Коррекционная психология | Мир педагогики и психологии №10 (123) Октябрь 2026

Родительское выгорание в семьях, воспитывающих детей с ограниченными возможностями здоровья.

Токарева Ксения Андреевна
педагог-психолог, ГБОУ Школа №522 Адмиралтейского района г. Санкт-Петербург, РФ, г. Санкт-Петербург, ksusha27.11@yandex.ru

Аннотация: В статье представлен теорико-методологический анализ проблемы родительского выгорания в семьях, воспитывающих детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ). На основе трёхкомпонентной модели И.Н. Ефимовой (эмоциональное истощение, деперсонализация, редукция родительских достижений) раскрыта структура феномена, а также сопоставлен диагностический потенциал отечественного опросника и зарубежной методики PBA. В работе показано, как характер нарушения развития или здоровья ребенка влияет на проявления симптомов выгорания. Так, у родителей детей с тяжелыми соматическими заболевания проявляется наиболее остро эмоциональное истощение, в то время как при нарушениях развития интеллекта, нейроотличиях или сенсорных нарушениях ведущим симптомом становится редукция родительских достижений. Результатом исследования стала систематизация личностных и средовых предикторов стресса и защитных ресурсов совладания. Практическая значимость статьи заключается в научном обосновании многоуровневого диагностического комплекса, реализующего системный подход к оценке родительского выгорания и позволяющего педагогу-психологу выстраивать стратегии адресной помощи семьям.
Ключевые слова: родительское выгорание, дети с ограниченными возможностями здоровья, эмоциональное истощение, деперсонализация, редукция родительских достижений, детско-родительские отношения, хронический стресс.

Tokareva Kseniia Andreevna
Educational Psychologist State Budgetary Educational Institution «School No. 522», Saint-Petersburg, Russia, Saint-Petersburg

Abstract: The article provides a theoretical and methodological analysis of parental burnout in families raising children with disabilities (children with special educational needs, SEN). Based on I. N. Efimova’s three-component model (emotional exhaustion, depersonalization, reduced parental accomplishment), the structure of the phenomenon is described, and the diagnostic potential of the Russian questionnaire is compared with the foreign Parental Burnout Assessment (PBA) method. The study demonstrates how the nature of the child's developmental disorder or health condition affects the manifestation of burnout symptoms. Specifically, emotional exhaustion is most acute among parents of children with severe somatic diseases, whereas reduced parental accomplishment becomes the leading symptom in cases of intellectual developmental disorders, neurodivergence, or sensory impairments. The study systemizes personal and environmental predictors of stress alongside protective coping resources. The practical significance of the article lies in the scientific validation of a multilevel diagnostic complex that implements a systematic approach to the assessment of parental burnout and enables an educational psychologist to design targeted family support strategies.
Keywords: parental burnout, children with disabilities, emotional exhaustion, depersonalization, reduced sense of parental accomplishment, parent child relationships, chronic stress.

Введение

Воспитание ребенка с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) — это длительная ситуация хронического стресса, которая затрагивает все сферы жизни семьи и существенно повышает риск формирования родительского выгорания. Начиная с исследований, проведенных в Европе с начала 2000-х годов, была выявлена устойчивая тенденция повышенного эмоционального истощения и родительского выгорания в семьях, воспитывающих детей с ОВЗ или хроническими заболеваниями, по сравнению с родителями нормотипичных или соматически здоровых детей. [1] Рождение ребенка с ОВЗ вместо «ожиданий рождения здорового малыша» приводит к раздражению и неудовлетворенности, которые позднее трансформируются в негативные последствия для отношений в диадах «родитель — ребенок» и «родитель — родитель». [26]

Цель статьи — обобщить данные современных исследований о структуре родительского выгорания, его специфике в семьях, воспитывающих детей с ОВЗ, а также о факторах, способствующих и препятствующих его формированию.

