Психология развития, акмеология | Мир педагогики и психологии №10 (123) Октябрь 2026

Особенности психологической помощи женщинам в период кризиса среднего возраста

Ганичева Ирина Александровна
канд. психол. наук, доцент, доцент кафедры общей и практической психологии, Арзамасский филиал Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского, РФ, г. Арзамас, e-mail: sinopalova-irin@arz.unn.ru
Байрамова Наталья Петровна
магистрант кафедры общей и практической психологии, Арзамасский филиал Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского, РФ, г. Арзамас, e-mail: natbairamowa@yandex.ru

Аннотация: В статье рассматриваются особенности психологической помощи женщинам 40-55 лет в кризисе среднего возраста. Представлена авторская программа психологической помощи из двенадцати групповых встреч; описаны её этапы и условия реализации. Интегративный характер программы обоснован многосторонностью кризисных переживаний. У 45 женщин, распределённых жеребьёвкой на экспериментальную и контрольную группы, выявлены умеренные сдвиги осмысленности жизни, тревоги и неудовлетворённости образом тела; по депрессии и удовлетворённости прожитым различий нет. Обсуждаются ограничения исследования, даны рекомендации для практики.
Ключевые слова: кризис среднего возраста, психологическая помощь, интегративная программа, групповая работа, осмысленность жизни, тревога, образ тела.

Ganicheva Irina Aleksandrovna
Cand. Sci. (Psychology), Associate Professor, Associate Professor of the Department of General and Practical Psychology, Arzamas Branch of the National Research Lobachevsky State University of Nizhny Novgorod, Russia, Arzamas
Bayramova Natalya Petrovna
Master’s student of the Department of General and Practical Psychology, Arzamas Branch of the National Research Lobachevsky State University of Nizhny Novgorod, Russia, Arzamas

Abstract: The article examines the specific features of psychological assistance to women aged 40-55 experiencing a midlife crisis. An original psychological assistance program of twelve group sessions is presented, and its stages and implementation conditions are described. The integrative nature of the program is justified by the multifaceted nature of crisis experiences. Among 45 women allocated by lot to experimental and control groups, moderate changes were found in meaningfulness of life, anxiety and body image dissatisfaction; no differences were found in depression and satisfaction with the past. The limitations of the study are discussed, and recommendations for practice are given.
Keywords: midlife crisis, psychological assistance, integrative program, group work, meaningfulness of life, anxiety, body image.

Проживание кризиса среднего возраста у женщины носит глубоко субъективный характер и представляет собой целый комплекс переживаний, затрагивающих практически все сферы жизни: от биологических изменений до переоценки собственного «Я». Пересмотр ценностей и целей на оставшуюся часть жизни разворачивается одновременно с тревогой и истощением сил, с переоценкой прожитого и меняющимся отношением к собственному телу. В. В. Солодников и И. В. Солодникова описывают кризис как наложение нескольких линий изменений - телесных, семейных, ролевых, связанных с развитием «Я», - каждая из которых подчиняется собственному «расписанию» [1, с. 182-183]. Отсюда следует, что одного метода в работе с данным кризисом может быть недостаточно, необходимо решить, как объединить несколько методов в работе с клиентом.

Модели сопровождения клиентов в кризисе среднего возраста, описанные в отечественной литературе, выстраивают процесс сопровождения как переход от диагностики и облегчения острых эмоциональных переживаний к переосмыслению ситуации и работе со смыслом [2, с. 73-75]. Однако они рассчитаны прежде всего на индивидуальное консультирование. Групповых программ, в которых смысловая, когнитивная, нарративная и телесная работа были бы сведены в один цикл с заданным порядком и проверены на практике, в доступной нам литературе мы не нашли. Женщина, прошедшая курс по одному направлению, может почувствовать облегчение, но часть вопросов, с которыми она приходит, остаётся открытой.

Новизна работы состоит в том, что несколько направлений психологической помощи объединены в один групповой цикл с обоснованным порядком этапов, для каждого этапа заданы наблюдаемые признаки его прохождения, а результативность программы оценена в сравнении с контрольной группой. Цель данной статьи - раскрыть особенности психологической помощи женщинам 40-55 лет в период кризиса среднего возраста на примере разработанной нами интегративной программы и привести предварительные данные о её результативности.

