Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки | Филологический аспект №05 (109) Май 2024

Функции колоративной лексики в англоязычной и русскоязычной криминальных субкультурах

Евласьев Александр Петрович
канд. филос. наук, доцент кафедры лингвистики и переводоведения, Сургутский государственный университет, РФ, г. Сургут, Тюменская область, evlasiev@mail.ru
Жаравина Ирина Артемьевна
магистрант кафедры лингвистики и переводоведения, Сургутский государственный университет, РФ, г. Сургут, Тюменская область, zharavina.iren@yandex.ru

Аннотация: Данная статья посвящена анализу функционирования колоративной лексики в криминальной субкультуре, согласно которому помимо номинативной функции, служащей для называния и обозначения предметов и явлений, относящихся к преступному миру, она выполняет описательную, оценочную, денотативную, эстетическую, экспрессивно-усилительную, видообразующую, аксиологическую, детализирующую, социально-историческую, а также символическую функцию, является знаком, кодом, способным не только вызывать определённые ассоциации, эмоции у реципиента, но и зашифровывать информацию, чтобы передать её скрытый смысл.
Ключевые слова: колоративная лексика, криминальная субкультура, цветонаименование, уголовный жаргон, функции.

Evlasev Aleksandr Petrovich
Cand. Sc. (Philosophy), assistant professor, of Linguistics and Translation Studies Department, Surgut State University, Russia, Surgut, Tyumen region
Zharavina Irina Artemevna
master’s student of Linguistics and Translation Studies Department, Surgut State University, Russia, Surgut, Tyumen region

Abstract: This article is devoted to the analysis of the functioning of colorative vocabulary in the criminal subculture, according to which, in addition to the nominative function, which serves to name and designate objects and phenomena related to the criminal world, it performs a descriptive, evaluative, denotative, aesthetic, expressive-reinforcing, species-forming, axiological, detailing, socio-historical, as well as symbolic function. It is a sign, a code that can not only evoke certain associations and emotions in the recipient, but also encrypt information in order to convey its hidden meaning.
Keywords: colorative vocabulary, criminal subculture, color naming, criminal argot, functions.

Колоративная лексика занимает особое место в словарном составе как английского, так и русского языков. Она, по мнению А. Вежбицкой, представляет собой «универсальное понятие подобия в передаче зрительных ощущений» [1, с. 234]. В составе арго, обслуживающего криминальную субкультуру антисоциальных и асоциальных групп людей, колоративная лексика, исходя из проведённого нами анализа социолингвистических особенностей данного подвида культуры, а также примеров колоративной лексики, отобранных из англоязычных и русскоязычных словарей сленга, и уголовного жаргона [19, 20, 21, 22] на основе метода контролируемого отбора, может выполнять несколько функций, выделенных рядом авторов, и уточнённых нами относительно криминальной субкультуры.

Номинативная функция (Мартьянова Н.А. [2], Кульпина В.Г. [3]), которая реализуется посредством закрепления за отдельными предметами быта преступников или их криминальной деятельности определённой цветовой лексики. Например, в английском языке «Black Maria» - автомобиль, перевозящих заключённых, в русском языке «синька» - алкогольные напитки.

Денотативная функция (Т.И. Вендина [4]) отражает весь потенциал цветовой лексики, которая передаёт информацию об окружающей действительности при помощи цветонаименований. «Здесь, ценность единиц с компонентом «цвет» состоит в том, что они представляют собой экономные, ёмкие, удобно устроенные способы хранения и передачи информации» [4, с. 7-8]. Например, в англоязычной криминальной субкультуре колоративные лексические единицы «brown rhine», «brown tape», «white», «white king», «white boy», «red devil», «golden girl», «golden brown», «orange line», «golden dust», «blue sky», «black stuff», «black eagle», «black gold», «brown» имеют денотативное значение «героин», а в русском языке «желтуха», «рыжа», «рыжьё», рыжовьё» имеют денотативное значение «золото».

