Теория языка | Филологический аспект №12 (128) Декабрь 2025

Интерпретация художественного образа Найджела Чэпмэна через призму его языковой личности и уникальных речевых характеристик (на материале романа А. Кристи «Хикори Дикори Док»)

Гнатишина Ирина Игоревна
к. филол. н., старший преподаватель кафедры английской филологии и перевода, Санкт-Петербургский государственный университет, РФ, Санкт-Петербург, gnatishina_irina@mail.ru SPIN-код: 7669-6105, AuthorID: 1316412
Кузьмин Иван Игоревич
магистрант 2 курса кафедры английской филологии и перевода, Санкт-Петербургский государственный университет, РФ, Санкт-Петербург, ivan.kuzmin.official@gmail.com

Аннотация: В статье рассматриваются уникальные речевые характеристики ключевого персонажа детективного романа Агаты Кристи «Хикори Дикори Док» Найджела Чэпмэна. Цель исследования заключается в описании языковой личности героя и выявлении того, каким образом языковые средства различного уровня (лексический, грамматический, стилистический) участвуют в формировании художественного образа персонажа и его функциональной роли в реализации жанровых и композиционных особенностей произведения. В рамках комплексного подхода языковые изобразительные средства исследуются с позиций лингвистического и литературного анализа художественного текста.
Ключевые слова: персонаж, художественный текст, языковая личность, речевые характеристики, художественный образ, литературоведение, лингвистика.

Gnatishina Irina Igorevna
Cand.Sci (Philology), Senior Lecturer of the Department of English Philology and Translation, Saint-Petersburg State University, Russia, Saint-Petersburg, SPIN-код: 7669-6105, AuthorID: 1316412
Kuzmin Ivan Igorevich
2nd-year Master’s Student of the Department of English Philology and Translation, Saint-Petersburg State University, Russia, Saint-Petersburg

Abstract: The article examines the unique speech characteristics of Nigel Chapman, the key character in Agatha Christie's detective novel “Hickory Dickory Dock”. The aim of the study is to describe the character's linguistic personality and to identify how linguistic means of various levels (lexical, grammatical, and stylistic) contribute to the formation of the character's artistic image and its functional role in creating the genre-specific and compositional features of the work. Within a comprehensive approach, the expressive linguistic means and devices are analysed from the perspectives of linguistic and literary analysis of the literary text.
Keywords: character, literary text, linguistic personality, speech characteristics, artistic image, literary studies, linguistics.

В современном литературоведении и лингвистике особое внимание уделяется глубокому анализу художественного образа персонажа, который раскрывается через его языковую личность и уникальные речевые характеристики. Особенно актуально исследование таких аспектов в жанре детективного романа, где через речь героя передаются как индивидуальные (личностные и эмоциональные) характеристики, так и социально-культурные контексты, формирующие восприятие образа героя. По мнению Л.Г. Бабенко, И.Б. Васильева и Ю.В. Казарина, образ персонажа, наряду с образом автора, является основной составляющей художественного текста, поскольку именно человек порождает текстовые события и направляет свои действия [1, c. 122-123]. Образ персонажа представляет собой объективный элемент окружающей действительности, в то время как автор наделен субъективными свойствами. Оба образа неотъемлемо связаны друг с другом и дополняют друг друга, создавая при этом гармоничное единство авторской позиции и реализуемой персонажем действительности. [1, c. 123].

Целью нашего исследования является описание языковой личности персонажа романа А. Кристи «Хикори Дикори Док» Найджела Чэпмэна и рассмотрение его уникальных речевых характеристик, посредством которых создается и развивается художественный образ данного героя, что позволит лучше понять механизмы взаимодействия исследуемого текста с читателем.

Для реализации поставленной цели мы рассмотрим понятие языковой личности и ее особенностей в художественном тексте, а также понятий речевые характеристики и художественный образ. В рамках данной статьи будет проведен комплексный анализ литературно-художественного образа героя детективного романа на рубеже литературоведческого и лингвистического подходов. Индивидуальные речевые характеристики персонажа будут рассмотрены на трех уровнях – лексическом, грамматическом и стилистическом. Также будут проанализированы уникальные, запоминающиеся речевые привычки Найджела Чэпмэна, которые являются частью его «фирменного стиля» и способствуют более полному раскрытию его художественного образа.

