намеренно не включают некоторые категории, предложенные другими авторами, такие как «психологические реалии», «политические реалии» и «рекламные реалии». Также они отмечают условность и схематичность своей классификации: многие реалии можно отнести одновременно к нескольким рубрикам предметной классификации, к различным делениям классификации, к другим классам переводческих единиц, к общеязыковой лексике при многозначности или к словосочетаниям.

С.И. Влахов и С.П. Флорин выделяют не только денотативное (национальная принадлежность), но и коннотативное (местный и временной колорит) значение реалий. «Используя дополнительные параметры анализа (степень освоенности, распространенности, формы реалии и приема перевода), авторы выстраивают подробную многоаспектную классификацию реалий в аспекте их предметного, местного, временного и переводческого деления» [1]. Классификация С.И. Влахова и С.П. Флорина признается многими лингвистами как наиболее исчерпывающая.

В.С. Виноградов в книге «Введение в переводоведение» предлагает свою классификацию, взяв за основу и дополнив классификацию С.И. Влахова и С.П. Флорина:

1. Бытовые реалии: жилище, имущество, одежда, уборы, пища, напитки, виды труда и занятия, нежные знаки, единицы меры, музыкальные инструменты, народные танцы и песни, исполнители, народные праздники, игры, обращения.

2. Этнографические и мифологические реалии: этнические и социальные общности и их представители, божества, сказочные существа, легендарные места.

3. Реалии мира природы: животные, растения, ландшафт, пейзаж.

4. Реалии государственно-административного устройства и общественной жизни (актуальные и исторические): административные единицы и государственные институты, общественные организации, партии и т.п., промышленные и аграрные предприятия, торговые заведения, основные воинские и полицейские подразделения, гражданские должности и профессии, титулы и звания.

5. Ономастические реалии: антропонимы, топонимы, имена литературных героев, названия компаний, музеев, театров, дворцов, ресторанов, магазинов, пляжей, аэропортов и т.п.

6. Ассоциативные реалии: вегетативные символы, анималистические символы, цветовая символика, фольклорные, исторические и литературно-книжные аллюзии, языковые аллюзии.

Помимо обычных реалий В.С. Виноградов выделяет также ассоциативные реалии. Так же как и остальные, они содержат в себе фоновую информацию, но ассоциативными реалиями могут быть слова, относящиеся как к безэквивалентной, так и к обычной лексике. «Они находят свое материализованное выражение в компонентах значений слов, в оттенках слов, в эмоционально-экспрессивных обертонах, в внутренней словесной форме и т.п., обнаруживая информационные несовпадения понятийно-сходных слов в сравниваемых языках» [22]. В.С. Виноградов также указывает на неполноту своей классификации.

Ф.М. Турсунов [5] выделил следующие особенности реалий:

1. Реалии являются отдельным и особым разрядом безэквивалентной лексики.

2. Реалиям характерна своеобразная гибкость, так как они, сохраняя свой статус, могут относиться одновременно к разным лексическим категориям.

3. Реалии, прежде всего, выражают коннотативные значения.

4. Реалии от других классов лексических единиц отличаются тем, что они содержат национально-культурную окраску.

Основные трудности перевода реалий

При переводе реалий могут возникнуть следующие трудности:

1. Отсутствие у носителей ПЯ референта реалии и, следовательно, отсутствие соответствия в ПЯ.

2. Необходимость передать не только смысловое содержание, но и коннотативное значение реалии, т.е. ее национальную и историческую окраску. Важно сохранение колорита при переводе, ведь именно он делает из нейтральной языковой единицы реалию: «коннотация, а в том числе и колорит, является частью значения, а, следовательно, подлежит переводу наравне с семантическим содержанием слова. Если этого сделать не удалось, если переводчик сумел передать только семантику лексической единицы, то для читателя перевода утрата колорита выражается в неполноте восприятия образа, т.е., по существу, в его искажении» [21]. Г.Т. Хухуни и С.П. Смыслов высказывают мнение, что «при репрезентации реалий основной задачей является именно «доведение» до читателя той внеязыковой действительности, которая стоит за последними, и тех ассоциаций, на которые рассчитывает автор» [12].

