Социальная психология | Мир педагогики и психологии №10 (123) Октябрь 2026

Согласованность ролевых ожиданий и притязаний у студенток с разным романтическим опытом

Бабаев Кямран Мусаевич
студент бакалавриата направления «Психология», кафедра психологии и педагогики, филологический факультет, Российский университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы, РФ, г. Москва

Аннотация: Сравнивались ролевые ожидания и притязания у 201 студентки 17–25 лет: 59 без опыта романтических отношений и 142 с опытом. Использованы методика РОП, критерии Вилкоксона и Уэлча с поправкой Холма. В обеих группах ожидания выше притязаний в бытовой, родительской и эмоциональной сферах, а социальные притязания выше ожиданий. Различий между группами по направленным и абсолютным расхождениям не выявлено. Выводы ограничены женской выборкой и бинарным учетом опыта.
Ключевые слова: ролевые ожидания, ролевые притязания, согласованность, романтический опыт, студентки, семейные роли.

Babaev Kamran Musaevich
Bachelor’s student in Psychology, Department of Psychology and Pedagogy, Faculty of Philology, RUDN University, Moscow, Russia

Abstract: Role expectations and aspirations were compared in 201 female students aged 17–25: 59 had never had romantic relationships and 142 had such experience. Volkova’s questionnaire, Wilcoxon and Welch tests, and Holm correction were used. Expectations exceeded aspirations in household, parenting and emotional support, while social aspirations were higher than expectations. No between-group differences in signed or absolute discrepancies were found. Findings are limited to female students and a binary measure of experience.
Keywords: role expectations, role aspirations, consistency, romantic relationship experience, female students, family roles.

Введение

Представления о семейных ролях включают как ожидания в отношении партнера, так и оценку собственного участия в семейной жизни. В методике «Ролевые ожидания и притязания в браке» А. Н. Волковой эти стороны описываются через ролевые ожидания и ролевые притязания [1]. Их сопоставление позволяет рассмотреть, насколько требования к партнеру соотносятся с теми функциями, которые человек связывает с собственной ролью. При этом ответы на опросник характеризуют субъективные представления, а не фактически выполняемые обязанности.

А. В. Гнусина изучала ролевые ожидания и притязания будущих супругов [2]. Е. А. Кедярова и соавторы рассматривали их возрастные особенности у людей с разным уровнем личностной зрелости [3]. В исследованиях М. П. Кабаковой и соавторов [4], Т. К. Ростовской, А. А. Шабуновой и О. Н. Калачиковой [5] брачно-семейные представления анализируются применительно к студенческой молодежи. Работа Н. Б. Бячковой посвящена параметрам семейной структуры и ролевым ожиданиям и притязаниям супругов [6]. Эти исследования задают контекст для изучения семейно-ролевых представлений, однако показатели, полученные у супругов, нельзя непосредственно переносить на индивидуальные ответы студенток.

Социальный контекст формирования таких представлений связан с изменением сроков вступления в брак и рождения детей. А. Р. Абдульзянов и Г. М. Рустамова описывают соответствующие особенности брачного и репродуктивного поведения российской молодежи [7]. Возрастная концепция становящейся взрослости Дж. Дж. Арнетта подчеркивает значение поиска идентичности и жизненных ориентиров в период от позднего подросткового возраста до двадцати с лишним лет [8]. Изучение романтических отношений в этом возрасте позволяет рассматривать опыт партнерства как неоднородный: он включает различные трудности и способы их преодоления [9]. Исследование Дж. М. Фигероа и соавторов также обращает внимание на факторы удовлетворенности романтическими отношениями в период становящейся взрослости [10]. Наличие отношений и их качество, таким образом, следует рассматривать как разные характеристики.

В настоящей работе рассматривается внутриличностное соотношение ожиданий от партнера и собственных притязаний в пяти сферах семейной жизни. Под согласованностью понимается близость соответствующих самоотчетных оценок одного человека. Она не тождественна согласованности позиций двух партнеров, удовлетворенности отношениями или психологической готовности к браку. Само по себе несовпадение оценок также не означает неблагополучия: участницы могут представлять желательное распределение обязанностей как несимметричное.

Цель исследования — сравнить направленные и абсолютные показатели рассогласованности ролевых ожиданий и притязаний у студенток, когда-либо имевших романтические отношения, и студенток, никогда не имевших такого опыта. Исследовательская гипотеза состоит в том, что эти группы различаются по средним направленным и абсолютным показателям рассогласованности в пяти изучаемых сферах. Отдельная задача — описать соотношение ожиданий и притязаний внутри каждой группы. Внутригрупповые различия рассматриваются отдельно от проверки межгрупповой гипотезы.

