Педагогическая психология | Мир педагогики и психологии №10 (123) Октябрь 2026

Школьный буллинг и микропреступность в подростковой среде: пути педагогической коррекции и предупреждения

Смагин Кирилл Николаевич
студент 1 курса магистратуры, Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, г. Санкт-Петербург, SmaginKN@yandex.ru

Аннотация: Статья акцентирует внимание на проблеме деструктивного поведения детей в школе. Описано, как мелкие правонарушения (вымогательство, кражи, порча вещей) при отсутствии должной реакции взрослых перерастают в системную травлю. Показаны четыре формы микропреступности, этапы эскалации. Проанализированы зарубежные и российские антибуллинговые программы, а также потенциал использования инструментов кинопедагогики в профилактической работе. Предложен конкретный алгоритм действий учителя. Обоснованно, что педагог может прервать цепочку эскалации и погасить конфликт.
Ключевые слова: школьный буллинг, микропреступность, девиантное поведение, подростки, педагогическая профилактика, деструктивное поведение, профессиональная компетентность педагога, кинопедагогика, скулшутинг.

Smagin Kirill Nikolaevich
1st year master’s student, Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, St. Petersburg

Abstract: The article focuses on the problem of destructive behavior among children at school. It describes how minor offenses (extortion, theft, property damage), when left unaddressed by adults, escalate into systematic bullying. Four forms of micro-criminal behavior and stages of escalation are outlined. Foreign and Russian anti-bullying programs are analyzed, along with the potential of using film pedagogy tools in preventive work. A specific algorithm of actions for teachers is proposed. It is demonstrated that a teacher can break the chain of escalation and de-escalate the conflict.
Keywords: school bullying, micro-crime, deviant behavior, adolescents, pedagogical prevention, destructive behavior, professional competence of a teacher, cinema pedagogy, school shooting.

Введение.

Подростковый возраст сопровождается кризисами самоутверждения и поиска своего места в группе сверстников. В современных школах скрытые формы агрессии всё чаще принимают деструктивный характер, выражаясь в школьном буллинге, скулшутинге и микропреступности (micro-crime) [11].

Целью настоящей статьи является комплексный теоретический анализ природы подросткового буллинга и микропреступности в условиях школы, а также определение эффективных направлений и методов их педагогического предупреждения и коррекции, включая возможности интеграции кинопедагогического инструментария в практику классного руководства.

Согласно действующему законодательству, образовательная организация несет ответственность за создание безопасной среды для обучающихся, при этом безопасность должна включать не только физическую, но и психологическую защищённость ребенка во время пребывания в школе [12].

Однако на практике обеспечение безопасности в образовательных организациях зачастую ориентировано прежде всего на выполнение санитарно‑эпидемиологических и противопожарных требований, в то время как вопросы психологически безопасной среды нередко оказываются недостаточно проработаны на уровне руководства.

В педагогическом контексте под микропреступностью в школе подразумевают правонарушения несовершеннолетних, не относящиеся к нормам уголовного или административного права в силу возраста самих учеников или малозначительности правонарушения.

К микропреступлениям можно отнести:

1. Скрытое вымогательство, шантаж, психологическое давление. Типичными примерами служат реплики в адрес сверстника: «Дай денег на пирожок, по-братски», «Купи мне лимонад, тебе что, жалко?». Опасность данного проявления заключается в том, что просьба передать чужие денежные средства, выделенные родителями ребенку на питание или проезд, либо приобрести вещь тесно связана с психологическим шантажом и манипуляциями статусом. Отказ жертвы выполнить просьбу влечет за собой реальную угрозу социальной изоляции или обвинения в несоответствии нормам группы через навешивание ярлыков (например: «Ты не пацан, что ли?»). В результате происходит подмена понятия: реальное правонарушение (вымогательство) преподносится как элемент неформального общения и проверка «на прочность».

