Общая психология, психология личности, история психологии | Мир педагогики и психологии №07 (120) Июль 2026

Качество сна как предиктор агрессивности и воспринимаемого стресса у молодёжи

Ткаченко Тимофей Андреевич
Бакалавр конфликтологии, Дальневосточный федеральный университет, РФ, Владивосток, timofey3685mkx@gmail.com

Аннотация: Статья посвящена изучению взаимосвязи качества сна и агрессивности у молодёжи. Целью работы изучить различия в характеристиках продолжительности и качества сна у молодёжи с разным уровнем агрессивности и оценить роль воспринимаемого стресса. Использованы методики PSQI, BPAQ-24 и PSS-10. Установлено, что респонденты с плохим качеством сна демонстрируют значимо более высокие показатели общей агрессивности, особенно по шкалам гнева и враждебности. Выявлена сильная связь нарушений сна с воспринимаемым стрессом. Особое внимание уделено роли воспринимаемого стресса как потенциального медиатора связи между нарушениями сна и агрессивностью. Автор приходит к выводу, что выявленный корреляционный паттерн является кросс-культурно устойчивым, а качество сна может рассматриваться как модифицируемый фактор риска конфликтного поведения.
Ключевые слова: качество сна, агрессивность, гнев, враждебность, воспринимаемый стресс, молодёжь.

Tkachenko Timofey Andreevich
Bachelor of Conflictology, Far Eastern Federal University, Russia, Vladivostok

Abstract: The article is devoted to the study of the relationship between sleep quality and aggression in young people. The aim of the work is to analyze the duration and quality of sleep as predictors of aggression and perceived stress, as well as to test the reproducibility of foreign data on a Russian sample. The PSQI, BPAQ-24, and PSS-10 methods were used. It was found that respondents with poor sleep quality demonstrate significantly higher levels of overall aggression, especially on the anger and hostility scales. A strong association between sleep disorders and perceived stress was revealed. Special attention is paid to the role of perceived stress as a potential mediator of the relationship between sleep disorders and aggression. The author concludes that the identified correlation pattern is cross-culturally stable, and sleep quality can be considered as a modifiable risk factor for conflict behavior.
Keywords: sleep quality, aggression, anger, hostility, perceived stress, young people.

Введение. Хронический дефицит сна стал приметой повседневной жизни молодых людей. Интенсивный учебный график, круглосуточная доступность цифровых устройств, нестабильное расписание и психоэмоциональное напряжение формируют среду, в которой полноценный ночной отдых скорее исключение, чем правило. По оценкам ВОЗ, от расстройств сна страдают 30–45% взрослого населения [1, P. 146]; среди молодёжи согласно исследованиям цифры ещё внушительнее, достигая 60-70% [2, С. 457].

Параллельно растёт частота агрессивных проявлений в молодёжной среде. Повышенная раздражительность, враждебность, склонность к вербальным и физическим конфликтам подрывают качество межличностных отношений и наносят ущерб психологическому благополучию. Сопряжённость нарушений сна и агрессивности неоднократно фиксировалась в зарубежных исследованиях [3, P. 368]. Однако на российских выборках проблема почти не изучалась. Именно это обстоятельство делает настоящее исследование актуальным: проверка зарубежных закономерностей в отечественном социокультурном контексте имеет самостоятельную научную ценность.

Цель исследования – изучить различия в характеристиках продолжительности и качества сна у молодёжи с разным уровнем агрессивности, а также оценить роль воспринимаемого стресса как возможного предиктора.

Гипотеза исследования: существуют различия в качестве и продолжительности сна у молодёжи с разным уровнем агрессивности. Дополнительная гипотеза: молодёжь с плохим качеством сна демонстрирует более высокий уровень агрессивности по сравнению с молодёжью с хорошим качеством сна.