Родительское выгорание: понятие и структура

Термин «родительское выгорание» понимается как «специфический синдром, развивающийся под воздействием хронического стресса, связанного с деятельностью родителей по уходу и воспитанию детей». [2, с. 335] И. Н. Ефимова в своей методике диагностики родительского выгорания переработала существующую методику исследования профессионального выгорания на основе трехкомпонентной модели К. Маслах и С. Джексон, адаптировав ее к родительскому контексту. [3] По мнению автора, родительское выгорание сопоставимо с профессиональным, так как выполнение родительских функций сопоставимо с трудовой деятельностью, несмотря на иные мотивационные механизмы.

В рамках данной модели выделяются три компонента:

• Эмоциональное истощение — эмоциональное перенапряжение, выражающееся в утрате интереса к собственным детям и к окружающему в целом, в чувстве опустошенности, равнодушия и исчерпанности эмоциональных ресурсов.
• Деперсонализация — тенденция развития негативного, бездушного или циничного отношения к детям; все действия носят формальный характер, что сопровождается снижением эмпатии, потерей отзывчивости и соучастия.
• Редукция родительских достижений — уменьшение или упрощение действий, связанных с заботой о детях, проявляющееся в снижении чувства компетентности выполнения родительской роли.

Трехмерность синдрома родительского выгорания подтверждена исследованиями в разных культурах. Голландскими специалистами [24] был сделан и подтвержден вывод о трехмерности: истощение, дистанцирование и снижение личностных достижений. Японские исследования [20] отвергли мнение о культурно-специфическом характере родительского выгорания и также подтвердили его трехмерность.

Материнство как особый вид деятельности по своей стрессогенности сопоставимо со стрессом, возникающим у представителей помогающих профессий (психологов, психотерапевтов, социальных работников, воспитателей, учителей и врачей). В диссертации Т. И. Ильиной было обосновано применение термина «эмоциональное выгорание» к матерям как начиночному феномену и предложена собственная структурная модель материнского выгорания. [4]

Несмотря на появление таких современных зарубежных методов исследования родительского выгорания, как PBA (Parental Burnout Assessment) [23], в российской научной практике преобладает использование опросника И. Н. Ефимовой. Опросник родительского выгорания Ирины Николаевны изначально был создан с учетом личностных и средовых особенностей российских родителей и прошел полную психометрическую проверку, в то время как адаптация PBA И. Роскам и М. Миколайчак началась значительно позже и на данный момент недостаточно интегрирована в российскую научную школу. Опросник бельгийских исследователей рассматривает синдром родительского выгорания с точки зрения изменения самоощущения и отношения к ребенку относительно контраста с «прошлым «Я» (четырехфакторная модель), а опросник И.Н. Ефимовой позволяет соотнести выраженность синдрома с комплексом внешних стрессоров, что может быть особенно важно при изучении уязвимых групп. При этом имеющиеся попытки адаптации PBA к русскоязычной выборке указывают на необходимость осторожного обращения с данной методикой. [27]

Факторы и предикторы родительского выгорания

Исследования показывают, что на формирование родительского выгорания большее влияние оказывают индивидуально-психологические особенности родителей, факторы воспитания и функционирования семьи, а также особенности ребенка, чем социально-демографические факторы [23]. Результаты не связанных между собой исследований французских [21] и индийских [25] специалистов также показали, что значительное влияние оказывают личностные характеристики: уровень невротизма, сознательности, уступчивости/гибкости, эмоциональная стабильность.

В качестве основных личностных предикторов выгорания выделяются перфекционизм, склонность к самообвинению, высокая личностная тревожность и склонность к самокритике. В исследовании Л. А. Базалевой были выявлены значимые корреляции между высокой личностной тревожностью и склонностью к самокритике с эмоциональным истощением и редукцией родительской роли. Перфекционизм матери в сочетании с низкой толерантностью к неопределенности и склонностью к катастрофизации оказался еще одним ярким предиктором выгорания. [5]