3. Недостаток лингвострановедческих знаний [13].

Классификация способов перевода реалий

Как замечает Е.Г. Санарова, «существует множество способов перевода, названных различными авторами по-разному, однако, фактически, имеются в виду одни и те же приемы» [14].

1. Транскрипция (передача графической оболочки слова) или транслитерация (передача звуковой формы слова). Выбор между транскрипцией и транслитерацией зависит от сходства или различия звуковой и графической систем в паре языков. Например, в паре английский-русский возможны оба варианта, а в паре китайский-русский – только транскрипция [15] или транскрибо-транслитерация (транскрипция с элементами транслитерации) [16]. При первом появлении транскрибированные (транслитерированные) слова должны сопровождаться сносками, поясняющими комментариями или соответствующим контекстом.

По мнению С.И. Влахова и С.П. Флорина, транскрипция (транслитерация) легче воспринимается в художественном тексте, авторской речи и т.д., а в прямой речи и диалогах ее стоит избегать. Преимуществом этого способа является краткость: «транслитерация необходима именно тогда, когда важно соблюсти лексическую краткость обозначения, соответствующего его привычности в языке подлинника, и вместе с тем подчеркнуть специфичность называемой вещи или понятия, если нет точного соответствия в языке перевода» [25], «транскрибированные слова обнаруживают в переводном тексте информацию, которая была в них имманентной скрытой в обычном для них контексте и стала явной и значимой на иностранном языке. Окказиональные соответствия воспринимаются как иностранные слова и благодаря этому выполняют не только номинативную функцию, называя реалии, но и художественную, помогая воссоздавать национальный колорит подлинника» [22]. Однако злоупотребление им может снизить восприятие текста читателями ПЯ.

2. Гипо-гиперонимический перевод – видовое понятие (гипоним) переводится родовым (гиперонимом) и наоборот. По мнению А.В. Федорова, этот способ «всегда обедняет представление, связанное с названием реалии в ИЯ, поскольку название обобщающего понятия в ПЯ неизбежно приводит к утрате конкретности — то в большей, то в меньшей степени» [25].

3. Уподобление (приблизительный перевод) – слово переводится понятием, соподчиненным по отношению к гиперониму. «Подобный тип перевода полностью передает привычность, чисто бытовую окраску соответствующего слова подлинника, в одних случаях придавая ему русифицирующий оттенок, в других случаях не внося в него никаких новых черт, но во всех случаях, конечно, ослабляя национально-специфические особенности, выраженные в нем» [25].

4. Описательный перевод (перифраза) – часто совмещается с транскрипцией (транслитерацией), «заменяя подстрочный комментарий и делая более естественной и соответствующей оригиналу переводную авторскую речь, коль скоро ее не прерывает сноска» [22].

5. Калькирование – дословный перевод с сохранением семантического содержания.

6. Трансформационный перевод – перевод при помощи лексико-грамматических трансформаций. «В случаях, когда при передаче безэквивалентной лексики переводчику приходится прибегать к перестройке синтаксической структуры предложения, к лексическим заменам с полным изменением значения исходного слова или же к тому и другому одновременно» [26].

7. В.Ф. Щичко [27] приводит также совмещенный способ: транскрипция+калькирование, транскрипция+пояснение, калькирование+пояснение.

Различные способы перевода реалий в тексте обычно комбинируются. «Исключительное использование только одного из них имело бы результатом либо перегрузку переводного текста иноязычным словесным материалом или «экзотизмами» (при транслитерации или транскрипции), либо непомерное расширение текста (при описательном, перифрастическом способе), либо к полной утрате национальной специфичности (при уподобляющем способе), либо к обеднению вещественного смысла (при гипонимической передаче)» [25].

Проблема национально-культурной адаптации

Американский лингвист Л. Венути выделил две стратегии перевода: доместикацию («одомашнивание») и форенизацию («отчуждение») [13]. Доместикация подразумевает ориентацию на передачу смысла, а не колорита, замену чужих реалий своими и, как следствие, потерю колорита и индивидуальности текста. «Доместикация легче понимается и принимается читателями благодаря понятности и узнаваемости перевода в пределах их родного языка, что достигается за счет частичной утраты формы подлинника» [13].

