Теория языка | Филологический аспект №12 (128) Декабрь 2025

Изучение глагола совершенного и несовершенного вида в рамках РКИ на примере рассказа М.Горького «Скуки ради»

Павлов Алексей Игоревич
кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры русского языка как иностранного и методики его преподавания, Санкт-Петербургский государственный университет, РФ, Санкт-Петербург, a.i.pavlov@spbu.ru

Аннотация: Настоящая статья посвящена особенностям функционирования глагольного вида в художественном произведении русской литературы в контексте преподавания РКИ. Текст Максима Горького не только демонстрирует семантику каждого вида, но и указывает на стилистические особенности их употребления. Совершенный вид становится маркированным членом оппозиции, оформляя наиболее важные сюжетные линии, а комбинация видов может считаться стилеобразующим приёмом. Большинство пособий, посвящённых глагольному виду нацелено на механическую тренировку навыков употребления вида.. В этой связи необходим такой материал, какой сам по себе уже будет нагляден и эффективен. Преподавание вида традиционно является сложной темой РКИ, так как эта грамматическая категория отсутствует во многих языках. Рассказ Максима Горького помогает читателю пережить драму конкретно взятого человека, когда описательность НСВ контрастирует с чёткостью и конкретностью СВ, надежда на лучшее и наслаждение красотой прерывается простыми действиями, которые становятся кульминацией в зачине, основной части и развязке произведения. Данный текст имеет очевидную ценность для работы в рамках разных типов речевой деятельности, так как, например, позволяет выйти в дискуссию как о самом сюжете, так и на морально-этические темы. Впрочем, чёткое описание функционала глагольного вида позволяет студенту понять суть этой грамматической категории.
Ключевые слова: Совершенный вид глагола, Несовершенный вид глагола, маркированный член, результативность, повествование, стилеобразующая функция

Abstract: This article is devoted to the peculiarities of the functioning of the verb form in a work of fiction in Russian literature in the context of teaching Russian as a foreign language. Maxim Gorky's text not only demonstrates the semantics of each type, but also points out the stylistic features of their use. Perfective case becomes a marked member of the opposition, shaping the most important storylines, and a combination of views can be considered a stylistic device. Most of the textbooks devoted to the verb form, on the one hand, are aimed at the mechanical training of the skills of using the verb case. On the other hand, there is a focus on illustrativeness. In this regard, such material is needed, which in itself will already vivid enough. Teaching Perfective and Imperfective cases is traditionally a difficult topic in Russian language learning, as this grammatical category is absent in many languages. Maxim Gorky's story helps the reader experience the drama of a particular person, when the narrative of the Imperfective case contrasts with the clarity and concreteness of the Perfective case. Hope for the best and enjoyment of beauty are interrupted by simple actions that culminate in the beginning, the main part and the denouement of the work. This text has obvious value for working within the framework of different types of speech activity, as, for example, it allows you to enter into a discussion about both the plot itself and moral and ethical topics. However, a clear description of the verb type functionality allows the student to understand the essence of this grammatical category.
Keywords: Perfect verb type, Imperfect verb type, marked member, effectiveness, narrative, style-forming function