Теоретический обзор. В психологии существует достаточно много подходов к тому, что такое агрессивность и откуда она берётся. Это объясняется многоплановостью данного феномена: агрессивность одновременно выступает как диспозиционная характеристика, как аффективное состояние и как поведенческий паттерн. В инстинктивистском подходе К. Лоренца агрессия рассматривается как спонтанно генерируемый инстинкт, функционально обеспечивающий сохранение вида через территориальность, брачную конкуренцию и иерархическую регуляцию. Согласно «гидравлической модели» Лоренца, агрессивная энергия непрерывно накапливается и требует периодической разрядки [3, С. 45]. Звучит убедительно, но такое объяснение оставляет мало пространства для изменчивости, то есть, если агрессия заложена биологически, значит, мы не можем на неё влиять. А. Бандура предложил совершенно иной ракурс: агрессивное поведение не врождённо, оно усваивается через наблюдение, моделирование и подкрепление. Классические эксперименты с куклой Бобо убедительно показали, что дети, наблюдавшие агрессивное поведение взрослого, воспроизводят его в подходящих условиях [4]. Однако для изучения связи сна и агрессивности наиболее продуктивной оказывается модель Л. Берковица. Так, негативные состояния (усталость, боль, дискомфорт) автоматически активируют агрессивные ассоциации в памяти, а ослабленный когнитивный контроль не позволяет эти импульсы подавить [5]. Многокомпонентная модель А. Басса и М. Перри занимает центральное место в операционализации агрессивности. Авторы выделили четыре компонента: физическую агрессию (применение силы), вербальную агрессию (оскорбления, угрозы), гнев (эмоциональная готовность к агрессивному реагированию) и враждебность (негативная оценка людей и событий, когнитивная составляющая) [6]. Теоретически нарушения сна затрагивают прежде всего гнев и враждебность, поскольку именно эти компоненты связаны с эмоциональной регуляцией и когнитивной переработкой. Именно на эту теорию мы и будем опираться при проведении исследования.

Сон представляет собой периодически наступающее физиологическое состояние, для которого характерны сниженная реактивность к внешним раздражителям и специфические паттерны мозговой активности. Современная нейробиология отвергает трактовку сна как пассивного «выключения»: речь идёт о высокоорганизованном активном процессе, обеспечивающем восстановление ресурсов центральной нервной системы. С нейрофизиологической точки зрения ночной сон подразделяется на два качественно различных состояния: медленный (non-REM) и быстрый (REM) сон. Стадии чередуются циклами продолжительностью 90–110 минут; в первые часы ночи преобладает глубокий медленный сон, тогда как ближе к утру удлиняются REM-эпизоды. Нарушения сна, особенно дефицит REM-фазы, лишают человека возможности переработать дневные эмоциональные впечатления. Нейробиологические исследования показывают, что после недосыпания центр эмоциональных реакций начинает гиперреагировать на любые раздражители, а префронтальная кора, отвечающая за контроль, ослабевает [7].

В развитие когнитивно-неоассоциативной модели Л. Берковица современные исследователи всё чаще обращаются к конструкту враждебного искажения. Под ним понимается устойчивая тенденция интерпретировать неоднозначные или нейтральные социальные сигналы как враждебные и угрожающие. Если классическая модель объясняла, почему негативный аффект активирует агрессивные импульсы, то теория враждебного искажения объясняет, каким образом активируется когнитивный компонент агрессии – враждебность.

В работе Ениколопова С.Н. и Емелина Г.Д. было эмпирически показано, что диспозиционная враждебность является значимым прямым предиктором враждебного искажения и косвенным предиктором физической агрессии [8]. То есть, если человек склонен к враждебности как черте, он с большей вероятностью будет искажать нейтральные стимулы в сторону угрозы, что, в свою очередь, повышает риск физической агрессии. Этот вывод напрямую связывает теорию с нейробиологией сна: именно враждебное искажение может быть тем самым когнитивным звеном, которое наиболее сильно страдает от истощения ресурсов префронтальной коры при недосыпании и объясняет высокую корреляцию между нарушениями сна и враждебностью, обнаруженную в нашем исследовании.

Современные исследования подтверждают эту логику. В работе Zou и соавт. было показано, что враждебность выступает центральным компонентом, связывающим нарушения сна и агрессивность [9]. Demichelis и соавт. выявили, что эмоциональная регуляция частично опосредует связь качества сна со стрессом, гневом, враждебностью и вербальной агрессией, и полностью – с физической агрессией [10]. В лонгитюдном исследовании Zhang и Lei с участием 450 студентов было установлено, что ухудшение качества сна предсказывает агрессию через два года, причём этот эффект связан со снижением активности в префронтальной коре и лимбических областях [11].