Материалом для исследования послужили примеры, представляющие собой реплики Найджела Чэпмэна, ключевого персонажа романа Агаты Кристи «Хикори Дикори Док».

Анализ языковой личности и индивидуальных речевых характеристик персонажа подразумевает рассмотрение основных понятий.

По мнению Ю.Н. Караулова, языковая личность представляет собой «совокупность способностей и характеристик человека, обусловливающих создание им речевых произведений (текстов)». [2, с. 3]. Автор и другие исследователи считают обоснованным и оправданным отнесение персонажа художественного произведения к категории языковой личности и дополнительно подчеркивают, что реплики (тексты) героя позволяют раскрыть его «многосложный художественный образ», основывающийся на духовном мире этой личности. [2; 3; 4; 5; 21].

Одним из самых эффективных средств создания художественного образа персонажа служит его речевая характеристика – основной источник информации, которую получает читатель, адресат произведения. В.Ю. Хартунг, А.В. Шевченко и др., вслед за Н.А. Карачевой, определяют речевую характеристику как «совокупность внешней формы и смыслового подтекста реплик, экспрессивных форм языка, анализируя которые читатель сможет сформировать собственное представление о персонаже и его характерных смыслообразующих чертах, тем самым раскрыв образ» [6; 7; 8; 9; 10].

Авторы также указывают на то, что речевая характеристика представляет собой образное средство изображения персонажей художественного произведения, которое создается благодаря индивидуальной манере речи, ее эмотивной окрашенности, стилю и выбору лексических единиц для выражения мыслей и т.п. [6; 7; 8; 9].

Кроме того, речь персонажа может заключать в себе информацию о его внешности, психологической характеристике личности, об отношении автора к данному персонажу, социальной среде и эпохе, уровне образования и культурного просвещения героя, его связях с окружающими людьми и объектами, мировоззрении и мировосприятии и т.д.. [6; 7; 8; 9].

Как уже отмечалось выше, речь персонажа играет важную роль в создании художественного образа. Е.А. Овечкина и С.С. Васильева дополнительно подчеркивают, что она выполняет одну из основных сюжетообразующих и текстообразующих функций. [11].

В связи с этим, необходимо ввести понятие художественного образа персонажа. В нашей статье мы будем рассматривать художественный образ персонажа как «субъект внутритекстовой коммуникации, который реконструируется в сознании читателя постепенно, в результате серии последовательных появлений, или серии вербальных презентаций». [12, с.9]. Таким образом, можно заключить следующее – для ознакомления с художественным образом персонажа необходимо полностью прочитать оригинальное произведение, осмыслить его, и только после этого представляется возможным говорить о сформированности в сознании читателя образа персонажа. С.В. Чернова отмечает, что самым подходящим материалом для реконструкции целостного художественного образа являются произведения, в которых прослеживается/описывается либо весь жизненный путь персонажа, либо его наиболее значимые фрагменты. [13; 14; 15].

В отношении понятия художественный образ заметим, что его рассмотрение и трактование в литературоведении и лингвистике предполагает изучение и применение различных подходов и методов. Как утверждает Н.А. Карачева, литературоведческий анализ иногда не касается языковой составляющей художественного текста, в то же время, в рамках лингвистического анализа художественного текста не всегда учитываются эстетические свойства исследуемого произведения и интерпретируется авторское намерение. [10].

Следовательно, в дополнение к определению художественного образа с позиции литературоведения приведем определение художественного образа в контексте лингвистики. С.В. Чернова и др. подчеркивают, что художественный образ в лингвистике формируется в результате творческого отражения действительности и творческой деятельности в области словесного искусства. Художественный образ объединяет стилевые особенности как литературной формы языка, так и его нелитературных форм с учетом изобразительно-выразительных средств (тропы, перифразы, ирония, сарказм, гротеск, стилистические фигуры, риторические единицы, различные приемы языковой игры и т.д.) всех уровней языка (фонетический, лексический, морфологический, синтаксический, семантический). Данные средства используются «с целью украшения речи, придания ей эстетичности, выразительности, эмоциональности и других качеств, способствующих усилению речевоздействующей функции образа». [16; 17; 18; 19; 20].