Цель нашей программы - создать условия, в которых женщина сможет осмысленно прожить кризисные изменения середины жизни, восстановить психологический ресурс и укрепить позицию автора по отношению к оставшейся части жизненного пути. Из цели вытекают четыре задачи. На первоначальном этапе важно сформировать атмосферу безопасности, без которой открытый разговор о кризисе невозможен. Затем - ослабить руминацию, навязчивое прокручивание тревожных мыслей о прошлом и будущем, и вернуть способность управлять своими эмоциями. Третья задача состоит в том, чтобы помочь участницам пересмотреть историю собственной жизни и отношение к стареющему телу. В завершение программы необходимо закрепить найденные способы совладания таким образом, чтобы ими можно было пользоваться и за пределами группы, в повседневной жизни.

Программа адресована женщинам 40-55 лет, которые сами узнают в себе признаки кризиса: утрату смысла, ощущение, что прежние цели перестали вдохновлять. Нижняя граница возраста совпадает с началом пятого десятилетия жизни, верхняя - с приближением к пенсионному рубежу, и обе даты нередко переживаются женщиной как значимые. Групповой формат подходит не всем. Если тревога или депрессия достигают клинического уровня (11 баллов и выше по любой из шкал Госпитальной шкалы тревоги и депрессии HADS [13, p. 361-370]) или состояние требует помощи психиатра, участие в программе не предлагается, а женщине рекомендуют обратиться к профильному специалисту. Это условие защищает саму женщину от ухудшения состояния, а участницам группы обеспечивает сохранение безопасности и сплочённости группы.

За каждую задачу программы отвечает своё направление помощи. Смысловую работу обеспечивают экзистенциальный анализ и логотерапия. В центре персонального экзистенциального анализа - нахождение человеком собственной позиции по отношению к конкретной жизненной ситуации, согласованной с его ценностями; эта работа включает прояснение ценностных установок, принятие решений и планирование шагов по их осуществлению [3, с. 853]. С руминацией и эмоциональной регуляцией работают когнитивно-поведенческие техники. Их организация заимствована у групп тренинга умений, где каждая встреча строится вокруг учебной модели с чётко обозначенной целью и итоговой оценкой [4, с. 244]. Когнитивную работу дополняют практики осознанности, которые помогают справляться с эмоциональным истощением [5, с. 160]. Однако их собственное влияние на тревогу у женщин в период менопаузы пока не подтверждено [12, p. 1], поэтому в программе осознанность служит дополнением к когнитивным техникам, а не их заменой.

Историю жизни помогает пересобрать нарративный подход. В качестве основного инструмента применена деконструкция доминирующего нарратива, то есть привычной истории о себе, в которой закреплены убеждения и предписания, и замена её альтернативной историей, где находится место собственному выбору [6, с. 35-36]. Телесная сторона кризиса требует отдельного внимания, поскольку в период потери прежних опор именно тело приобретает для женщины выраженную значимость [7, с. 122]. Поэтому в программу включены телесно-ориентированные упражнения: дыхательные практики, мышечная релаксация, телесное сканирование, экспрессивное движение. Арт-терапия, как дополнение к телесно-ориентированным практикам, даёт невербальный способ выразить отношение к меняющейся внешности. В отечественных публикациях по арт-терапии преобладает тема реабилитации детей и подростков, а работ о взрослых немного [8, с. 179], поэтому мы рассматриваем этот метод как вспомогательный. Наконец, сам групповой формат помогает преодолеть изоляцию, потому что в опыте других участниц женщина видит, что она не одна в своих переживаниях. И. Ялом относит такую универсальность переживаний к основным терапевтическим факторам группы [9, с. 20-37].

Программа построена на нескольких принципах. Главный из них - последовательность: работа идёт от стабилизации и безопасности к смысловой, биографической и телесной перестройке и затем к переносу опыта в повседневную жизнь. Принцип добровольности даёт участнице право отказаться от любого упражнения без объяснения причин. Постоянство состава означает, что подгруппа и ведущая не меняются на протяжении всего цикла, и это поддерживает доверие, необходимое для разговора о личном. Наконец, каждое направление помощи соотнесено с измеряемым показателем: смысловая работа - с осмысленностью жизни по тесту смысложизненных ориентаций Д. А. Леонтьева [10, с. 14], работа с тревогой - со шкалой HADS, телесная работа - с опросником образа собственного тела О. А. Скугаревского и С. В. Сивухи [11, с. 40-43]. Это даёт возможность оценивать не только общий итог программы, но и отклик на каждое её направление.