2. Скрытая форма присвоения чужого имущества (кража). Не менее распространена форма микропреступности в виде латентного присвоения чужого имущества, которая может оправдываться незначительностью нанесенного ущерба. Расхожий стереотип взрослых только усугубляет ситуацию. Типичная реакция: «Ну подумаешь, взял чужую ручку со стола, это же ребенок». В результате правонарушитель не считает себя виновным, поскольку за него заступаются взрослые. Несовершеннолетний, не получив отрицательной реакции взрослых на свое поведение, не идентифицирует свой поступок как микропреступный.

Даже при незначительном материальном ущербе подобные события имеют серьезные психологические последствия для жертвы. Вернувшись домой без личных вещей, ребенок сталкивается с родительским порицанием за «рассеянность», что усугубляется чувством бессилия и гнева, особенно если похищенный предмет имел для него ценность.

3. Умышленная порча и уничтожение личных вещей. Проявляется в целенаправленном повреждении чужого имущества: порванные головные уборы, сломанные письменные принадлежности. Школьники оправдывают это фразами «мы просто пошутили» или «оно само сломалось», однако систематическая порча вещей наносит жертве не только материальный ущерб, но и является формой психологического давления, часто перерастая в драку.

4. Физические столкновения (драки). Прямая агрессия становится следствием неразрешенных конфликтов и буллинга. Не получив поддержки взрослых, подросток воспринимает драку как единственный способ отстоять собственное достоинство, при этом стирается грань между самообороной и правонарушением.

Таким образом, без своевременного и квалифицированного вмешательства со стороны педагогического состава подобные случаи проявления агрессии неизбежно перерастают в системный буллинг. Это ведет к дестабилизации психологического климата в образовательной организации и требует переосмысления подходов к профилактической и коррекционной работе педагогов.

Эскалация деструктивного поведения: от микропреступности к школьному терроризму

Все четыре формы развиваются по нарастающей. Еще в I веке до н. э. римский оратор Марк Туллий Цицерон в речи в защиту Тита Анния Милона отмечал, что ничто так не побуждает человека к преступлению, как уверенность в безнаказанности [13]. Схожим образом рассуждал и советский педагог Антон Семенович Макаренко. Он обращал внимание на то, что отсутствие наказания в нужный момент за проступки неизбежно лишает защиты наиболее уязвимых детей [14, с. 209]. Данная позиция находит подтверждение и в трудах современных исследователей. Так, доктор психологических наук, Е. Н. Волкова указывает, что пассивное поведение и безучастность со стороны педагогического коллектива воспринимаются несовершеннолетними как негласное одобрение их деструктивных действий [1, с. 53].

Реакция учительского состава заслуживает отдельного внимания. Микропреступления по своей природе скрытны: учитель их не видит, и жертва может месяцами подвергаться буллингу, а обратившись за помощью ее не получает. Как следствие наступает «последняя капля» [9]: ребенок отвечает на очередную, незначительную провокацию физическим отпором. В такой момент отчетливо видно, что школа совершает ошибку: она фиксирует уже только, финальный акт агрессии жертвы. При этом виноватым чаще всего признают того, кто прибег к физическому воздействию, то есть саму жертву. Итогом становится двойной отрицательный результат, когда жертва подвергается насилию со стороны агрессора, а затем осуждению со стороны системы, которая должна была ее защитить. А у агрессоров закрепляется убеждение в том, что их действия остаются без наказания.

Таким образом, доведенный до отчаяния подросток в наиболее катастрофических проявлениях этого сценария теряет контроль над ситуацией и видит единственный выход в крайней форме противодействия буллингу, а именно, в скулшутинге.

Визуализация микропреступности в кинематографе: профилактика через кинопедагогику

Обращение к кинематографу в данном исследовании основано на направлении, изучающем воспитательные возможности кино [2]. В частности, в публикации О. В. Ситниковой доказано, что через просмотр фильмов о школе у педагогов развивается способность предугадывать реальные конфликты в образовательной среде[3].

