Журналистика | Филологический аспект №02 (118) Февраль 2025

Концептуальные подходы к определению рекламной коммуникации как идеологического феномена

Солодовникова Татьяна Владимировна
Заведующий кафедрой международной журналистики факультета журналистики Белорусского государственного университета, кандидат филологических наук, доцент, tatianasolodovnikova2015@gmail.com

Аннотация: Анализируются ключевые понятия, позволяющие рассматривать рекламную коммуникацию с точки зрения эффективного механизма продвижения позитивной государственной идеологии, формирования национальной идентичности и ценностных структур в обществе. Делается вывод о том, опора на неолиберальную идеологию в рекламной коммуникации направлена на деформацию белорусской государственности и традиционных ценностей. Обозначена необходимость в четкой формулировке национальной идеи и ее инкорпорирования в белорусское рекламное медиапространство.
Ключевые слова: медийное пространство, позитивная государственная идеология, историческая память, современная национальная идентичность.

Saladounikova Tatiana Vladimirovna
Head of the Department of International Journalism at the Faculty of Journalism of the Belarusian State University, PhD in Philology, Associate Professor

Abstract: The key concepts that allow us to consider advertising communication from the point of view of an effective mechanism for promoting positive state ideology, the formation of national identity and value structures in society are analyzed. It is concluded that the reliance on neoliberal ideology in advertising communication is aimed at deforming the Belarusian statehood and traditional values. The need for a clear formulation of the national idea and its incorporation into the Belarusian advertising media space is outlined.
Keywords: media space, positive state ideology, historical memory, modern national identity.

Введение. Актуальность исследования обусловлена глобальными изменениями социально-структурных отношений в национальном медиакоммуникационном пространстве Беларуси, обусловленными деформацией традиционных ценностей, попытками дестабилизации внешне- и внутриполитической обстановки в условиях коренной трансформации белорусского общества, вызванной динамикой внедрения цифровых информационных медиатехнологий. Данное положение напрямую соотносится с Концепцией информационной безопасности Республики Беларусь, утвержденной постановлением Совета Безопасности Республики Беларусь № 1 от 18.03.2019, согласно которой «механизмы деструктивного информационно-психологического воздействия на личность, общество и государство постоянно совершенствуются, а масштабное манипулирование массовым сознанием принимает такую же остроту, как борьба за территории, ресурсы и рынки».

Анализируя концептуальные подходы к исследованию рекламной коммуникации, мы пришли к выводу, согласно которому большинство работ, выполненных авторитетными отечественными учеными начиная с конца XX в., были основаны преимущественно на психологических моделях коммуникации, разработанных американскими авторами, и, как представляется, были выполнены с характерной для американского буржуазного мировоззрения абсолютизацией эмпирического знания, а многие наработки, отличающиеся от англосаксонской модели восприятия мира оказались не столь популярными: информационно-кодовая модель коммуникации К. Шеннона – У. Уивера, Г. Лассуэлла, двухступенчатого потока информации П. Лазарсфельда, С. Коули, модели коммуникации Э. Левиса и Ф. Котлера, Э. Росситера, Д.И. Огилви, В.Ф. Аренса, Р. Харриса.

Основная часть. В качестве рабочей гипотезы представленного этапа исследования выступает тезис, согласно которому существующая парадигма конвенциональных правил, обусловленная эпистемологическим релятивизмом методологических рамок, и медиалогичность (под которой понимается передача аксиологических норм, а не процессы передачи информации) современного коммуникационного пространства позволяют определить рекламную коммуникацию в качестве идеологического феномена манипулятивного влияния, выступающего в роли агента социального взаимодействия. Следовательно, рекламная коммуникация – один из тех инструментов, который может и должен быть использован государственными органами управления с целью укрепления позитивной государственной идеологии, продвижения исторической правды, консолидации этнической общности, выработке интегрирующего национального идеала посредством «выстраивания» современной национальной идентичности и популяризации национальных брендов.