Помимо стрессов и личностных особенностей, в развитии синдрома лежат такие факторы, как ощущение собственной ненужности, однообразие выполняемых функций, напряженный ритм жизни, частая критика, финансовые трудности, отсутствие социальной поддержки и собственного жилья, воспитание детей без помощи близких, жизнь в режиме многозадачности, а также выход на работу до окончания декретного отпуска. О. М. Дорошенко и Е. А. Никитская акцентируют внимание на том, что центрирование внимания на ребенке может приводить к психологическим проблемам вследствие недостаточного удовлетворения фундаментальных и психологических потребностей матери, что также оказывает негативное влияние на атмосферу в семье. Социальная фрустрация провоцирует возникновение хронического стрессового состояния, нарушения эмоциональных реакций и вегетативной регуляции, что в совокупности может приводить к родительскому выгоранию. [6]

Таким образом, обнаруживается противоречие между мнением зарубежных и отечественных авторов о степени влияния внешних факторов на формирование родительского выгорания. Если в исследованиях бельгийских авторов И. Роскам и М. Миколайчак утверждается, что объективные условия жизни имеют минимальное значение по сравнению с личностными особенностями родителя и ребенка, то для российских семей ситуация иная. Работы О.М. Дорошенко, Е.А. Никитской и Ю.Е. Брицкой показывают, что при воспитании ребенка с ОВЗ уровень материально-бытового благополучия семьи и степень их социальной включенности выступают мощными предикторами выгорания. Данное расхождение объясняется тем, что непрерывный процесс реабилитации и ухода за ребенком с ограниченными возможностями здоровья сопряжен с постоянными финансовыми затратами, которые в странах, где проводились зарубежные исследования (в основном Бельгия, Великобритания и США) во многом компенсируются государством и благотворительными фондами.

Специфика родительского выгорания в семьях, воспитывающих детей с ОВЗ

Для родителей наличие у ребенка диагноза, в связи с которым дается статус ОВЗ, всегда является стрессогенным фактором. При постоянной тревожности, чувстве вины и стыда, социальной изоляции может происходить нарастание психоэмоционального напряжения, включая невротизацию. У родителей детей с ОВЗ стыд и вина приобретают личностную окраску и могут становиться основой для психической дезадаптации.

А. С. Григорьева выявила у родителей детей с особыми образовательными потребностями выраженную склонность к самокритике и внутреннему напряжению. Фоновыми состояниями выступают чувство вины, связанное с повышенной ответственностью за состояние ребенка, и стыд, указывающий на сложности принятия себя и диагноза ребенка. Автором была выявлена закономерность: во многих семьях доминирует позиция матери при слабой вовлеченности отца. Такой дисбаланс сопровождается физическим и эмоциональным истощением матерей, отсутствием внешних интересов, что приводит к эмоциональной отрешенности и дистанцированию от ребенка при одновременном стремлении к контролю и гиперопеке. [7]

Явное преобладание матерей в выборках исследователей родительского выгорания обусловлено объективными социально-демографическими факторами и сложившейся в России моделью распределения внутрисемейных обязанностей. Согласно исследованию Коробковой Н. Ю. и Селивановой О. В. [8] в регионах России почти каждая третья семья является «неполной», а в 81,1% случаев таких семей единственным родителем выступает мать. Появление в семье ребенка с ограниченными возможностями здоровья выступает тяжелейшим испытанием для супружеских отношений. Как отмечает Ш. Р. Гусейнзаде, хронический стресс, вызванный диагнозом ребенка и особенностями его проявления, способен резко снизить удовлетворенность браком обоих супругов и ухудшить психологический климат семьи. Матери в таких семьях часто характеризуют участие мужа в уходе за ребенком и его воспитании как отстраненное. [9] Даже в полных российских семьях изначально сохраняется неравномерное распределение родительских обязанностей. Анализ суточных «бюджетов времени», проведенный С. В. Ляликовой, В. М. Карповой и А. И. Антоновым, наглядно показывает, что в будние дни матери тратят в 3,8 раза больше времени на непосредственную заботу о детях в сравнении с отцами (2,5 часа против 0,7 часа). [10] В полных семьях, воспитывающих детей с ОВЗ, данный разрыв может быть значительно выше.