Идея о воспитательном воздействии кинематографа наглядно представлена в советской комедии «Человек с бульвара Капуцинов» (1987, реж. А. Суриков). Сюжет строится на том, что регулярный просмотр кинофильмов изменяет поведенческие установки жителей городка. Несмотря на комедийную форму, картина иллюстрирует базовый тезис кинопедагогики: специально подобранный киноматериал способен выступать средством формирования ценностных ориентиров зрительской аудитории.

Перспективность данного направления подтверждается и на уровне образовательной политики: Министерством просвещения РФ озвучена инициатива по созданию школьного телевидения, в эфире которого планируется транслировать фильмы и ролики в воспитательных целях [15].

Фильм «Чучело» (1983, реж. Р. Быков) является иллюстрацией скрытого вымогательства, шантажа и латентных краж (формы 1 и 2). Эта картина советского производства фиксирует механизмы коллективного психологического и материального давления. Как доказывают современные психологи В. С. Собкина и О. С. Маркина [4], нынешние подростки с реальным опытом травли воспринимают этот фильм как точное отражение школьной реальности. На данном примере в кинопедагогике можно наглядно разобрать латентные формы микропреступности. Одноклассники нарушают личные границы Лены Бессольцевой, отбирают вещи и устраивают бойкот, маскируя правонарушения под «игру». Из-за попустительства взрослых травля закрепляется в коллективе как норма, а безнаказанность превращает молчание большинства в групповую форму буллинга.

Картина «Доживем до понедельника» (1968, реж. С. Ростоцкий), иллюстрирует умышленную порчу и уничтожение личных вещей (форма 3). Опираясь на подход кандидата педагогических наук И. В. Челышевой [5], этот фильм можно использовать для разбора латентного периода девиаций. В классе нет открытой травли, но в сюжетной линии ученика Генки Шестопала прослеживается «тихая» изоляция подростка в благополучной среде. Отсутствие понимания со стороны взрослых лишает его опоры, следствием чего становится тайное сжигание школьных сочинений в учительской как акт умышленного уничтожения чужого имущества под влиянием «эффекта последней капли». Это демонстрирует, как скрытая изоляция способна подтолкнуть внешне спокойного ребенка к правонарушению.

Фильм «Все умрут, а я останусь» (2008, реж. В. Гай Германика). Иллюстрирует механизмы открытых физических столкновений и цикличности насилия (форма 4). Фильм демонстрирует стадию полной безнаказанности: травля и буллинг происходят открыто, а педагогический коллектив не принимает мер. Не получая защиты, главная героиня вымещает накопленный гнев на более слабом персонаже, что иллюстрирует «эффект последней капли» с деструктивным концом: неразрешенный вовремя конфликт превращает бывшую жертву в нового агрессора, замыкая цикл правонарушений.

Фильм «Слон» (2003, реж. Г. Ван Сент). Анализируется в трудах доктора философских наук Л. В. Баевой [6], как эскалации школьных конфликтов. Название картины отсылает к английской идиоме «слон в комнате»: очевидную проблему видят все, но никто из взрослых ее не решает. Главный герой, прошедший все стадии латентного насилия, осознает, что система его не защитит, и накопленная агрессия находит выход в борьбе с системой, жертвой которой становятся случайные люди.

Таким образом, сюжет четырех представленных кинокартин показывает последствия как для жертв, так и для агрессоров. В эскалацию вовлекается широкий круг участников, а негативные последствия микропреступлений затрагивают не только самих школьников, но и их семьи, а также педагогический персонал. Следовательно, необходима систематическая профилактическая работа педагогов, способная предотвратить подобные случаи.

Важнейшим направлением антибуллинговой работы является воздействие на свидетелей. Практика показывает, что если хотя бы один одноклассник открыто встает на сторону жертвы, в большинстве случаев насилие прекращается. Однако свидетели чаще предпочитают молчать из страха стать следующей мишенью, равнодушия или убеждения, что жертва «сама виновата». Молчание большинства лишь укрепляет позиции агрессора, что наглядно показано в фильмах «Чучело» и «Все умрут, а я останусь». Именно поэтому главной задачей кинопедагогики становится трансформация пассивных свидетелей в активных участников, способных противостоять травле.

