Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки | Филологический аспект №04 (132) Апрель 2026

Роль антропонимов в романе С. Рушди «Midnight’s Children»

Колесникова Анна Викторовна
Аспирант, Балтийский Федеральный Университет имени Иммануила Канта, РФ, г. Калининград, kolesnikova192015@gmail.com

Аннотация: В статье рассматривается роль антропонимов в романе Салмана Рушди «Midnight’s Children» через призму национально-культурного аспекта. Актуальность исследования связана с необходимостью уточнения функций собственных имен в постколониальном художественном тексте. Цель статьи — выявить, как антропонимы участвуют в репрезентации культурной, религиозной и исторической многослойности романа. В результате установлено, что система имен в произведении выполняет не только номинативную, но и символическую, характерологическую и лингвокультурную функции.
Ключевые слова: антропонимы, литературная ономастика, Салман Рушди, Midnight’s Children, национально-культурный аспект, постколониальный роман, собственные имена, лингвокультурологический анализ, художественный текст, идентичность

Kolesnikova Anna Viktorovna
Postgraduate Student, Immanuel Kant Baltic Federal University, Russian, Kaliningrad

Abstract: The article examines the role of anthroponyms in Salman Rushdie’s novel Midnight’s Children from the perspective of the national and cultural aspect. The relevance of the study is determined by the need to clarify the functions of proper names in a postcolonial literary text. The aim of the article is to identify how anthroponyms participate in representing the cultural, religious, and historical multilayered nature of the novel. The study shows that the system of names in the work performs not only nominative but also symbolic, characterological, and linguocultural functions.
Keywords: anthroponyms, literary onomastics, Salman Rushdie, Midnight’s Children, national and cultural aspect, postcolonial novel, proper names, linguocultural analysis, literary text, identity

Введение

В современной литературной ономастике собственное имя рассматривается не как нейтральная метка персонажа, а как семантически нагруженная единица, участвующая в создании образа, композиции и символического строя художественного текста [1, с. 312–314; 2]. В англоязычной прозе антропонимы нередко становятся носителями коллективной памяти, культурных ассоциаций и национальных моделей самоописания [3]. Особенно заметно это в постколониальном романе, где идентичность формируется в пространстве культурного пересечения, а художественный субъект существует не как монолитная сущность, а как подвижная и многослойная конструкция [4]. В этом отношении роман Салмана Рушди «Midnight’s Children» представляет особый интерес: антропонимы в нем не только обозначают персонажей, но и кодируют религиозные, исторические, этнические и колониальные пласты культуры Индии и Пакистана. Научная новизна настоящей статьи состоит в том, что антропонимическая система романа рассматривается через призму национально-культурной семантики английского оригинала. Теоретическая значимость исследования связана с уточнением возможностей литературной ономастики применительно к постколониальному тексту, а практическая — с возможностью использования результатов при преподавании англоязычной литературы, лингвокультурологии и интерпретации художественного текста.

Цель исследования — выявить, каким образом антропонимы в романе С. Рушди участвуют в репрезентации национально-культурной многослойности постколониального мира и каким образом через систему имен формируется связь частной биографии персонажей с историей страны.

Материалом исследования послужил английский текст романа С. Рушди «Midnight’s Children» в издании Vintage 2008 года, а также работы по литературной ономастике и интерпретации имен в художественном тексте. Методологическую основу статьи составляют контекстуально-интерпретационный, лингвокультурологический и ономастический методы анализа. Принципиально важны наблюдения о том, что Рушди встраивает значения имен в саму ткань романа, превращая их в активный смыслообразующий механизм, а также идея о «глубинной речи» литературных имен, проявляющейся в актах называния, переименования и утраты имени [5; 6]. Такой подход позволяет рассматривать антропонимы не изолированно, а как часть общей поэтики романа.