Следовательно, именно женщины принимают на себя основной объем ежедневных и непрерывных обязательств по уходу за ребенком с ОВЗ. Такая колоссальная бытовая нагрузка делает матерей наиболее уязвимой категорией, что обосновывает, почему в современных научных работах по родительскому выгоранию преобладает именно женская выборка. Также стоит учитывать, что опросник родительского выгорания И. Н. Ефимовой разрабатывался и валидизировался на женских выборках, а его факторная структура и нормы фактически отражают именно материнский профиль стресса. Система сопровождения в том числе привычно ориентирована на взаимодействие с матерью, что также способно влиять на выборку исследований. [11]

Гармоничное распределение нагрузки по уходу и воспитанию ребенка между родителями является прямым фактором снижения риска выгорания у матерей.

Ю. Е. Брицкая выявила взаимосвязь между отношением родителя к заболеванию ребенка и эмоциональным выгоранием. Родители с низким показателем выгорания считают главной причиной стресса трудности получения медицинской помощи и проблемы воспитания, образования и ухода, а их отношение к ребенку характеризуется чувством любви и нежности. Родители с высоким показателем выгорания выделяют экономические причины как главный предиктор, отмечают повышенную ранимость ребенка и собственные страхи по поводу его будущего. Все родители из этой группы предъявляют завышенные требования к ребенку с ОВЗ. Принятие или непринятие диагноза ребенка имеет весомое значение для формирования выгорания и требует своевременной профилактики и коррекции. [12]

Эмпирические данные Белозеровой Л.А. и Благовской Е.Б. подтверждают, что среди родителей детей с ОВЗ выгорание встречается значительно чаще. Так, сравнительное исследование показало, что высокий уровень эмоционального истощения у родителей детей с ментальными нарушениями встречается в 12 раз чаще, чем у родителей нормотипичных детей (60% и 5% соответственно). Для 60% родителей детей с ментальными нарушениями характерна редукция родительской роли; общий уровень выгорания оказался значимо выше по сравнению с родителями нормотипичных сверстников. [13] Савенышева С.С. и Разыграева Ю.С. отмечают, что для родителей детей с ОВЗ основным показателем выгорания является эмоциональное истощение, в то время как у родителей нормотипично развивающихся детей выгорание выражается в большей степени через деперсонализацию и редукцию родительских достижений. Большинство матерей (80%) испытывают перенапряжение, связанное с необходимостью оказания постоянной помощи и поддержки ребенку с ОВЗ. [14]

Сопоставление этих эмпирических данных позволяет выявить внутреннее структурное различие в проявлениях синдрома выгорания у родителей детей с нарушениями развития и здоровья. С одной стороны, признается, что ведущим симптомом при соматических или сенсорных нарушениях у ребенка становится общее психоэмоциональное перенапряжение. С другой стороны, при фокусе на ментальных нарушениях наряду с усталостью на первый план выходит острое переживание собственной неэффективности, то есть деформации в структуре родительской роли. Это расхождение можно объяснить различиями в характере родительской нагрузки, присущей каждой из выборок. Так, у респондентов исследования С.С. Савенышевой и Ю.С. Разыграевой основной личностный ресурс родителя тратится на постоянный контроль лечения и преодоление неопределенности прогноза. В работе Л.А. Белозеровой и Е.Б. Благовской фокус смещается на трудности повседневного взаимодействия с ребенком, а именно на нарушенную коммуникацию, непредсказуемость поведения, а также сниженные темп и качество развития.