Медиапространство / медийное пространство? Термин “медийное пространство”, по нашему мнению, в большей мере соотносится с категорией “медийность”, учитывающей многообразие связей каждого сообщения с контекстом, реалиями жизни и культурным кодом смыслопорождения в массовых коммуникациях. Медиапространство же осмысливается нами в качестве особой среды, создаваемой электронными средствами коммуникации.

В широком исследовательском поле содержание данных терминов обусловлено нюансами смыслового наполнения, типологическими и номинативными характеристиками исследуемого объекта.

Что касается понятия «медиа», то его сигнификативный статус в последнее время более или менее установился. Это не только средства массовой коммуникации (пресса, телевидение, радио, интернет-СМИ), но и пользовательские «новые медиа» (блоги, социальные сети, сайты и порталы), а также все технические средства производства, передачи, восприятия и потребления информации (смартфоны, ноутбуки и т.д.). Статус последних как средств «межличностной коммуникации» размывается в силу технической конвергенции «массовых» и «персональных» медиа.

Попытку соединить воедино разные традиции анализа пространства предпринял П. Бурдье, который утверждал, что физическое пространство является более или менее точной проекцией социального пространства. Физическое пространство при таком подходе становится формой репрезентации социального [1]. По словам Бурдье, существует «пространство отношений, которое столь же реально, как географическое пространство» [1]. Несколько другая классификация предложена в работах В. Ильина, который выделяет субстанциалистский и структуралистский подходы к пониманию социального пространства [2]. В англоязычной литературе понятие «медиапространство» (Media space) стало использоваться с 1980 годов в исследованиях Р. Стултса и С. Харрисона, которые обозначали этим понятием «электронные условия, в которых группы людей могут работать вместе, даже если они не находятся в одном и том же месте в то же время. В медиапространстве люди могут создавать в реальном времени визуальные и звуковые среды, которые охватывают физически распределенные площади. Они также могут контролировать запись, доступ и воспроизведение изображений и звуков в этих средах» [3].

В последние годы категория «медиапространство» стала предметом множества исследований. Американский ученый П. Адамс полагает, что пространственная репрезентация («spaces in media», «places in media») отражает процесс производства пространств и мест в коммуникациях посредством вербальных, визуальных и аудиальных репрезентаций, а «пространства» и «места» могут рассматриваться в качестве «контейнеров», охватывающих, ограничивающих и придающих форму медийным коммуникациям [4]. Н. Коулдри и А. Маккарти, опираясь на концепции П. Бурдье, подчеркивают глубинную взаимосвязь медиа и пространства. Медиапространство материально и состоит из объектов (приемников, дисплеев, кабелей, серверов, передатчиков), «встроенных» в географически конкретные структуры власти и сегменты экономики [5].

Вместе с тем уже стало нормой подчеркивать «виртуальность», «призрачность» и эфемерность медиапространства (особенно киберпространства) в противовес «реальности», его удаленность от материального плана существования. В постсоветских исследованиях понятия «медиапространство», «медиасреда», «медиаполе», «медиасфера» возникли относительно недавно, пока еще не приобрели более или менее отчетливого смыслового наполнения и используются чаще всего в качестве синонимов. Смысловыми предшественниками этих понятий были словосочетания «информационное пространство», «информационное поле», «информационная среда».

Всё это указывает на утверждающийся терминологический статус понятия «медиапространство» как цельного компонента в теории журналистики, аббревиатурного образования от словосочетания «медийное пространство». Надо признать, что есть попытки развести эти понятия в дефинитивном плане, однако они не совсем состоятельны. Наиболее полное описание системообразующих смыслов данных определений даны в работах И. М. Дзялошинского, профессора Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» («Медиаобразование: работа с текстами или умение ориентироваться в медиапространстве?») и белорусского исследователя А. В. Потребина («Медиапространство и медиасистема, информационное пространство и информационный рынок»).

Отметим, что для данного исследования разграничение данных понятий не является принципиальным и в работе эти термины будут использованы в качестве контекстуальных синонимов.

