Общая психология, психология личности, история психологии | Мир педагогики и психологии №11 (100) Ноябрь 2024

Гендерный фактор во внутришкольном и внешкольном кибербуллинге

Авербух Наталья Владимировна
старший преподаватель кафедры профессиональной педагогики и психологии Института психолого-педагогического образования, Российский государственный профессионально-педагогический университет, РФ, г. Екатеринбург, e-mail: natalya_averbukh@mail.ru

Аннотация: Актуальность. Кибербуллинг является всё более серьёзной проблемой среди школьников. Травля выходит за пределы школьных стен и преследует детей в Интернете, не останавливаясь ни днём, ни ночью. Важной проблемой является связь между кибербуллингом и гендерным фактором. Если тому или иному полу присуща большая агрессивность или виктимность в Интернете, это требует разработки дополнительных средств профилактики и работы с последствиями кибербуллига. Цель. Установление связи между участием в кибербуллинге в той или иной роли и полом. Гипотезы. 1. Существует связь между участием в кибербуллинге в той или иной роли и полом, что проявляется в различиях оценки участия мальчиков и девочек в каждой роли и корреляции между полом и оценкой участия мальчиков и девочек в каждой роли. 2. Участие мальчиков в ролях преследователей во внутришкольном кибербуллинге отличается от участия мальчиков в ролях преследователей во внешкольном кибербуллинге. 3. Участие девочек в ролях жертвы и свидетеля во внутришкольном кибербуллинге отличается от участия девочек в ролях жертвы и свидетеля во внешкольном кибербуллинге. Методы. Авторский онлайн-опросник исследования кибербуллинга, в рамках которого выделяется внутришкольный кибербуллинг, то есть такой, в котором все участники учатся в одной школе и зачастую в одном классе, знают друг друга и могут каждый день взаимодействовать напрямую, и внешкольный, то есть такой, в котором дети встречаются с посторонними незнакомыми им людьми. Также использовались методы математической статистики: критерий точечно-бисериальной корреляции, критерий Стьюдента для связанных и несвязанных выборок. Результаты. В основном участие в кибербуллинге в той или иной роли не связано с полом за исключением участия во внутришкольном кибербуллинге в качестве свидетеля: девочки чаще становятся свидетелями внутришкольного кибербуллинга, чем мальчики. Также среди мальчиков есть небольшие различия в участии во внутри и внешкольном кибербуллинге в роли агрессоров: мальчики чаще становятся агрессорами внутришкольного, чем внешкольного кибербуллинга. У девочек есть отличия, значимые для второго уровня значимости, в участии в роли жертвы и свидетеля внутришкольного кибербуллинга по сравнению с внешкольным: девочки чаще становятся жертвами и свидетелями внутришкольного кибербуллинга, чем внешкольного. Выводы. Данная статья опровергает полученные в литературе данные о том, что мальчики чаще девочек становятся агрессорами, а девочки чаще мальчиков становятся жертвами. Однако она подтверждает данные, что девочки чаще мальчиков становятся свидетелями, хотя это различие и небольшое. При этом показано, что среди девочек участие в роли жертв и свидетелей значимо чаще происходит во внутришкольного кибербуллинга. Таким образом, девочки чаще сталкиваются не с анонимной травлей от незнакомцев, а с личным преследованием знакомых им людей, осуществляемым через Интернет.
Ключевые слова: кибербуллинг, внутришкольный кибербуллинг, внешкольный кибербуллинг, гендерный фактор.

Averbukh Natalya Vladimirovna
Senior Lecturer at the Department of Professional Pedagogy and Psychology of the Institute of Psychological and Pedagogical Education, Russian State Vocational Pedagogical University, Russia, Ekaterinburg

Abstract: Relevance. Cyberbullying is an increasingly serious problem among schoolchildren. Bullying goes beyond school walls and stalks children on the Internet, without stopping day or night. An important issue is the relationship between cyberbullying and gender. If a particular gender is characterized by great aggressiveness or victimization on the Internet, this requires the development of additional means of prevention and dealing with the consequences of cyberbullying. Goal. Establishing a connection between participation in cyberbullying in one role or another and gender. Hypothesis. 1. There is a relationship between participation in cyberbullying in a particular role and gender, which is manifested in differences in the assessment of the participation of boys and girls in each role and the correlation between gender and the assessment of the participation of boys and girls in each role. 2. The participation of boys in the roles of persecutors in school cyberbullying differs from the participation of boys in the roles of persecutors in non-school cyberbullying. 3. The participation of girls in the roles of victim and bystander in school cyberbullying differs from the participation of girls in the roles of victim and bystander in non-school cyberbullying. Methods. The author's online cyberbullying research questionnaire, which highlights school cyberbullying, that is, one in which all participants study at the same school and often in the same class, know each other and can interact directly every day, and non-school cyberbullying, that is, one in which children meet with strangers unfamiliar to them. Methods of mathematical statistics were also used: the criterion of point-biserial correlation, the Student's criterion for related and unrelated samples. Results. Basically, participation in cyberbullying in one role or another is not related to gender, except for participation in school cyberbullying as a witness: girls are more likely to bystander school cyberbullying than boys. There are also small differences among boys in participating in school cyberbullying and non-school cyberbullying as aggressors: boys are more likely to become aggressors of school cyberbullying than non-school cyberbullying. Girls have differences, significant for the second level of significance, in participating in the role of a victim and bystander of school cyberbullying compared to non-school: girls are more likely to become victims and bystanders of school cyberbullying than non-school cyberbullying. Conclusions. This paper refutes the data obtained in the literature that boys are more likely than girls to become aggressors, and girls are more likely than boys to become victims. However, she confirms the data that girls are more likely than boys to become bystanders, although this difference is small. At the same time, it is shown that among girls, participation in the role of victims and bystanders is significantly more common in school cyberbullying. Thus, girls are more likely to face not anonymous cyberbullying from strangers, but personal cyberbullying of people they know although carried out via the Internet.
Keywords: cyberbullying, school cyberbullying, non-school cyberbullying, gender factor.

