Социальная психология | Мир педагогики и психологии №06 (119) Июнь 2026

Толерантность к психологической агрессии в романтических отношениях: социально-психологические предикторы и гендерные различия по данным World Values Survey

Ветчининова Полина Дмитриевна
магистрант Высшей школы современных социальных наук, Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, РФ, г. Москва, Epiphany_1@mail.ru

Аннотация: Статья посвящена актуальной на сегодняшний день проблеме толерантности личности к агрессии в романтических отношениях. Особое внимание уделено роли гендерных установок как психологического предиктора принятия партнерского насилия. Целью исследования является анализ социально-психологических факторов, определяющих уровень толерантности к агрессии в паре, на репрезентативной международной выборке с включением России. В качестве эмпирической базы использованы данные World Values Survey (волна 7, 2017–2023, N = 97 220, 65 стран). На основе статистического анализа установлено, что гендерные установки личности выступают наиболее значимым предиктором толерантности к насилию в паре: эгалитарные ориентации обратно коррелируют с принятием агрессии (r = −0,136, p < 0,001). Выявлены значимые различия по полу, возрасту и уровню образования. Автор приходит к выводу, что Россия демонстрирует более высокий уровень толерантности к партнерской агрессии по сравнению со среднемировым показателем, что обусловливает особую значимость психологической просветительской работы в данной области.
Ключевые слова: толерантность к агрессии; партнерское насилие; гендерные установки; социально-психологические предикторы; World Values Survey; кросс-культурный анализ.

Vetchininova Polina Dmitrievna
is a master's student at the Higher School of Modern Social Sciences, Lomonosov Moscow State University, Russian Federation, Moscow

Abstract: The article is devoted to the study of personal tolerance toward aggression in romantic relationships, a topic of considerable relevance in contemporary social psychology. Much attention is given to the role of gender attitudes as a psychological predictor of the acceptance of partner violence. The paper is concerned with identifying socio-psychological factors that determine the level of tolerance toward couple aggression on a representative international sample including Russia. The empirical base consists of the World Values Survey data (Wave 7, 2017–2023, N = 97,220, 65 countries). It is shown that gender attitudes are the most significant predictor of violence tolerance: egalitarian orientations are inversely correlated with the acceptance of aggression (r = −.136, p < .001). Significant differences by sex, age, and education level are identified. The following conclusion is drawn: Russia demonstrates a higher level of tolerance toward partner aggression compared to the global average, which underlines the particular importance of psychological education and prevention work in this area.
Keywords: aggression tolerance; intimate partner violence; gender attitudes; socio-psychological predictors; World Values Survey; cross-cultural analysis.

Введение

Вопрос о том, при каких условиях агрессия в романтических отношениях воспринимается как допустимая, остается одним из центральных в социальной психологии семьи и интимных отношений. Исследования фиксируют, что насилие в паре существует не само по себе, но опирается на систему установок, которые делают его психологически приемлемым как для агрессора, так и для жертвы. Именно эти установки, а не единичные поведенческие акты, определяют воспроизводство насилия в отношениях, поскольку формируются в процессе социализации и с трудом поддаются изменению без целенаправленного психологического воздействия.

Между тем проблема толерантности к партнерской агрессии в российском контексте остается недостаточно изученной. Анализ российского интернет-пространства показывает, что жертвы супружеского насилия крайне редко обращаются за официальной помощью: они избегают огласки, боятся мести со стороны агрессора и нередко убеждены в том, что ситуация безвыходна [1].

Среди возможных предикторов толерантности к агрессии в паре особое место занимают гендерные установки личности, то есть интериоризированные представления о нормативном поведении мужчин и женщин в отношениях [4]. Традиционные гендерные установки закрепляют асимметрию власти в паре и создают когнитивную почву для принятия доминирования как нормы. Однако то, насколько значим этот психологический механизм в сравнении с социально-демографическими характеристиками, требует проверки на крупных многонациональных данных.

Цель настоящего исследования состоит в выявлении социально-психологических предикторов толерантности к агрессии в романтических отношениях и оценке роли гендерных установок как психологического модератора на данных World Values Survey с включением российской подвыборки.

Теоретические основания

Проблема толерантности к агрессии в романтических отношениях находится на пересечении нескольких теоретических традиций в психологии. С позиций социального научения принятие насилия формируется посредством наблюдения за моделями агрессивного поведения в ближайшем окружении и их подкрепления: дети, выросшие в семьях с высоким уровнем межпартнерского насилия, усваивают его как допустимый способ разрешения конфликтов и с большей вероятностью воспроизводят подобные паттерны в собственных отношениях [6].

