Педагогическая психология | Мир педагогики и психологии №07 (120) Июль 2026

Искусственный интеллект как советчик: доверие к рекомендациям и связь с эмоциональным интеллектом и саморегуляцией подростков

Новикова Анастасия Вадимовна
педагог-психолог первой квалификационной категории, МБОУ «Гимназия № 6», РФ, г. Казань, anastasi.novik@yandex.ru, SPIN-код: 8695-6940, AuthorID: 1232519
Хусаинова Лейсан Ринатовна
педагог-психолог, МБОУ «Лицей № 35 – образовательный центр „Галактика“», РФ, г. Казань, leyshur@yandex.ru

Аннотация: В статье представлены результаты исследования связи доверия подростков к рекомендациям генеративного искусственного интеллекта с эмоциональным интеллектом и саморегуляцией. В исследовании приняли участие 54 учащихся 8–11 классов в возрасте от 14 до 18 лет. Для сбора данных использовались авторская анкета оценки доверия к рекомендациям искусственного интеллекта, опросник эмоционального интеллекта «ЭмИн» Д. В. Люсина и опросник «Стиль саморегуляции поведения – ССПМ 2020» В. И. Моросановой. Установлено, что большинство подростков регулярно используют генеративный искусственный интеллект, преимущественно в учебной деятельности. Выявлены обратные связи доверия к его рекомендациям с показателями эмоционального интеллекта, планированием целей и программированием действий, а также обратная связь критичности к рекомендациям с гибкостью. Результаты могут быть использованы при формировании у подростков осознанного и критичного отношения к искусственному интеллекту.
Ключевые слова: искусственный интеллект, доверие к рекомендациям, эмоциональный интеллект, саморегуляция, подростки.

Novikova Anastasiia Vadimovna
Educational Psychologist of the First Qualification Category, Municipal Budgetary General Education Institution «Gymnasium No. 6», Russia, Kazan
Khusainova Leysan Rinatovna
Educational Psychologist, Municipal Budgetary General Education Institution «Lyceum No. 35 – Galaktika Educational Center», Russia, Kazan

Abstract: The study aimed to examine the associations between adolescents’ trust in AI recommendations and their emotional intelligence and self-regulation in a sample of 54 students aged 14–18 years. Data were collected using an original questionnaire designed to assess trust in AI recommendations, D. V. Lyusin’s Emotional Intelligence Questionnaire (EmIn), and V. I. Morosanova’s Self-Regulation Profile Questionnaire (SRPQM-2020). The findings indicate that most adolescents regularly use generative artificial intelligence, primarily for educational purposes. Inverse associations were identified between trust in AI recommendations and indicators of emotional intelligence, goal planning, and action programming. An inverse association was also found between the critical evaluation of AI recommendations and flexibility. The findings may be used to promote a more conscious and critical attitude towards artificial intelligence among adolescents.
Keywords: artificial intelligence, trust in AI recommendations, emotional intelligence, self-regulation, adolescents.

Введение. В последние годы искусственный интеллект (далее – «ИИ») все заметнее входит в современную цифровую среду и становится частью повседневной жизни человека. Самыми активными пользователями новых цифровых инструментов, по данным Mediascope, являются подростки от 12 до 17 лет [11]. При этом поиск информации – далеко не единственная задача, которую ставят перед современными чат-ботами и нейросетевыми моделями школьники. Все чаще такие сервисы используются ими для получения готовых ответов или вариантов решения учебных или бытовых проблем, где искусственный интеллект начинает выполнять функцию советчика.