Стратегия форенизации ставит в приоритет сохранение формы оригинала и сохранение как можно большего числа незнакомых реалий.  «Форенизация, напротив, сохраняет формальные черты исходного текста, позволяющие читателю получить убедительные представления о культуре исходного языка. В то же время особенности чуждого читателю языка (и неотделимые от них явления чуждой ему ментальности) могут привести к информационной перегрузке читателя» [13]. Тем не менее, ни одна из этих стратегий не помогает избежать определенных переводческих потерь, поэтому чаще всего на практике они совмещаются.

Для доместикации характерны способы перевода с заменой реалии, а для форенизации – с ее сохранением. «В частности, исследователи переводов указывают, что стратегия «одомашнивания» включает такие процедуры, как идиоматический перевод, синонимия, ограниченная или абсолютная универсализация, описательный перевод, адаптация, эквиваленция, «нормализация», экспликация, «упрощение», экзотизм и изъятие, в то время как стратегия «очуждения» состоит из шести процедур, а именно: затекстовые примечания, внутритекстовые примечания, орфографическая адаптация, повтор, калька и заимствования» [17].

При переводе следует придерживаться компромиссного подхода, т.е. текст должен восприниматься не как «свой» или «чужой», а как «иной» – понятный, но в то же время содержащий национально-культурный колорит, объясняющий действия героев. Например, «А. Попович видит задачу переводчика в выравнивании «межпространственного фактора в переводе», то есть того противоречия, которое возникает между культурой-отправителем, к которой принадлежит оригинал, и культурой воспринимающей среды, в которой возникает перевод» [17].

По мнению В.В. Сдобникова, «для создания колорита чаще всего бывает достаточно личных имен, географических названий и прочих имен собственных, названий растений и животных, ассоциирующихся у читателя с описываемой страной, – т.е. единиц, не нуждающихся в разъяснении и не отвлекающих тем самым читателя. Если при этом верно передана психология героев, мотивы их поступков и т.д., то не возникает опасности, что читатель «забудет» об иноязычном и инокультурном происхождении текста» [28]. Он призывает ориентироваться на авторов, которые писали на родном для них языке о событиях других стран (например, «Господин из Сан-Франциско» И.А. Бунина), и которые четко понимали, какие фоновые знания о культуре описываемой страны есть у их читателей и как и с помощью каких слов грамотно создать колорит в произведении.

Факторы, на которые следует опираться при выборе способа перевода реалии [21]

1. Характер текста. Передача реалий в романе, научной статье и пьесе будет сильно отличаться.

2. Значимость реалии в контексте. Транскрибирование (транслитерирование)  подходит, когда реалия стилистически выделена в тексте самим автором, и не подходит, когда обозначаемая ей деталь малозначительна.

3. Характер реалии. Учитываются особенности реалии как единицы в лексических системах соответствующих языков, в т.ч. ее знакомость/ незнакомость, литературная традиция, ее отнесение к тому или иному классу по предмету, времени, месту.

4. Особенности ИЯ и ПЯ. Следует принять во внимание их грамматические и словообразовательные особенности, традиции культуры речи и принятия или непринятия реалий.

ИЯ: Слова, не являющиеся именами существительными, обычно не транскрибируются (транслитерируются). Чем менее знакома культура, тем больше транскрибируются (транслитерируются) ее реалии.

ПЯ: Существует неодинаковое отношение разных языков к заимствованиям. Так, русский язык принимает иностранные реалии не так охотно, как английский, они долго сохраняют свою оригинальную специфическую окраску. Важна и возможность языка выразить лаконично какое-либо понятие: переводчик на русский язык будет опираться на  «гибкость грамматики, неисчерпаемые ресурсы суффиксального и префиксального словотворчества и свободный порядок слов» [21].

5. Читатели перевода. Переводчик должен стремиться к достижению коммуникативной цели: читатель должен воспринять реалию и ее колорит, следовательно, если слово незнакомо носителю ПЯ, и его не разъясняет контекст, то необходимо пояснение.

О переводе ономастических реалий

 Имена собственные (онимы) делятся на две категории: обычные и смысловые.