Введение

При изучении вопроса участия в кибербуллинге неизбежно встаёт вопрос связи гендерного фактора и участия в кибербуллинге. Являются ли мальчики более агрессивными или, возможно, в сфере, где агрессия происходит не физическим образом, чаще преследователями будут ставноиться девочки?

Являются ли девочки более виктимными, или, напротив, мальчики не будут знать, как защититься от нападок?

Кто более внимателен к травле в Интернете, происходящей с другими людьми – мальчики или девочки?

В данной работе в продолжение предыдущих исследований кибербуллинг разделяется на внутришкольный, когда травля осуществляется между знакомыми между собой детьми, обучающимися в одном классе или учебном заведении, продолжая традиционный буллинг, и внешкольный, когда дети в качестве жертв, преследователей или свидетелей сталкиваются с посторонними людьми. Представляет интерес вопрос частоты участия мальчиков во внутри- и внешкольном кибербуллинге (какой наиболее характерен для мальчиков), а также аналогично – участие девочек во внутри- и внешкольном кибербуллинге.

Литература называет анонимность важным критерием кибербуллинга, указывая на беззащитность жертвы перед давлением со стороны незнакомых ему людей, которые испытывают дополнительное удовольствие от своей безнаказанности и не чувствуют вины, так как не могут видеть последствий своих действий, не видя жертву. Очевидно, что это характеризует в первую очередь внешкольный кибербуллинг, поскольку при внутришкольном кибербуллинге жертва знакома преследователю и тот может наблюдать за результатом своих деструктивных усилий. Поэтому важно в исследовании развести эти явления и изучить каждое из них в отдельности.

Цель данной работы состоит в установлении связи между участием в кибербуллинге в той или иной роли и полом.

Гипотезы данной работы:

1. Существует связь между участием в кибербуллинге в той или иной роли и полом, что проявляется в различиях оценки участия мальчиков и девочек в каждой роли и корреляции между полом и оценкой участия мальчиков и девочек в каждой роли.

2. Участие мальчиков в ролях преследователей во внутришкольном кибербуллинге отличается от участия мальчиков в ролях преследователей во внешкольном кибербуллинге.

3. Участие девочек в ролях жертвы и свидетеля во внутришкольном кибербуллинге отличается от участия девочек в ролях жертвы и свидетеля во внешкольном кибербуллинге.

Новизна данной работы заключается в том, что впервые гендерный фактор в кибербуллинге рассматривается отдельно для кибербуллинга, осуществляемого внутри школьного коллектива и отдельно для кибербуллинга, осуществляемого вне школьного коллектива.

1. Понятийный аппарат

1.1. Основные понятия: определение и роли в кибербуллинге

Определение буллинга и кибербуллинга дал шведский исследователь D. Olweus в работе [7]: буллинг – это вред, который один или несколько учеников причиняет жертве с помощью оскорблений, игнорирования и бойкота, клеветы или физического насилия, причём такие действия производятся неоднократно и по отношению ученика, которому трудно себя защитить. К ситуации буллинга не относятся дружеские подначивания или конфликт между двумя учениками с одинаковым уровнем силы или влияния на товарищей [7]. К критериям буллинга относятся преднамеренность, повторяемость, дисбаланс сил [7].

Кибербуллинг представляет собой агрессивные действия одного или нескольких лиц по отношению другого лица. Существуют различные определения, так или иначе сводящие кибербуллинг к причинению вреда жертве с использованием Интернета, цифровых технологий, электронных средств коммуникации и т.п. [1].

В работе пакистанских учёных [8] при определении понятия кибербуллинга на первый план выходит восприятие жертвы: если жертва воспринимает воздействие как эмоционально разрушительное, то это считается достаточным для того, чтобы определить его как кибербуллинг, отвергая такие традиционные критерии, как намерение, повторение и дисбаланс сил [8]. Также важным специфическим критерием кибербуллинга является социальный вопрос доминирования, а не индивидуальный вопрос причинённого вреда [9], возможность для преследователя настигать свою жертву в любом месте и в любое время [2].