Влияние на детско-родительские отношения

Такие авторы как Кристина Микконен, Хенна-Риикка Вейккола, Матильда Сорккила и Кайса Аунола акцентируют внимание на том, что эмоциональное выгорание родителей представляет собой очень специфический фактор риска для детей, поскольку оно тесно связано с пренебрежением детьми и жестоким обращением с ними. [22]

Такой компонент родительского выгорания, как деперсонализация проявляется в бездушном, циничном отношении к детям. В силу переутомления нервной системы родителя, ребенок перестает получать должной заботы, ее проявления формализуются, снижается эмпатия, теряются отзывчивость и соучастие, что в итоге способно снизить эффективность коррекционно-развивающих мероприятий.  [3, 15, 16]

Для родителей детей с ОВЗ также зачастую характерна эмоциональная отрешенность и дистанцирование от ребенка при одновременном стремлении к контролю и гиперопеке [7, 15]. Холодность, эмоциональное дистанцирование и излишняя строгость также может проецироваться в том числе по отношению к другим детям семьи. [17]

Хронический стресс и родительское выгорание способны приводить к нарушению гармоничного функционирования семьи как системы. Матери, испытывающие эмоциональное истощение, оказываются неспособны к адекватной регуляции воспитательных тактик и прибегают к дополнительным негативным методам воспитания. Им характерны избыточность требований, запретов и санкций, а также непоследовательность их использования, что приводит к нежелательному поведению ребенка, образуя замкнутый круг. [18]

Ресурсы преодоления и защитные факторы

Несмотря на высокую нагрузку, связанную с уходом за ребенком с ОВЗ и его воспитанием, лишь около трети матерей из выборки Разыграевой Ю.С. и Савенышевой С.С. демонстрируют высокие уровни эмоционального истощения и деперсонализации, что говорит о выработанной способности значительной части родителей справляться со стрессом. Ряд исследований выявил факторы, снижающие степень и скорость формирования выгорания.

Так, многие авторы выделяют социальную поддержку, как ключевой защитный фактор. Она способна в значительной мере препятствовать формированию родительского выгорания, оказывает положительное влияние на посттравматический рост и уменьшает влияние стресса как предиктора выгорания. [14] Положительное влияние социальной поддержки на преодоление и профилактику выгорания отмечено и в исследовании Л. А. Базалевой. [5] В работе А. В. Стуловой была выявлена взаимосвязь между высокой способностью к рефлексии и навыками коммуникации, способными в совокупности уменьшить нежелательные проявления стресса. Значимую роль играет социально-психологическая компетентность, включающая когнитивный, эмоциональный, поведенческий и мотивационно-ценностный компоненты. [19]

Проактивное совладающее поведение также может являться ценным внутренним ресурсом для профилактики или преодоления стресса. Целеполагание, саморегуляция, умение планировать и активизировать ресурсы для достижения цели помогают матери, воспитывающей ребенка с ОВЗ, справиться с симптомами выгорания. Проактивное преодоление является значимым ресурсом совладания с эмоциональным истощением и деперсонализацией [15].

Также среди факторов, снижающих выгорание родителей детей с ограниченными возможностями здоровья, можно выделить владение альтернативными и дополнительными средствами коммуникации (для родителей детей с расстройствами аутистического спектра, тяжелыми наращениями речи, нарушением слуха и т.д.), понимание ограничений ребенка и реалистичные ожидания.

Выделение и систематизация этих защитных факторов позволяет определить возможный диагностический инструментарий и направления работы педагога-психолога. На основе обзора литературы сформирован комплекс методик, позволяющий дифференцировать синдром родительского выгорания и сопутствующие факторы риска.

В качестве основного скринингового инструмента исследования целесообразно использовать опросник «Родительское выгорание» И. Н. Ефимовой. Для углубленного и комплексного исследования проблемы может быть применена методика В. В. Бочарова и А. М. Шишковой «Уровень эмоционального выгорания родственников», родительско-детский вариант. Данный инструмент позволяет оценить не только различные стороны синдрома выгорания, но и его ресурсную составляющую с учетом вовлеченности родственника в процесс воспитания и развития ребенка с ограниченными возможностями здоровья, что дает возможность соотнести уровень истощения родителя с качеством доступной им личностной, внутрисемейной и социальной поддержки.