Описательная функция (Штенгелов Е. [5]) или дескриптивная функция (Василевич А. П. [6]) проявляется посредством отражения цветового разнообразия окружающего мира. А.П. Василевич [6] отмечает, что средства цветообозначения используются преимущественно при описании: внешности человека; одежды, включая материал и т. п.; различных предметов быта; природы (растительного мира, неба, воды). При этом, как утверждает учёный, некоторые ситуации особенно предрасполагают к употреблению цветономинаций, например, описание одежды по сравнению с описанием природы. В криминальной субкультуре данная функция проявляется наименованием предметов, их качеств, действий на основе их внешних и внутренних характеристик, свойств, например, цвета. («White» в английском языке означает вид наркотика белого цвета – героин, в русском языке «красненькое». – красное вино, дешёвый портвейн.)

Оценочная функция (В. Г. Кульпина [3]), характеризуется способностью колоративной лексики выражать позитивное и негативное отношение к объекту, при помощи, например, такого языкового средства, как использование положительно окрашенного уменьшительно-ласкательного суффикса -еньк- в русском языке, например, «зелёненький». Однако, в преступной среде, как правило, во всех ласкательных формах прослеживается иронический подтекст, издёвка. В англоязычной преступной среде примером оценочной функции колоратива может послужить использование колоратива «red» или «bloody» с преступлениями, результатами которых является кровопролитие или выражение по отношению к кому-либо негативных эмоций, таких, как ярость и агрессия. Так, в русскоязычной криминальной субкультуре термин «белочка» характеризует суетливого, бестолкового человека, чаще женщину, а в английской «bloodclaat; bloodclot; blood clot» – человека, вызывающего презрение.

Изобразительно-выразительная (Коптева Н.В. [7]) или изобразительная функция (Хрулев В. И. [8]). Колоративы в данной функции способствуют визуализации повествования, созданию образа, представленного в цвете. В криминальной субкультуре колоративы помогают благодаря своей образности помочь раскрыть значение, определить скрытый смысл высказывания. («Идти по красненькой» - быть осужденным на десять лет тюремного заключения (рус. яз.), «blood in, blood out» - используется для выражения правил вхождения (убить) и выхода их тюремной банды (быть убитым (рус. яз.)).

Эстетическая функция (Выродова А.С. [9], Гвоздарёв Ю.А. [10]) заключается в выражении эмоциональной оценки на основе эстетического критерия. Ничто человеческое не чуждо преступникам. Однако красота, эстетика рассматривается, как правило, в уголовной среде только с точки зрения извращённой формы сексуальной сферы. Так, в английском языке лексическая единица «red hot mamma» означает «привлекательная, сексуальная женщина», а «brown sugar» - «сексуально-привлекательный чернокожий мужчина», в русском языке «розовая пантера» — значит «лесбиянка».

Эмоционально - психологическая (Выродова А.С. [9]) или эмоциональная функция (Штенгелов Е. [5]), которая реализуется, по мнению Штенгелова Е. [5], за счёт воздействия на чувства человека определённых цветов, их сочетаний. Не только невербальное применение такого цвета, как «красный» способствует усилению сердечных сокращений, быстрой еде, а «синего» – понижению кровяного давления, подавленному состоянию, потере аппетита, но и колоративные лексические единицы содержат в себе способность запугать человека, выразить своё отвращение к нему, склонить его к совершению какого-либо поступка (преступления). например, «blood man» - человек, который в любой момент готов к физическому насилию. В русскоязычной криминальной среде примером данной функции может быть двухкомпонентная лексема «синеглазка» - женщина алкоголичка, «бомжиха» с синяком под глазом.