Зарубежная практика антибуллинговой работы: доказательные модели

В начале 1980-х годов в Норвегии произошла трагедия, когда за короткий срок трое подростков, ставших мишенью буллинга, добровольно ушли из жизни. Анализируя эти случаи психолог Дан Ольвеус разработал подход к профилактике травли, ставший классическим. Программа Olweus Bullying Prevention Program (OBPP) — «Программа предотвращения травли Ольвеуса». Данная программа в Норвегии и Исландии стала обязательной и оплачивается из бюджета, а американское исследование подтвердило, что в настоящее время модель уже не привязана к «скандинавскому контексту» и работает за океаном [10].

Важно отметить, что OBPP строится не на разовых мероприятиях, а на постоянной работе сразу по четырем направлениям.

Первый уровень охватывает школу, в которой создается комитет и проводится анкетирование подростков на условиях анонимности, вследствие чего принимаются правила поведения, известные каждому ученику.

На втором уровне ведется работа уже с классом, в котором учителя регулярно проводят профилактические беседы с детьми. В частности, объясняют, что такое травля и почему ее нельзя терпеть.

Третий уровень предполагает индивидуальную работу и с жертвой, и с агрессором.

Четвертый уровень направлен на взаимодействие с родителями, когда их (законных представителей) привлекают к процессу в качестве партнеров.

Финский подход к проблеме представлен доказательной программой KiVa. Группа исследователей из Турку по заказу министерства образования разработала программу, включающую три направления: 1) уроки, встроенные в штатное расписание, на которых детям демонстрируют, позицию жертвы и молчаливого свидетеля; 2) алгоритм действий для учителя; 3) ежегодное анкетирование. При этом главный акцент KiVa строится не на агрессоре или жертве, а на свидетеле. Именно молчание, по логике авторов, питает травлю.

Российская практика: школьные службы примирения и общественные инициативы

В России основным форматом антибуллинговой работы выступают школьные службы примирения (ШСП). Модель основана на восстановительном подходе: жертва и агрессор встречаются в присутствии медиатора, а сама технология включена Минпросвещения РФ в методические рекомендации по профилактике буллинга [16].

Практический кейс из отечественной педагогической среды наглядно показывает, как работает данный механизм. В одной из школ Краснодара семиклассница подвергалась кибербуллингу со стороны одноклассниц, после чего сотрудниками ШСП была проведена восстановительная работа. На очную встречу пришли тринадцать человек, включая инициаторов травли, свидетелей и пострадавшую сторону с группой поддержки [17].

Итогом встречи стали взаимные извинения и подписание соглашения о нейтралитете, последующий мониторинг показал, что травля прекратилась. Своевременное вмешательство медиатора прервало эскалацию конфликта до того, как жертва могла превратиться в агрессора, как это показано в фильме «Все умрут, а я останусь».

Помимо государственных программ, в России успешно реализуются независимые общественные инициативы. Ярким примером служит проект «Травли НЕТ» в котором производится обучение практикующих педагогов и психологов методикам раннего распознавания и предотвращения буллинга [18].

Таким образом, если в Норвегии и Финляндии антибуллинговая политика интегрирована в государственную систему образования, то в России работающие модели держатся на эффективном сочетании опыта ШСП и крупных общественных проектов. Однако конечный результат в обоих случаях одинаков: травля и сопутствующая ей микропреступность прекращаются тогда, когда вмешательство взрослых носит системный, осознанный и своевременный характер.