Двенадцать встреч распределены по трём этапам. Первый этап (встречи 1-3) отведён стабилизации эмоционального состояния участниц и созданию безопасности в группе. На втором этапе (встречи 4-10) идёт переработка кризисного опыта: тревожных мыслей, истории собственной жизни, смысловых ориентиров и отношения к меняющемуся телу. Третий этап (встречи 11-12) посвящён интеграции наработанного: найденное на встречах сводится в целостный образ изменений и переносится в повседневную жизнь. На этапе стабилизации группа вырабатывает правила, осваивает дыхательные упражнения и мышечную релаксацию; между встречами участницы ведут дневник эмоционального состояния. На третьей встрече интервью о восприятии своего возраста и набросок линии жизни помогают женщине назвать собственное переживание кризиса и отличить его от внешних стрессовых обстоятельств. Этап переработки открывается работой с руминацией, поскольку без навыка отделять себя от тревожной мысли разговор об истории жизни легко превращается в очередное перебирание фактов. Затем следует нарративная работа, за ней - смысловая: прежде чем искать источники смысла в настоящем, полезно увидеть, какую историю о себе рассказывает женщина. Телесная работа завершает этап, потому что требует доверия, которое складывается за предыдущие встречи. На этапе интеграции новых техник уже не вводится. Участницы пишут письмо себе будущей, сопоставляют карту ценностей и карту нарратива, заполненные на разных встречах, и собирают «ресурсный чемоданчик» - перечень освоенных приёмов, которыми можно пользоваться самостоятельно.

Для каждого этапа заданы наблюдаемые признаки того, что его задачи решены. После стабилизации участница самостоятельно выполняет релаксацию и словесно отличает кризисное переживание от внешнего стресса. После переработки она переформулирует тревожную мысль, находит в своей биографии эпизод, не подсказанный ведущей, формулирует конкретный следующий шаг и называет телесное ощущение, связанное с ресурсом. После интеграции - связывает позднее упражнение с более ранним эпизодом или ценностью и называет приём, которым действительно воспользовалась за время цикла. Если этапы переставить, смысловая и телесная работа пойдёт на фоне неразрешённой тревоги. Содержание встреч представлено ниже (табл. 1).

Таблица 1. Содержание групповых встреч программы

Программа рассчитана на очный групповой формат: двенадцать еженедельных встреч продолжительностью до 2,5 часа в подгруппах по 11 человек. Такой состав даёт возможность работать в парах и при этом оставляет каждой участнице время высказаться. Групповую работу дополняют две индивидуальные встречи. Предварительная, на 30-40 минут, проводится до начала программы. На ней психолог знакомит женщину с форматом работы, уточняет её запрос и разъясняет правила группы. Завершающая, на 40-50 минут, подводит итог участия. Во время встречи обсуждаются замеченные изменения, приёмы, которыми женщина намерена пользоваться самостоятельно, и то, к кому обратиться при повторном обострении.

Группу ведёт психолог при участии второго специалиста с профильным образованием. В нашем исследовании группы вела один из авторов статьи - магистрант по направлению 37.04.01 «Психология» (программа «Психодиагностика и психологическое консультирование в кризисных ситуациях»). Вторым специалистом был сотрудник психологического семейного центра, психолог по образованию, с опытом работы 4 года. Он присутствовал на встречах как наблюдатель и ассистент, помогал организационно и уделял внимание участницам, которым во время упражнений нужна была поддержка. Работа ведущей сопровождалась супервизией на протяжении всего цикла встреч. Для встреч нужно отдельное помещение, где помещается круг стульев и остаётся место для движения, а также коврики, бумага, изобразительные материалы и бланки дневников. Правила группы вырабатываются на первой встрече и фиксируются письменно. Главное из них касается конфиденциальности: сказанное в группе становится известно не одному специалисту, а всем участницам, поэтому обязательство не разглашать услышанное принимает на себя каждая. Обсуждение этого правила до начала работы И. Ялом относит к обязательной подготовке участников группы [9, с. 305-334]. Пропуск встречи не прерывает участия, а ведущая кратко вводит пропустившую в тему на следующем занятии. Если пропущенная тема нужна для дальнейшей работы, ведущая предлагает домашний вариант упражнения.