В преподавании русского языка как иностранного на разных этапах существуют специфические сложности, будь то артикуляция несуществующих в родном языке студента звуков или разграничение семантики прилагательных, внешняя форма которых почти одинаковая. Для их устранения требуется определённое время и набор упражнений. Тем не менее вид глагола предполагает контроль и дополнительные пояснения преподавателя как в начале обучения, так и на продвинутом этапе. Неслучайно, задания на вид присутствуют как в ТРКИ-1, так и в ТРКИ-2 и даже в ТРКИ-3. К сопутствующим изучению вида и семантики глагола трудностям относим разграничение употребления прилагательных и наречий. В свете методики комплексного изучения языка [1, с.42-47] видится необходимым выбор художественных текстов, которые не только учитывают требования конкретного модуля, но и являются обучающим материалом, сохраняя своё языковое своеобразие. Подобным примером с точки зрения соотнесения видов глагола является рассказ Максима Горького «Скуки ради». Сама методика комплексного анализа является новым подходом, если говорить о продвинутых этапах обучения. Её суть в том, что каждое занятие, во-первых, посвящено одной теме, которая вводится заданием на аудирование (фильм, монолог, ток-шоу и т.д.), а во-вторых, включает упражнения на все типы речи. Следовательно, например, тексты для чтения должны не только включать лексику, заданную в аудировании, но и иметь связь с грамматикой и разговором. Иногда преподаватель должен создавать подробный текст самостоятельно, чтобы он удовлетворял всем обозначенным критериям, но гораздо лучше, если находится художественный текст со всеми необходимыми характеристиками. «Скуки ради» - как раз такой рассказ, а особенности функционирования в нём глагольного вида могут стать семантической доминантой всего занятия. При этом выход в дискуссию благодаря особой композиции, созданной в рассказе НСВ и СВ, становится лёгким, что является одной из целей занятия.

Несовершенный вид в силу своей семантики употребляется при описании или в рассуждении. Современные исследования по лингвистике текста помогают выделить целый ряд значений НСВ. Так, в рассказе «Скуки ради» преобладает ретроспективное конкретно-референтное значение, указывающее на повторяемость и монотонность бытья живущих на станции граждан. Любые их действия – чаепитие, разговоры, работа – не предполагают законченности, так как бессмысленны. Это зачастую узуальное значение НСВ, в то время как стативное и общефактическое непредельное [2, с.7-18] применяются автором для описания природы и быта.

Важно отметить недостаточность традиционного объяснения семантики глагольного вида, которое предлагается в большинстве существующих пособий. Процессуальность и регулярность НСВ противопоставляется результативности и единичности СВ. При этом совершенно не берётся в расчёт отнесённость действия к опыту жизни [3, с.1-8]. В этой связи внимание к иллюстративности, наглядности уже стало одной из доминант современной методики обучения виду глагола иностранцев. Как правило, оно строится на коммуникативной основе, когда несколько небольших групп студентов формирует своё понимание текста или ряда картинок на основе видов глагола [4, с.37-47]. При этом возможно более свободное отношение к лексическому минимуму, если речь идёт, например, об описании как отличительной черте НСВ или результативности СВ, с ней контрастирующей в тексте, являясь маркированным членом оппозиции. В этом случае субъективный взгляд преподавателя на представление лексических единиц вполне оправдан [5, с.70-88], поэтому текст может включать небольшое количество более сложных слов, чем это предполагает лексический минимум.

Итак, фабула рассказа «Скуки ради» достаточно простая – работник станции соблазнил женщину, которая работала у помещика по дому. Она от стыда покончила жизнь самоубийством. Простота является одним из критериев отбора текста: студент должен понимать суть конфликта. Сами языковые средства обеспечивают объяснение причинно-следственной связи. Прежде всего Максим Горький отмечает две особенности общества, проживающего на станции, где происходит действие рассказа. Во-первых, «коли не судить, так людям и не о чем разговаривать». В этом суть конфликта, который лежит в морально-этической плоскости. Желание дать свою оценку происходящему, спровоцировав конфликт или выдумав таковой, - вот благотворная среда для употребления СВ и различных лексических средств, которые бы его значение и оправданность употребления подчёркивали. Во-вторых, «умы этих людей мало изощрены – беседа тянется медленно и редко волнует их чувства». Тягучесть течения времени, а также однообразность событий, таким образом, является доминантой сюжета, а НСВ в своих значениях регулярности и процессуальности – основным средством создания необходимой для страшного финала давящей и непреклонной атмосферы. Следовательно, появление СВ – это редкая событийность, которая обеспечивает движение сюжета. Изменение его значения, функций и даже лексического состава формирует языковое своеобразие.

