Теория языка | Филологический аспект №12 (128) Декабрь 2025

Вербализация лингвокультурного концепта «любовь» в песенных текстах «Русского радио» (на материале хит-парада «Золотой Граммофон»)

Проторенко Игорь Евгеньевич
аспирант кафедры иностранных языков №1, Кубанский государственный технологический университет, РФ, г. Краснодар, igor3.meelnik9@gmail.com

Аннотация: Данная статья посвящена исследованию вербализации лингвокультурного концепта «любовь» в песенных текстах российского музыкального чарта «Золотой Граммофон». Теоретической основой выступила модель, предполагающая анализ семантических признаков и их группировку в семантические блоки. На материале 21 песни-лауреата премии выявлено абсолютное доминирование (67%) «нигилистического» блока. Детальный анализ его внутренней структуры позволил выделить четыре ключевых подтипа (травматичный, зависимый, лживый и агрессивный), что демонстрирует разнообразие деструктивных моделей любви в песенном дискурсе. Любовь концептуализируется не как целостное позитивное чувство, а как сложное, амбивалентное переживание, связанное со страданием, болью и иллюзорностью. В результате исследования установлено, что в языковом сознании массовой аудитории данный дискурс транслирует и активно формирует в основном деструктивную модель любовных отношений.
Ключевые слова: лингвокультурный концепт, песенный дискурс, лингвокультурология, семантический блок, семантический признак, лингвоконцептология

Protorenko Igor Evgenevich
Postgraduate student of Foreign languages department №1, Kuban State Technological University, Russia, Krasnodar

Abstract: This article is devoted to the study of the verbalization of the linguistic and cultural concept of "love" in the lyrics of the Russian music chart "Golden Gramophone Award". The theoretical basis of the study is a model that involves the analysis of semantic features and their grouping into semantic blocks. Based on the analysis of 21 songs that won the award, it was found that the "nihilistic" block is the most dominant (67%). Love is primarily conceptualized as a traumatic experience associated with suffering, pain, and illusory nature. As a result of the study, it was found that in the linguistic consciousness of the mass audience, this discourse forms a mostly destructive model of love.
Keywords: linguocultural concept, song discourse, linguoculturology, semantic block, semantic feature, linguoconceptology

Под концептом в современной лингвокультурологии понимается сложное ментальное образование, обладающее внутренней структурой, отмеченное этнокультурной спецификой и находящее устойчивое выражение в языке. Конкретизация отдельных значений общей семантики входит в концепт как в значимую категорию наиболее высокой степени абстракции [1, с. 38]. Иначе говоря, концепт — это единица коллективного знания, «вербально оформленный смысл», отправляющий к высшим духовным сущностям [2].

Будучи центральной категорией человеческого бытия, феномен любви по праву занимает доминирующее положение в системе культурных ценностей. Так, результаты ряда научных работ указывают на многоаспектную фундаментальность лингвокультурного концепта любви в русском языковом сознании [3; 4; 5; 6], а процесс концептуализации в целом, как упоминает Т.Е. Финская в своем диссертационном исследовании, варьируется от исторической эпохи, философского течения и типа дискурса [7, с. 46].

Семантический прототип, т. е. иерархизированная совокупность семантических признаков исследуемого чувства, сформирован специалистом в области лингвокультурной концептологии С.Г. Воркачевым на материале научного дискурса и лишен яркой культурной маркированности. Ядро данного прототипа образуют дефиниционные признаки, утверждающие любовь как высшую ценность: это центральность, положительность объекта в ценностной системе субъекта, его немотивированность и индивидуализированность выбора. Из этого ядра выводятся импликативные признаки, которые являются логическим следствием центральности и ценности объекта. Они образуют более зрелую модель чувства: благожелание, жертвенность, преданность и забота. И, наконец, третий уровень составляют признаки энциклопедические, описывающие условия проявления и переживания любви: динамизм, физиологические проявления, идеализация объекта, стрессовость и пр. [8].