Однако активное использование ИИ не означает безусловное доверие подростков к его рекомендациям. Наряду с признанием полезности ИИ в обучении и повседневной жизни, подростки также высказывают ряд опасений, связанных с вероятностью ошибок и так называемых «галлюцинаций» в ответах ИИ, а также со снижением способности размышлять и делать выводы самостоятельно. В связи с этим особенно актуальным нам кажется вопрос о том, чем обусловлено различие в отношении к рекомендациям искусственного интеллекта у подростков.  К сожалению, большинство современных работ исследуют вопросы распространения искусственного интеллекта, его применения в образовании и потенциальные преимущества и риски. При этом вопрос о том, какие именно психологические особенности связаны с доверием подростков к рекомендациям искусственного интеллекта, по-прежнему остается недостаточно изученным, особенно в аспекте его связи с эмоциональным интеллектом и саморегуляцией.

В рамках данного исследования под искусственным интеллектом мы будем подразумевать «комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека (включая поиск решений без заранее заданного алгоритма) и получать при выполнении конкретных задач результаты, сопоставимые с результатами интеллектуальной деятельности человека или превосходящие их» [1, с. 13]. При этом надо отметить, что в пользовательской среде понятия искусственного интеллекта, нейросети, чат-бота и большой языковой модели нередко смешиваются. В научной литературе искусственный интеллект рассматривается как более широкое понятие, тогда как нейросетевые модели и большие языковые модели представляют собой конкретные способы его реализации в цифровой среде [2].

Говоря о психологических аспектах использования ИИ, С. Г. Ушкин и Е. А. Коваль выделяют несколько различных мотивов в структуре мотивации использования ИИ:

• когнитивный мотив – поиск информации с помощью запросов на естественном языке;
• делегирующий мотив – передача чат-боту рутинных монотонных действий;
• коммуникативный мотив – переписка с целью общения на естественном языке;
• игровой мотив – взаимодействие с чат-ботом как с необычным игровым объектом.

При этом авторы отмечают, что когнитивный мотив является по-прежнему преобладающим, следовательно, для молодых людей ИИ выступает в первую очередь как источник фактологической информации [3].

Авторы также отмечают, что непосредственная польза технологии для подростков нередко оказывается важнее отдаленных рисков. Пользователь получает быстрый и уже частично переработанный ответ, поэтому обращение к ИИ требует меньше времени и усилий, нежели самостоятельный поиск. В результате нейросетевой чат-бот занимает, по сути, промежуточное положение между поисковой системой и персональным ассистентом [3].

Тем не менее школьники все же осознают возможные негативные последствия использования ИИ. Так, в исследовании Л. М. Костиной и Н. В. Швецовой отмечается: «преобладающие опасения касаются возможности утраты самостоятельного мышления учащимися при использовании ИИ (61 %) и полного замещения человека машиной (47 %). Также значительными являются опасения по поводу возможных конфликтов с учителями и одноклассниками из-за применения искусственного интеллекта (36 %), а также сложностей с проведением промежуточных и финальных экзаменов (27 %)» [4, с. 196].

В этой связи особое внимание заслуживают ситуации, когда подросток обращается к ИИ за советом. В исследовании А. А. Федонкиной было выявлено, что при обсуждении личных проблем с чат-ботом школьники склонны проявлять большее доверие к его рекомендациям и менее склонны к критической оценке получаемых ответов по сравнению с ситуацией поиска фактологической информации [5].

Одной из психологических характеристик, которые могут быть связаны с таким доверием, является эмоциональный интеллект. Так, в исследовании М. А. Пьомбо с соавторами участвовали 170 подростков 13–17 лет и 175 родителей из южной Италии. Авторы изучали, как подростки и родители используют искусственный интеллект, насколько они ему доверяют, а также как с этими показателями связаны эмоциональный интеллект, стиль воспитания, воспринимаемая социальная поддержка и родительская вовлеченность. Результаты показали, что подростки чаще родителей обращаются к ИИ за учебной поддержкой и советами и в большей степени доверяют ему в вопросах точности информации и качества рекомендаций. При этом более высокий уровень эмоционального интеллекта был связан с более осторожным отношением к ИИ. Подростки данной группы реже обращались к нему за поведенческими советами и меньше склонны были считать его советы лучше советов членов семьи и друзей [6].

