Русская литература | Филологический аспект №05 (109) Май 2024

Публикация романа Б. Пастернака «Доктор Живаго» как отправная точка в истории популяризации творчества писателя в Италии

Сергиенко Елена Евгеньевна
канд. филол. наук, доцент кафедры романо-германской филологии, Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н.А. Добролюбова, РФ, г. Нижний Новгород, elserguienko@yandex.ru

Аннотация: Творчество Б. Пастернака стало частью культуры Италии задолго до выхода романа «Доктор Живаго», но круг почитателей его произведений ограничивался представителями творческой элиты. А широкий итальянский читатель узнал о Пастернаке именно благодаря роману и, в первую очередь, нашумевшей истории его публикации. Большую роль в этом сыграл издатель книги Дж. Фельтринелли. Популяризации творчества Пастернака в Италии способствовало еще несколько факторов: внимание прессы к личной жизни и трагической судьбе писателя, зарубежные экранизации его романа, выход беллетризованных биографий непосредственных участников событий, связанных с изданием «Доктора Живаго».
Ключевые слова: широкий читатель, скандальная публикация, роль прессы, экранизации романа, «мифологизация» биографии.

Sergienko Elena Evgenyevna
Cand. Sci. (Philology), assistant professor of the Department of Romano-Germanic Philology, Nizhny Novgorod Linguistic Univercity N.A. Dobrolyubov, Russia, Nizhny Novgorod

Abstract: B. Pasternak's works became a part of Italian culture long before the release of the novel "Doctor Zhivago", but the circle of admirers of his books was limited to representatives of the creative elite. While the wide Italian reader learned about Pasternak precisely because of the novel and, first of all, the sensational story of its publication. A big role in this story was played by the publisher of the book J. Feltrinelli. Several other factors contributed to the popularization of Pasternak's works in Italy: attention of journalists to the personal life and tragic fate of the writer, foreign film adaptations of his novel, the release of fictionalized biographies of direct participants in the events related to the publication of "Doctor Zhivago".
Keywords: wide reader, scandalous publication, role of the press, film adaptations of the novel, "mythologization" of the biography.

Прошло уже более шестидесяти лет со времени выхода романа Б. Пастернака «Доктор Живаго». С первого издания книги, осуществленного итальянским издателем Дж. Фельтринелли в 1957 г., начался её мировой триумф. Только лишь в Италии с момента публикации зафиксировано свыше миллиона проданных только в этой стране экземпляров данного произведения.

Изучение истории вхождения более ранних произведений Б. Пастернака в итальянский культурный контекст с точки зрения наличия внутренних причин, подготовивших воспринимающую среду к усвоению «внешнего импульса» (таких, как созвучность тематики и проблематики произведений русских и итальянских авторов, схожесть их поисков, направленных на пересмотр литературных традиций), позволило сделать вывод, что творчество русского писателя стало частью литературы Италии задолго до выхода его романа. При этом очевидно, что его имя в тот период было знакомо лишь ограниченному кругу профессиональных литераторов. В то время как широкий итальянский читатель, скорее всего, узнал о Пастернаке именно благодаря роману «Доктор Живаго», а точнее нашумевшей истории его публикации. Ответу на вопросы, так ли это, действительно ли продуманная PR политика издателя романа способствовала тому, что Б. Пастернак занял прочные позиции в итальянском культурном контексте, и какие еще факторы способствовали популяризации его творчества в Италии и посвящена данная статья.

Итак, по свидетельству исследователя Б. Соколова Джанджакомо Фельтринелли ознакомился с рукописью романа в июне 1956 г. и сразу известил Б. Пастернака о своем намерении издать роман [1, с. 251-252]. Борис Леонидович, уже осознав его неприятие в литературных кругах и все вытекающие из этого трудности издания произведения в России, дал свое согласие, и таким образом по договору итальянский издатель стал единственным лицом, имеющим право вести переговоры о печатании романа за границей.