Далее, для исследования подобной сложной структуры и систематизации вышеуказанных семантических признаков, мы воспользуемся семантическими блоками, а именно: «каритативным», который включает в себя признаки «семантического дублета» любви — милости/милосердия: доброту, готовность прощать, нежность, преданность, терпимость, заботу, доверие, ответственность; «андрогинным», с его семантикой, восходящей к представлениям о любви как о взаимодополнении, о недостающей половине: гармония, взаимность, соответствие, понимание; «этимологическим», чьи признаки восходят к «этимону» глагола «любить» — «хотеть/желать», т. е. страсть, влечение, стремление; «нигилистическим», признаки которого отрицают ценность либо же существование любви; «гедоническим» (что-либо хорошее, удовлетворение, наслаждение, отсутствие отрицательных эмоций); и блоком «хорошего отношения» (хорошее отношение, симпатия) [8].

Как было указано ранее, процесс концептуализации, а также смысловое наполнение концепта, варьируются в зависимости от типа дискурса, в котором концепт вербализуется [9]. В то время как научный дискурс стремится к системности и целостности, песенный дискурс, в свою очередь, является одной из наиболее распространенных и доступных форм художественного высказывания. Синтезируя поэзию и музыку, нередко предлагая стереотипные и упрощенные варианты интерпретации, а также обладая особой силой воздействия посредством образов, он проникает в повседневность и становится прямым проводником в сферу обыденного сознания [10].

В качестве основного материала для данного исследования был выбран хит-парад «Золотой Граммофон», транслируемый ежегодно на «Русском Радио». Следует отметить, что «Золотой Граммофон» является не только одним из самых устойчивых и рейтинговых чартов в российском эфире, но и ключевым элементом медийной стратегии радиостанции. Его содержание формируется на основе ротаций в эфире и прямого голосования слушателей, что, в свою очередь, объективно вербализует массовые музыкальные предпочтения самой широкой аудитории. Таким образом, музыкальные композиции, вошедшие в чарт, рассматриваются как актуальный срез обыденного сознания, вербализуемого в песенной форме.

Важным критерием отбора материала выступил статус лауреата премии 2025 года. Следует подчеркнуть, что на премию «Золотой Граммофон» номинируют исполнителей, чьи песни не менее 20 недель продержались в хит-параде «Русского Радио» или хотя бы раз возглавили его [11]. Так, все рассматриваемые в анализе песни представляют собой не произвольную выборку, а список лауреатов — композиции, подтверждающие свою максимальную популярность и устойчивое влияние на аудиторию.

Из списка лауреатов премии, который включает в себя 24 исполнителя, для выявления четкой иерархии в вербализации лингвокультурного концепта любви, что формирует цель данного исследования, был сформирован корпус из 21 текста, которые имеют «любовный подтекст».

Яркими представителями «нигилистического» семантического блока, отнесенные в него исключительно по различным энциклопедическим семантическим признакам, выступили композиции, например, с признаком «иррациональности» и «амбивалентности»: Помнишь, как нежно ты, нежно ты любил? / Знаю, что душа со всем справится / Утром ничего не останется / А помнишь ты меня, ты меня? / А помнишь ты меня, ты меня? / Это, конечно, ты, конечно, ты убил (NЮ, Асия — Помнишь); Нет, не сумел ты меня удержать (Ха) / А начиналось красиво / Я (А) не хочу просто принадлежать (А-а) / А может, и поспешила — я не знаю / Ну кто тебе сказал, что я вернусь назад? / Жить не смогу и побегу за тобой, обгоняя рассветы / Кружится голова, и я схожу с ума / Не плачу, я ещё люблю, но тебя не касается это (Клава Кока — Ещё люблю); с признаком «стрессовости», «душевных переживаний» и «страдания»: Ты не готова к новым ранам-романам / Лучше быть глупой, лучше быть пьяной / Надоело наблюдать дешевые тренинги / Как абъюз переживать, лучше сразу береги / Своё сердце глупое, своё тело хрупкое / Он пережевал тебя и выплюнул как будто бы (Ирина Дубцова — По клубам); с признаком «боли» и «стрессовости»: Ну, где же ты, любовь, чтоб с головой накрыло / Через пару лет с тоской не отпустило / Чтоб за грудной клеткой из прочной стали / Раненое сердце его руки обнимали? (Александра Воробьёва — Ход королевы); Только сердце, ... тихо шепчет / Боль потерь — ничто не лечит / Ну и пусть, на душу соль / Стерпится родная боль! (Алексей Чумаков — Скажи мне зачем); с признаком «динамизма» и «нестабильности»: Все флюиды, что примерял / К моим чувствам ранимым ты / Это блеф, это криминал / Я сожгу за собой мосты / Беспощадно, без жалости / Я закончу, пожалуй, всё / Ты любовь мою отпустил / Хоть и клялся, что так любил (Anna Asti — Преданный бывший); с признаком «душевных переживаний» и «стрессовости»: Посмотри, я не плачу / Не печалюсь, смотри / Я смогу однозначно / Продержаться / Часа два… три (Леонид Агутин, Анжелика Варум — Я не тот, ты не та); Если ты — моё спасенье, то почему же я тону? / Нам не хватило пару звеньев на цепочке слов «люблю» / Я держался на моральных, эти чувства, будто секта / Мои думы стали сталью, где ты, детка, где ты, детка? (ЮрКисс, Мот, Мари Краймбрери — На моральных); Эта тема — табу, об этом не говорим / Я с корнем вырвала всё, что было связано с ним / Так если хочешь помочь, то я прошу, помоги / Но эта тема — табу, об этом не говорим / Мне всё расскажут глаза, они ведь точно не лгут / Он выбрал шумный вокзал, а не домашний уют / А твоё сердце кому и что теперь будет с ним? (Алсу, Ева Власова — Табу); с признаком «идеализации объекта» и «разочарования»: Это как будто бы сон, и ты в нём / И я, как мальчишка, влюблён в тебя по уши / И как заглушить его души стон? / Он напоминает, что нас не спасти уже / Я себе выдумал тебя / Из ничего создал и каждому слову верил / Так неожиданно и так зря (Сергей Лазарев — Если бы я мог); с признаком «иллюзорности» и «травматизма» любви: Я больше не верю, не верю людям, но учусь / Железо в моём тембре, лёд там, где остатки чувств / Язык острей, чем жало, не дави на жалость / Ведь ты не знаешь, сколько я обжигалась (Artik & Asti — Быть счастливой).