Подводя итоги теоретической части нашей статьи, отметим, что исследование речевых характеристик многогранно – разные языковые уровни взаимодействуют, усиливая характеристики образа персонажа и контекст, что позволяет нивелировать разрыв между лингвистикой и литературоведением. В детективных романах это особенно важно из-за стереотипных ролей (детектив, убийца, жертва), где речь влияет на и стимулирует сюжетную динамику. Такой подход способствует развитию жанра детективного рассказа/романа и его интерпретациям в других сферах научного знания.

Проанализируем речь одного из главных действующих лиц детективного романа А. Кристи «Хикори Дикори Док» Найджела Чэпмэна.

Исследуя речь данного героя на стилистическом уровне, стоит отметить ряд важных особенностей. Так, при знакомстве с персонажем в первой части романа, складывается впечатление, что он исключительно саркастичный и надоедливый человек, который критикует, выводит из себя и высмеивает всех вокруг. Безусловно, эти черты характера отражаются в его речи. В примерах 1, 2 и 3 представлены несколько реплик героя:

1) “Well, what is it, Pat?” Nigel was burrowing frantically in his chest of drawers. “What the hell I did with those notes of mine I can't imagine. I shoved them in here, I thought.” – “Oh, Nigel, don't scrabble like that! You leave everything in such a frightful mess and I've just tidied it.” – “Well, what the hell, I've got to find my notes, haven't I?” – “Nigel, you must listen!” — «Да-да, Пэт?» Найджел лихорадочно рылся в ящиках комода. «Черт побери, куда подевались мои конспекты? По-моему, я засунул их сюда.» – «Найджел, ну как же так? Вечно ты разбрасываешь свои вещи и сейчас устроил такой беспорядок, а я ведь совсем недавно разложила все по полочкам в твоем шкафу.» – «Черт побери! Должен же я найти свои конспекты, как ты думаешь?» – «Найджел, прошу тебя, выслушай меня!» [22].

2) Good God, Pat! You have done it! Why the hell didn't you throw the stuff away if you were so upset about it?” — «О господи, Пэт! Что ты наделала? Какого черта ты не выбросила эту гадость, раз тебе так не нравилась моя затея?» [22].

3) “Nigel. D'you think I ought to tell the police?” – “Oh, hell!” said Nigel. “I suppose so, yes. And it's going to be all my fault.” — «Найджел, думаешь, мне нужно заявить в полицию?» – «Вот черт! В полицию!» Найджел схватился за голову. «Наверное, надо. И, в итоге, во всем обвинят меня!» [22].

Анализируемые реплики относятся к разговорному стилю речи и демонстрируют несовершенство и недостатки речи Найджела — грубость, отсутствие культуры (“What the hell…”, “Why the hell…”, “Oh, hell!”). Герой ярко выражает свои эмоции, возмущается, злится, невзирая на то, что его собеседник – девушка, и в подобной ситуации по этикету принято сохранять самообладание, использовать нейтральную лексику и культурный тон с целью проявить уважение к своему собеседнику.  К тому же, в первом примере герой практически игнорирует свою визави, а во втором и третьем примерах обвиняет ее в том, что теперь он будет главным подозреваемым. Найджел разговаривает с Пэт настолько резко, эмоционально и угрожающе, что его слова не остаются незамеченными, и, в конечном итоге, ему удается запугать ее и внушить ей чувство вины.

В четвертом примере Найджел использует еще одно грубое слово (damned), однако в данном случае он делает это для того, чтобы показать, насколько сильно он сожалеет о своем поступке:

4) “I pinched the damned stuff in the first place,” said Nigel. “It all seemed to be a very amusing stunt at the time. But now – I can already hear the vitriolic remarks from the bench.” — «Я украл эту гадость, будь она проклята», сказал Найджел. «Тогда мне казалось, что это забавно. Но теперь… я уже слышу язвительный голос прокурора.» [22].

Таким образом, можно заключить, что он не стремится к чистоте и культуре речи, его разговорная речь в большинстве случаев более приземленная, в ней нередко присутствуют некультурные и грубые выражения.