Однако связь доверия к ИИ с саморегуляцией пока чаще рассматривается только на теоретическом уровне. Так, А. С. Ходаев и Л. Н. Макарова среди рисков влияния искусственного интеллекта на подростков называют проблемы, связанные с формированием социальных навыков, ресурсов адаптации и саморегуляции, а также потерю субъектности [7]. Кроме того, отмечается, что подростки в большей степени ориентированы на немедленное удовлетворение потребностей, что может затруднять регулирование использования цифровых инструментов [8]. Из этого можно предположить, что саморегуляция связана с доверием к ИИ как минимум по двум направлениям: со способностью подростка остановиться и проверить достоверность совета, а также с умением не делегировать внешней системе слишком большую часть собственных жизненных решений.

Таким образом, имеющиеся исследования позволяют предположить, что доверие подростков к рекомендациям искусственного интеллекта связано не только с характеристиками самой технологии, но и с внутренними ресурсами подростка. Вместе с тем вопрос о том, какие именно психологические особенности связаны с этим доверием, остается недостаточно изученным, особенно в аспекте его связи с эмоциональным интеллектом и саморегуляцией, в чем и заключается проблема данного исследования.

Цель исследования – выявить взаимосвязь уровня доверия к рекомендациям «искусственного интеллекта» с эмоциональным интеллектом и саморегуляцией подростков.

Гипотеза исследования: существует взаимосвязь между уровнем доверия к рекомендациям «искусственного интеллекта» и показателями эмоционального интеллекта и саморегуляции подростков.

Материалы и методы исследования. Исследование проводилось на базе муниципальных бюджетных общеобразовательных школ г. Казани. Выборку составили 54 учащихся 8–11 классов (из них 23 юноши и 31 девушка в возрасте от 14 до 18 лет).

Основными методами исследования являются опрос и анкетирование. Для сбора данных использовались авторская анкета оценки доверия к рекомендациям искусственного интеллекта, опросник эмоционального интеллекта «ЭмИн» Д. В. Люсина [9] и опросник «Стиль саморегуляции поведения – ССПМ 2020» В. И. Моросановой [10]. Предварительное письменное согласие на участие в исследовании было получено от всех респондентов лично (по достижении 15 лет) либо через законных представителей (для участников младше 15 лет). Стимульный материал опросников был представлен в электронной форме с помощью сервиса «Onlinetestpad.ru». Предварительно учащиеся заполняли входную анкету с указанием номера класса, возраста, пола. Цель исследования, задачи, права участника исследования и способы получения результатов разъяснялись в устной форме, после чего испытуемым необходимо было отметить в анкете свое добровольное информированное согласие на участие. Для оценки доверия подростков к рекомендациям «искусственного интеллекта» (ИИ) была разработана авторская анкета. Под «искусственным интеллектом» в рамках анкеты понимались чат-боты на основе нейросетевых моделей, способные отвечать на вопросы и предлагать рекомендации (например, ChatGPT и аналогичные сервисы), о чем указано в инструкции к анкете.

Авторская анкета включала 22 вопроса смешанного типа. Из них 16 пунктов образовывали три шкальных блока:

1. Готовность опираться на рекомендации ИИ (Общее доверие) – пять утверждений, отражающих склонность воспринимать совет ИИ как полезный и использовать его как основу для принятия решения.
2. Критичность к рекомендациям ИИ – три утверждения, отражающих склонность перепроверять рекомендации ИИ, а также условия, при которых участник готов/не готов следовать совету.
3. Доверие к рекомендациям ИИ в различных сферах (ситуативный компонент) – восемь пунктов, направленных на оценку вероятности обращения к ИИ и следования его совету в ряде типичных ситуаций (учеба, общение, планирование, принятие решений, развлечение).

Остальные вопросы анкеты носили категориальный или открытый характер и были направлены на уточнение опыта и частоты использования ИИ, а также отдельных особенностей взаимодействия с ним. Открытые ответы в количественный анализ, представленный в настоящей статье, не включались.