Отнесение песни к «каритативному» семантическому блоку производилось на основе ее импликативных признаков «преданности»: Я буду любить тебя до самого судного дня / И после него целую вечность (Лариса Долина — Я буду любить тебя);«жертвенности»: И мы — две мечты, две молитвы / И миром пусть правит любовь / Я хотел бы с тобой молчать / Я хотел бы с тобой кричать / Я хотел бы звездой ночной / Согревая тебя, сгорать / Я хотел бы тебя любить / И рассветы с тобой встречать / Я хотел бы тобою жить / И, целуя тебя, сгорать (Денис Майданов — Я хотел бы); «заботы» и «ответственности»: Если всё не так на твоём пути / Просто дай мне знак, чтоб вдвоём его пройти / А любовь — река, через все века (Дмитрий Маликов — Вне времени).

В «андрогинный» семантический блок была отнесена следующая музыкальная композиция по ее дефиниционному (ядерному) признаку «центральности» и «уникальности» объекта: Ты и я, мы неразделимы / Ты и я – и всё, любовь / Ты и я связаны незримо / Ты и я навек вдвоём (Жасмин — Ты и я); И как священную мантру / Я всё повторяю твоё имя / Я знаю, ты — моя карма / На миллионы жизней вперёд! (Александр Панайотов — Карма).

Далее было установлено, что в корпусе песен «этимологический» и «гедонический» семантические блоки не могут быть представлены в качестве самостоятельных, доминирующих моделей. Это явилось важным аспектом нашей методологии: композиция относилась к тому блоку, признаки которого выступили семантически преобладающими, однако также были учтены ярко выраженные признаки других блоков, что сформировало смешанные (гибридные) модели. Как представляется, подобный подход позволил сохранить все необходимые нюансы и отразил внутреннюю противоречивость вербализируемого чувства.

Так, «нигилистический» блок с энциклопедическим признаком «динамизма», «стрессовости» и «страсти» содержит в себе элементы «этимологического» семантического блока: Я был уверен, что вот оно — вечное / Ну наконец-то, я долго ждал тебя / Мы казались себе безупречными / Я вдыхал аромат и сходил с ума / Нарушая запреты, из закатов в рассветы / Я до самого сердца, до пальцев, души / Оказался тобою раздетый / Где не справились, скажи? (Дима Билан — Пообещай); энциклопедический признак «стрессовости» и «страдания» переплетен с дефиниционным признаком «центральности объекта», что является элементом «андрогинного» семантического блока: Без тебя —  туман / Без тебя — темно / Без тебя — капкан / Без тебя — не то / Без тебя — тупик / Без тебя — зима / Без тебя всё миг / Без тебя нельзя / Где найти любовь, ответь? / Сердце начало ржаветь / И в каких мирах ещё / Сгореть, сгореть, сгореть? (Николай Басков — Без тебя нельзя); энциклопедический признак «страдания» дополнен импликативным признаком «преданности» и «жертвенности», что относится к элементам «каритативного» блока: Все твои обещанья / Вся твоя красота / Мне приносят страданья / Я дожидаюсь тебя (Комбинация — Попурри).