Особую роль в этой связке играет стресс. Согласно транзакционной модели С. Коэна, субъективное ощущение стресса запускает круг: стресс мешает спать, а плохой сон делает человека ещё более уязвимым к стрессу [12]. Bègue и соавт. В своем исследовании подтвердили, что психологический дистресс частично опосредует связь между дефицитом сна и физической агрессией [13].

Таким образом, теоретический анализ выстраивается в следующую картину: нарушения сна создают физиологическую предпосылку для агрессивности, а стресс и эмоциональная регуляция выступают важными модуляторами этого процесса. Наше исследование является попыткой проверить, воспроизводятся ли эти закономерности на российской молодёжной выборке.

Методика исследования. Исследование проводилось в 2026 году и относится к актуализационному (репликационному) типу, воспроизводящему дизайн работы F. Al Beshr и T. Arora (2019) на российской выборке. Выборку составили 37 человек в возрасте 19–35 лет (M = 24,5; SD = 6,7), из них 6 мужчин (16,2%) и 31 женщина (83,8%). Участие добровольное и анонимное. По статусу занятости: студенты – 16 человек (43,2%), работающие – 12 (32,4%), совмещающие – 9 (24,3%). Стабильный режим дня отметили 23 человека (62,2%), нерегулярный – 14 (37,8%).

Для диагностики применялись три стандартизированные методики: Питтсбургский индекс качества сна (PSQI), оценивающий семь компонентов сна (субъективное качество, латентность, продолжительность, эффективность, нарушения, использование снотворных, дневная дисфункция) с суммарным баллом от 0 до 21; краткая версия опросника агрессии Басса–Перри (BPAQ-24), включающая шкалы физической и вербальной агрессии, гнева и враждебности; Шкала воспринимаемого стресса (PSS-10), оценивающая субъективный уровень стресса за последний месяц.

Тестирование проводилось онлайн через Google Forms. Участники подтвердили добровольное согласие. Анонимность была обеспечена кодированием.

Статистическая обработка выполнена в программе Jamovi. Для проверки нормальности распределения применялся критерий Шапиро–Уилка. Поскольку распределения PSQI (W = 0,865, p < 0,001) и физической агрессии (W = 0,883, p = 0,001) значимо отклонялись от нормального, для сравнений использовался непараметрический критерий Манна–Уитни, для анализа взаимосвязей –ранговая корреляция Спирмена. Размер эффекта оценивался по d Коэна.

Результаты исследования. Средний балл PSQI по всей выборке составил M = 5,78 (SD = 2,60), что находится вблизи порогового критерия плохого качества сна. Средняя продолжительность сна – 7,00 часа (SD = 1,25). Общий показатель агрессивности (BPAQ) – M = 57,2 (SD = 15,7). Наиболее выраженным компонентом является враждебность (M = 20,2; SD = 5,9). Средний уровень воспринимаемого стресса (PSS-10) – M = 21,4 (SD = 7,6).

Для проверки основной гипотезы проведён сравнительный анализ показателей сна в группах с низким (n = 19) и высоким (n = 18) уровнем агрессивности (см. Табл. 1).

Таблица 1. Сравнение характеристик сна у групп с разным уровнем агрессивности

Примечание: M – среднее; SD – стандартное отклонение; U – критерий Манна–Уитни; статистически значимые различия при p < 0,05 выделены жирным шрифтом.

Между группами выявлены статистически значимые различия по показателю качества сна (PSQI): у участников с высоким уровнем агрессивности показатели ниже, чем у участников с низким уровнем агрессивности (U = 99,0; p = 0,027).

Для проверки дополнительной гипотезы проведён сравнительный анализ показателей агрессивности и стресса между группами с хорошим (n = 19) и плохим (n = 18) качеством сна (см. Табл. 2).

Таблица 2. Сравнение показателей агрессивности и стресса между группами по качеству сна

Примечание: жирным шрифтом выделены статистически значимые различия при p < 0,05

Респонденты с плохим качеством сна демонстрируют значимо более высокие показатели гнева (p = 0,004, d = 0,99), враждебности (p = 0,018, d = 0,80), общей агрессивности (p = 0,013, d = 0,95) и воспринимаемого стресса (p = 0,002, d = 1,09). Различия по физической агрессии проявляются на уровне тенденции (p = 0,069, d = 0,62); вербальная агрессия значимо не различается между группами (p = 0,273).