Роль профессиональных компетенций педагога и пошаговый алгоритм действий классного руководителя

Как подчеркивают кандидаты психологических наук Е. А. Быкова и С. В. Истомина, процессы травли не способны угаснуть самостоятельно. В любых ситуациях требуется своевременная защита и содействие всем участникам конфликта [7]. Важны не методы сами по себе, а педагог, который их применяет. Как отмечает кандидат педагогических наук П. М. Алексеева, успешность образовательного процесса в меняющихся социокультурных условиях зависит от того, насколько преподаватель способен проектировать свое мышление и отходить от жестких алгоритмических шаблонов [8, c. 29].

На практике это реализуется по трём основным направлениям:

1. Систематический мониторинг климата: при котором необходимо не разовое тестирование в начале учебного года, а регулярные отслеживания динамических изменений. Важно, что результаты не следует обсуждать в классе, их используют только для планирования работы.

2. Интерактивные формы работы. Целесообразно проводить классные часы с элементами тренинга и деловых игр, направленные на развитие у детей навыков разрешения споров без насилия.

3. Единое профилактическое пространство: в котором требуется четкая координация всех участников образовательного процесса: классного руководителя, социального педагога, психолога и родителей.

Описанные направления работы составляют практическую основу профессиональных компетенций педагога. Они определяют конкретные действия учителя в повседневной практике. Как показывает опыт, эмоциональное и бессистемное реагирование классного руководителя на конфликт только усугубляет ситуацию. Поэтому профессиональные навыки учителя должны быть четко структурированы. Реализовать их на практике позволяет системный алгоритм экстренного реагирования, который включает пять последовательных этапов:

Этап 1. Локализация конфликта и обеспечение безопасности. Предполагает немедленное прекращение деструктивных действий, разделение участников и стабилизацию психоэмоционального состояния пострадавшего ребенка. Публичное обсуждение инцидента на данном этапе недопустимо во избежание вторичной травматизации.

Этап 2. Документальная фиксация и информирование. Включает письменное уведомление администрации образовательной организации. Проведение раздельных индивидуальных консультаций с родителями (законными представителями) обучающихся для формирования единой партнерской позиции школы и семьи.

Этап 3. Комплексная диагностика. Направлена на выявление скрытых причин конфликта посредством индивидуальных бесед с участниками и свидетелями. Параллельно проводится исследование групповой динамики класса с применением социометрии.

Этап 4. Проектирование индивидуального и группового вмешательства. Предполагает психологическую поддержку жертвы, перенаправление деструктивной активности агрессора в социально значимое русло, а также проведение тематических тренингов со свидетелями травли(в том числе с использованием методов кинопедагогики и разбором превентивных кейсов).

Этап 5. Профилактика рецидивов. Заключается в усилении педагогического контроля в зонах повышенного риска, ведении дневника наблюдений и систематическом проведении краткосрочных классных часов. При девиантном поведении подростков к работе привлекаются профильные специалисты, а также инспекторы ПДН.

Важно понимать, что предложенный алгоритм не является универсальным шаблоном. Конкретное содержательное наполнение каждого этапа зависит от возраста детей, характера конфликта и доступных ресурсов школы.

Заключение

В сиквеле фильма «Матрица» есть сцена, где персонаж Меровинген произносит монолог «о причинности». Нить его рассуждений сводится к простой истине: каждое действие вызывает противодействие, а любая причина порождает следствие. Человек в этой схеме является лишь передаточным звеном, потому что он не выбирает свои поступки, а только реагирует на внешние раздражители.

Школьный буллинг и микропреступность без вмешательства взрослых развиваются по точно таким же законам причинности. Мелкие обиды ведут к краже личных вещей, кража провоцирует порчу имущества, а порча перерастает в радикальный ответ. Каждое последующее звено вырастает из предыдущего шага и если никто не вмешивается в процесс, то цепочка насилия не прерывается.

Важнейшим элементом практической работы может стать кинопедагогика как метод управляемого воздействия на «молчаливое большинство» класса. Совместный разбор деструктивного поведения на примере сюжетов кинопроизведений позволяет трансформировать пассивных свидетелей конфликта и одновременно лишить агрессоров поддержки в школьной среде.