Так, в зачине рассказа СВ – это мимолётные, отрывочные сведения:

… разговаривают о том, что промелькнуло мимо них.

Заметили, Николай Петрович, во втором классе брюнеточку в жёлтом?

… в окнах вагонов мелькнут их утомлённые, нетерпеливые, равнодушные лица.

Проводив поезд, они делятся друг с другом наблюдениями.

Проводив поезд, они стоят на перроне станции, провожая глазами чёрную ленту.

… на такой-то версте раздавили человека; или говорят о службе: тот оштрафован,

этот переведён. Эти новости не обсуждаются – их пожирают.

Семантика употребляемых автором форм СВ включает две группы. Во-первых, фрагментарность и мимолётность в глаголах промелькнуло, заметили, мелькнут – это намеренное указание на минимальную долю событийности в жизни описываемого городка. Необходимо отметить, что глагольная семантика современными лингвистами рассматривается с учётом её валентностных свойств, к которым в данном случае относим моторно-визуальное значение [6, с.78-103]. Постоянная смена картинок из новостей и слухов заставляют участников чаепития на полустанке чувствовать свою сопричастность жизни, которая проходит мимо них, как поезда.

Надо отдельно отметить однокоренные глаголы: то есть жизнь городка такая скучная, что Горький не прибегает к синонимии, предпочитая по сути лексический повтор со скидкой на определённую вариативность. Иными словами, даже глаголы трудно найти для описания жизни полустанка в силу её однообразности. Вместе с тем, промелькнуть /мелькнуть – это то, что характеризует события (незначительные и быстротечные), а заметить» - глагол перцептивный, то есть даёт представление о восприятии этих событий действующими лицами. Его семантика – способность увидеть даже малейшие черты чего-либо, что объясняет эту болезненную тягу к самым ничтожным происшествиям: нечто, на что большинство людей не обратит внимания, воспринимается с интересом обитателями станции и с их подачи начинает обрастать подробностями. Только Совершенный вид способен передать отрывистость этих информационных штрихов, за которые можно ухватиться скуки ради и создать сенсацию местного масштаба. Краткие страдательные причастия оштрафован и переведён – это отрывистая результативность, которая указывают на факт совершённого действия без каких-либо вариантов интерпретации. Эти события не имеют отношения к жителям полустанка, которые только могут догадываться, сочинять, выдумывать, но не владеть достаточной информацией. Грамматическая форма слова не даёт возможности выйти за рамки обозначенной и уже завершённой ситуации.

Во-вторых, повтор деепричастия СВ (проводив), так и НСВ (провожая). При этом указанные формы не только располагаются контактно в тексте, но и в пределах одного предложения. Очевидно, речь не идёт о стилистической ошибке, а перед нами приём намеренной тавтологии, который дополнительно подчёркивает однообразность жизни, где проводы поезда раскрашивают обыденность, позволяя найти хоть какое-то разнообразие. Правда, все происшествия, которые вызывают интерес и «пожираются», характеризуют события исключительно негативные, даже трагические: человека раздавили, оштрафовали, перевели. В каждом из этих трёх событий трагедия: это может быть физическая смерть или конец карьеры. Способность установить подобную закономерность может быть одним из заданий на занятии по виду в рамках чтения. Исходя из финала произведения, можно определить за СВ в зачине рассказа функцию предвосхищения финала.

Следовательно, зачин рассказа благодаря композиционному сочетанию НСВ как доминанты и СВ в роли маркированного члена готовят читателя к некоему происшествию, которое, с одной стороны, должно заинтересовать всех обитателей городка. С другой стороны, оно скорее всего само по себе не должно быть чем-то выдающимся и в других условиях вряд ли бы было достойно обсуждения.