Вклад работы состоит в совместном анализе направления и величины индивидуальных расхождений: одинаковая средняя направленная разность может сопровождаться разной выраженностью индивидуальных несовпадений. Практическое значение такого анализа связано с уточнением тем для обсуждения семейных ролей в психологическом просвещении студенток. Эффективность консультативных вмешательств в исследовании не оценивалась.

Методы

Проведен вторичный анализ данных онлайн-опроса, выполненного с использованием Google Forms. Из очищенной базы, включавшей 235 респондентов 17–25 лет, для настоящего анализа выделена женская подвыборка — 201 участница. Протоколы 34 юношей не включались в расчеты. Такое ограничение области исследования исключает смешение мужских и женских представлений в итоговых оценках, но не позволяет распространять результаты на юношей или делать выводы о различиях между полами. Средний возраст составил 19,16 года (SD = 1,52); 59 участниц не имели опыта романтических отношений, 142 имели такой опыт (табл. 1).

Таблица 1. Характеристика женской подвыборки

Примечание. M — среднее; SD — стандартное отклонение; возраст указан в годах.

Группы сформированы по ответу о наличии опыта романтических отношений: «без опыта» означает, что участница никогда не имела такого опыта, «с опытом» — что отношения были когда-либо. Этот признак не характеризует текущий статус отношений. Вопросы о длительности, качестве, эмоциональной насыщенности, характере завершения и субъективной значимости отношений в анализируемом наборе данных отсутствовали. Поэтому переменная используется только для сравнения двух категорий участниц, а не как мера объема или качества романтического опыта.

Использованы баллы методики «Ролевые ожидания и притязания в браке» А. Н. Волковой [1] по пяти парным сферам: хозяйственно-бытовой, родительско-воспитательной, социальной активности, эмоционально-психотерапевтической и внешней привлекательности. Баллы ожиданий и притязаний находятся в диапазоне от 0 до 9. В анализируемых переменных женской подвыборки пропусков не обнаружено. Первичные ответы на отдельные пункты опросника в использованном файле не представлены, поэтому надежность шкал в данной выборке отдельно не оценивалась. В таблицах эмоционально-психотерапевтическая сфера обозначена как «Эмоциональная поддержка».

Для каждой участницы в каждой сфере рассчитывались направленная разность D (ролевые притязания минус ролевые ожидания) и абсолютная разность |D|. При D < 0 ожидания от партнера выше собственных притязаний, при D > 0 — ниже. Абсолютная разность описывает величину несовпадения без учета его направления. Среднее |D| вычислялось по индивидуальным абсолютным разностям; в общем случае оно отличается от абсолютной разности групповых средних ожиданий и притязаний. Близость среднего D к нулю может быть следствием взаимного погашения положительных и отрицательных значений и сама по себе не свидетельствует о согласованности индивидуальных оценок.

Описательная статистика включала численности, средние значения (M) и стандартные отклонения (SD). Внутри каждой группы ожидания и притязания сопоставлялись двусторонним критерием Вилкоксона для связанных выборок. Использована асимптотическая оценка с учетом совпадающих рангов; нулевые разности исключались из ранжирования. Этот анализ характеризует систематическое направление различий в группе, а не наличие или отсутствие рассогласованности у каждой участницы.

Основное межгрупповое сравнение выполнено двусторонним t-критерием Уэлча — вариантом t-критерия для независимых выборок, не требующим равенства дисперсий. Шкальные суммы и производные индексы трактовались как количественные показатели; критерий выбран для сравнения их средних при неодинаковой численности групп. Для разности средних приведены 95%-ные доверительные интервалы. Поскольку индексы дискретны, а абсолютные разности могут иметь асимметричное распределение, устойчивость межгрупповых выводов дополнительно проверялась U-критерием Манна — Уитни с асимптотическим расчетом, учетом совпадающих рангов и поправкой на непрерывность.

Уровень значимости принят равным 0,05. Для учета множественных сравнений применена поправка Холма: отдельно к десяти внутригрупповым проверкам Вилкоксона (пять сфер в двух группах), десяти основным межгрупповым проверкам (D и |D| по пяти сферам) и десяти дополнительным проверкам Манна — Уитни. Доверительные интервалы представлены для отдельных сравнений без поправки на множественность. Анализ носит исследовательский характер; изменение состава выборки и схемы обработки выполнено при доработке статьи.

Обработка данных выполнена в Jamovi (2.7.39.).

Результаты

Сопоставление ожиданий и притязаний внутри каждой группы показало общий профиль: в хозяйственно-бытовой, родительско-воспитательной и эмоционально-психотерапевтической сферах ожидания от партнера выше собственных притязаний; в сфере социальной активности соотношение обратное. Во всех восьми проверках этих четырех сфер различия сохраняются после поправки Холма (pХолм < 0,001). Результаты представлены в табл. 2 и 3.