Чтобы программа выполнялась так, как задумана, её ход фиксируется несколькими способами. После каждой встречи ведущая заполняет рабочий журнал, куда записывает тему, применённые техники и время каждой части занятия. Посещаемость учитывается по каждой подгруппе отдельно. Качественная обратная связь участниц собиралась по кругу в конце встреч и на завершающей индивидуальной встрече. Она служила для контроля выполнения программы, а не для оценки ее результатов. Высказывания участниц сопоставлялись с записями журнала, и при расхождении между записью ведущей и тем, как встречу описала участница, запись уточнялась. На завершающей встрече в журнал вносились названные женщиной изменения и приемы, которыми она намерена пользоваться самостоятельно. Систематический контент-анализ этих высказываний не проводился, поэтому выводы о результативности программы основаны только на данных стандартизированных методик. Супервизия по записям журнала служит внешней проверкой того, что техники применяются в соответствии с их описанием.

Результативность программы мы проверили в исследовании, проведённом с сентября 2025 по март 2026 года на базе семейного психологического центра «Лабиринт». После согласования условий с администрацией центра потенциальных участниц проинформировали о наборе. Отбор проходил в три шага. Сначала женщина подавала заявку, в которой указывала социально-демографические сведения. Затем она заполняла анкету первичного сбора данных. На индивидуальной встрече проводилось первичное обследование, в том числе по HADS, и проверялось соответствие критериям включения и исключения. В исследование включали женщин 40-55 лет, которые не получали на момент исследования психиатрической помощи, дали добровольное информированное согласие и ответили «да» или «отчасти» не менее чем на два из трёх утверждений анкеты, описывающих переживание кризиса. Исключали женщин с клиническим уровнем тревоги или депрессии (11 баллов и выше по любой из шкал HADS) и с острым кризисным состоянием, при котором нужна незамедлительная психиатрическая помощь; им рекомендовали обратиться к профильному специалисту. За каждой участницей сохранялось право прекратить участие на любом этапе.

На приглашение откликнулись 68 женщин, 23 из них в итоговую выборку не вошли. У шести из них был выявлен клинический уровень тревоги; у трех -  уровень депрессии 11 баллов и выше, женщинам было рекомендовано обратиться к профильному специалисту. Остальные отказались от участия по личной инициативе. Итоговую выборку составили 45 женщин 40-55 лет (средний возраст 46,64 ± 4,53 года). Участниц распределили на две группы методом жеребьёвки. После подписания формы информированного согласия женщина вытягивала карточку с обозначением «ЭГ» или «КГ» и только тогда узнавала, в какую группу попала. В экспериментальную группу вошли 22 женщины, которые прошли программу в двух подгруппах по 11 человек. 23 женщины, которые вошли в контрольную группу, проходили те же обследования в те же сроки, но в программе не участвовали. Предварительное обследование проведено в ноябре 2025 года, программа реализовывалась с декабря 2025 по февраль 2026 года, итоговое обследование состоялось в марте 2026 года. Выбывших после распределения не было. До и после программы использовались тест смысложизненных ориентаций [10, с. 14], Госпитальная шкала тревоги и депрессии HADS [13, p. 361-370] и опросник образа собственного тела [11, с. 40-43]. На предварительном обследовании группы не различались ни по одному из восьми психодиагностических показателей (критерий Манна - Уитни, p от 0,255 до 0,810), а также по возрасту, занятости, семейному положению, уходу за пожилыми родственниками и менопаузальному статусу. Обработка данных строилась на непараметрических критериях: динамика внутри групп оценивалась критерием Вилкоксона, различия сдвигов между группами - критерием Манна - Уитни; для каждого сравнения рассчитывался размер эффекта r, уровень значимости принят равным 0,05.

Внутри экспериментальной группы значимые сдвиги получены по всем субшкалам теста смысложизненных ориентаций, по общему показателю осмысленности жизни, по тревоге и по неудовлетворённости образом тела; по депрессии сдвиг значимости не достиг. Однако и в контрольной группе значимо выросли общий показатель осмысленности жизни и показатель целей в жизни, а также снизилась депрессия. Это означает, что часть улучшений связана не с программой, а со временем, повторным измерением и самим участием в исследовании. Поэтому о результативности программы мы судили по различию сдвигов между группами.