Развитие сюжета представлено несколькими глаголами СВ. Употребление акционального перфекта как раз и делает возможным предсказание последствий. Акцент переносится на само перфектное действие. [7, с.3-128] Их употребление можно считать контекстуально обусловленным:

Но однажды Гомозов пришёл в кухню начальника станции и предложил Арине

сшить ему рубах. Она согласилась и, сшив рубахи, зачем-то сама понесла их к нему.

… чаю попьём, поговорим скуки ради… Оба мы одинокие… приходи!

Однажды, проводив вечерний поезд, станционное начальство устроило чаепитие.

Скука как бы играет с ними, - на минуту освободит их от своих тесных объятий и снова

обнимет. Как-то раз ночью Гомозов пришёл к Арине на погреб…

Гомозов дошёл до двери в казарму и скрылся. Арина осталась на дворе, окружённая

беснующимися людьми.

Событийный ряд из сменяющих друг друга простых событий вводится наречием однажды. Это достаточно распространённый приём повествования, семантика которого указывает не только на интродуктивность, то есть необходимость продолжения, но и на нерелевантность и нереферентность в контексте гипотаксиса. [8, с.45-54]. Неслучайно подобный зачин характерен для русских народных сказок, где акцент делается на самом событии, а не на точном времени, когда оно произошло. Интертекст на примере нескольких сказок в данном случае важен, так как позволит преподавателю не только подтвердить свои слова об особенностях употребления вида глагола, но и сделает возможным обращение к лингвокультурологическому аспекту.

Неопределённость обнаруживается и в следующем предложении. Наречие зачем-то – это и отсутствие внятной цели в действиях персонажа, и недоумение рассказчика по этому поводу. Получается, произошло событие, которое могло случиться в любое время, хотя, по сути, его не должно было быть в силу отсутствия логики происходящего. Следующее появление СВ лексически подтверждает эту идею: попить чая и поговорить скуки ради – вот зачем Арина явилась к Гомозову . Деепричастие «проводив выступает в качестве элемента интертекста, который связывает зачин и основную часть рассказа. С одной стороны, произошли какие-то события, которые должны были разнообразить однотонность этого железнодорожного полустанка. С другой стороны, ничто не поколебало привычности бытия: любые события связаны с поездом, с отходом которого начинаются обсуждения. Неопределённое местоимение как-то вводит и саму ситуацию, при которой случилась связь между Гомозовым и Ариной. Это могло случиться в любое время, потому что произошло не намеренно, а невзначай. Со стороны Гомозова, которому захотелось развлечься, - это был один из вариантов разнообразить своё существование. Арина рассчитывала на серьёзные отношения. Неопределённость, которая является одной из особенностей русского языка и находит выражение на разных его уровнях, в данном случае сопряжена с отрывистостью нелогичных, спонтанных действий, оформленных СВ.

Интересно употребление глагола «обнять». Это тоже Совершенный вид, то выделен автором в качестве компонента структурной и смысловой основы текста. С одной стороны, он представляет собой метафору (скука обнимет). С другой стороны, в своём прямом значении он указывает на близость Гомозова и Арины. Можно утверждать, что это намеренный композиционный приём, который не только раскрывает суть происходящего, но и указывает на причины события. Вырваться из объятий скуки для Гомозова – дать надежду Арине, обняв её. Несмотря на то, что в этом случае нет глаголов с моторно-визуальной семантикой, но свобода только мелькает Совершенным видом и надеждой освободиться от скуки.

Необходимо сказать несколько слов о глаголах СВ, которые появляются в последних двух предложениях этой части повествования. Они предопределяют страшный, но закономерный финал. Во-первых, перед нами результативность (дошёл) и отстранённость от происходящего (скрылся). Семантика второго глагола указывает на нежелание субъекта не только быть найденным (тогда бы автор употребил глагол «спрятаться»), но и демонстрировать какие-либо эмоции и давать комментарии. Он самоустранился. При этом Арина осталась. Значение этого глагола противопоставлено действиям Гомозова. который скрылся, а Арина осталась с беснующимися людьми. Иными словами, в развитии сюжета несколько СВ указывает на появление, причины, развитие конфликта и предсказывают его разрешение.