Первые обычно принято транскрибировать или транслитерировать. «Если переводчик работает с двумя языками, имеющими разную графику, то он транскрибирует имена собственные согласно существующим правилам; если это языки с одинаковой графикой, то имя без изменений переносится из оригинала в перевод» [22].

С другой стороны, например, Ю.А. Сорокин в монографии «Переводоведение: статус переводчика и психогерменевтические процедуры» выражает мнение, что транскрипция (транслитерация) прецизионной лексики (имена собственные, дни недели и месяцы, числительные) всегда проигрывает смысловому переводу: «Ю.А. Сорокин считает более точным не включение в текст перевода неаутентичного названия (в транслитерированной форме), а «переключение» его в систему координат русского языка» [18].

При переводе имен собственных встречаются следующие трудности:

1. Разночтения – разнобой в транскрибировании (транслитерировании) иностранных онимов, который приводит к существованию нескольких вариантов написания того или иного имени собственного. Часто переводчик вынужден руководствоваться больше традицией, чем точностью (например, Конфуций и Кун-цзы, Сунь Ятсен и Сунь Исянь, Гонконг и Сянган и т.п.) Это обусловлено тем, что много китайских онимов вошло в русский язык «либо в диалектном звучании, либо в устаревшем чтении иероглифов, либо через язык-посредник» [15], а также различиями между современной и устаревшей нормами транскрипции (транслитерации).

2. Ономастические перифразы, т.е. названия, которые подразумевают нечто большее и являются символами чего-либо (Китай – Поднебесная, римляне – народ Трояна). Особое внимание следует уделять устаревшим ономастическим перифразам.

3. Краткие и полные формы имени, суффиксы субъективной оценки.

Смысловые имена собственные делятся на употребляемые в реальной жизни придуманные имена и на книжные имена. Те книжные имена, которые принято называть «говорящими» – т.е. не только указывающие, но и в какой-то степени характеризующие объект, не переводят по тем же правилам, что и обычные имена собственные. Переводчик должен стремиться сохранить его характеристически-оценочную функцию.

Однако перевод абсолютно всех смысловых имен собственных произведения может навредить адекватности перевода. Необходимо определить степень значимости онима в контексте: чем она выше, тем целесообразнее транскрипция (транслитерация) и наоборот. «Опираясь на свои знания, интуицию и опыт, переводчик обязан определить художественную значимость названного «говорящим» именем персонажа, оценить его литературную роль и функцию, жанровые и стилевые особенности произведения, традиции литератур оригинала и перевода, эпоху создания подлинника и т.п., а иногда даже место этого персонажа в истории национальной литературы» [22]. Транскрипция (транслитерация) любого «говорящего» имени, как минимум, при первом ее введении в текст, должна сопровождаться поясняющим комментарием.

Если имя собственное является компонентом фразеологической единицы, то «в этих случаях перевод имени не относится к проблемам ономастики переводных текстов, а входит в круг фразеологических вопросов перевода и зависит от значения всего фразеологизма, его функции и принципов подбора соответствия устойчивому словосочетанию, компонентом которого это имя является» [22].

О переводе ассоциативных реалий

В своей «Теории перевода» А.Д. Швейцер советует при переводе аллюзий  избегать калькирования и использовать вместо него уподобление, описательный перевод, подстрочный комментарий, примечания и др. [19].

Во «Введении в переводоведение» В.С. Виноградов отдельно выделяет аллюзивные имена собственные. Это слова, вызывающие у читателей ИЯ – носителей национального языка и экстралингвистической информации –ассоциации, связанные с литературными, фольклорными, фразеологическими и др. источниками. Перевод аллюзивных имен собственных затруднен отсутствием у читателей ПЯ культурного фона, необходимого для понимания аллюзии, порожденным онимом, и задача переводчика – попытаться этот фон воссоздать. «Примеров подобной реконструкции утрачиваемого при переводе фона почти нет. Обычно переводчики предпочитают объяснить в сносках филолого-этнографические и прочие аллюзии, порождаемые именами собственными» [22].

Вывод.

Ф.М. Турсунов [5] выделил следующие особенности реалий:

1. Реалии являются отдельным и особым разрядом безэквивалентной лексики.