Тем не менее заметим, что Найджел использует разговорную лексику не повсеместно, а в зависимости от ситуации, то есть осознанно и намеренно. Как и в случае с рассмотренными выше примерами, в прочих ситуациях за показным упрощением стиля речи стоит определенная цель, будь то переключение внимания на себя или стремление к созданию более комфортной и доверительной обстановки для общения с собеседником.

Уникальность речи Найджела Чэпмэна кроется не только в его прямолинейности, хлесткости и непосредственности, личность героя противоречива, на что автор намекает читателям практически с самого начала. В первую очередь двойственность личности отражается в смешении стилей речи. С одной стороны, Найджел может казаться откровенным и беспристрастным, с другой стороны, он способен громогласно выражать свое недовольство в ситуациях, когда ему это выгодно. При этом не следует забывать, что Найджел высокообразованный человек и всегда точно знает, когда от него требуется более формальный подход к диалогу, что демонстрируется в примере 5:

5) “What is your home address, Mr. Chapman?” – “No home address, my dear sir.” — «Ваш домашний адрес, мистер Чэпмэн.» – «Я – человек без адреса, сэр.» [22].

В данном примере героя допрашивает инспектор, и Найджел понимает, что во время серьезного разговора он не сможет отшучиваться и дурачиться. Вместо того, чтобы разговаривать с инспектором в своем обычном стиле — надменно, грубо и резко, используя разговорную лексику — Найджел соблюдает субординацию и вежливо обращается к своему собеседнику “my dear sir”, что подразумевает более формальный стиль общения. Несмотря на то, что герой отчетливо осознает, когда лучше скрыть свои намерения, мы, тем не менее, все же можем уловить в его ответах тень привычного сарказма.

Способность совмещать в себе учтивость и эрудированность с надменностью, грубостью и откровенным ребячеством – важная характеристика личности Найджела, которая отражается в его речи на протяжении всего романа.

Вместе с тем, двойственность личности Найджела оказывает влияние на его словарный запас. Лексика, которую он использует так же интересна для исследования, как и ситуации ее применения. Как уже было замечено, в сравнении с большинством окружающих его персонажей, Найджел – более образованный, начитанный и просвещенный человек, что он демонстрирует во множестве случаев с нескрываемым удовольствием и свойственной ему самовлюбленностью, подчеркивая свое интеллектуальное превосходство. Рассмотрим примеры 6, 7 и 8:

6) “My dear girl, either the morphia should have been under lock and key, or if it wasn't, it couldn't really matter whether it was among my socks or your handkerchiefs.”. — «Ну, моя дорогая, тогда нужно было держать яд за семью замками, а иначе какая разница, где ему лежать – среди моих носков или твоих носовых платков?» [22].

7) “She was a maddening woman, my dear,” said Nigel. — «Она была просто несносной, моя радость», сказал Найджел. [22].

8) Why is our dear Jean looking so grave? Do you disapprove of marriage, Jean?” – “Of course not, Nigel.” — «А почему наша драгоценная Джин мрачнее тучи? Ты противница брака?» – «Конечно нет, Найджел.» [22].

В анализируемых примерах обращает на себя внимание характерное для Найджела обращение к собеседнику “my dear/our dear”. Как известно, обращения sir, madam или dear sir/madam считаются вежливыми и учтивыми и, как следствие, являются составляющей частью формального стиля общения в официальной обстановке, при этом обращения my dear/darling относятся к разговорному стилю и, в зависимости от ситуации и контекста, когда герой что-то объясняет или отвечает на вопросы, могут использоваться для выражения различных эмоций, например, они могут подразумевать сарказм в ситуации, когда говорящий испытывает к своему собеседнику безразличие, неуважение, пренебрежение или некую неприязнь. В примерах 6, 7 и 8 мы можем наблюдать как сарказм, так и демонстрацию собственного превосходства говорящего. Он как будто превозносит себя над своим оппонентом и снисходительно ведет с ним беседу, играя роль взрослого опытного человека, который вынужден общаться с нерадивым ребенком. Самому Найджелу при этом не более 25 лет. Рассмотрим примеры 9 и 10:

9) “Now then, chaps, look here – I'm as good as my word,” and he threw down three things on the table. He had a tube of hyoscine tablets, and a bottle of tincture of digitalin, and a tiny bottle of morphine tartrate. — «Ну что ж, ребята, я свое слово держу», сказал он и положил на стол три предмета – пузырек с таблетками гиосцина, еще один пузырек с настойкой наперстянки и маленький флакончик с тартратом морфия. [22].