С целью выявления основных субъективных причин стресса и эмоционального выгорания родителя можно дополнить диагностический инструментарий шкалой воспринимаемого стресса (PSS), опросником «Анализ семейной тревоги» (АСТ) Э. Г. Эйдемиллера и В. В. Юстицкиса. Кроме того, для фиксации специфических микросоциальных и экономических стрессоров, оказывающих влияние на эмоциональное состояние родителя, целесообразно применение авторских полуструктурированных анкет закрытого типа. Такие инструменты позволяют оценить субъективное отношение человека к внешним стрессогенным факторам выгорания (финансовые трудности, доступность медико-психолого-педагогической поддержки, помощь со стороны микросоциального окружения).

Предлагаемый диагностический комплект позволяет обосновать основные направления профилактики и преодоления родительского выгорания: психологическая коррекция дисфункциональных родительских установок и снижение уровня тревожности, развитие навыков саморегуляции и проактивного совладающего поведения родителей, а также организация групп равной поддержки для преодоления социальной изоляции семей.

Методологические ограничения современных исследований

Анализ изученных отечественных и зарубежных работ по проблеме родительского выгорания, в том числе в семьях, воспитывающих детей с ограниченными возможностями здоровья, позволяет выявить несколько существенных методологических ограничений.

Одним из ключевых ограничений является недостаточная дифференциация семей по нозологическим характеристикам детей с ограниченными возможностями здоровья. Большинство авторов используют такой термин, как «дети с ОВЗ», обобщая родителей детей с принципиально разными нарушениями. Особенности проявления различных нарушений развития или стойких соматических заболеваний ребенка способны по-разному влиять на психоэмоциональное состояние родителя, что объясняет различия в структуре родительского выгорания.

Также стоит отметить, что основная часть отечественных исследований родительского выгорания получена исключительно на материнских выборках. Опыт отцовства в контексте ухода и воспитания ребенка остается малоизученным, что искажает показатели конкретно «родительского выгорания в семьях, воспитывающих детей с ОВЗ».

Следующим методологическим ограничением исследований можно назвать то, что в эмпирическую базу исследований попадают родители, которым уже оказывается помощь, то есть родители, дети которых включены в систему сопровождения в рамках специализированных учреждений. Родители, у которых не было возможности получить медико-психолого-педагогическую помощь или не осталось сил для взаимодействия со специалистами, обычно в такие выборки не попадают. Так, предполагается, что реальные масштабы распространенности синдрома родительского выгорания в семьях, воспитывающих детей с ОВЗ, могут быть занижены.

Большинство авторов исследований ограничиваются выявлением статистически значимых зависимостей между факторами и проявлениями выгорания, не доказывая их причинно-следственную связь, что также является значимым ограничением.

Обозначенные ограничения важно учитывать при планировании дальнейших исследований родительского выгорания в семьях, воспитывающих детей с ОВЗ.

Заключение

Обзор современных исследований позволяет сделать несколько выводов.

Во-первых, родительское выгорание представляет собой многомерный конструкт, структуру которого составляет триада симптомов — эмоциональное истощение, деперсонализация и редукция родительских достижений (по И. Н. Ефимовой). Трехмерность подтверждена кросс-культурными исследованиями.

Во-вторых, у родителей детей с ограниченными возможностями здоровья родительское выгорание встречается значимо чаще, чем у родителей нормотипичных детей. При этом важно учитывать, что понятие «дети с ОВЗ» включает в себя множество нозологических групп, что напрямую определяет специфику родительского выгорания. Различный характер психологической нагрузки при конкретных диагнозах неодинаково отражается на физическом и психоэмоциональном состоянии родителя. Это указывает на необходимость дифференциации критериев выгорания для разных категорий нарушений в будущих исследованиях. Тем не менее, можно выделить общие фоновые переживания, характерные для родителей всех категорий детей с ОВЗ. Ими являются чувство вины, стыд, самокритика, социальная изоляция, неопределенность прогноза развития ребенка и перекос ответственности в сторону матери при слабой вовлеченности отца.