Школьный буллинг и сопутствующая ему микропреступность представляют собой динамическую спираль, где каждый новый виток держится на безнаказанности предыдущего. Однако это деструктивное развитие может остановить педагог с развитыми профессиональными компетенциями в области конфликтологии. В результате профилактический эффект может быть достигнут еще на начальной стадии микропреступлений.

1. Волкова Е. Н. Подростковый буллинг: направления профилактической работы и организация помощи // Вестник практической психологии образования. 2019. Т. 16, № 3. С. 50–57.
2. Неборский Е. В., Козлов И. И., Клипакова Д. М. Кинопедагогика: теоретическая область, средство обучения и воспитания, образовательный тренд // ЦИТИСЭ. 2024. № 3 (41). С. 370–384.
3. Ситникова О. В. Кинопедагогика как средство художественного метода в педагогическом образовании // Вестник Ленинградского государственного университета им. А. С. Пушкина. 2020. № 4. С. 125–142.
4. Собкин В. С., Маркина О. С. Влияние опыта переживания «школьной травли» на понимание подростками фильма «Чучело» // Вестник практической психологии образования. 2009. № 1 (6). С. 48–57.
5. Челышева И. В. Герменевтический анализ советских игровых фильмов эпохи застоя (1969–1984) на школьную тему // Медиаобразование. 2018. № 1. С. 97–107.
6. Баева Л. В. Скулшутинг как глобальный феномен: «американская эпидемия» в России // Век глобализации. 2024. № 3. С. 142–154.
7. Быкова Е. А., Истомина С. В. Проблема профилактики буллинга в образовательной организации // Вестник Костромского государственного университета. Серия: Педагогика. Психология. Социокинетика. 2016. Т. 22, № 3. С. 75–78.
8. Алексеева П. М. Проектирование педагогического мышления преподавателя вуза // Проблемы современного педагогического образования. 2023. № 80-1. С. 28–31.
9. Kalogerakis Z., Tsaousis I., Nikiforidou Z. Prevalence of Bullying and Its Co-Occurrence with Aggression and Mental Health Problems in Greek Adolescents // Children. 2022. Vol. 9, № 7. P. 1–18.
10. Limber S. P., Olweus D., Wang W., Masiello M., Breivik K. Evaluation of the Olweus Bullying Prevention Program: A large-scale study of U.S. students in grades 3–11 // Journal of School Psychology. 2018. Vol. 69. P. 56–72.

Список источников

11. Three quarters of Brits are «micro-criminals» // YouGov: сайт. URL: yougov.com (дата обращения: 06.09.2026).
12. Об образовании в Российской Федерации: Федеральный закон от 29.12.2012 № 273-ФЗ (последняя редакция) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2012. № 53. Ст. 7598.
13. Цицерон М. Т. Речь в защиту Тита Aнния Милона // Речи: в 2 т. Москва: Изд-во АН СССР, 1962. Т. 2. С. 120–145.
14. Макаренко А. С. Воспитание характера в школе // Педагогические сочинения: в 8 т. Москва: Педагогика, 1984. Т. 4. С. 207–210.
15. В российских школах запустят единое школьное телевидение // РБК. 2026. 30 сент. URL: https://www.rbc.ru/society/30/09/2026/6abcfc409a7947561e7e1f78 (дата обращения: 02.10.2026).
16. О развитии сети служб медиации (примирения) в образовательных организациях: Методические рекомендации: утв. Минпросвещения России 28.04.2020 № ДГ-375/07 // Официальные документы в образовании. 2020. № 15.
17. Кононова О. В. Восстановительные технологии профилактики буллинга в образовательной среде // Б17.ру: профессиональное сообщество психологов. 29.11.2021. URL: b17.ru (дата обращения: 16.09.2026).
18. Программа «Травли НЕТ»: благотворительный проект: официальный сайт. Москва, 2026. URL: https://travli24.net (дата обращения: 16.09.2026).