Что касается позитивной государственной идеологии, оговоримся, что сам факт возникновения и развития суверенного государства Республики Беларусь актуализировал вопрос об идеологии белорусского государства.

Идеология государства – специфический тип идеологии. Именно эта идеология должна обеспечивать большую или меньшую степень социального консенсуса и ощущение принадлежности к государственно-организованному сообществу, к исторической судьбе Отечества. Идеология выступает как ориентационно-мотивационная модель миропонимания и мироощущения, это социально значимая система идей, закрепляющая ценностные структуры и создающая ориентиры для социального действия. Под позитивной государственной идеологией понимается частный случай идеологии, основным содержанием которой являются такие фундаментальные понятия, как христианские ценности, национально-государственное самосознание, гражданственность, патриотизм.

Следовательно, позитивная государственная идеология предполагает формирование сознания людей на основе исторической преемственности, признании положительных тенденций общественного развития и выявлении положительного в созданных ранее государственно-правовых формах, на уважительном отношении к историческому опыту. Характерной чертой позитивной государственной идеологии является преданность Отечеству, чувство гордости за свой народ и те достижения, которых удалось добиться в период становления независимого государства.

Относительно «современной национальной идентичности», поясним, что данная дефиниция до настоящего время носит дискуссионный характер, однако в нашей работе мы полностью основываемся на трактовке данного термина, заложенной в основных положениях Конституции Республики Беларусь (ее обновленного варианта) и Концепции Национальной безопасности Республики Беларусь. Под идентичностью мы понимаем «осознание человеком самого себя через набор устойчивых характери­стик, ответ на вопрос “Кто я?”. Идентичность включает в себя отнесение человеком своей принадлежности к тем или иным социальным группам, формирующееся в результате идентификации с ними в процессе социализации, а также представления об отличиях от других индивидов и групп, моделях поведения, ценностных ориентирах и т.п.

Рассматривая проблематику определения «исторической памяти», подчеркнем, что в сложившихся условиях постоянно нарастающего информационного противоборства историческая память, ее сохранение и продвижение представляет собой одну из наиболее актуальных и дискуссионных проблем в социальном знании, поскольку с каждым днем становится все более очевидным, что для развития любого общества необходимо системно работать над вопросами сохранения исторической правды и продвижения ценностей собственной национальной культуры наряду с основополагающими элементами национально-культурного наследия (модели поведения, традиции, общественный уклад). Данный термин стал широко использоваться в научном сообществе со второй половины ХХ в., а идея исторической памяти восходит к исследованиям многих известных как отечественных, так и зарубежных ученых: Э. Дюркгейма, М. Хальбвакса, П. Нора, П. Хаттона, Й. Рюзена, П. Рикера, Л. Репиной, Ж. Тощенко, Н. Мысливца и мн. др.

В настоящем исследовании историческая память трактуется нами с позиции диалектики в качестве особого, постоянно развивающегося социально-культурного феномена, содержащего в себе совокупность знаний, мнений, оценок, убеждений и представлений о событиях, явлениях и процессах прошлого, формирующегося посредством специфических социально-культурных действий и практик.