Особое место занимает глагол «прийти». Маркированная ситуация вводится именно этим глаголом (однажды Гомозов пришёл на кухню), продолжается императивом от НСВ (Оба мы одинокие… Приходи!) и завершается связь ради скуки опять формой прошедшего времени (Гомозов пришёл к Арине в погреб). Формы СВ берут в некое кольцо НСВ. Чтобы понять причину, по которой М.Горький обратился к лексическому повтору, необходимо установить семантику глагола приходить. В НКРЯ («Национальном корпусе русского языка») встречается в частности контекст употребления глагола приходить в значении поддержания контакта. [9] Следовательно, первый СВ максимально нейтрален в своём значении: герой посетил общую кухню. Далее он предлагает Арине встречаться, то есть близкие отношения. Второе появление СВ – это финал: произошла связь, но автор указывает на её единичный и конечный характер. В этом свете глагол дошёл (достижение поставленной цели движения) и скрылся семантически «закрывают» ситуацию: Гомозов хотел развлечься и искал любую возможность, нашёл её и заинтересовал Арину предложением быть вместе, получил то, что искал, то есть завершил задуманное, и исчез из жизни Арины.

В финале рассказа СВ ещё более немногочислен, что только подчёркивает трагизм, описываемый средствами НСВ.

Попробовала она вспомнить молитвы и не могла: перед глазами у нее вертелись смеющиеся рожи, а в ушах ныл тенор Луки, раздавался вой рожка и хохот…

Ей хотелось услышать третий, но он не позвал ее, и тогда она заплакала обильными слезами…

Под утро она осторожно пробралась на чердак станции и там повесилась, устроив петлю из веревки, на которой сушила выстиранное ею белье.

«Попробовала» и «вспомнить» - возможное спасение в молитве так и не состоялось («не могла») по причине действий окружающих. НСВ описывает невозможность получить помощь от Бога: неслучайно в этом случае глагола «мочь», который указывает на нескончаемое глумление («вертелись», «ныл»). Спасение могло прийти со стороны Гомозова («ей хотелось услышать третий»), но он не подал голос, предав Арину («не ответил»). Совершенный вид оформляет два возможных выхода из сложившейся ситуации – помощь Бога и помощь любимого. Ни один из них не увенчался успехом, поэтому попытка найти спасение, оформленная СВ с приставкой по- в значении небольшого промежутка времени, заканчивается также глаголом СВ, в котором приставка обозначает начало длительного процесса. Это в полной мере соответствует замыслу: последняя надежда на спасение сменяется слезами отчаяния.

Развязка выполнена, с одной стороны, исходя из заложенной всем предыдущим повествованием логики: СВ констатирует результат действий (пробралась, повесилась, устроив), а НСВ указывает на обыденность жизни (сушила), которая оборвалась. С другой стороны, наречие «осторожно», которое в большей степени соответствует употреблению НСВ, относится в данном случае к глаголу СВ, дополнительно подчёркивая чистоту души Арины, которая даже своей смертью не хотела причинять беспокойство травившим её людям. Единственный НСВ относится к прошлому, к жизни, в которой Арина выполняла свои обязанности по дому, а всё вокруг было одинаковым и неизменным. Неслучайно, рассказ заканчивается тем, с чего начинался – скучной жизнью провинциального города, которую как нельзя лучше передают глаголы НСВ.

Таким образом, употребление НСВ и СВ в рассказе М.Горького «Скуки ради» не только является своеобразным само по себе, определяя движение сюжета, но и становится причиной для включения подобных текстов в учебный процесс обучения РКИ. Во-первых, значение обоих видов в подобного рода текстах максимально ясное. Студент прекрасно понимает, что результативность оформляется средствами СВ, а описательность – НСВ. Задания на подобное оформление какого-либо события из жизни студента позволят добиться автоматизма в употреблении видов и потренировать логику изложения мыслей.