10) “OK, Pat, don't look so desperate. What is it?” — «Не переживай, Пэт. Что случилось?». [22].

Поскольку Найджел молод, не вызывает удивления тот факт, что он нередко использует в своей речи разговорную лексику, например, обращение “Now then, chaps…” или общепринятое сокращение “OK”, которое обозначает согласие. Безусловно, в официальной обстановке использование подобных слов и выражений недопустимо, но они характерны для повседневной устной речи молодежи. Найджел, как было указано ранее, не стремится к тому, чтобы его речь была идеальной, напротив, в большинстве случаев он старается «разрядить обстановку», использует понятные всем простые выражения, однако подобная лексика заметно контрастирует с образом мудрого и взрослого человека, который он часто демонстрирует.

С самого первого момента нашего знакомства с данным персонажем мы замечаем авторские намеки на его непростой и неоднозначный характер, и, тем не менее, в определенный момент Найджел, кажется, изменяет своему нраву и привычкам и становится более серьезным в определенных ситуациях, в противовес прежнему дурачеству. Во время расследования убийства он ведет себя более ответственно, и мы неожиданно обнаруживаем в нем некую замкнутость и нежелание раскрывать свои мысли и чувства, вероятно, в связи с появившимся недоверием или внутренними переживаниями. В этой части повествования грамматическая составляющая речи героя наиболее примечательна. Рассмотрим пример 11:

11) “Yes,” he said. “I've seen that just a minute and a half ago. I could have done just exactly that. But I'd no reason on earth for putting that girl out of the way, Inspector, and I didn't do it. Still, there it is – I quite realise that you've only got my word for it.” — «Да», сказал он. «Именно сейчас я это понял. Все, и правда, выглядит очень подозрительно, но у меня не было абсолютно никакого мотива убивать девушку, инспектор, и я ее не убивал. Хотя я прекрасно понимаю, что никаких доказательств моей невиновности у меня нет.» [22].

В приведенном выше примере можно обратить внимание на употребление сложного модального сказуемого “could have done”, которое передает значение упущенной возможности, то есть герой говорит о прошлом, в котором он мог бы совершить убийство, но все же не сделал этого. Уже в следующем предложении Найджел использует простое прошедшее время Past Simple, когда говорит инспектору, что не убивал девушку, так как у него не было никакого мотива для этого (But I'd no reason on earth for putting that girl out of the way, Inspector, and I didn't do it). Герой мог бы опустить первую часть предложения и просто поклясться инспектору, что не совершал убийства, но предпочел погрузиться в свои мысли и рассуждения почему он не сделал этого, хотя у него была такая возможность. Цель данной речевой стратегии – продемонстрировать инспектору свою искренность, благородство, порядочность и невинность, чтобы он в них поверил. Рассмотрим примеры 12 и 13:

12) “Of course,” he said, “what I did was, no doubt, against the law. You could haul me in for it if you liked. On the other hand, this is a murder case and if it's got any bearing on poor little Celia's death, I suppose, I ought to tell you.” – “That would certainly be the sensible point of view to.” — «Конечно», сказал он, «мои действия были противозаконны. И если вы сочтете необходимым, то вполне можете привлечь меня к ответственности. С другой стороны, речь идет об убийстве, и если история с ядами имеет какое-то отношение к смерти бедняжки Силии, то, наверное, мне следует рассказать вам правду.» – «Вы рассуждаете весьма здраво.» [22].

13) “Mind you, I had an idea that you were barking up the wrong tree when you insisted on suicide.” — «Знаете, мне с самого начала казалось, что вы идете по ложному следу, придерживаясь версии самоубийства.» [22].