Шкальные пункты анкеты оценивались по пятибалльной шкале Лайкерта (1 – «совсем не про меня/точно не обращусь», 5 – «очень про меня/скорее обращусь»). Показатель общего доверия рассчитывался как сумма ответов на пять пунктов и мог принимать значения от 5 до 25 баллов. Показатель критичности рассчитывался как сумма ответов на три пункта и мог принимать значения от 3 до 15 баллов (один из пунктов кодировался в обратном направлении). Показатель доверия к рекомендациям ИИ в различных сферах рассчитывался как сумма ответов на восемь пунктов и мог принимать значения от 8 до 40 баллов. Для дополнительного описания распределения участников условно выделялись низкий, средний и высокий уровни шкальных показателей относительно значений M ± SD в исследуемой выборке.

Для описания шкальных показателей авторской анкеты рассчитывались средние значения, стандартные отклонения, медианы, моды и диапазоны значений. Для предварительной оценки внутренней согласованности шкальных блоков использовался коэффициент α Кронбаха. Взаимосвязи между исследуемыми показателями оценивались с помощью коэффициента ранговой корреляции Спирмена (rₛ). Количественный анализ результатов осуществлялся с использованием пакета статистических программ SPSS Statistics 27.

Результаты исследования. Полученные данные показали, что генеративный искусственный интеллект уже прочно вошел в повседневную жизнь большинства подростков. Выяснилось, что подавляющее большинство, а именно 94 % опрошенных, пользовались генеративным искусственным интеллектом хотя бы раз за последние полгода. При этом почти 40 % респондентов отмечают, что они используют ИИ почти ежедневно, а 30 % – несколько раз в месяц. И только 6 % опрошенных не пользуются помощью ИИ совсем.

При этом подавляющее большинство опрошенных используют ИИ для решения учебных задач или для более глубокого понимания учебного материала. 46 % опрошенных также используют ИИ для планирования и организации своей повседневной жизни. Чуть более 30 % респондентов используют генеративный ИИ для развлечения, и только 15 % подростков обращаются к искусственному интеллекту для общения и обсуждения личных вопросов.

Далее были проанализированы шкальные показатели авторской анкеты: общее доверие к рекомендациям ИИ, критичность к его рекомендациям и доверие к рекомендациям ИИ в различных сферах. Описательная статистика шкальных показателей авторской анкеты и результаты предварительной оценки их внутренней согласованности представлены в табл. 1.

Таблица 1. Описательная статистика и внутренняя согласованность шкальных показателей авторской анкеты

Примечание: M — среднее значение; SD — стандартное отклонение; Me — медиана; Mo — мода; α — коэффициент альфа Кронбаха.

Показатели общего доверия и доверия к рекомендациям ИИ в различных сферах продемонстрировали приемлемую внутреннюю согласованность. Для трехпунктового блока критичности коэффициент составил α = 0,64. Учитывая пилотный характер исследования и ограниченный объем выборки, полученные значения рассматриваются как предварительные.

Для дополнительной характеристики распределения участников были условно выделены низкий, средний и высокий уровни шкальных показателей относительно значений M ± SD в исследуемой выборке. Почти половина опрошенных школьников имеет средний уровень доверия к рекомендациям искусственного интеллекта, высокий − у 28 %, низкий − у 24 % респондентов.

Что касается критичности к рекомендациям искусственного интеллекта, относительно низкие показатели были выявлены у 41 % респондентов, высокие − у 28 % опрошенных. Интересно, что более половины, а именно 53,7 % респондентов, при этом сообщили о том, что сталкивались с ошибками, неточностями и так называемыми «галлюцинациями» в ответах искусственного интеллекта.