Экспрессивно-усилительная функция (Фёдорова Т.В. [11], Ермаковская Т.А. [12]). Колоративная лексика может являться дополнительным компонентом, который способствует повышению экспрессивности высказывания. Применение избыточной характеристики какого-либо предмета или явления способствует интенсификации воздействия на адресата, привлечения к себе внимания, превознесения чего-либо. Например, «blue heaven» – амитал натрия, барбитурат. И без того манящее слово «небеса», ассоциирующееся с голубым цветом, подкреплено колоративом «blue» (голубой). В русской криминальной субкультуре примеров с колоративами в этой функции обнаружено не было.

Функция символизации (Коптева Н.В. [7]) или символическая функция (Вендина Т.И. [4], Хрулев В. И. [8], Макеенко И.В. [13], Кульпина В.Г. [3]) связана с тем, что цветовая лексика способна вызывать целый ряд ассоциаций. Во-первых, как отмечает Выродова А.С., «символ, имеющий колоративную природу, - есть отражение цветовой картины мира; во-вторых, он подвергается мыслительной обработке; в-третьих, символ есть орудие переделывания действительности. Обобщенно-образное и идейно-насыщенное содержание колоративного символа базируется на знаковой природе символа, что позволяет объективироваться предметно-чувственному и сигнификативному (понятийному) отражению познаваемого» [9, с.18]. Красный цвет в преступной среде, как правило ассоциируется с кровью, преступлениями с нанесением ножевых и огнестрельных ранений. В русском языке, примерами использования колоративов в этой функции может послужить лексема «жёлтое», которая соотносится с золотом, в английском языке «blackhead» соотносится с чернокожим человеком.

Видообразующая функция (Кульпина В.Г. [3]), прослеживается тогда, когда колоратив имеет условную, конвенциональную значимость: белое вино не имеет белого цвета, серый кот не всегда серый, а серая мышь на самом деле тёмно-серого цвета. В криминальной субкультуре таким примером может быть английская лексическая единица «red bomb», означающая сильнодействующую таблетку снотворного, которая, как правило, белого цвета, а в русском языке «белое» может означать крепкое белое вино, которое не имеет ярко выраженного белого цвета.

Аксиологическая функция (Новикова М. Л., Новиков Ф. Н. [14]) представляет, к примеру, румянец щёк, черноту бровей и белизну зубов как человеческую ценность. Новикова М.Л. и Новиков Ф.Н говоря о негативной коннотации чёрного и серого цветов в финансовой сфере, отмечают, что «чёрный день» - это наступление тяжёлого периода времени, а «получение чёрной метки» - предупреждение, грозящее серьёзными проблемами (уголовной ответственностью). Серый цвет, по их мнению, имеет менее отрицательную характеристику, однако, тоже принадлежит к разряду «негативных цветов», например, выражение «предлагать серые схемы клиенту» означает в бизнесе полулегальную сделку [14, с.100]. Колоратив «жёлтый» относится к группе «положительных цветов», так как является приятным для глаза, создаёт впечатление тепла и уюта. Однако, как утверджает французский историк М. Пастуро, «желтый воспринимают позитивно только в одном случае — когда уподобляют его золотому; желтый как таковой, сам по себе, всегда расценивается негативно» [15, с. 49]. В преступном мире колоративная лексика тоже может отражать ценности, имеющие значение для его представителей. Обозначение карточных игр, наркотиков, сексуальных утех, жажда наживы и месть в сочетании с яростью — это то, что характеризуют колоративы в уголовной среде. («Красный» – тоже, что и козёл (низшая страта у осужденных) (рус. яз.), «black pearl» – героин (англ. яз.)).

Детализирующая функция цвета (Коптева Н.В. [7]), реализуется при описании внешности преступников, их физических и психоэмоциональных особенностей, поведения и привычек, когнитивных способностей, деталей быта и пр., посредством неё происходит выделение определённого человека, подчёркивание какого-либо предмета или явления. Например, «blue movie» – фильм на сексуальную тематику (англ. яз.), «чёрный нал» - наличные деньги, укрываемые от налогообложения (рус. яз.).