Новость о заключении этого договора естественно встретила резкое недовольство со стороны Отдела культуры ЦК КПСС. Поэтому не заставили себя ждать попытки забрать рукопись романа у Фельтринелли, что только удвоило уверенность издателя в необходимости доведения дела до конца. Более того, давление на него со стороны коммунистической партии Италии, создавшей специальную комиссию с целью заставить отказаться от задуманного, только закрепило внимание общественности на личности и деятельности издателя[12, p.3]. Этому способствовал и его громкий выход из партии после очередного нажима. Интригу в это событие внес и тот факт, что Дж. Фельтринелли, будучи наследником крупного промышленника, служил серьезной денежной опорой для П. Тольятти, генерального секретаря Итальянской компартии. Находясь в центре событий, Фельтринелли активно общался с журналистами, раскрывая им те или иные детали «закулисной игры», например, содержание телеграмм с угрозами от Союза писателей, или подробности о визите в Италию А.А. Суркова, секретаря Правления Союза писателей СССР, стоявшего во главе «травли» Пастернака в России, который прибыл в Италию с текстом письма, в качестве друга писателя, заботящегося о его авторском праве на доработку «недописанного» произведения, и который, по свидетельству Фельтринелли, получив отказ, открыто заявил, что поведение издателя может стать роковым для автора [2, с. 27].

Все это доказывает, что ажиотаж вокруг романа (не без участия Дж. Фельтринелли) поднялся задолго до знакомства с его содержанием, более того, названные выше события только ускорили ход дела: итальянский перевод, который по договору должен был появиться в середине 1958 г., вышел уже 23 ноября 1957 г. В тот же день Фельтринелли дал интервью газете «Nuova Stampa». Отвечая на вопрос журналиста о том, чем он руководствовался в своем упорстве несмотря ни на что выпустить книгу в свет, издатель процитировал слова самого Пастернака из полученного от него письма, в котором писатель, признавая, что публикация «Доктора Живаго» на Западе сделает его положение в своей стране «трагически трудным», подчеркивает сознательность этого шага: «Мысли рождаются не для того, чтобы их таили или заглушали в себе, но чтобы быть сказанными» [2, c. 30]. И от себя Фельтринелли добавил: «Судьба высказанных в романе мыслей важнее автору, чем его собственная судьба» [2, ibid.]. Несомненно, эта своеобразная аннотация к книге возымела свое действие и способствовала её большой популярности, уже опередившей публикацию.

Таким образом, история издания «Доктора Живаго», скандальный эффект которой закрепили присуждение писателю Нобелевской премии 23 октября 1958 г. и последовавший от нее отказ (29 октября) под давлением советской общественности, пробудила интерес итальянского читателя к личности Б. Пастернака, а затем и к его творчеству в целом. По мнению переводчика романа на итальянский П. Цветеремича, именно благодаря этой книге широкая публика стала увлекаться и другой частью литературной деятельности автора «Доктора Живаго», в частности лирикой, которая со временем стала восприниматься не просто как дополнение к «модной книге», но и как самостоятельные, заслуживающие внимание тексты [14]. Поэтому неудивительно, что в ответ на нахлынувший читательский интерес начали активно переиздаваться опубликованные ранее подборки лирических произведений русского писателя, дополненные новыми переводами, например, пересмотренный и расширенный сборник 1959 г. А.М. Рипеллино, снабженный подробными комментариями и объемной вступительной статьей Чезаре Г. Де Микелиса [6]. Впоследствии он переиздавался в 1979 и 1992 гг. и на данный момент является наиболее полным из всех представленных в Италии поэтических сборников Б. Пастернака, включивший более 100 стихотворений.

Кроме того, в 60-е гг. была опубликована и не издававшаяся ранее проза писателя: «Детство Люверс» (L’infanzia di Zenja Ljuvers e altri racconti), «Охранная грамота» (Il salvacondotto), «Письма грузинским друзьям» (Lettere agli amici giorgiani). Неоднократно переиздавалась «Автобиография» Б. Пастернака, сопровождаемая подборкой стихов в переводе Серджо Д’Анджело. Она увидела свет в конце 1959 г. и сразу же получила очень большое распространение. Этому способствовали, во-первых, личность самого переводчика, сыгравшего не последнюю роль в «деле Живаго» (именно С. Д’Анджело передал Фельтринелли рукопись романа, поэтому его имя неоднократно фигурировало в прессе при освещении событий, связанных с его изданием), а, во-вторых, опубликованное в мае 1959 г. интервью Пастернака еженедельнику «Висто» (на русском языке оно вышло в переводе Е.Б. Пастернака в журнале «Русская речь»), в котором русский писатель довольно свободно размышлял о «бедствиях нашей бесконечной эпохи» и идеальном, в его понимании, государстве [3, с. 13-16], чем, конечно же, вновь обратил на себя внимание читателя после угасания Нобелевского скандала.