2. Реалиям характерна своеобразная гибкость, так как они, сохраняя свой статус, могут относиться одновременно к разным лексическим категориям.

3. Реалии, прежде всего, выражают коннотативные значения.

4. Реалии от других классов лексических единиц отличаются тем, что они содержат национально-культурную окраску.

Таким образом, несмотря на обширную историю изучения, в русскоязычном переводоведении сохраняется несколько фундаментальных проблем: отсутствие единого определения, четких критериев систематизации и отделения понятия «реалия» от смежных понятий. Основная трудность перевода реалий заключается в необходимости передачи не только денотативного значения, но и национально-культурного колорита, что требует от переводчика творческого подхода. Ни один из существующих способов перевода не является универсальным. Выбор оптимального способа зависит от совокупности факторов: характера текста, значимости реалии в контексте, особенностей языка перевода и фоновых знаний аудитории. Адекватный перевод реалий возможет лишь при компромиссном подходе, избегающем полной доместикации или форенизации. Это требует от переводчика не только языкового мастерства, но и глубоких лингвострановедческих знаний и способностей к анализу контекста, что подтверждает статус перевода как акта сложной межкультурной коммуникации. В качестве перспективы русскоязычных исследований можно выделить создание более четких критериев для отделения реалий от смежных понятий и единой общепринятой классификации реалий, а также, к примеру, более углубленное изучение т.н. квазиреалий (ирреалий, реалий вымышленного мира) и их перевода [см. 20] и явления заимствования реалий из одной культуры в другую [см. 4]. 

1. Кретов А. А. Лингвистическая теория реалии / А. А. Кретов, Н. А. Фененко // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2013. №1. С. 7-13.
2. Бархударов Л. С. Язык и перевод (Вопросы общей и частной теории перевода). М., «Междунар. отношения», 1975.
3. Сорокин Ю. А. «Технология» перевода и ее составляющие (Н.А. Фененко. Язык реалий и реалии языка. Воронеж, 2001. 139 с.) / Ю. А. Сорокин // Вестник ВГУ, Серия лингвистика и межкультурная коммуникация. 2002. № 2. С. 117-118.
4. Нефедова Л. А. Заимствование реалий как одна из форм лингвокультурного трансфера (на примере заимствования реалий из немецкоязычных стран) / Л. А. Нефедова // Теория языка и межкультурная коммуникация. 2020. № 1(36). С. 228-237.
5. Турсунов Ф. М. Реалии – специфическая составляющая безэквивалентной лексики / Ф. М. Турсунов // Ученые записки Худжандского государственного университета им. академика Б. Гафурова. Серия гуманитарно-общественных наук. 2015. № 2(43). С. 162-167.
6. Легенкина В. И. «Проблема определения понятия «безэквивалентная лексика» / В. И. Легенкина // Международный научно-исследовательский журнал. 2021. № 9. С. 158-161.
7. Бидагаева Ц. Д. Соотношение понятий «реалия», «языковая реалия», «культуроним», «культурема» и «лингвокультурема» / Ц. Д. Бидагаева // Межкультурная коммуникация: основы дидактики: материалы международного научно-методического семинара, Улан-Удэ, 23 ноября 2016 года / науч. ред. К.Б-М. Митупов, отв. ред. Т.И. Гармаева. Том Выпуск 9. Улан-Удэ: Бурятский государственный университет, 2016. С. 66-70.
8. Божко Е. М. Квазиреалии мира фэнтези, их классификация и роль в воздействии текста перевода на получателя / Е. М. Божко // Научно-технические ведомости СПбГПУ. Гуманитарные и общественные науки. 2011. №3. с. 188-191.
9. Уланович О. И. Реалии как единицы художественного перевода в контексте теории реноминации / О. И. Уланович // Актуальные проблемы гуманитарного образования: Материалы Межд. науч. практич. конф, Минск, 22-23 окт. 2015г.; редколл. О. И. Уланович [отв. ред.] и др. Минск: Издатель А. Н. Вараксин. С. 150-156.
10. Фененко Н. А. Художественный реаликон: к проблеме определения и интерпретации понятия / Н. А. Фененко // Этнопсихолингвистика. 2020. №3. С. 95-105.
11. Фененко Н. А. Функциональный потенциал реалий во французском художественном тексте / Н. А. Фененко // Язык, коммуникация и социальная среда. 2014. № 12. С. 151-172.
12. Хухуни Г. Т. Реалия как лингвокультурное понятие (на материале индейских реалий) / Г. Т. Хухуни, С. П. Смыслов // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Лингвистика. 2011. № 2. С. 181-185.
13. Рогожина А. Н. К вопросу о способах передачи персидских реалий / А. Н. Рогожина // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Гуманитарные науки. 2025. Вып. 1 (895). С. 68–74.
14. Санарова Е. Г. Трудности достижения эквивалентности при переводе слов-реалий / Е. Г. Санарова // Научный вестник Южного института менеджмента. 2014. № 4. С. 45-48.
15. Ван Ю. Проблемы перевода китайских поэтических антропонимов на русский язык / Ю. Ван // Карповские научные чтения: сб. науч. ст. Вып. 7: в 2 ч. Ч. 2 / редкол.: А.И. Головня (отв. ред.) [и др.] Минск: «Белорусский Дом печати», 2013. С.10-13.
16. Политова А. А. Перевод китайских топонимов на русский язык: учёт семантических и функциональных особенностей / А. А. Политова // Вестник Московского университета. Сер. 22. Теория перевода. 2024. № 1. С. 119–142.
17. Санников И. В. Выбор стратегий и приёмов перевода при работе с этнокультурными реалиями / И. В. Санников // Общество. Наука. Инновации (НПК-2017): сборник статей. Всероссийская ежегодная научно-практическая конференция, Киров, 01–29 апреля 2017 года / Вятский государственный университет. Киров: Вятский государственный университет, 2017. С. 3835-3850.
18. Кульпина В. Г. Сорокин Ю. А. Переводоведение: статус переводчика и психогерменевтические процедуры. М.: Гнозис, 2003. 160 с. // В. Г. Кульпина, В. А. Татаринов // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 6, Языкознание. 2004. № 3. 96-104.
19. Швейцер А. Д. Теория перевода: Статус, проблемы, аспекты. М.: Наука, 1988. 215 с.
20. Рабкина Н. В. Псевдославянские реалии в жанре псевдоэтнического фэнтези в переводе на русский язык / Н. В. Рабкина // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 2, Языкознание. 2024. Т. 23, № 6. С. 158–166. (На англ. яз.)