Истоки понимания рекламы как идеологически обусловленного процесса находим еще в работе Т. Веблена 1899 г. «Теория праздного класса», где автор, анализируя процесс потребления как психологический и социокультурный феномен, полагал, что открытый им закон демонстративного потребления является фундаментальным законом денежной цивилизации, а вещи являются символами и показателями статуса потребления.  Своеобразным продолжением идеи доминирующего потребления, в которой четко прослеживается идеологическая составляющая рекламной коммуникации, находим в трудах французского философа Ж. Бодрийяра: потребление, по его утверждению, не сводится к удовлетворению потребностей, а выражает отношение человека к вещам, идеям, другим людям и миру в целом [6]. Жестко критикуя общество потребления, предсказывая множество современных проблем, связанных с кризисом национальной идентичности и глубоким социетальным пессимизмом вследствие насаждения психологии потребительства, Ж. Бодрийяр вскрыл объективные тенденции изменения роли потребления. Дополняя Г. Маркузе, Ж. Бодрийяр заявлял, что «в этом – суть развития массмедиа. Это не просто совокупность технических средств для распространения содержания информации, это навязывание моделей» [7, с. 208]. Согласно Ж. Бодрийяру, это общество, в котором потребление стало главным содержанием общественной жизни, отодвинув на второй план накопление и производство. «У потребления нет пределов. Если бы оно было тем, чем его наивно считают, – поглощением-пожиранием благ, – то рано или поздно наступило бы пресыщение. <…> Потребление именно поэтому столь неистребимо, что это тотально идеалистическая практика, которая за известным порогом уже не имеет более ничего общего с удовлетворением потребностей или же с принципом реальности» [8, с. 112]. И в утверждении подобных моделей поведения рекламный дискурс сыграл далеко не последнюю роль. Основная его задача видится в создании альтернативной реальности, в которой, по Ж. Бодрийяру, нет предела насыщения, поскольку потребление уже соотносится не с конкретными вещами, а с культурными знаками, обмен которыми происходит непрерывно. По справедливому замечанию Ж. Бодрийяра, «реклама – самый живучий паразит всей нашей культуры. Она, без сомнения, пережила бы даже ядерную войну. Это наш Страшный Суд. Впрочем, есть у нее и подобие биологической функции: также как растения-паразиты или микрофлора кишечника, пожирая нашу субстанцию (пищу для ума), она позволяет нам усваивать то, что мы поглощаем – превращает мир и насилие мира в удобоваримую субстанцию» [8, с. 24]. Рассуждая об истинности рекламы, Ж. Бодрийяр указывал на то, что «она находится по ту сторону истинного и ложного, как мода находится по ту сторону безобразного и красивого, как современный предмет в своей функции знака находится по ту сторону полезного и бесполезного» [9, с. 172]. По мнению ученого, реклама является ярким проявлением создания псевдособытия, поскольку «из предмета она [реклама] создает событие. В действительности она конструирует его на основе разрушения его объективных характеристик. Она создает его как модель, как зрелищное происшествие. Современная реклама появилась в тот момент, когда обычная реклама перестала быть спонтанным объявлением и превратилась в «сфабрикованную новость» [9, с. 171].

Таким образом, потребление возводится объединенной системой медиа, шоу и рекламного бизнеса в почти религиозный культ и воспроизводит мировоззрение, акцентирующее ценности индивидуализма и частной жизни и практически игнорирующее традиционные социальные ценности. Идеологический характер консюмеризма, проявляется и в том, что он служит стимулятором потребления не только для тех, кто имеет для этого достаточно денег, но и для тех, у кого их нет. Консюмеризм задает для них своеобразную планку жизненной мечты. Реализация жизненных целей в рамках консюмеризма неразрывно связана с приобретением все новых и новых товаров в соответствии с рекламой. Социальный успех начинает отождествляться с потреблением, через это консюмеризм превратился в интегральную часть большинства западных политизированных идеологий, которые в значительной степени переместились и в наше национальное медиапространство.

По мнению А.Р. Тузикова, консюмеризм рекламной коммуникации резюмируется в следующих положениях:

- социальные проблемы решаются через стиль потребления и от него же напрямую зависит социальная идентичность ("скажи мне, где и что ты покупаешь, и скажу тебе, кто ты");

- современное общество позволяет приобрести все, что нужно: от здоровья и красоты до социального престижа и «счастья» на любой вкус;

- рынок и рыночные отношения рассматриваются как единственно возможные и естественные формы социальных отношений [10].