Клинико-психологический анализ последствий домашнего насилия показывает, что женщины, пережившие систематическую агрессию со стороны партнера, демонстрируют широкий спектр нарушений: от посттравматического стрессового расстройства до выраженного снижения самооценки и социальной изоляции [3]. Эти данные подчеркивают, что толерантность к агрессии в паре не является нейтральной установкой: она создает условия для поддержания среды, в которой жертвы насилия лишаются ресурсов для выхода из деструктивных отношений.

Кросс-культурные исследования установок по отношению к партнерскому насилию, проведенные на данных World Values Survey, продемонстрировали существенную вариативность таких установок в зависимости от культурного контекста, уровня экономического развития и степени институциональной защиты прав женщин [7]. Именно на этих данных строится эмпирическая часть настоящего исследования.

Понимание толерантности к партнерской агрессии как психологического конструкта опирается на диспозиционную концепцию установки, предполагающую ее трехкомпонентную структуру: когнитивный компонент включает убеждения о допустимости насилия в паре, аффективный отражает эмоциональную реакцию на его проявления, поведенческий выражается в готовности совершать агрессивные действия или терпеть их [4]. Ключевым для данного исследования является то, что все три компонента формируются в ходе социализации и поэтому несут на себе отпечаток гендерных норм, усвоенных прежде всего в родительской семье.

Психологическое насилие в паре принципиально отличается от единичных агрессивных актов своей систематичностью и целенаправленностью. В рамках теории деятельности оно может быть рассмотрено как активность субъекта, направленная на снижение субъектности партнера, то есть его способности реализовывать собственную волю и отстаивать свои интересы [2]. Систематичность и проактивность превращают отдельные поступки в устойчивый паттерн насилия, который жертва нередко начинает воспринимать как норму, особенно если толерантность к подобному поведению сложилась у нее еще до вступления в отношения. Важно при этом учитывать, что психологическое насилие значительно труднее поддается идентификации, чем физическое: его конкретные акты и последствия нередко скрыты от внешнего наблюдения [2].

Гендерные установки занимают особое место среди предикторов такой толерантности. Сформированные в процессе первичной социализации в родительской семье, они задают рамку интерпретации поведения партнера: традиционные установки, закрепляющие патриархальную иерархию, когнитивно оправдывают доминирование, тогда как эгалитарные ориентации формируют иную нормативную рамку отношений [4]. При этом гендерная социализация создает устойчивые различия между мужчинами и женщинами: поскольку в общественном сознании существует отрицательная установка на проявление открытой женской агрессивности, женщины значительно раньше мужчин усваивают ее запрет, что отражается и в их оценках допустимости агрессии в паре [5].

Установки, легитимизирующие партнерское насилие, воспроизводятся не только на уровне индивидуальной психологии, но и через разделяемые социальные нормы, транслируемые семьей, массовой культурой и ближайшим окружением. В частности, анализ представлений о супружеском насилии в российской интернет-среде фиксирует, что часть авторов сообщений занимает оправдывающую или нейтральную позицию по отношению к агрессору [1], что свидетельствует об укорененности подобных установок на уровне коллективных представлений. Клише агрессивного поведения в паре формируются еще в родительской семье и воспроизводятся в собственных отношениях, нередко восприниматься носителями как норма [6].

Методика исследования

Эмпирической базой исследования послужили данные World Values Survey, волна 7 (2017–2023), охватывающие 97 220 респондентов из 65 стран [7].

В качестве зависимой переменной использовался показатель Q189 («Оправданность удара мужем жены»), измеряемый по 10-балльной шкале, где 1 означает «никогда не оправдано», а 10 означает «всегда оправдано». Несмотря на то что данный индикатор относится прежде всего к физическому насилию, он является стандартным и широко апробированным измерителем толерантности к партнерской агрессии в международных сравнительных исследованиях, что обеспечивает сопоставимость полученных результатов с имеющимися данными по другим странам.