По результатам корреляционного анализа были выявлены обратные взаимосвязи общего уровня доверия к рекомендациям искусственного интеллекта с внутриличностным (rₛ = −0,28; p ≤ 0,05) и межличностным эмоциональным интеллектом (rₛ = −0,47; p ≤ 0,001), а также с управлением (rₛ = −0,36; p ≤ 0,05) и пониманием (rₛ = −0,32; p ≤ 0,05) эмоций.

Также обнаружены обратные значимые связи доверия к рекомендациям ИИ и отдельных показателей эмоционального интеллекта, таких как понимание своих эмоций (rₛ = −0,28; p ≤ 0,05) и контроль экспрессии (rₛ = −0,45; p ≤ 0,001), а также понимание чужих эмоций (rₛ = −0,31; p ≤ 0,05) и управление ими (rₛ = −0,43; p ≤ 0,001). Из этого следует, что более высокие значения понимания и регуляции собственных эмоций, распознавания эмоций других людей и ориентации в межличностном взаимодействии связаны в данной выборке с более низким уровнем доверия подростков к рекомендациям искусственного интеллекта.

Относительно саморегуляции были выявлены обратные значимые связи доверия к рекомендациям ИИ и таких показателей, как планирование целей (rₛ = −0,30; p ≤ 0,05) и программирование действий (rₛ = −0,29; p ≤ 0,05).

Также была обнаружена обратная связь критичности к рекомендациям искусственного интеллекта и гибкости (rₛ = −0,30; p ≤ 0,05). Это указывает на то, что критичность подростков к рекомендациям ИИ связана с особенностями произвольной организации поведения в исследуемой выборке.

Обсуждение результатов исследования. Данные результаты демонстрируют некоторое противоречие в отношении подростков к искусственному интеллекту. С одной стороны, значительная часть опрошенных уже сталкивалась с ошибками, неточностями и «галлюцинациями» в его ответах, то есть имеет опыт, при котором можно было бы ожидать большей осторожности и меньшего доверия. С другой стороны, у более трети респондентов сохраняются относительно низкие показатели критичности к рекомендациям ИИ, что говорит о том, что одного лишь опыта столкновения с ошибками может быть недостаточно для формирования устойчивой привычки перепроверять информацию.

Предположительно, это связано с тем, что искусственный интеллект воспринимается подростками прежде всего как удобный, быстрый и доступный помощник. Даже если пользователь знает, что ИИ может ошибаться, он может продолжать обращаться к нему из-за экономии времени, простоты получения ответа и внешней убедительности формулировок. В таких ситуациях практическая полезность и комфорт использования могут оказываться для подростков психологически значимее, чем осознание возможной недостоверности ответа.

Полученные данные согласуются с результатами М. А. Пьомбо с соавторами, согласно которым более высокий уровень эмоционального интеллекта как устойчивой личностной характеристики связан с более осторожным отношением к ИИ: подростки с более высоким эмоциональным интеллектом в среднем реже обращаются к ИИ за советами и менее склонны считать его советы лучше советов, данных человеком [6].

Особенно показательной является связь доверия к ИИ с межличностным эмоциональным интеллектом. Эта закономерность дает основания предполагать, что подростки, которые лучше понимают эмоциональные состояния других людей и увереннее чувствуют себя в общении, в ситуации неопределенности могут чаще обращаться за советом и поддержкой к реальным людям. Для них межличностное взаимодействие, вероятно, остается более значимым и надежным источником обратной связи. И, напротив, для школьников с менее развитым межличностным эмоциональным интеллектом общение на личные темы с ИИ может ощущаться как более психологически безопасное и исключающее столкновение с возможным осуждением или игнорированием. Однако в этом также может заключаться опасность: при сниженной критичности поддерживающие и подтверждающие ответы ИИ могут приниматься без достаточной проверки. Впоследствии это может создавать риск формирования у подростка ложных умозаключений и ошибочных выводов о себе и мире.

Говоря о саморегуляции, выявленная нами взаимосвязь доверия к ИИ с планированием и программированием действий согласуется с предположением о связи особенностей саморегуляции с отношением подростков к рекомендациям искусственного интеллекта. Развитый навык самостоятельной постановки цели, планирования задач и путей к ее достижению у школьника может сопровождаться меньшей готовностью к делегированию данных процессов ИИ.