Таблица 2. Ожидания и притязания в группе без опыта отношений (n = 59)

Примечание к табл. 2 и 3. W — меньшая сумма рангов двустороннего критерия Вилкоксона; нулевые разности исключены. p — исходное значение; pХолм — значение с поправкой Холма для десяти проверок в двух группах.

Таблица 3. Ожидания и притязания в группе с опытом отношений (n = 142)

По внешней привлекательности статистически значимых различий между ожиданиями и притязаниями не обнаружено ни у участниц без опыта (W = 273,0; p = 0,097; pХолм = 0,195), ни у участниц с опытом (W = 2426,5; p = 0,401; pХолм = 0,401). Этот результат не означает полного совпадения индивидуальных оценок: средние абсолютные разности в данных группах составили соответственно 1,31 и 1,46 балла.

Межгрупповое сравнение направленных индексов D не выявило статистически значимых различий (табл. 4). Наибольшее по модулю среднее отрицательное расхождение в обеих группах относится к родительско-воспитательной сфере: −2,75 балла у участниц без опыта и −2,70 балла у участниц с опытом. Положительные значения в сфере социальной активности отражают преобладание собственных притязаний над ожиданиями от партнера.

Таблица 4. Сравнение направленных индексов D у студенток с разным романтическим опытом

Примечание. t — критерий Уэлча; df — число степеней свободы; разность средних рассчитана как «без опыта» минус «с опытом». ДИ — доверительный интервал для отдельного сравнения без поправки на множественность. Поправка Холма рассчитана для десяти тестов в табл. 4 и 5.

Средние абсолютные разности также не различались статистически значимо (табл. 5). В обеих группах наибольшие средние |D| наблюдались в родительско-воспитательной сфере. Величина абсолютного расхождения описывает несовпадение оценок и не предполагает оценки желательного распределения семейных функций.

Таблица 5. Сравнение абсолютных индексов |D| у студенток с разным романтическим опытом

Примечание. t — критерий Уэлча; df — число степеней свободы; разность средних рассчитана как «без опыта» минус «с опытом». ДИ — доверительный интервал для отдельного сравнения без поправки на множественность. Поправка Холма рассчитана для десяти тестов в табл. 4 и 5.

Исходные p-значения десяти межгрупповых t-тестов находились в диапазоне 0,152–0,921; после поправки Холма все pХолм = 1,000. Все приведенные доверительные интервалы включают ноль. Дополнительные проверки Манна — Уитни привели к тому же статистическому заключению (исходные p = 0,223–0,967; все pХолм = 1,000). Следовательно, подтверждения межгрупповой гипотезы по использованным индексам не получено. Эти результаты не являются доказательством равенства групп: например, 95%-ный интервал разности D в бытовой сфере простирается от −1,31 до 0,21 балла, оставляя неопределенность относительно величины возможного различия.

Обсуждение

Полученный профиль характеризует представления участниц о собственном и партнерском участии в семейных ролях. Преобладание ожиданий над притязаниями в родительско-воспитательной сфере можно обсуждать как выраженную ориентацию на участие партнера в воспитании детей. Однако по ответам опросника нельзя определить реальную готовность к родительству, степень ответственности или то, как обязанности будут распределяться в будущей семье.

В хозяйственно-бытовой и эмоционально-психотерапевтической сферах также необходимо различать желаемое участие партнера и фактическое поведение. Ожидание помощи и эмоциональной поддержки не доказывает неспособности участниц самостоятельно выполнять соответствующие функции. Аналогично более высокие собственные притязания в сфере социальной активности могут отражать значимость личной самореализации, но не являются прямым измерением профессиональной мотивации или успешности.

Межгрупповая гипотеза не получила статистического подтверждения в исследованной женской подвыборке. Из этого не следует, что романтический опыт не имеет значения для семейно-ролевых представлений. Бинарное деление объединяет участниц с потенциально различными историями отношений. Сходство оценок между такими категориями совместимо как с небольшими различиями, так и с неоднородностью опыта внутри группы. Длительность и качество отношений не измерялись, поэтому объяснение результатов этими характеристиками остается предположением, требующим самостоятельной проверки.

Ограничение исследования женской подвыборкой делает область выводов более определенной. Вместе с тем обследованные студентки не представляют всю женскую молодежь: сохраняются ограничения доступной выборки и образовательного контекста. Возраст, семейное положение, опыт родительства и другие обстоятельства могут быть связаны с ролевыми представлениями, но их совместный вклад в настоящем анализе не оценивался. Поперечный дизайн не позволяет установить, меняются ли представления вследствие приобретения романтического опыта или особенности представлений предшествуют отношениям.