Корреляционный анализ (см. Табл. 3) выявил значимые связи между качеством сна и компонентами агрессивности.

Таблица 3. Корреляции PSQI с показателями агрессивности и стресса

(rₛ Спирмена)

Примечание: rₛ - коэффициент ранговой корреляции Спирмена; статистически значимые корреляции при p < 0,05 выделены жирным шрифтом.

Наиболее тесные связи зафиксированы между PSQI и гневом (rₛ = 0,44; p = 0,007), общей агрессивностью (rₛ = 0,42; p = 0,010) и враждебностью (rₛ = 0,38; p = 0,021). Полученный паттерн согласуется с теоретической моделью Л. Берковица, согласно которой хроническое недосыпание создаёт устойчивый фон негативного аффекта, активирующего агрессивные ассоциативные сети [5, P. 115–120]. Корреляция PSQI с физической агрессией составила rₛ = 0,29 и не достигла уровня статистической значимости (p = 0,081). Вербальная агрессия также не показала значимой связи с качеством сна (rₛ = 0,19; p = 0,260). Данный результат согласуется с выводами Al Beshr и Arora (2019), в исследовании которых вербальная агрессия также не была значимо связана с качеством сна (r = 0,19; p > 0,05) [14]. Поведенческие компоненты агрессии, вероятно, в большей степени регулируются социальными нормами и контекстом ситуации, тогда как аффективные и когнитивные компоненты более непосредственно отражают психофизиологическое состояние.

Самая сильная корреляция зафиксирована между PSQI и воспринимаемым стрессом (rₛ = 0,53; p = 0,001). Данный результат указывает на тесную сопряжённость нарушений сна с субъективным переживанием стресса и позволяет предположить, что стресс может выступать медиатором между качеством сна и агрессивностью.

Обсуждение результатов. Полученные результаты частично подтверждают основную гипотезу исследования: качество сна значимо различается у молодёжи с высоким и низким уровнем агрессивности. При этом продолжительность сна не показала значимых различий между группами. Это согласуется с современными данными, указывающими на большую предиктивную значимость именно субъективного качества сна по сравнению с его продолжительностью.

Дополнительная гипотеза также подтверждена: молодёжь с плохим качеством сна демонстрирует более высокий уровень агрессивности, чем респонденты с хорошим сном. Паттерн корреляций воспроизводит результаты зарубежных исследований. В частности, исследование Zou и соавт., которое упоминалось ранее, согласуется с нашими результатами о наибольшей чувствительности враждебности к нарушениям сна.

         Наибольшие различия между группами по гневу (d = 0,99) и враждебности (d = 0,80) подтверждают теоретическое предположение о том, что нарушения сна прежде всего затрагивают аффективную и когнитивную сферы. Исследования, где эмоциональная регуляция является ключевым медиатором связи между качеством сна, стрессом и агрессией, объясняют, почему в нашей выборке поведенческие компоненты (физическая и вербальная агрессия) оказались менее чувствительны к нарушениям сна: их связь опосредована более сложными регуляторными процессами.

Особый интерес представляет высокая корреляция PSQI с воспринимаемым стрессом (rₛ = 0,53; d = 1,09). Так, стресс ухудшает качество сна, а нарушенный сон снижает стрессоустойчивость. А выявленный паттерн позволяет предположить, что стресс выступает потенциальным медиатором связи между качеством сна и агрессивностью.

С конфликтологической точки зрения полученные результаты свидетельствуют о том, что качество сна можно рассматривать как модифицируемый ситуативный фактор, усиливающий конфликтный потенциал. Большой размер эффекта для гнева (d = 0,99) и враждебности (d = 0,80) означает, что различия между группами не только статистически, но и практически значимы: молодёжь с плохим сном существенно отличается по склонности к агрессивному реагированию. Результаты по воспринимаемому стрессу (d = 1,09) указывают на то, что нарушения сна и стресс тесно сопряжены у молодёжи, что открывает перспективы для комплексных профилактических программ.

Выводы. В настоящем исследовании изучена взаимосвязь качества сна с уровнем агрессивности и воспринимаемого стресса у молодёжи. На выборке 37 человек (19–35 лет) с применением методик PSQI, BPAQ-24 и PSS-10 установлено, что качество сна значимо различается у молодёжи с высоким и низким уровнем агрессивности: участники с высоким уровнем агрессивности демонстрируют более низкое качество сна (U = 99,0; p = 0,027; d = 0,59). При этом продолжительность сна не является значимым дифференцирующим признаком (U = 208,0; p = 0,251).