Независимые переменные включали пол (Q260), возраст (Q262), уровень образования (Q275, шкала 0–8). Для операционализации гендерных установок использовался составной индекс на основе переменных Q33, Q35 и Q37, отражающих отношение к гендерному равенству в сфере занятости, лидерства и образования: более высокие значения индекса соответствуют более эгалитарным ориентациям. Для регионального сравнения выделялись три группы: западноевропейские и англоязычные страны, представленные в волне 7 (Германия, Нидерланды, Великобритания, Северная Ирландия, Франция, Австралия, Новая Зеландия, Канада, США; N = 12 885); Россия; все остальные страны выборки. Данная группировка носит иллюстративный характер и не претендует на строгую культурно-кластерную классификацию.

Статистический анализ включал описательную статистику, t-критерий Стьюдента для независимых выборок, корреляционный анализ Пирсона и однофакторный дисперсионный анализ для возрастных и образовательных групп. Все расчеты выполнены в Python (библиотеки pandas, scipy.stats). Отрицательные коды опросника, соответствующие пропускам и отказам от ответа, исключались из анализа.

Результаты

По всей международной выборке средний балл толерантности к насилию в паре составил M = 1,86 (SD = 1,87). Значение, близкое к нижней границе шкалы, свидетельствует о том, что большинство респондентов в принципе отвергают агрессию в паре, однако разброс данных указывает на существенную вариативность установок в зависимости от страны, пола и возраста. Россия в этом контексте выделяется достоверно более высоким показателем (M = 2,13; SD = 1,96) по сравнению с остальными странами выборки (M = 1,84; SD = 1,86; t = 6,22; p < 0,001).

Таблица 1. Уровень толерантности к насилию в паре (Q189) по региональным группам и полу

Примечание: сокращения соответствуют кодам ISO 3166-1 alpha-3: DEU - Германия, NLD - Нидерланды, GBR - Великобритания, NIR - Северная Ирландия, FRA - Франция, AUS - Австралия, NZL - Новая Зеландия, CAN - Канада, USA - США.

Данные табл. 1 обнаруживают устойчивый паттерн: западноевропейские и англоязычные страны демонстрируют наиболее низкие значения толерантности к насилию в паре вне зависимости от пола респондента, тогда как в России оба пола показывают существенно более высокие значения. Принципиально важно, что гендерный разрыв воспроизводится во всех трех региональных группах без исключения: мужчины последовательно более толерантны к агрессии в паре, чем женщины.

Мужчины в общей выборке демонстрируют достоверно более высокую толерантность к агрессии в паре (M = 1,97; SD = 1,96), чем женщины (M = 1,75; SD = 1,77; t = 18,26; p < 0,001). В России гендерный разрыв выражен особенно отчетливо: показатель у мужчин (M = 2,40) превышает женский (M = 1,95) на 0,45 балла, что по абсолютной величине больше, чем соответствующий разрыв в западноевропейской группе (0,25 балла).

Возрастные различия

Таблица 2. Уровень толерантности к насилию в паре (Q189) по возрастным группам

Возрастной паттерн, представленный в табл. 2, оказывается контринтуитивным: наиболее высокую толерантность к насилию в паре демонстрирует именно молодежь в возрасте 18–30 лет, а не старшие поколения. Причем эта тенденция воспроизводится как в общемировой выборке, так и в российской подвыборке, где показатели по всем возрастным группам стабильно выше мировых. Интерпретация данного результата требует осторожности: он может указывать как на поколенческие сдвиги в усвоении гендерных норм, так и на специфику медийного потребления молодежи, способствующую нормализации агрессивных паттернов в отношениях.

Таблица 3. Толерантность к насилию по уровню образования и корреляции с предикторами

Примечание: н.д. означает, что данный показатель не применим для данной строки.

Образование снижает толерантность к партнерской агрессии статистически значимо, хотя и умеренно (r = −0,049, p < 0,001): среднее значение Q189 закономерно убывает от 2,00 в группе с низким образованием до 1,73 у респондентов с высшим. Схожая тенденция прослеживается и по возрасту (r = −0,076, p < 0,001): чем старше респондент, тем ниже его толерантность к агрессии в паре. Оба эффекта реальны, однако по силе уступают предиктивной роли гендерных установок.

Индекс гендерного равенства обнаруживает наиболее выраженную обратную связь с толерантностью к насилию из всех рассмотренных предикторов: в общей выборке r = −0,136 (p < 0,001), в российской подвыборке r = −0,089 (p < 0,001). Иными словами, чем более эгалитарны гендерные установки личности, тем последовательнее она отвергает агрессию как допустимую форму поведения в паре, и эта закономерность воспроизводится в российской выборке, пусть и несколько слабее, чем в международной.