В примере 12 модальный глагол could используется для выражения возможности выполнения действия. Здесь, как и в примере 11, и других подобных случаях, Найджел упоминает некоторую возможность, прежде чем предложить свое объяснение. После того, как произошло убийство, он довольно часто говорит о возможности и вероятности, в особенности во время бесед с инспектором. По всей видимости, герой считает, что указанная стратегия придает ситуации большего драматизма и напряжения в глазах собеседника, чем он и старается воспользоваться, чтобы звучать убедительнее. В этом же примере встречается другой модальный глагол – ought to, который используется для того, чтобы дать кому-либо совет или рекомендацию, в том числе себе самому. Найджел как будто встает на сторону инспектора, тем самым убеждая его еще сильнее в логичности сказанного. Примеры 12 и 13 также демонстрируют использование вводных конструкций. Так, в примере 12 “no doubt” усиливает значение уверенности, а “I suppose” подчеркивает собственную позицию/мнение говорящего. В примере 13 вводная конструкция “mind you” смягчает и сглаживает сказанные ранее слова.

В целом, в речи Найджела довольно часто встречаются разнообразные вводные конструкции, и в большинстве случаев с их помощью герой выражает свое личное отношение к происходящей ситуации. Рассмотрим пример 14:

14) “You see what I mean? I'm sticking my neck out. If you like to turn nasty over this-well-I'm obviously for it.” — «Понимаете, о чем я? Я сильно рискую, но меня голыми руками не возьмешь. И если вы все же решите вцепиться в меня, что ж, я буду вынужден защищаться.» [22].

В данном примере обращает на себя внимание риторический вопрос “You see what I mean?”. Разговаривая с инспектором, Найджел прибегает к форме запугивания, а риторический вопрос усиливает этот эффект, подчеркивая серьезность намерений персонажа. Герой осторожно выбирает тактики ведения диалога с инспектором. Хотя он редко вступает в открытое противостояние, он, тем не менее, точно знает, каким образом можно добиться желаемого результата.

Выводы: проведенный анализ речи Найджела Чэпмэна показывает, что ее индивидуализация и уникальность достигаются не только за счет характерных исключительно для этого персонажа черт и привычек, но и с помощью других важных средств, а именно: лексической, грамматической и стилистической составляющих. Речь Найджела с позиции стилистики не идеальна, но примечательна тем, что он умело совмещает разговорный и официально-деловой стили. Герой меняет свой подход к диалогу в зависимости от ситуации. Лексический анализ показывает, что Найджел неоднократно демонстрирует свое превосходство над собеседниками, что придает его речи определенную уникальность. Герой позиционирует себя взрослым опытным человеком, употребляя сложные фразы, однако также использует общепринятые сокращения и упрощенные выражения, что свойственно людям молодого возраста. Грамматический анализ речи выявил частое использование вводных конструкций для выражения собственного мнения и отношения к событиям и ситуациям, а также для усиления эффекта воздействия. Кроме того, для усиления данного эффекта герой прибегает к риторическим вопросам, а для воздействия на собеседника часто использует модальные глаголы. В дополнение к вышесказанному заметим, что Агата Кристи наделяет своего героя специфическими речевыми особенностями, манерой общения, и побуждает его пользоваться определенными речевыми приемами (сарказмом и пр.), отражающими его персональные качества и тип личности. Все это помогает сделать образ Найджела Чэпмэна неповторимым и исключительным.