Информационная (Выродова А.С. [9]) / информативная (Кульпина В.Г. [3]) или смысловая функция колоративов (Штенгелов Е. [5]) отвечает за трансляцию определённой информации, например, розовый цвет лица рассматривается как признак хорошего здоровья человека, рыжеватость сапог - свидетельство их поношенности. Информационная функция колоративов связана, с точки зрения Выродовой А.С. [9], с цветовой символикой, принятой в отдельном этнокультурном сообществе. В криминальной субкультуре данная функция колоративной лексики, согласно проведённому исследованию, прослеживается, например, при описании качества наркотических веществ, например, в английском языке, «brown sugar» – зернистый плохого качества героин, в русском языке примером может являться лексическая единица «жёлтая фирма» - товары производства азиатских стран.

Различительная функция (Лосев А.Ф. [16]). Ее может выполнять не только абсолютный колоратив, но и относительный, то есть оттеночный, обозначающий определенное сочетание цветов. Как по цвету различают отдельные предметы или группы предметов: овощи и фрукты, две футбольные или хоккейные команды в различного цвета спортивных костюмах, так и в цветовой лексике за одним предметом закреплено то или иное цветонаименование. Например, в англоязычной криминальной субкультуре, цветовые лексические единицы дифференцируют разновидности наркотических веществ: за гашишем закреплено цветонаименование «black», за марихуаной -«green», за кокаином - «blue», в русском языке «чёрный» означает опиум, а «беляшка» - морфий.

Социокультурно-историческая (Тер-Минасова С.Г. [17], Кульпина В. Г. [3]) функция колоративов вкладывает в понимание символики цвета точку зрения различных культур. По мнению Тер-Минасовой С.Г., «для английского языка (отражающего культуру и общественное сознание говорящего на нем коллектива) вообще характерно традиционное соотнесение черного цвета с чем-то плохим, а белого — с хорошим, причем под влиянием американского варианта английского языка оно получило в британскую дополнительную актуализацию. Поэтому составные номинативные группы с прилагательным «black» имеют негативные коннотации, а прилагательное «white», как правило, входит в состав номинативных групп, имеющих положительные оттенки значения. Даже когда «white» сочетается с существительным, явно обозначающим нечто плохое, «white» смягчает, облагораживает негативное значение последнего: «white lie» — ложь во спасение, морально оправданная ложь (ср. русское черная зависть — белая зависть)» [17, с.83]. В субкультуре английского языка лексема «blue» свидетельствует о подавленном состоянии, горести, так в пенециарной среде «blue room» означает камеру для одиночного заключения, а «blues» - глубокое чувство печали, неприятия и депрессии. В культуре русского языка исторически сложилось, что колоратив «чёрный» несёт в себе негативную характеристику, так лексема «чернобурка» в преступной среде имеет на первый взгляд положительную окраску, обозначает богатую женщину, однако содержит помету «часто о валютных проститутках».

И только стилистическая (Горн Е.А. [18]) и текстообразующая функции (Коптева Н.В. [7], Макеенко И.В. [13]), отмеченные у колоративной лексики указанными учёными, в криминальной субкультуре не прослеживаются по той причине, что ей свойственна в основном устная речь, без фиксирования информации в письменной форме в целях недопущения утечки какой-либо информации из преступной группы.

Таким образом, колоративная лексика имеет в криминальной субкультуре огромное значение. Она не только называет, характеризует предметы и явления в зашифрованном виде, делая доступным суть услышанного или увиденного только определённому кругу лиц, но также передаёт накопленный криминальный опыт из поколения в поколение, сохраняя за колоративными единицами конкретный смысл, транслирует ценности, традиции и устои преступного мира. Являясь интенсификатором высказывания, колоративная лексика усиливает его значимость, делает более красочным, приятным, привлекательным, подчёркивает важность.

1) Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание языков // Понимание культур через посредство ключевых слов. М.: Языки русской культуры, 1999. С. 263–305.
2) Мартьянова Н. А. «Символическое» цветообозначений в русской лингвокультуре // Филология и человек. 2013. № 4. С. 56–66.
3) Кульпина В. Г. Теоретические аспекты лингвистики цвета как научного направления сопоставительного языкознания: автореф. дис. … д-ра филол. наук. М., 2002. 13 с.
4) Вендина Т. И. Цвет в этнокультурной системе русского, старославянского и древнерусского языков // Славянский альманах. М.: Индрик, 1999. С. 277–304.
5) Штенгелов, Е. Цвет в художественной литературе // Наука и жизнь. 1970 № 8 С. 24–26.
6) Василевич А.П. Исследование лексики в психолингвистическом эксперименте. На материале цветообозначения в языках разных систем. М.: Наука, 1987. 140 с.
7) Коптева Н. В. Функционирование колоризмов в художественном тексте как результат взаимодействия лингвокультурного и креативного факторов: На материале творчества русских писателей XIX - XX вв.: спец. 10.02.01: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Ростов-на-Дону, 2005. 26 с.
8) Хрулёв В. И. Цвет и его функции в повести А. С. Грина «Алые паруса» // Писатель и время. Ульяновск: Ульяновский гос. пед. ин-т им. И. Н. Ульянова. 1975. 132–133.
9) Выродова А.С. Лингвокультурологическое пространство колоративов в русском поэтическом дискурсе первой половины XX века (на материале поэтических текстов С.А. Есенина и Н.М. Рубцова): автореф. дис. … канд. филол. наук. Белгород, 2008. 22 с.
10) Гвоздарёв Ю.А. Колоризмы на страницах романа М. А. Шолохова «Они сражались за родину» // Шолоховские чтения. Войны России XX века в изображении М. А. Шолохова: сборник статей / отв. ред. Н. И. Глушков. Ростов-на-Дону: Ростовское-на-Дону книжное издательство, 1996. С. 195–198.
11) Ермаковская, Т. А. Лексико-семантическое цветосветовое поле в прозе Б. К. Зайцева: автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 2011. 21 с.
12) Фёдорова Т.В. Колоративы в поэтических текстах А К. Толстого // Вестник Брянского государственного университета. 2017. № 3 (33). С. 231–236.
13) Макеенко, И. В. Семантика цвета в разноструктурных языках: универсальное и национальное: дис. … канд. филол. наук. Саратов, 1999. 258 с.
14) Новикова М.Л. Новиков Ф.Н. Аксиологический потенциал культурных кодов цветообозначений в русских, английских, французских медиатекстах // Вопросы теории и практики журналистики. 2017. Т. 6, № 1. С. 91–104.
15) Pastoureau, M. (2022). Yellow. Color history. Moscow, Russia: New Literary Review, 151 p.
16) Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М.: Политиздат, 1991. 525 с.
17) Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация. М.: Слово, 2000. 261 с.
18) Горн Е.А. Цветообозначения в художественном тексте на английском и русском языках в сопоставительно-переводческом аспекте: на материале современной английской литературы: автореф. дис. …канд. филол. наук. Санкт-Петербург, 2015. 18 с.

Список источников
19) Русскоязычный жаргон: историко-этимологический, толковый словарь преступного мира: словарь / под ред. З. М. Зугумова. М.: Книжный мир, 2015. 729 с.
20) Словарь русского арго: (Материалы 1980-1990-х гг.): Ок. 9000 слов, 3 000 идиомат. выражений / под ред. В. С. Елистратова. М.: Русское слово, 2000. 693 с.
21) Dalzell T., Victor T. (2008) The Concise New Partridge of Slang and Unconventional English. New York: Routledge, 721 p.
22) Dalzell T. (2018) The Routledge Dictionary of Modern American Slang and Unconventional English, 1120 p.