Наиболее интересной нам показалась выявленная обратная связь между критичностью к рекомендациям ИИ и показателем гибкости регуляторных процессов. В ее интерпретации можно предположить, что более высокие показатели гибкости регуляторных процессов могут сочетаться с более легкой адаптацией к использованию нестандартных цифровых инструментов, принятием предлагаемых ИИ вариантов решения и меньшей настороженностью к его рекомендациям. Тем не менее данная связь требует осторожности в интерпретации, поскольку корреляционный анализ не позволяет делать выводы о причинности.

При интерпретации полученных результатов необходимо учитывать пилотный характер исследования. Ограниченный объем выборки (54 человека) и ее формирование на базе общеобразовательных организаций одного города не позволяют распространять полученные результаты на всю совокупность подростков.

Таким образом, выдвинутая нами гипотеза подтверждена. Полученные результаты могут быть использованы при разработке образовательных и коррекционно-развивающих программ сопровождения. В качестве дальнейших перспектив для исследования планируется проверка психометрических характеристик авторской анкеты, а также углубленное изучение доверия к ИИ в различных сферах использования.

1. Архиереев Н. В. Искусственный интеллект: понятие, характеристики // Правовое государство: теория и практика. 2025. Т. 21. № 3 (81). С. 5–20. DOI: 10.33184/pravgos-2025.3.1. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/iskusstvennyy-intellekt-ponyatie-harakteristiki (Дата обращения: 19.07.2026).
2. Соколов А. В., Габайдулин Р. В., Сухонина Н. А. Ответы нейросетей на запросы пользователей: интерпретации и особенности восприятия // Вестник Пермского университета. Политология. 2025. Т. 19. № 1. С. 100–111.
3. Ушкин С. Г., Коваль Е. А. Практики использования чат-ботов с искусственным интеллектом российскими подростками // Социология науки и технологий. 2024. Т. 15. № 4. С. 124–141.
4. Костина Л. М., Швецова Н. В. Отношение к искусственному интеллекту учащихся основной и средней школы // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. 2024. № 213. С. 192–201.
5. Федонкина А. А. Особенности психического развития детей и подростков в условиях цифровизации общества // Психология и право. 2025. Т. 15. № 3. С. 24–36.
6. Piombo M. A., La Grutta S., Epifanio M. S., Di Napoli G., Novara C. Emotional Intelligence and Adolescents’ Use of Artificial Intelligence: A Parent–Adolescent Study // Behavioral Sciences. 2025. Vol. 15. No. 8. Art. 1142.
7. Ходаев А. С., Макарова Л. Н. Искусственный интеллект и социализация подростков: риски влияния // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2024. Т. 29. № 4. С. 1011–1021.
8. Разорвина А. С., Куварина Е. Н. Искусственный интеллект в образовательных целях: мотивационные, этические и когнитивные аспекты // Язык в эпоху цифровых трансформаций и развития искусственного интеллекта: сб. науч. ст. по итогам II Междунар. науч. конф., Минск, 23–24 окт. 2025 г. / редкол.: Н. Е. Лаптева (отв. ред.) [и др.]. Минск: БГУИЯ, 2025. С. 365–370.
9. Люсин Д. В. Новая методика для измерения эмоционального интеллекта: опросник ЭмИн // Психологическая диагностика. 2006. № 4. С. 3–22.
10. Моросанова В. И., Кондратюк Н. Г. Опросник В. И. Моросановой «Стиль саморегуляции поведения — ССПМ 2020» // Вопросы психологии. 2020. Т. 66. № 4. С. 155–167.

Список источников
11. Mediascope на ПМЭФ // Mediascope. 2026. 10 июня. Режим доступа: https://mediascope.net/news/3330422/ (Дата обращения: 19.07.2026).