1. Бабенко Л.Г., Васильев И.Б., Казарин Ю.В. Лингвистический анализ художественного текста. Екатеринбург: Наука, 2005. – 496 с.
2. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. Изд.7 / Ю.Н. Караулов. – М.: Издательство ЛКИ, 2010. – 264 с.
3. Журавкова А.А. Характеристика речевого портрета языковой личности. В сборнике: Филология и лингводидактика: взгляд молодых исследователей. Материалы Всероссийской студенческой конференции с международным участием. Брянск, 2025. С. 161-166.
4. Кудрина Е.В. Языковая личность как отражение национальной идентичности. В сборнике: Язык как основа национальной идентичности. Материалы международной научной конференции. Тула, 2024. С. 53-56.
5. Фаизова О.Р. Языковая личность: основные подходы к изучению. В сборнике: Система непрерывного филологического образования: школа – колледж – вуз. Современные подходы к преподаванию дисциплин филологического цикла в условиях полилингвального образования. Сборник научных трудов по материалам XXIV Всероссийской (с международным участием) научно-практической конференции. Уфа, 2024. С. 192-195.
6. Хартунг В.Ю., Шевченко А.В. Речевая характеристика персонажа на различных уровнях текста как средство интерпретации художественного образа (на материале произведений Р. Даля). // Филологический аспект. 2019. № 2 (46). С. 47-56.: электронная версия статьи. [Электронный ресурс]. Режим доступа URL: https://scipress.ru/philology/articles/rechevaya-kharakteristika-personazha-na-razlichnykh-urovnyakh-teksta-kak-sredstvo-interpretatsii-khudozhestvennogo-obraza-na-materiale-proizvedenij-r-dalya.html (дата обращения: 20.12.2025)
7. Норец М.В., Рейнова А.В. Репрезентация образов членов британской королевской семьи в пьесе Майка Бартлетта «Король Карл III». // Научный диалог. 2025. Т. 14. № 3. С. 229-248.
8. Ощепкова Н.А., Лукиян А.С. Способы прагматической адаптации речи персонажей при переводе // Вестник Государственного социально-гуманитарного университета. 2025. № 3 (59). С. 52-62.
9. Рейнова А.В. Драматическая интерпретация образов современных политиков в пьесе Дэвида Хейра «Всякое бывает». Российский лингвистический бюллетень. 2024. № 11 (59).
10. Карачева Н.А. Словесно-изобразительные средства создания образа Цезаря в пьесе Б. Шоу «Цезарь и Клеопатра» как предмет общефилологического анализа // Вестник Вятского государственного университета, электронная версия статьи, 2016. [Электронный ресурс]. Режим доступа URL: https://cyberleninka.ru/article/n/slovesno-izobrazitelnye-sredstva-sozdaniya-obraza-tsezarya-v-piese-b-shou-tsezar-i-kleopatra-kak-predmet-obschefilologicheskogo-analiza (дата обращения: 20.12.2025)
11. Овечкина Е.А., Васильева С.С. Речевая характеристика персонажа как средство создания художественного образа // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 8. Литературоведение. Журналистика. 2019. № 1 (18). С. 18-22.
12. Чурилина Л.Н. «Языковая личность» в художественном тексте. М., 2006. С. 9.
13. Чернова С.В. Образ Александра I как императора, полководца и человека (на материале романа-эпопеи Л.Н. Толстого «Война и мир») // Семантика. Функционирование. Текст: межвуз. сб. науч. тр. Киров, 2010. С. 85-98.
14. Чернова С.В. Художественная биография и ее роль в создании образа человека: лингвистический анализ (на материале романа А.И. Герцена «Кто виноват?») // Семантика. Функционирование. Текст: межвуз. сб. науч. тр. / науч. ред. С.В. Чернова. Киров, 2012. С. 5-15.
15. Чернова С.В. Жизненный процесс как экстралингвистический феномен // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Филология и искусствоведение. 2013. №2 (2). С. 6-10.
16. Чернова С.В. Художественный образ: к определению понятия // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. 2014. № 6. С. 109-116.
17. Давыдова И.В., Прудченко Е.А., Макашева С.Ж. Реализация экспрессивности англоязычного художественного текста посредством языковых единиц разных уровней (на примере рассказа Э. Уортон «Римская лихорадка»). // Мир науки. Социология, филология, культурология. 2023. Т. 14. № 4.
18. Бессонова О.Л., Кравченко М.И. Особенности функционирования стилистических средств создания образов в идиостиле Д.Г. Лоуренса. // Studia Germanica, Romanica et Comparatistica. 2023. Т. 19. № 2 (60). С. 5-15.
19. Уланович О.И., Дударёнок Ю.А. Художественный образ персонажа в романе документально-криминального жанра «Зодиак» Роберта Грейсмита. В сборнике: Художественное произведение в современной культуре: творчество – исполнительство – гуманитарное знание. Сборник статей и материалов ГБОУ ВО «ЮУрГИИ» им. П.И. Чайковского». Челябинск, 2022. С. 311-315.
20. Александров Е.К. Философия художественных образов. В сборнике: Гуманитарные науки в современном вузе: вчера, сегодня, завтра. Материалы V международной научной конференции. СПб, 2022. С. 83-87.

Список источников
21. Ханбалаева С.Н. Лингвокультурологический анализ английского художественного текста. Учебно-методическое пособие. М., 2024. – 91 с.
22. Christie, A. Hickory Dickory Dock. – М.: Айрис Пресс, 2007. – 320 с.