Особенность идеологической компоненты рекламы заключается в ее глубокой скрытости, поскольку на первый взгляд реклама кажется аполитичной, откуда и проистекает преимущественное понимание рекламной коммуникации как исключительно коммерческого феномена. А большинство ученых трактуют политическую идеологию как определенную доктрину, оправдывающую притязания той или иной группы лиц на власть (или ее использование) и добивающуюся в соответствии с этими целями подчинения общественного мнения собственным идеям. Вместе с тем, известный английский культуролог С. Холл отмечал: «Идеология – это не результат чьего-то злого заговора, но скорее функция социальных процессов, говорящих также и «сквозь» тех, кто делает телевидение» [11, с. 121], и это справедливо и для других средства массовой коммуникации. Идеология, как коммуникационное действие всегда порождает коммуникативный процесс. В свою очередь она не существует вне коммуникативного процесса. Поэтому идеология как коммуникационное действие может быть основой совершенно различных коммуникационных процессов: либо коммуникационного процесса манипуляции, либо коммуникационного процесса конвенции внутри одного и того же дискурса.

Бренды выступают отныне в качестве носителей определенных ценностей, что переводит рекламную коммуникацию в качественно новое измерение. По мнению Н. Риу, «сильные ценности эпохи модернизма (разум, прогресс, наука) сегодня уступают место целой совокупности более или менее противоречивых ценностей, в рамках которых индивид торгуется в зависимости от моментов и желаний. В этом контексте смешения ориентиров марки берут на себя функцию идеологий и начинают предлагать смысл» [12, p. 69]. Так, например, известный бренд ювелирной транснациональной компании Tiffany & Co, продвигая новую серию обручальных колец под слоганами «Will you» ‘Выйдешь за меня?’ или «Love without limits» ‘Любовь без границ’ посредством билбордов, видеороликов на YouTube, активно использовал демонстрацию гомосексуальных пар. Схожий рекламный контент на тему ЛГБТ-сообществ находим и в рекламных кампаниях брендов Starbucks, McDonalds, Coca Cola, Vodafone, одежды Calvin Klein, оптики Ray-Ban, джинсов Levi’s, автомобильного концерна Renault, Nikon, Kodak.

Вслед за Я.И. Здоровец полагаем, что реклама в целом, и рекламная коммуникация в частности, так или иначе, основана на системе ценностей и стратификации современного ей общества. В данном контексте речь идет о современном капиталистическом / рыночном обществе, ценностный диапазон которого существенно разнится с диапазоном других эпох или культурных систем.

Потребление начинает рассматриваться как основной инструмент, отвечающий потребности индивида в определении его идентичности. Стремление к индивидуализации, ориентация на личный успех, профессиональный и личностный рост, стремление к гедонизму, получению удовольствия, продвижение ценностей нетрадиционных отношений, осознание потребностей человека, его жизни в качестве наивысшей ценности – ценностно-нравственные структуры, доминирующие в обществах западного типа, постепенно перемещаются и в белорусское медийное пространство, в результате чего происходит рокировка ценностных доминант в аксиологическом поле Беларуси. Ценность семьи и брака, занимавшая уверенное доминирующее положение, постепенно смещается в конфликтогенную периферию, уступая место жизни человека, свободе как наивысшим ценностям. На фоне либерализации ценностей как формы социокультурной трансформации общества белорусам активно навязываются «новые» западные ценности (напр., ценности ЛГБТ-сообществ), причем с позиций толерантности и не-дискриминации, что свидетельствует о развивающемся процессе культурно-идеологической экспансии, когда культурные преконструкты, встроенные в систему рекламной коммуникации, становятся триггером неконтролируемых социальных трансформаций, политической дестабилизации как локального, так и национального пространства [13].