Анализ антропонимов в романе

Уже в начальных строках романа система самоназывания героя демонстрирует его внутреннюю неустойчивость. Saleem Sinai представлен не только собственным именем, но и рядом прозвищ: Snotnose, Stainface, Baldy, Sniffer, Buddha, Piece-of-the-Moon [7, с. 3]. Эта цепочка показывает, что персонаж существует сразу в нескольких режимах идентификации: семейном, социальном, телесном, ироническом, мифопоэтическом. Для национально-культурного прочтения особенно важно то, что имя героя с самого начала не совпадает с цельным и устойчивым «я». Напротив, оно распадается на серию отражений, как и сама Индия в романе предстает пространством пересекающихся языков, религий и исторических нарративов. Фамилия Sinai в тексте специально осмысляется как имя, содержащее культурную память: герой прямо формулирует мысль о том, что «Our names contain our fates» [7, с. 364–365]. В этой фразе имя перестает быть внешней оболочкой и становится формой исторического предопределения.

Особую роль в романе играет повторяющийся антропоним Aadam. Имя Aadam Aziz открывает семейную генеалогию, а имя Aadam Sinai возвращается в финальной части как знак продолжения и одновременно трансформации этой линии. Как справедливо отмечает C. Millward, имя Aadam принадлежит одновременно исламской, христианской и иудейской традициям [5]. В контексте романа это особенно существенно: Рушди сознательно выбирает такое имя, которое не закреплено за одной культурной системой, а, напротив, существует на пересечении нескольких религиозных миров. Тем самым личная история семьи оказывается включенной в более широкий национально-культурный контекст. Aadam Aziz маркирует начало семейной памяти, а Aadam Sinai, рожденный из сложного переплетения линий Saleem, Parvati и Shiva, воплощает уже не чистое происхождение, а новую постколониальную смесь. В этом повторе имени выражена одна из ключевых мыслей романа: национальная история не наследуется по прямой линии, а собирается из культурных наложений и взаимных переводов.

Не менее значимы антропонимы, связанные с индуистским мифологическим кодом. Имена Shiva и Parvati-the-witch выполняют в романе не декоративную, а структурообразующую функцию. Как показывает C. Millward, именно через эти имена Рушди вводит в повествование важнейший культурный пласт индийской традиции [5]. В художественном мире романа Shiva ассоциируется с разрушительной силой, войной, агрессией и телесной мощью; Parvati-the-witch — с магией, плодородием, маргинальной выживаемостью и скрытым созиданием. Их связь оказывается предопределенной не только сюжетом, но и мифологической памятью самих имен. В результате частная история взаимоотношений персонажей перерастает в национальную аллегорию: будущее страны рождается из столкновения разнородных начал, а не из культурной чистоты. Характерно, что ребенок, связанный с этой линией, Aadam, в тексте на мгновение сопоставляется с образом маленького слоноголового существа, что активирует ассоциацию с Ganesh и углубляет индуистский символический подтекст [7, с. 500]. Таким образом, антропонимы в романе становятся механизмом перевода мифологического кода в плоскость исторического повествования.

Важнейшим способом смыслообразования в романе выступает и переименование. В «Midnight’s Children» смена имени почти никогда не является бытовой деталью: она маркирует изменение статуса, мировоззрения, социальной роли или культурной принадлежности. Так, Mumtaz становится Amina, Nadir Khan — Qasim Khan, а Parvati-the-witch после брака с Saleem превращается в Laylah [5; 7, с. 495]. Во всех этих случаях новое имя не отменяет предыдущее, а наслаивается на него, создавая дополнительный смысловой слой. Подобная логика соответствует тому, что D. W. King определяет как особую семантику литературного акта переименования: имя в художественном тексте фиксирует не сущность как таковую, а переход, сдвиг и новую позицию субъекта [6]. С национально-культурной точки зрения эта особенность особенно значима, поскольку позволяет увидеть в индивидуальной биографии персонажей модель исторической судьбы целых сообществ, многократно переписываемых религией, государством, колониальной властью и семейной традицией.