«Каритативный» блок, в свою очередь, с его дефиниционным признаком «центральности и уникальности объекта», соединен с импликативным признаком «взаимодополнения» и «гармонии» «андрогинного» блока: Ты в жизни всех дороже / Ты дрожь по моей коже / Я знаю, так не может / Любить никто не может / Хочу мгновения с тобой ловить / Мы можем даже молча говорить / Моей души ты стала частью / Навеки ей останься (Владимир Пресняков, Наталья Подольская — Между нами); импликативный признак «доверия» («каритативный» блок) одновременно выражен с элементами «гедонического» (импликативный признак «гармонии») и «этимологического» (энциклопедический признак «интенсивности»): Но им не понять нашей любви / Эти петарды, что внутри / Разрывают на части, смотри / Напрасно пусть воет опасный Детроит / Ведь я за тобою как никто (Мот — Перемены — это красиво).

Итак, числовое соотношение результатов выполненного анализа выглядит следующим образом: «нигилистический» блок (14 музыкальных композиций) — 67%, «каритативный» (5 музыкальных композиций) — 24%, «андрогинный» (2 музыкальных композиций) — 9%. Как представляется, для более углубленного анализа будет целесообразно выявить внутреннюю структуру абсолютно доминирующего «нигилистического» блока посредством классификации различных энциклопедических признаков, которые формируют психологические и целостные модели переживания любви, на несколько устойчивых подтипов.

Проведенный анализ позволил выявить четыре ключевых подтипа внутри данного семантического блока. Прежде всего, это травматичная любовь, при которой душевная боль признается неизлечимой и буквально ставшей частью собственного «Я» (Боль потерь — ничто не лечит / Стерпится родная боль! — А. Чумаков). В данном подтипе любовь осмысливается не как источник радости, а как потенциальное лекарство от предшествующей травмы (Через пару лет с тоской не отпустило / Раненое сердце его руки обнимали? — А. Воробьёва). Ему свойственны внутренние противоречия, где объект любви одновременно является источником страдания и «гибели» субъекта (Если ты — моё спасенье, то почему же я тону? — ЮрКисс и др.), а страдание скрывается и подавляется (Посмотри, я не плачу / Не печалюсь, смотри / Я смогу однозначно / Продержаться / Часа два… три — Л. Агутин, А. Варум). Сюда же можно отнести сценарий, при которых опыт прошлых травм («обжигания») приводит к недоверию и эмоциональному блоку (Я больше не верю, не верю людям, но учусь / Ведь ты не знаешь, сколько я обжигалась — Artik & Asti).

Далее выделен подтип зависимой любви, которая характеризуется тотальным симбиозом, потерей личных границ и несостоятельностью субъекта без объекта. Довольно часто это вербализуется через семантику конфликта между осознанием и непреодолимым влечением (Ну кто тебе сказал, что я вернусь назад? / Жить не смогу и побегу за тобой, обгоняя рассветы / Кружится голова, и я схожу с ума / Не плачу, я ещё люблю, но тебя не касается это — К. Кока) или же через зависимость от идеализированного образа (Я себе выдумал тебя / Из ничего создал и каждому слову верил / Так неожиданно и так зря — С. Лазарев).

Третий подтип — лживая любовь — строится на семантике лжи и обесценивания чувства, которое приравнивается к мошенничеству и преступлению (Это блеф, это криминал / Ты любовь мою отпустил / Хоть и клялся, что так любил — A. Asti).

И, наконец, четвертый подтип может быть обозначен как агрессивная любовь, где страдание трансформируется в обвинение партнера в метафорическом акте убийства (А помнишь ты меня, ты меня? / Это, конечно, ты, конечно, ты убил — NЮ, Асия), в открытую враждебность и искоренение какой-либо связи с ним (Эта тема — табу, об этом не говорим / Я с корнем вырвала всё, что было связано с ним — Алсу, Е. Власова), а его действия и поведение описываются как акт агрессии по отношению к субъекту через уничижительные метафоры (Он пережевал тебя и выплюнул как будто бы — И. Дубцова).