Во-вторых, сам текст является интересным с точки зрения стилеобразуюшей функции видов. Преподаватель имеет достаточно широкие возможности для его использования на занятиях в группах с совершенно разным уровнем языковой компетенции. Если речь идёт ТРКИ-2, то можно говорить о стиле автора и влиянии на него СВ, а на уровне ТРКИ-3 виды глагола рассматриваются с позиций влияния на всю смысловую структуру текста и замысел писателя.

Наконец, подобные тексты помогают выйти в дискуссию на продвинутом этапе обучения (ТРКИ-2, ТРКИ-3) в качестве части методики комплексного преподавания. В этом случае обсуждаются морально-этическая сторона тех или иных действий, роль автора-рассказчика и иные вопросы для более высокого уровня языковой компетенции. Преподаватель может обратить внимание на временную организацию текста, которая тесно связана с употреблением видов. Так, НСВ – это вневременное течение жизни, то, что создаёт скуку бытья. Совершенный вид относится к конкретному времени, событиям, которые только что произошли и изменили привычный уклад. Могли они быть положительными? Возможно, но не в этом случае: герои рассказа стали заложниками своего блеклого существования, превратившись в циников. По этой причине текст заканчивается глаголами НСВ, так как любые события для них – фрагмент, который быстро забывается на фоне однообразного существования.

Следовательно, рассказ М.Горького «Скуки ради» может быть использован на разных уровнях изучения русского языка. Конечно, в случае с В1 он должен быть адаптирован, а слишком сложная лексика из него исключена (а возможно, и заменена на синонимы из соответствующего лексического минимума). В случае с В2 и С1 текст предлагается студентам в оригинальном варианте. Предпочтительнее его использовать в рамках комплексного преподавания, так как он предполагает не только грамматический и лексический анализ, но и выход в дискуссию.

1. Павлов А.И. Кольцевая сегментация как основное СФЕ на занятия по чтению (уровень С1)//Профессорский журнал. Серия: русский язык и литература. М., 2022. 4(12). С.42-47.
2. Падучева Е.В. Русский имперфектив: инвариант и частные значения// Вестник МГУ Сер.9. Филология. М., 2013, С. 7-18.
3. Асонова Г.А. Обучение видам глагола русского языка студентов-иностранцев с помощью цифровой обучающей среды на основе игровых элементов// Гуманитарный вестник МГТУ им. Н.Э. Баумана. М., 2022. №4. С.1-8. https://hmbul.bmstu.ru/articles/796/796.pdf?ysclid=m0xj92ghno225298668 (Дата обращения: 10.09.2025)
4. Асонова Г.А., Баранова С.Е. Концепция обучения видам глагола русского языка как иностранного на основе применения принципа наглядности// Вестник Университета Российской академии образования. М.,2023. №1. С.37-47.
5. Катаева И.В., Микова С.С. Лексический минимум на элементарном уровне изучения русского языка как иностранного// Вестник Красноярского государственного педагогического университета им. В.П. Астафьева. Красноярск, 2023. №1(63). С.70-88.
6. Симонова Н.А. Глаголы с моторно-визуальной семантикой в русском языке: диссертация на соискание степени кандидата филол. наук, Великий Новгород, 2007, С.78-103.
7. Кашкин В.Б. Функциональная типология перфекта Воронеж, 1996. С. 3-128.
8. Падучева Е.В. Однажды как показатель слабой определённости// Русский язык в научном освещении. М.,2016, №2 (32). С.45-54.
9. Маточкина А.Е. Семантика и функционирование глаголов приходить, тереться, ходить, якшаться в современном русском языке// Мир науки. Социология, филология, культурология №2, Том 10, 2019. https://sfk-mn.ru/PDF/16FLSK219.pdf (Дата обращения: 21.09.2025)