Но вскоре имя Б. Пастернака опять оказалось в центе культурно-общественной жизни Италии. Несомненно, большой резонанс вызвала смерть писателя в сентябре 1960 г., в особенности, «незаслуженно холодная» реакция на нее в Советском Союзе: по свидетельству сына писателя, об уходе Б.Пастернака оповещало лишь маленькое объявление на последней странице «Литературной газеты», которое появилось только на четвертый день после скорбного события и даже не содержало информации о времени и месте похорон [4, с. 54]. Все эти нюансы активно обсуждались в итальянской печати (дискуссии на страницах «Corriere della sera» в июне 1960), а также в статьях Э. Меркури и Э. Монтале (Mercuri E. Pasternak e il romanzo //Società, XVI, 2, 1960; Montale E. Pasternak //Belfagor, XV, 4, 1960).

И еще несколько месяцев спустя итальянскую общественность всколыхнул еще один, непосредственно связанный с именем Б. Пастернака, скандал, так называемое «Дело Ивинской», - арест его гражданской жены и ее дочери по «обвинению в контрабанде» (именно так официальные органы Советского союза назвали попытки Ивинской получить хоть какую-то часть гонораров за изданные за границей произведений писателя). Это событие не осталось без внимания прессы. Так, журнал «Темпо презенте» (Tempo presente) в сентябре-октябре 1961 г. опубликовал подборку документов по вышеназванному судебному разбирательству, состоявшую по большей части из писем А.А. Суркова, раскрывающих его неблаговидную роль в развязанной против Пастернака компании, «логически завершенной» арестом Ивинской. Публикации предшествовало вступление от редакции, вводившее в политическую атмосферу Советского Союза того времени: «…пародией является «либерализация» ..., имевшая место во взаимоотношениях между правительством и интеллигенцией в России… Язык господина Суркова…принадлежит к чистейшему сталинизму, от которого режим Хрущева не слишком стремится отойти, когда речь идет о том, чтобы держать в узде деятелей культуры» [4, с. 311]. Подобные эмоционально-окрашенные оценки в первую очередь апеллировали к широкому читателю и во многом способствовали закреплению за Б. Пастернаком статуса «жертвы режима».

В начале 1964 г. Дж. Фельтринелли и кинокомпания «Метро-Голден-Мейер» заключили договор на экранизацию «Доктора Живаго», режиссером которой стал англичанин Д. Лин. Причем, итальянская сторона особенно настаивала на том, чтобы сюжет, сценарий и диалоги брались непосредственно из итальянского перевода Цветеремича. Фильм вышел на итальянский широкий экран в 1965 г. и, по словам журналистки М. Серри, пользовался «ошеломляющим успехом» у зрителя [12, р. 3]. При этом удивляет отсутствие в печати отзывов более компетентных литераторов, что, возможно, доказывает, что фильм не вызвал профессионального интереса. В откликах последних лет критике подвергается однолинейная трактовка режиссером проблематики романа: «Д.Лин сконцентрировал внимание на любовной истории, не оставив пространства для раскрытия других тем произведения» [7]. Кстати, схожая реакция ожидала и вторую зарубежную экранизацию романа (2003 г.) совместного английского, американского, немецкого и итальянского производства, выполненную по заказу ВВС. Мини-сериал понравился массовому зрителю, возможно, благодаря итальянскому участнику проекта, режиссеру Джакомо Кампьотти, а также выбору молодых и популярных в тот период актеров на главные роли (27летнего Х. Мэтсона и 17летней К. Найтли). В одном из интервью Кампьотти подчеркнул, что его версия не является ремейком работы Д.Лина: в своей картине им сделан больший акцент на истории любви, на изображении чувств и страстей героев. По словам режиссера, его основной целью стала «передача духа романа, его русского духа», того, что с его точки зрения не хватило в фильме предшественника. И именно это стремление «передать настроение», по его признанию, позволяло не всегда верно следовать первоисточнику [7]. В результате данная версия получилась самой вольной с точки зрения передачи содержания романа, и, возможно, именно по этой причине не вызвала интереса у профессиональных литературных критиков.