Отдельного внимания заслуживает пара Brass Monkey и Jamila Singer. Домашнее прозвище Brass Monkey подчеркивает бунтарскую телесность, неукротимость и детскую экспрессию героини, тогда как публичное имя Jamila Singer превращает ее в дисциплинированный национальный символ. Это переименование знаменует переход от частного, семейного образа к государственной мифологии. В тексте романа Jamila получает статус официального голоса Пакистана; ее дар начинает функционировать уже не как индивидуальное качество, а как идеологически присвоенный ресурс [7, с. 313–315]. В результате антропоним оказывается инструментом культурной канонизации: живой человек скрывается за именем-эмблемой. Если имя Saleem Sinai подчеркивает расколотую множественность постколониального субъекта, то имя Jamila демонстрирует обратный процесс — превращение сложной личности в единый национальный образ. Здесь особенно отчетливо проявляется способность антропонима связывать личное и политическое, семейное и государственное.

Существенную смысловую нагрузку несет и христианский антропонимический слой романа. Имена Mary Pereira и Joseph D’Costa вводят в текст не только библейские реминисценции, но и память о португальском присутствии в Индии, прежде всего о культурном следе Гоа. Не менее показателен поздний мотив «украденного имени», связанный с Mary [7, с. 547]. Здесь имя выступает уже как знак колониального наследия, социального маскарада и культурной мимикрии. В этом эпизоде особенно ясно проявляется одна из центральных особенностей романа: Рушди показывает историю субконтинента не как историю замкнутых и чистых идентичностей, а как историю постоянного контакта, заимствования и взаимного наложения культурных кодов. Антропоним в таком контексте становится носителем исторической памяти не в меньшей степени, чем сюжет или авторский комментарий.

Выводы

Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что антропонимы в романе С. Рушди «Midnight’s Children» выполняют не только номинативную, но и характерологическую, символическую, интертекстуальную и национально-культурную функции. Через систему имен, прозвищ и переименований роман репрезентирует многослойную структуру постколониального мира, в котором сосуществуют индуистский, мусульманский, христианский и колониальный культурные коды. Имена персонажей не сопровождают историю, а организуют ее: именно через них частная судьба оказывается включенной в национальную, а семейная генеалогия — в историю страны. Таким образом, поставленный во вводной части вопрос получает однозначный ответ: в «Midnight’s Children» антропоним является одним из главных механизмов художественного моделирования национально-культурной реальности. Практически это означает, что интерпретация романа без внимательного анализа его антропонимической системы неизбежно остается неполной. Перспективным направлением дальнейших исследований представляется сопоставление ономастических стратегий Рушди с практиками именования в других постколониальных англоязычных романах, где проблема национальной идентичности также раскрывается через систему собственных имен.

1. Gerus-Tarnawecky I. Literary Onomastics // Names: A Journal of Onomastics. 1968. Vol. 16, no. 4. P. 312–324.
2. Coates R. Linguistic Aspects of Literary Name Origination // Onoma. 2018. Vol. 53. P. 11–31.
3. Yunusova G. X. Functioning of Proper Names in the English Literary Text // Path of Science. 2021. Vol. 7, no. 5. P. 3006–3011.
4. Bhandari N. B. Homi K. Bhabha’s Third Space Theory and Cultural Identity Today: A Critical Review // Prithvi Academic Journal. 2022. Vol. 5. P. 171–181.
5. Millward C. Games with Names in Midnight’s Children // Names: A Journal of Onomastics. 1994. Vol. 42, no. 2. P. 91–99.
6. King D. W. Reading the “Deep Talk” of Literary Names and Naming // Names: A Journal of Onomastics. 1994. Vol. 42, no. 3. P. 181–199.

Список источников
7. Rushdie S. Midnight’s Children. London: Vintage, 2008. 647 p.