Важно понимать, что система ценностных ориентаций, которая консолидировала советское общество, оказалась разрушенной, вследствие чего для многих людей эти ценности в период перестройки и рыночных преобразований утратили свое значение. Новые ценности, которые транслируются на общество, отличаются большим политико-идеологическим многообразием, из чего и проистекает острая проблема поиска оснований идентичности, в том числе и национальной. Согласно результатам последних социологических исследований, коррелирующих с результатами нашего исследования [13], в белорусском обществе существует устойчивый запрос на самоидентификацию. Однако в отличие от распространенного стереотипа о белорусе как «пана сахі і касы», репрезентация «нового белоруса» соотносится с такими характеристиками как умный, образованный, успешный, гражданин своей страны, уважающий исторические корни и многовековые традиции белорусского народа, прислушивающийся ко мнению окружающих его людей, стильный, ухоженный, любящий простые удобные вещи в повседневной жизни. Именно такой современный образ белоруса мы находим и в рекламных тактиках выстраивания национальной идентичности. Убеждены в том, что подобное видение белоруса в большей степени отвечает потребности современной белорусской молодежи в самодентификации и несет в себе консолидирующий потенциал, заключенный в разработанной нами семиотико-аксиологической концепции рекламной коммуникации.

Потребление возводится объединенной системой медиа, шоу и рекламного бизнеса в почти религиозный культ и воспроизводит мировоззрение, акцентирующее ценности индивидуализма и практически игнорирующее традиционные национальные ценности. Идеологический характер консюмеризма, проявляется и в том, что он служит стимулятором потребления для любой целевой аудитории вне зависимости от достатка, создавая определенную планку. Как следствие, социальный успех начинает отождествляться с потреблением, интегральной частью большинства западных политидеологий и политтехнологий, захлестнувших общество.

По определению В. Зверевой, рекламная коммуникация описывается как «конструктор потребностей и мечтаний, транслятор образцов – норм и новаций в культуре, выразитель голосов различных сообществ, посредник между стратами, «цемент», соединяющий социальные группы, терапевт, регулирующий уровень счастья в социуме, универсальный язык, понятный любому человеку, эсперанто и неофольклор, новая форма искусства [14].

Убеждены, что главная миссия современной рекламной коммуникации в Беларуси – поднять информационную Беларусь с колен и увлечь общество национальной идеей, над формулированием которой идет интенсивная работа. Именно рекламная коммуникации, понимаемая как сугубо идеологический феномен, являет собой тот механизм, с помощью которого возможно сохранить суверенитет и созидательную стабильность.

При анализе национального медийного пространства Беларуси четко вскрывается связь рекламной коммуникации с идеологией: реклама ведущих мировых компаний направлена не столько на привлечение интереса потребителей к товарам тех или иных брендов, сколько на то, чтобы убедить людей верить в идеалы потребительства и пропагандировать их.  Реконфигурация дискурсного регистра рекламы вокруг ценностных ориентаций приводит к фокализации на том элементе, который в явной форме выражает жизненную философию, на которую претендует бренд и который «поддерживается» остальными элементами рекламной кампании, – слогане. Так, например, модный бренд Calvin Klein, активно продвигая ценности ЛГБТ-сообществ, в рекламе аромата для мужчин и женщин CK One использует слоган «CK One, c’est toi, c’est moi, c’est nous» ‘CK One, это ты, это я, это мы’, а для аромата CK Be – слоган «just be» ‘просто будь’; Hugo Boss скандирует «n’imitez pa… innovez» ‘не подражайте… создавайте’ или «votre parfum, vos règles du jeu» ‘ваш парфюм, ваши правила игры’; Nike призывает «just do it» ‘просто сделать это’; Coca-Cola приглашает «prendre la vie Coca-Cola» ‘жить в стиле Coca-Cola’; Adidas колеблется между «forever sport» ‘спорт навсегда’, «there from the start» ‘с самого начала’, «la victoire est en nous» ‘победа в нас’ или «impossible is nothing» ‘невозможное – это ничто’; Levi’s адаптирует слоганы под конкретные рекламные кампании «the original» ‘настоящий’, «rub yourself» ‘потри себя’, «liaisons dangereuses» ‘опасные связи’; Volvo позиционирует себя как «produit d’inspiration libre» ‘продукт свободного вдохновения’, предназначенный «for life» ‘для жизни’; компания Sony настаивает на своей исключительности «like no other» ‘как никто другой’, выступает в роли «amplificateur d’émotion» ‘усилителя эмоций’ и в форме императива формулирует «feel» ‘почувствуй’. Белорусские рекламисты также активно обращаются к идеологическому дискурсу для продвижения национальных трендов: рекламные ролики, апеллирующие к патриотическим чувствам («Служишь Отечеству – служи честно!», «Люби отчизну!», «Мы – беларусы!»), серии клипов, направленные на охрану окружающей среды, заботу о братьях наших меньших («Любiце ўсё жывое на Зямлi!»).