Список источников
21. Влахов С., Флорин С. Непереводимое в переводе. М., 1980. 226 с.
22. Виноградов В. С. Введение в переводоведение (общие и лексические вопросы). М.: Издательство института общего среднего образования РАО, 2001. 224 с.
23. Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного / Е. М. Верещагин, В. Г. Костомаров. М., 1983.
24. Латышев Л. К. Технология перевода: Учеб. пособие для студ. лингв, вузов и фак. / Лев Константинович Латышев. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Издательский центр «Академия», 2005. 320 с.
25. Федоров А. В. Основы общей теории перевода (лингвистические проблемы): Учеб. пособие. 5-е изд. СПб.: Филологический факультет СПбГУ; М.: ООО «Издательский Дом «ФИЛОЛОГИЯ ТРИ», 2002. 416 с.
26. Илюшкина М. Ю. Теория перевода: основные понятия и проблемы : [учеб. пособие] / М. Ю. Илюшкина; [науч. ред. М. О. Гузикова]; М-во образования и науки Рос. Федерации, Урал. федер. ун-т. Е.: Изд-во Урал. ун-та, 2015. 84 с.
27. Щичко В. Ф. Китайский язык. Теория и практика перевода : учеб. пособие / В. Ф. Щичко ; М-во образования Рос. Федерации, Воен. ун-т. М.: Восток-Запад : АСТ, 2004 (ПИК ВИНИТИ). 223 с.
28. Сдобников В. В. Теория перевода: [учебник для студентов лингвистических вузов и факультетов иностранных языков] / В. В. Сдобников, О. В. Петрова. М.: ACT: Восток-Запад, 2007. 448 с.