Респонденты с плохим качеством сна (PSQI > 5) показывают значимо более высокие показатели общей агрессивности (p = 0,013; d = 0,95) и воспринимаемого стресса (p = 0,002; d = 1,09) по сравнению с группой хорошего сна. Наиболее чувствительными к нарушениям сна оказались аффективный и когнитивный компоненты агрессивности – гнев (p = 0,004; d = 0,99) и враждебность (p = 0,018; d = 0,80), тогда как поведенческие компоненты (физическая и вербальная агрессия) показали менее выраженные различия.

Корреляционный анализ выявил значимые связи между качеством сна и гневом (rₛ = 0,44), враждебностью (rₛ = 0,38) и общей агрессивностью (rₛ = 0,42). Самая сильная корреляция зафиксирована между PSQI и воспринимаемым стрессом (rₛ = 0,53), что позволяет рассматривать стресс как потенциальное медиаторное звено.

Выявленный корреляционный паттерн является кросс-культурно устойчивым и воспроизводит результаты зарубежного исследования Al Beshr и Arora на российской выборке. Качество сна может рассматриваться как модифицируемый фактор риска конфликтного поведения в молодёжной среде. Результаты могут быть использованы психологами образовательных учреждений при разработке профилактических программ, направленных на снижение агрессивности через оптимизацию сна и управление стрессом.

1. Gadicha A., Gadicha V., Burange M., et al. Sleep Disorders and Sleep Studies Case Reports // Archives of Case Reports. 2024. Vol. 8, No. 3. P. 146–151.
2. Беляева В.А., Датиева Ф.С., Нартикоева М.И., Басаева Е.К. Сезонные изменения качества сна студентов как предикторы «адаптационной» инсомнии // Научные результаты биомедицинских исследований. 2024. Т. 10, № 3. С. 457–474.
3. Лоренц, К. Агрессия: (так называемое «зло») / К. Лоренц; пер. с нем. Г. Ф. Швейника. – Москва : Прогресс : Универс, 1994. – 271 с.
4. Bandura A. Aggression: A Social Learning Analysis. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1973. 390 p.
5. Berkowitz L. Aggression: Its Causes, Consequences, and Control. New York: McGraw-Hill, 1993. 485 p.
6. Buss A.H., Perry M. The Aggression Questionnaire // Journal of Personality and Social Psychology. 1992. Vol. 63, No. 3. P. 452–459.
7. Mander B.A., Winer J.R., Walker M.P. Sleep and Human Aging // Neuron. 2017. Vol. 94, No. 1. P. 19–36.
8. Ениколопов С.Н., Емелин Г.Д. Враждебное искажение: новое объяснение связи диспозиционной враждебности и физической агрессии // Психология. Журнал Высшей Школы экономики. 2025. Т. 22, № 4. С. 690–705.
9. Zou J., Bian B., Li M., Liu G. The Interrelationship Between Sleep Disturbance Symptoms and Aggression Before and After the Campus Closure of the COVID-19 Pandemic: Insight from a Cross-Lagged Panel Network Model // Frontiers in Public Health. 2024. Vol. 12. P. 1–10.
10. Demichelis O.P., Grainger S.A., Burr L., Henry J.D. Emotion Regulation Mediates the Effects of Sleep on Stress and Aggression // Journal of Sleep Research. 2023. Vol. 32, No. 3. P. 1–10.
11. Zhang H., Lei X. Poor Sleep Quality Increases Aggression by Affecting Emotional Cognition // Biological Psychology. 2023.
12. Cohen S., Kamarck T., Mermelstein R. A Global Measure of Perceived Stress // Journal of Health and Social Behavior. 1983. Vol. 24, No. 4. P. 385–396.
13. Bègue L., et al. Psychological Distress Mediates the Connection Between Sleep Deprivation and Physical Fighting in Adolescents // Aggressive Behavior. 2022. Vol. 48, No. 3. P. 341–347.
14. Al Beshr F., Arora T. Assessing The Relationship Between Sleep Quality, Anger And Aggression // Sleep. 2019. Vol. 42, Suppl. 1. P. 368–369.