Заключение. Проведенное нами исследование рекламной коммуникации в медийном пространстве Беларуси позволило
сделать вывод о том, что существующая в Беларуси реклама зачастую опирается на неолиберальную идеологию, направленную на деформацию белорусской государственности. А эффективная борьба
с идеологией возможна только посредством продвижения другой идеологии. Крайне важным является сейчас четко сформулировать национальную идею, понятную все белорусам, четко выстроить национальную идеологию и привнести в белорусское рекламное медиапространство. Для достижения поставленной задачи, на наш взгляд, необходимо отказаться от восприятия рекламной коммуникации как исключительно маркетингового феномена, при понимании того, что идеологическая составляющая современного рекламиста прогрессивно возрастает в реализации воспитательных и мировоззренческих функций.

1. Бурдье П. Социология политики: пер. с фр./ сост., общ. ред. и предисл. Н. А. Шматко / – М.: Socio-Logos, 1993. – 336 с.
2. Ильин В.И. Социальное неравенство. – М.: Институт социологии РАН, 2000. – 280 с.
3. Stults R. Media Space. – Xerox PA.: Xerox PARC, 1986. – 20 p.
4. Adams P. Geographies of Media and Communication: A Critical Introduction. – L.: Wiley-Blackwell, 2009. – 262 p.
5. Couldry N., McCarthy A. Mediaspace: Place, Scale and Culture in a Media Age. – New York: Routledge, 2004. – 320 p.
6. Бодрийяр Ж. Система вещей. – М. : Рудомина, 1995. – 174 с.
7. Бодрийяр Ж. Реквием по массмедиа // Поэтика и политика: альманах Рос.-франц. центра социологии и философии Ин-та социологии РАН. – М. : Ин-т эксперим. социологии; СПб. : Алетейя, 1999. – С. 193–226.
8. Бодрийяр Ж. Дух терроризма. Войны в Заливе не было. – М. : РИПОЛ классик, 2019. – 224 с.
9. Baudrillard J. La société de consommation. – Paris : Denoël, 1970. – 304 p.
10. Тузиков А.Р. Масс-медиа: идеология видимая и невидимая // Полис. – 2002. – № 5. – C. 123¬¬–133.
11. Холл С. Проблема культурной идентичности // Контексты современности: Актуальные проблемы общества и культуры в западной социальной теории: Хрестоматия. – Казань: Изд-во Каз. ун-та, 2000. – С. 119–125.
12. Riou N. Marketing anatomy: les nouvelles tendances marketing passées au scanner. – Paris : Éditions d’organisation, 2009. – 214 p.
13. Солодовникова Т. В. Рекламная коммуникация Беларуси и Франции. – Минск : БГУ, 2022. – 299 с.
14. Зверева В. Телереклама: пространство виртуального шопинга // Искусство кино. – 2004. – №7. – С. 5–37.

Список источников
1. Официальный сайт Дзялошинского Иосифа Михайловича. Режим доступа: https://dzyalosh.ru/02-02-MediaObrazovanie.html. (Дата обращения: 12.08.2024).
2. Здоровец Я.И. Политический Рунет: Что есть Что // ЦПИ, 2004. Режим доступа: www.spiccentre.ru/centent/internet.htm (Дата обращения: 12.01.2025).
3. European Values Study. Режим доступа: https://europeanvaluesstudy.eu/ (Дата обращения: 23.08.2021).