Таким образом, более глубокий анализ показывает, что «нигилистический» семантический блок отнюдь не является цельным. Его структуризация происходит на основе следующих психологических сценариев: травмы, зависимости, обмана и агрессии. Преобладание именно этих моделей в массовом песенном дискурсе может интерпретироваться как порождение и отражение распространенных в современном обыденном сознании устойчивых установок, при которых страдание, зависимость или обман оказываются более ожидаемыми исходами, нежели гармония или забота. Наряду с этим, полное отсутствие блока «хорошего отношения» дополнительно маркирует специфику дискурса. Это говорит о том, что в исследуемом дискурсе лингвокультурный концепт любви осмысливается не как источник спокойной симпатии и привязанности, а как сложное, амбивалентное и довольно часто травматичное экзистенциально-интенсивное переживание, исключающее в себе упрощенные и исключительно положительные модели.

Такие созидательные блоки, как «каритативный» и «андрогинный», составили лишь около трети (33%) всего массива данных, что свидетельствует об их периферийном положении на данной музыкальной повестке. Также стоит отметить, что ни в одной музыкальной композиции «гедонический» и «этимологический» блок не выступили однозначно доминирующими. В связи с этим, при распределении песен по семантическим блокам учитывалась возможность определения их гибридной природы. Трек относился к определенному блоку по доминирующему признаку, однако в случаях, где признаки из других блоков были представлены столь же ярко, это фиксировалось в анализе. Однако при смешении блоков элементы «этимологического» (2 случая употребления) и «гедонического» (1 случай употребления) оказались минимальны. Таким образом, это указывает на то, что при своем формировании данный дискурс отвергает любовь как источник простого наслаждения или физического влечения, транслируя обыденному сознанию в основном сложную, часто драматическую и тотальную природу любви.

1. Смерчинская А.А. Инференция импликатур как лингвопрагматический критерий организации семантики диалогического дискурса: дис. ... канд. филол. наук. М., 2023. 180 с.
2. Кампаделли Р.А. «Теоретические вопросы лингвокогнитивного анализа и концептуализации мира» // Вестник Полоцкого государственного университета. Серия A, Гуманитарные науки. 2021. №2. С. 58-65.
3. Березуцкая Д.О., Комарова И.В. Анализ лексической вербализации лингвокультурного концепта «любовь» в русском, испанском и английском языках // МНИЖ. 2024. №3 (141). С. 1-4.
4. Кожевникова М.А., Варфоломеева Н.С. Концепт «любовь» в картинах мира английского и русского языков // Вестник Российского нового университета. Серия: Человек в современном мире. 2022. Вып. 3. С. 45-54.
5. Исаева Л.А., Остроухова К.С. Репрезентации концепта «Любовь» в русских фразеологизмах и пословицах: общее и специфическое // Сетевое издание “Вектор гуманитарной мысли”. 2023. № 3. C. 90−101.
6. Юдина Т.А. Лексикографическое представление концепта «любовь» в русской языковой картине мира // Филологический аспект: международный научно-практический журнал. Нижний Новгород: Научно-издательский центр «Открытое знание», 2017. №2 (22). С. 38-42.
7. Финская Т.Е. Отражение аксиологической диады «paix – guerre» в различных типах дискурса (на материале французского языка): дис. ... канд. филол. наук. М., 2023. 192 с.
8. Воркачев С.Г. Концепт любви в русском языковом сознании // Коммуникативные исследования 2003: Современная антология. Волгоград: Перемена, 2003. С. 189-208.
9. Назарова Н.А., Назаров С.В. Понятие «концепт» как единица междисциплинарных лингвистических исследований // Тенденции развития науки и образования. 2019. С. 46-49.
10. Гусева А.Е., Вапник Н.А., Краснова И.А. Песенный дискурс в социокультурном аспекте // Российский социально-гуманитарный журнал. 2025. №1. С. 167-186.

Список источников
11. Русское Радио. Золотой Граммофон. Режим доступа: https://rusradio.ru/charts/hit-parad-zolotoj-grammofon (дата обращения 07.11.2025).