Сравнение сдвигов показало, что у участниц программы осмысленность жизни выросла (U = 72,5; p < 0,001; r = 0,61), а тревога снизилась (U = 105; p < 0,001; r = 0,51) значимо сильнее, чем в контрольной группе. Сильнее снизилась у них и неудовлетворённость образом тела (U = 134; p = 0,007; r = 0,40). Среди субшкал теста смысложизненных ориентаций значимые межгрупповые различия получены по процессу жизни (U = 100,5; p < 0,001; r = 0,52), целям в жизни (U = 138; p = 0,008; r = 0,39) и локусу контроля (U = 137; p = 0,008; r = 0,40). При этом сами сдвиги умеренны. Общий показатель осмысленности жизни у участниц вырос с 76,95 до 84,86 балла, но остался ниже ориентировочного среднего значения по нормативной выборке. Тревога снизилась с 7,64 до 5,82 балла, а число женщин с субклиническим уровнем тревоги сократилось с 10 до 3 из 22; в контрольной группе оно практически не изменилось (10 и 11 из 23).

По удовлетворённости прожитым (U = 198; p = 0,209) и по депрессии (U = 207; p = 0,291) различий между группами не обнаружено. Первое объяснимо, поскольку оценка уже прожитого отрезка жизни складывается годами, и двенадцати встреч для её пересмотра, по-видимому, недостаточно. Депрессивная симптоматика не была основной мишенью программы, а в контрольной группе этот показатель тоже снизился, причём даже сильнее, чем у участниц. Быстрее изменились показатели, связанные с актуальным переживанием: интерес к настоящему, ясность целей, уровень тревоги.

Проведённое исследование позволяет предположить, что несколько направлений помощи можно соединить в один цикл встреч, не превращая его в набор независимых курсов. Связующую роль играют постоянный формат группы и последовательность этапов от стабилизации эмоционального состояния участниц и создания безопасности в группе к переработке кризисного опыта и интеграции наработанного за время встреч. На основании полученных данных можно сделать вывод, что разные стороны кризисного переживания откликаются на краткосрочную групповую работу неодинаково. Показатели актуального переживания - интерес к настоящему, ясность целей, тревога, отношение к телу - изменились за двенадцать встреч, а оценка прожитого и депрессивная симптоматика значимо не отличались от контрольной группы. Это согласуется с представлением о кризисе как о наложении нескольких линий изменений и может учитываться при планировании продолжительности и содержания последующих этапов помощи.

Вместе с тем у исследования есть ограничения. Программа апробирована на одной площадке и на небольшой выборке, результаты основаны на самоотчётах участниц, а итоговое обследование проводилось сразу после окончания встреч. Отдельно следует сказать о возможном эффекте ожидания. Участницы знали о своей принадлежности к группе, слепой оценки не было, поэтому женщины экспериментальной группы, ожидая улучшения, могли оценивать свое состояние в опросниках более благоприятно. Частично этот эффект сдерживался тем, что о своей группе женщины узнавали только при жеребьевке, содержание программы контрольной группе не сообщалось, а обе группы заполняли одни и те же стандартизированные методики в одни и те же сроки. Однако контрольная группа не получала никакого вмешательства и не была уравнена с экспериментальной по вниманию специалистов, поэтому часть межгрупповых различий может объясняться ожиданиями участниц и неспецифическими факторами групповой работы. Ограничением является и то, что качественная обратная связь участниц не подвергалась систематическому анализу.  В дальнейших исследованиях эти ограничения можно уменьшить, если ввести активную контрольную группу (например, группу психологического просвещения той же продолжительности), привлечь к итоговому обследованию независимого специалиста, не знающего о принадлежности участниц к группе, провести отсроченное измерение и контент-анализ высказываний участниц.