Все вышеперечисленные события в очередной раз подхлестнули интерес к жизни и творчеству Пастернака и способствовали появлению еще большего числа как статей, так и серьезных исследований его литературной деятельности: это, прежде всего, упоминавшаяся выше монография Ч.Г. Де Микелиса, а также работы С. Бернардини (по прозе) [8] и А.М. Рипеллино (по лирике) [10].

А в 1967 г. вышла первая версия сокращенного варианта романа «Доктор Живаго», явно рассчитанная на самого широкого читателя. Это подчеркивает и редактор издания, М. Визани, объяснивший основную причину данной публикации стремлением «облегчить процесс чтения» (per motivi di comodità di lettura) [13, p. 18]. Кроме того, сопровождавшее издание введение, содержащее биографические сведения и комментарии основных этапов творческого пути автора, отличалось относительной простотой языка и стиля изложения, что делало его более доступным для неподготовленного гуманитарным образованием восприятия. О большой популярности этой версии романа Б. Пастернака свидетельствуют ее переиздания в 1969 и 1973 гг.

В последующие годы у итальянского читателя снова появился повод обратиться к личности Б. Пастернака. Это связано, прежде всего, с выходом двух книг: «Досье Живаго» Валерио Ривы [11] и «Senior Servise. Жизнь Джанджакомо Фельтринелли» Карло Фельтринелли [9 ], сына первого издателя романа Пастернака.

В. Рива – журналист и эссеист, работавший редактором издательства Фельтринелли и, следовательно, бывший в курсе всех событий, связанных с историей публикации «Доктора Живаго». Его беллетризованная монография, приуроченная к сорокалетию присуждения Пастернаку Нобелевской премии, раскрывает некоторые подробности выхода в свет романа, предоставляя факты явно сенсационного характера: об интригах коммунистической партии Италии, пытавшейся помешать публикации «контрреволюционного» произведения, о двойственной позиции самого издательства в лице Фельтринелли, несколько раз менявшего свое мнение о романе в зависимости от нестабильного социально-политического контекста. В частности, приводится факт публичного объявления этого произведения «антикоммунистическим» в 60-е гг., под влиянием «веяний революционного экстремизма» (Aveva cambiato idea, sedotto dall’estremismo rivoluzionario che soffiava sugli Anni 60) [12, p.3].

Книга Карло Фельтринелли, долгие годы изучавшего архивы итальянских и советских спецслужб, представляет первую полную биографию своего отца и, следовательно, отражает (хоть и с явно субъективной точки зрения) «дело Пастернака»: историю публикации романа, выплат авторских гонораров, а также роль издательства в судьбе подруги писателя О. Ивинской. Хотя автор и претендует на точность изложения событий, документально подтверждая излагаемые факты, биография Дж. Фельтринелли все равно получает художественное осмысление, возможно, связанное с невольным желанием сына романтизировать образ отца. Это стремление подчеркивается в аннотации к русскому изданию книги: «К. Фельтринелли… почти полностью раскрыл факты скандальной, загадочной и романтической жизни Джанджакомо» [5, с. 4]. Данный подход привносит элемент авантюрности и в изображение фигуры Пастернака, что отмечает и Е.Б. Пастернак, написавший предисловие к русскому изданию книги. По его мнению, данное произведение построено скорее по законам детективного жанра, вследствие чего «несколько отступает от документальной точности». Так, он находит преувеличенной роль О. Ивинской в делах писателя, отрицает конспиративный характер переписки Б. Пастернака и Дж. Фельтринелли, на который намекает сын издателя [5, с. 13-14].

Произведения В. Ривы и К. Фельтринелли несомненно имели полемический характер по отношению к друг другу. Фельтринелли рисует явно непривлекательный образ молодого Ривы, возможно, в отместку последнему за противоречивое изображение фигуры отца. Противоречивы и многие представленные факты. Так, по свидетельству Ривы, издательство отдавало себе отчет в потенциальной скандальности книги. Более того, признает автор «Досье», именно на это и делалась ставка, поэтому довольно сдержанный, с его точки зрения, прием публики в первые недели после выхода «Доктора Живаго» «несколько разочаровывал». Но Фельтринелли отрицает желание отца «произвести сенсацию в сфере книгоиздания» и объясняет его энтузиазм убеждением «в высочайшей художественной ценности произведения» [5, с. 4].