Обсуждение

Совокупность полученных результатов позволяет выстроить связную картину психологических механизмов, определяющих толерантность к агрессии в романтических отношениях. Наиболее значимым из них оказываются гендерные установки: личность с традиционными представлениями о гендерных ролях последовательно воспринимает доминирование в паре как нормативное.

Гендерный разрыв в толерантности к насилию закономерно вытекает из различий в социализации. Уже в подростковом возрасте формы агрессии мальчиков и девочек существенно различаются: поскольку в общественном сознании существует отрицательная установка на проявление открытой женской агрессивности, девочки значительно раньше, чем мальчики, усваивают ее контроль [5]. Эти различия сохраняются во взрослом возрасте: мужская социализация в большинстве культур допускает или поощряет открытые агрессивные проявления, тогда как женская предполагает их сдерживание, что отражается и в когнитивных оценках допустимости насилия. В России этот разрыв шире, чем в западноевропейских странах, а общий уровень толерантности к насилию в паре достоверно выше среднемирового, что согласуется с данными о высокой латентности домашнего насилия в российском контексте [1, 3].

Возрастной паттерн, при котором молодежь более толерантна к партнерской агрессии, чем старшие поколения, нуждается в «осторожной» интерпретации. Он может отражать как поколенческие сдвиги в усвоении гендерных норм, так и то, что молодые люди с меньшим жизненным опытом воспроизводят поведенческие клише, сложившиеся в родительской семье [6], не имея достаточных оснований для их критической оценки.

Следует оговорить ограничения исследования. Кросс-секционный дизайн не позволяет устанавливать причинно-следственные связи, а региональная группировка стран носит иллюстративный характер. Тем не менее масштаб выборки и ее многонациональный охват обеспечивают достаточную основу для обобщений на уровне установок.

В заключении сформулируем ряд выводов:

1. гендерные установки личности являются наиболее значимым психологическим предиктором толерантности к агрессии в романтических отношениях: эгалитарные ориентации обратно коррелируют с принятием насилия в паре как в общей международной выборке (r = −0,136, p < 0,001), так и в российской подвыборке (r = −0,089, p < 0,001);
2. мужчины демонстрируют достоверно более высокую толерантность к партнерской агрессии, чем женщины, во всех рассмотренных региональных группах. В России гендерный разрыв выражен сильнее, чем в западноевропейских странах, что согласуется с данными о большей укорененности традиционных гендерных установок в российском контексте;
3. молодежная группа (18–30 лет) проявляет наибольшую толерантность к насилию в паре;
4. образование выступает значимым, хотя и умеренным протективным фактором (r = −0,049, p < 0,001): снижение толерантности к агрессии по мере роста уровня образования прослеживается, однако по силе уступает влиянию гендерных установок;
5. Россия демонстрирует уровень толерантности к партнерской агрессии, достоверно превышающий среднемировой показатель (M = 2,13 против M = 1,86; p < 0,001).

1. Воронина О. А., Митягина Е. В., Бородатая М. Н., Волченкова Е. В., Ершова Н. Н. Супружеское насилие в отношении женщин глазами пользователей российского Интернета // Женщина в российском обществе. 2024. № 2. С. 89–107.
2. Чулошников А. И. Психологическое насилие сквозь призму деятельностного подхода // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. 2023. №1. С. 84–97.
3. Таусинова О. К. Клинико-психологические особенности состояния женщин, переживших домашнее насилие // Вестник Красноярского государственного педагогического университета им. В. П. Астафьева. 2018. № 3. С. 183–194.
4. Торкунова О. И., Петровская М. В., Емельяненко А. А. Гендерные установки как детерминанта выбора модели семьи // Казанский педагогический журнал. 2019. №1. С. 198-202.
5. Меньшикова Т. И. Специфика агрессивного поведения подростков // Вестник Таганрогского государственного педагогического института имени А. П. Чехова. 2017. № 2. С. 106-115.
6. Аринин А. Н. Агрессия в супружеских отношениях // Общество и право. 2021. № 3. С. 65–77.
7. Haerpfer C. et al. (eds.). World Values Survey: Round Seven. Country-Pooled Datafile Version 6.0.0. Madrid; Vienna: JD Systems Institute & WVSA Secretariat, 2024. DOI: 10.14281/18241.24.