На основании полученных данных можно сформулировать рекомендации для практики. Перед началом групповой работы целесообразно проводить скрининг тревоги и депрессии и направлять женщин с клиническим уровнем симптоматики к профильным специалистам. Численность группы лучше ограничивать 11 участницами, а порядок этапов - от стабилизации к переработке и интеграции - сохранять. Индивидуальные встречи до и после цикла помогают уточнить запрос и закрепить результат. Для работы с оценкой прожитого и сниженным настроением, по-видимому, нужен более длительный цикл или дополнительные методы. Программа подробно описана по встречам, поэтому её могут использовать психологи центров социальной помощи и кризисных центров, а её структура пригодна как учебный материал в повышении квалификации психологов. Насколько устойчивы достигнутые изменения, ещё предстоит проверить в отсроченных измерениях.

1. Солодников В.В., Солодникова И.В. «Кризис среднего возраста»: теоретическая интерпретация переживаемого опыта // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2009. № 4 (92). С. 178-202. Режим доступа: https://www.monitoringjournal.ru/index.php/monitoring/article/view/2864 (Дата обращения: 29.10.2026).
2. Горбатова Е.А. Психологическое сопровождение клиентов, переживающих кризис среднего возраста // Ученые записки Санкт-Петербургского государственного института психологии и социальной работы. 2020. Т. 33. Вып. 1. С. 70-77. Режим доступа: https://psyjournals.ru/journals/scientific_notes/archive/2020_n1/scientific_notes_2020_n1_Gorbatova.pdf (Дата обращения: 29.10.2026).
3. Шумский В.Б., Уколова Е.М. Предпосылки и основания становления персоналистической антропологии современного экзистенциального анализа: от идеи к практике // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2021. Т. 18. № 4. С. 837-857. DOI: 10.17323/1813-8918-2021-4-837-857.
4. Ефимкина Н.В., Чеснокова И.А. Опыт использования когнитивно-бихевиоральной терапии // Вестник Московского университета МВД России. 2024. № 1. С. 242-247. DOI: 10.24412/2073-0454-2024-1-242-247.
5. Попова К.М., Кузьмин М.Ю. Коррекция профессионального выгорания медицинских работников в процессе тренинга развития осознанности // Acta Biomedica Scientifica. 2024. Т. 9. № 4. С. 160-172. DOI: 10.29413/ABS.2024-9.4.18.
6. Богданова В.О. Нарративные практики как способ развития субъектности // Социум и власть. 2024. № 3 (101). С. 24–44. DOI: 10.22394/1996-0522-2024-3-24-44.
7. Жедунова Л.Г., Стефану О.В. Восприятие «образа тела» в период переживания кризиса середины жизни // Ярославский педагогический вестник. 2024. № 1 (136). С. 121-129. Режим доступа: https://elibrary.ru/rpkqwh (Дата обращения: 29.10.2026).
8. Сусанина И.В., Пруцков А.В. Актуальные направления арт-терапии (библиометрический анализ) // Личность в меняющемся мире: здоровье, адаптация, развитие. 2022. Т. 10. № 2 (37). С. 179-190. DOI: 10.23888/humJ2022102179-190.
9. Ялом И. Теория и практика групповой психотерапии. 5-е междунар. изд. СПб.: Питер, 2000. 640 с. Режим доступа: https://nb.lib.tsu.ru/bib/111707 (Дата обращения: 29.10.2026).
10. Леонтьев Д.А. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО). 2-е изд. М.: Смысл, 2000. 18 с. Режим доступа: https://lib.mgppu.ru/opacunicode/app/webroot/index.php?url=%2Fnotices%2Findex%2FIdNotice%3A57596%2FSource%3Adefault (Дата обращения: 29.10.2026).
11. Скугаревский О.А., Сивуха С.В. Образ собственного тела: разработка инструмента для оценки // Психологический журнал. 2006. № 2. С. 40–48. Режим доступа: http://elibrary.miu.by/journals!/item.pj/issue.10/article.8.html (Дата обращения: 29.10.2026).
12. Liu H., Cai K., Wang J., Zhang H. The effects of mindfulness-based interventions on anxiety, depression, stress, and mindfulness in menopausal women: a systematic review and meta-analysis // Frontiers in Public Health. 2023. Vol. 10. Art. 1045642. DOI: 10.3389/fpubh.2022.1045642.
13. Zigmond A.S., Snaith R.P. The Hospital Anxiety and Depression Scale // Acta Psychiatrica Scandinavica. 1983. Vol. 67. No 6. P. 361–370. DOI: 10.1111/j.1600-0447.1983.tb09716.x.