Кстати, в 2006 г. свою версию событий, связанных с публикацией «Доктора Живаго», а также их последствий представил еще один непосредственный участник инцидента, С. Д’Анджело, выпустивший книгу «Дело Пастернака: история гонения гения» (Il caso Pasternak: storia della persecuzione di un genio).

Таким образом, все эти книги, увлекательно написанные и с явной претензией на скандальность, привлекли внимание читателей - непрофессионалов, чем во многом способствовали «мифологизации» биографии Б. Пастернака.

В этом же направлении сработали и многочисленные публикации, появившиеся в итальянской прессе (речь идет о непрофильных изданиях). В центре внимания журналистов – нелегкая судьба Пастернака, как в творчестве, так и в личной жизни. Заголовки статей говорят сами за себя: «Наследство Пастернака. Обвинения Ларе» (Eredità Pasternak. Accuse a Lara // Corriere della sera, 15.11.1997), «Бедный Борис, замученный издателями» (Povero Boris, maltrattato dagli editori // Il sole 24 ore, 27.01.2002), «Эта “наживка” Живаго» (Quella “lenza” di Zivago //Il sole 24 ore, 18.07.2004), «Мечта мнимого большевика Пастернака» ( Il sogno di Pasternak, bolscevico immaginario //Corriere della Sera, 13.06.2004). В них рисуется образ безвинного страдальца, вынужденного отказаться от Нобелевской премии, который, сам того не желая, «избежал гипнотизма революции», чем обеспечил себе ненависть в своей стране и сочувствие на Западе. То есть, налицо интерес к Б. Пастернаку прежде всего как к личности, пострадавшей за убеждения.

Итак, можно сделать вывод, что до выхода романа «Доктор Живаго» творчество Б. Пастернака в Италии было известно лишь узкому кругу ценителей-профессионалов. Запрет на роман в Советском Союзе, а также активное освещение этого в прессе издателем Дж. Фельтринелли, подготовили почву для более активного и широкого восприятия его литературной деятельности, но, с другой стороны, упрочили «политический» характер интереса к русскому писателю, закрепленный и более поздними публикациями сенсационного характера, обеспечившими Пастернаку ореол мученика и жертвы несправедливых гонений. Все эти факторы, несомненно, обеспечили многолетнюю популярность «скандального» романа у непрофессионального читателя.

1. Соколов Б. Нобелевский скандал //Кто вы, Доктор Живаго? – М.: Яуза, Эксмо, 2006.
2. Пастернак Е.Б. В осаде /Е.Б. Пастернак / Вступит. статья к сборнику «А за мною шум погони…». Борис Пастернак и власть. Документы 1956-1972 / Под ред. В.Ю. Афиани, Н.Г. Томилиной. – М.: «Российская политическая энциклопедия», 2001.
3. Пастернак Е.Б. Интервью Б. Пастернака еженедельнику «Висто» /«Русская речь», 1990, №1.
4. «А за мною шум погони…» Борис Пастернак и власть. Документы 1956-1972 / Под ред. В.Ю. Афиани и Н.Г. Томилиной. – М.: «Российская политическая энциклопедия», 2001.
5. Фельтринелли Карло. Senior Servise. Жизнь Джанджакомо Фельтринелли. – М.: ОГИ, 2003.
6. Boris Pasternak. Poesie / Introduzione e versione di Angelo Maria Ripellino/ Prefazione di Cesare G. De Michelis. – Torino: Einaudi, 1959.
7. Italianihttp://www.fondazioneitaliani.it
8. Bernardini S. Boris Pasternak// “Terzo Programma”, 1, 1966
9. Feltrinelli C. Senior Servise. La vita di Giangiacomo Feltrinelli. – Milano: Feltrinelli, 1999.
10. Ripellino A.M. Primo tentativo di interpretazione della poesia di Pasternak // Letteratura come itinerario nel meraviglioso. – Torino: Einaudi, 1968.
11. Riva V. Dossier Zivago. – Milano: Bompiani, 1998.
12. Serri M. Uno scandolo di nome Zivago //La stampa, 30.07.1998, Tuttolibri – La lingua russa.
13. Visani M. Introduzione // Il dottor Zivago.B. Pasternak. – F.: La nuova Italia editrice, 1967.
14. Zveteremich P. Gli anatemi per Zivago. Il centenario della nascita di Pasternak //La Sicilia, 15.02.1990.