В-третьих, на развитие синдрома родительского выгорания оказывают влияние не только индивидуально-психологические особенности родителя и ребенка, но и внешние условия. В отличие от зарубежных исследований, данные отечественных авторов показывают, что в российских реалиях такие внешние трудности, как материальное неблагополучие и социальная изоляция, становятся сильными и постоянными источниками стресса. При этом скорость развития синдрома во многом зависит от таких личностных особенностей, как, например, тревожность и перфекционизм, а социальная поддержка, проактивное совладающее поведение и социально-психологическая компетентность являются значимыми защитными ресурсами.

Практическую значимость данного исследования составляет разработанный диагностический комплекс, реализующий многоуровневый подход к оценке родительского выгорания. Его применение позволяет школьному педагогу-психологу своевременно выявлять симптомы данного синдрома в семьях учеников с ОВЗ, выстраивать адресную поддержку с учетом специфики выявленных факторов риска и источников стресса, а также повышать общую эффективность коррекционно-развивающей работы.

1. Баландова С. М. Исследование родительского выгорания в зарубежной науке и практике // Социальная работа в современном мире: Тенденции и перспективы развития: материалы III Международной научно-практической конференции в рамках V Международного фестиваля науки МГОУ М., 2020. С. 13-23.
2. Фадеева, Т. Ю. Психологические факторы родительского выгорания отцов и матерей / Т. Ю. Фадеева. — Текст : непосредственный // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Акмеология образования. Психология развития. — 2021. — Т. 10, вып. 4 (40). — С. 334–343.
3. Ефимова И.Н. Возможности исследования родительского выгорания // Вестник МГОУ. «Серия Психологические науки». М.: 2013. № 4. С. 31-40.
4. Ильина Т.И. Социально-психологический феномен эмоционального выгорания у женщин, находящихся в отпуске по уходу за ребенком: дис. канд. психол. наук: 5.3.5. - СПб, 2021. - 292 с.
5. Базалева Л.А. Личностные факторы эмоционального "выгорания" матерей в отношениях с детьми: дис. канд. психол. наук: 19.00.01. - Краснодар, 2010. - 202 с.
6. Дорошенко О.М., Никитская Е.А. Теоретические основы исследования феномена эмоционального выгорания у женщин-матерей // Вестник московского университета МВД России. - 2021. - №3. - С. 344-348.
7. Григорьева А.С. Особенности психологического состояния родителей детей с ОВЗ // Международный научный журнал "Вестник науки". - 2025. - №21 (2). - С. 1518-1526.
8. Коробкова Н. Ю., Селиванова О. В. Неполные семьи в регионах России: масштабы и социально-экономические характеристики // Социально-трудовые исследования. - 2024. - №1 (54) - С. 147-156.
9. Гусейнзаде, Ш. Р. Особенности супружеских отношений в полных семьях, воспитывающих ребенка с ограниченными возможностями здоровья // Вестник РГГУ. - 2018. - №2 (12). - С. 153-165.
10. Ляликова, С. В. Организация семейной жизни: вклад родителей и детей (по результатам анализа бюджетов времени) / С. В. Ляликова, В. М. Карпова, А. И. Антонов // Социальное пространство. — 2024. — Т. 10, № 3. — DOI: 10.15838/sa.2024.3.43.5. — URL: http://socialarea-journal.ru/article/30092 (дата обращения: 17.10.2026).
11. Безрукова О. Н., Самойлова В. А. "Продиктовано любовью...": вовлеченное отцовство в российских семьях, воспитывающих детей с инвалидностью // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. - 2022. - №5. - С. 122-148.
12. Брицкая Ю.Е., Пинчук О.А. Взаимосвязь эмоционального выгорания с образом ребенка у родителей, воспитывающих детей с ОВЗ // Международный научный журнал "Вестник науки". - 2024. - №5 (74) Том 3. - С. 978-986.