Ограничение бинарной переменной нельзя устранить статистической заменой критерия. В рамках дальнейшего сравнительного исследования целесообразно сохранить группы по наличию опыта, а у участниц с опытом дополнительно фиксировать общую длительность и число отношений, их текущий статус, субъективную значимость, характер завершения и оценку качества по стандартизированной методике. Уточняющее обращение к участницам возможно только при наличии связи с исходными протоколами и их согласия; сведения, полученные позднее, потребуют учета временного интервала. Такие данные позволят проверить неоднородность группы с опытом, не подменяя отсутствие опыта низкой удовлетворенностью отношениями.

Практически результаты могут служить основанием для обсуждения того, какого участия студентки ожидают от партнера и какие функции связывают с собственной ролью. В консультационной беседе полезно уточнять содержание этих ожиданий и допустимые для партнеров способы распределения обязанностей. Индексы D и |D| не следует использовать как самостоятельный диагноз неблагополучия, меру качества пары или основание для оценки отдельной участницы.

Заключение

В женской подвыборке из 201 студентки 17–25 лет выявлен сходный по направлению профиль ролевых ожиданий и притязаний в группах с наличием и отсутствием романтического опыта. Ожидания выше притязаний в хозяйственно-бытовой, родительско-воспитательной и эмоционально-психотерапевтической сферах; в сфере социальной активности притязания выше ожиданий. Эти внутригрупповые различия сохраняются после поправки на множественные сравнения. По внешней привлекательности статистически значимых различий между ожиданиями и притязаниями не обнаружено.

Статистически значимых различий между группами по направленным и абсолютным индексам рассогласованности не выявлено. Гипотеза о межгрупповых различиях не получила подтверждения. Вывод относится к индивидуальным самоотчетным оценкам обследованных студенток и к бинарному критерию наличия романтического опыта. Он не описывает согласованность конкретной пары и не позволяет оценить влияние длительности или качества отношений. Дальнейшая проверка требует более подробной характеристики опыта и расширения выборки.

1. Волкова А. Н., Трапезникова Т. М. Методические приемы диагностики супружеских отношений // Вопросы психологии. 1985. № 5. С. 110–116. URL: https://www.voppsy.ru/issues/1985/855/855110.htm (дата обращения: 07.10.2026).
2. Гнусина А. В. Особенности ролевых ожиданий и притязаний будущих супругов (по результатам исследования) // International Scientific Review. 2016. № 1 (11). С. 132–136. URL: https://scientific-conference.com/h/sborniki/155-osobennosti-rolevykh-ozhidanij-i-prityazanij-budushchikh-suprugov-po-rezultatam-issledovaniya.html (дата обращения: 07.10.2026).
3. Возрастные особенности ролевых ожиданий и притязаний в браке у лиц с разным уровнем личностной зрелости / Е. А. Кедярова [и др.] // Известия Иркутского государственного университета. Серия: Психология. 2022. Т. 40. С. 31–48. DOI: 10.26516/2304-1226.2022.40.31.
4. Социально-психологические представления о браке и семье у современной казахстанской студенческой молодежи / М. П. Кабакова [и др.] // Вестник КазНПУ имени Абая. Серия: Психология. 2023. № 2 (75). С. 181–190. DOI: 10.51889/2959-5967.2023.75.2.022.
5. Ростовская Т. К., Шабунова А. А., Калачикова О. Н. Брачно-семейные представления студенческой молодежи: по результатам авторского исследования // Женщина в российском обществе. 2023. № 3. С. 31–42. DOI: 10.21064/WinRS.2023.3.3.
6. Бячкова Н. Б. Особенности параметров семейной структуры и ролевых ожиданий и притязаний в браке у супругов // Мир педагогики и психологии: международный научно-практический журнал. 2025. № 1 (102). URL: https://scipress.ru/pedagogy/articles/osobennosti-parametrov-semejnoj-struktury-i-rolevykh-ozhidanij-i-prityazanij-v-brake-u-suprugov.html (дата обращения: 07.10.2026).
7. Абдульзянов А. Р., Рустамова Г. М. Брачное и репродуктивное поведение современной российской молодёжи // Народонаселение. 2024. Т. 27, № S1. С. 94–106. DOI: 10.24412/1561-7785-2024-S1-94-106.
8. Arnett J. J. Emerging adulthood: A theory of development from the late teens through the twenties // American Psychologist. 2000. Vol. 55, no. 5. P. 469–480. DOI: 10.1037/0003-066X.55.5.469.
9. Dougall M., Konantambigi R. M., Khanna R. Nature of Romantic Relationship in Committed Emerging Adults: Exploring Challenges and Resilience // Psychological Studies. 2022. Vol. 67, no. 4. P. 537–548. DOI: 10.1007/s12646-022-00692-5.
10. Figueroa J. M., DeLuca Bishop H. K., Baker E. A. Using a Socio-Ecological Framework to Understand Romantic Relationship Satisfaction Among Emerging Adults During the COVID-19 Pandemic // Emerging Adulthood. 2022. Vol. 10, no. 6. P. 1561–1573. DOI: 10.1177/21676968221124266.