13. Белозерова Л.А., Благовская Е.Б. Особенности эмоционального выгорания у родителей детей дошкольного возраста с ментальными нарушениями // Сборник трудов конференции. Образование, инновации, исследования как ресурс развития сообщества. - Ульяновск: Издательский дом "Среда", 2025. - С. 222-224.
14. Разыграева Ю.С., Савенышева С.С. Родительское выгорание, посттравматический рост и социальная поддержка матерей детей с ограниченными возможностями здоровья // Вестник СПбГУ. Психология. - 2024. - №14. Вып. 1. - С. 128-142.
15. Кривошей К.О., Кузьмина А.С., Лещинская С.Б., Стоянова И.Я. Родительское выгорание и проактивное совладающее поведение матерей, воспитывающих ребенка с расстройством аутистического спектра // Российский психологический журнал. - 2024. - №21 (2). - С. 101-118.
16. Ченская А.В. Диагностика эмоционального выгорания у матерей, воспитывающих детей с ограниченными возможностями здоровья // Инновационная экономика и общество. - 2021. - №4 (34). - С. 78-83.
17. Тимошина И.Н., Шубович В.Г., Шубович М.М. Профилактика выгорания родителей, воспитывающих детей с ограниченными возможностями здоровья // Педагогический журнал Башкортостана. - 2023. - №4. - С. 105-112.
18. Любушина А.А., Савенышева С.С. Исследование взаимосвязи родительского стресса, выгорания и стиля материнского воспитания с эмоционально-поведенческими трудностями дошкольников // Психологическая наука и образование. - 2026. - №31 (2). - С. 69-82.
19. Стулова А.В. Структурно-функциональная организация социально-психологической компетентности матерей в преодолении родительского выгорания (на материале матерей детей с нарушением слуха): дис. канд. психол. наук: 5.3.5. - Ярославль, 2023. - 371 с.
20. Kawamoto, T. Preliminary Validation of Japanese Version of the Parental Burnout Inventory and Its Relationship With Perfectionism / T. Kawamoto, K. Furutani, M. Alimardani // Frontiers in Psychology. — 2018. — Vol. 9. — Art. 970
21. Le Vigouroux, S. The big five personality traits and parental burnout: Protective and risk factors / Sarah Le Vigouroux, Céline Scola, Marie-Emilie Raes [et al.] // Personality and Individual Differences. – 2017. – Vol. 119. – P. 216–219.
22. Mikkonen, K., Veikkola, HR., Sorkkila, M., Aunola, K. Parenting styles of Finnish parents and their associations with parental burnout // Curr Psychol. - 2023. - № 42. - P. 21412–21423.
23. Roskam, I. A Step Forward in the Conceptualization and Measurement of Parental Burnout: The Parental Burnout Assessment (PBA) / I. Roskam, M.-E. Brianda, M. Mikolajczak // Frontiers in Psychology. — 2018. — Vol. 9. — Art. 758.
24. Van Bakel, H. J. A. Validity of the Parental Burnout Inventory among Dutch Employees / H. J. A. Van Bakel, M. L. Van Engen, P. Peters // Frontiers in Psychology. — 2018. — Vol. 9. — Art. 697.
25. Vinayak, S. Relationship of Parental Burnout with Parental Stress and Personality among Parents of Neonates with Hyperbilirubinemia / S. Vinayak, S. Dhanoa // International Journal of Indian Psychology. – 2017. – Vol. 4, iss. 2. – DIP: 18.01.112/20170402.
Список источников
26. Ткачева В. В. Технологии психологической помощи семьям детей с ограниченными возможностями здоровья: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ИНФРА-М, 2017. – 281 с;
27. Кудряшова Е. С. Адаптация опросника "Оценка родительского выгорания" (Parental Burnout Assessment) на русскоязычной выборке : ВКР бакалавра / Кудряшова Ева Сергеевна ; науч. рук. О. И. Миронова ; НИУ ВШЭ. — Москва, 2026. — URL: https://www.hse.ru/edu/vkr/1159340894 (дата обращения 17.10.2026)