Важной характеристикой кибербуллинга считается анонимность [3], [4], позволяющая преследователю додумывать реакцию жертвы по своему выбору [3].

D. Olweus в работе [7] выделяет такие роли как жертва, преследователь и жертва-преследователь. Его подход можно назвать биографичным: отслеживаются все позиции, которые жертва занимала если не за всю свою жизнь, то за какой-то достаточно протяжённый период. В данной работе используется скорее ситуативный подход и участие в каждой роли рассматривается отдельно.

В отечественной работе 2021 года свидетели кибербуллинга условно подразделяются на следующие группы:

- «подстрекатели: они наблюдают агрессию, одобряют и подстрекают агрессора;

- аутсайдеры: они нейтральны и не хотят вмешиваться, но молча наблюдают;

- защитники: они поддерживают жертву атаки или помогают ей» [1, с. 94].

В рамках данной работы роль преследователя показывается как три разные роли: собственно агрессора, самостоятельно осуществляющего нападение, роль подстрекателя, предлагающего напасть другим, и роль рядового участника, нападающего по чужой указке.

Таким образом, к роли свидетеля в данной работы относится только нейтральный или заступающийся свидетель.

1.2. Связь кибербуллинга и гендерного фактора

Вопрос о связи гендера и поведения в рамках кибербуллинга достаточно противоречивый. Одни авторы показывают отсутствие такой связи [10], [11].

Другие авторы показывают противоположный результат: мальчики или взрослые мужчины более склонны становиться агрессорами в кибербуллинге, а женщины – чаще становятся жертвами [12], [13].

Есть и ещё более противоречивые результаты: в работе [14], показано, что, хотя девочки чаще становятся жертвами кибербуллинга, в участии в кибербуллинге в роли преследователя нет гендерных различий. В противоположность этому в работе [5] говорится, что столкнуться с кибербуллингом в качестве жертвы могут подростки любого пола с одинаковой частотой, однако девочки чаще выступают в качестве жертв, а мальчики – преследователей.

В рамках обзора, приведённого в работе [6] говорится об гендерных различиях в роли свидетелей традиционного буллинга: девочки чаще становятся свидетелями, чем мальчики.

Таким образом, вопрос участия мальчиков и девочек в кибербуллинге в той или иной роли нуждается в уточнении.

2. Методика

Испытуемые. В исследовании приняли участие 251 школьник 5-11 классов Свердловской области.

Возрастные характеристики респондентов: от 11 до 18 лет. Распределение респондентов по половому признаку: девочки – 147 человек (59%), мальчики – 104 (41%).

Для решения поставленных задач использовался опросный метод, а также методы математической статистики (критерий точечно-бисериальной корреляции, критерий Стьюдента для связанных и несвяязанных выборок).

В качестве диагностических методик применялся авторский опросник, вопросы в котором были разделены по блокам:

1. вопросы, касающиеся внутришкольного кибербуллинга;

2. вопросы, касающиеся внешкольного кибербуллинга.

При этом каждый блок состоял из 5 частей, посвящённых участию респондента в кибербуллинге в той или иной роли: жертвы, агрессора, подстрекателя, рядового участника или свидетеля. Каждая из этих частей начиналась с вопроса-дискриминатора, определяющего участие школьника в этой роли в этой форме кибербуллинга. В рамках данного исследования рассматриваются ответы только на вопросы-дискриминаторы. Ответы предполагали шкалу «Никогда – Редко – Часто – Всегда», которая позднее была переведена в численную шкалу «0 – 1 – 2 – 3».

3. Результаты и обсуждение

Рассмотрим ответы испытуемых мужского и женского пола на вопросы—дискриминаторы, посвящённые ролям во внутришкольном и внешкольном кибербуллинге. Средние значения и величина среднеквадратичного отклонения представлена в таблице 1.

Таблица 1. Средние показатели и среднеквадратичные отклонения в ответах на вопросы-дискриминаторы среди респондентов мужского и женского пола

Как следует из таблицы 1, во внутришкольном кибербуллинге девочки оценивают своё участие выше во всех ролях, кроме роли подстрекателя (примерно равные оценки у мальчиков и девочек) и рядового участника (заметно выше показатели мальчиков) (табл. 1).

Во внешкольном кибербуллинге девочки оценивают своё участие выше в ролях агрессора и подстрекателя.

Однако, прежде чем делать выводы, необходимо установить значимость этих различий. Был рассчитан критерий Стьюдента. Результаты приведены в таблице 2.

Таблица 2. Различия между ответами на вопросы-дискриминаторы респондентов мужского и женского пола, рассчитанные с помощью критерия Стьюдента

Примечание. N = 251. Критические значения критерия Стьюдента: t_крит. = 1,651 при p<0,1; t_крит. = 1,969 при p<0,05. Результаты, значимые для нулевого уровня значимости, выделены курсивом.

Между ответами респондентов мужского и женского пола на вопросы-дискриминаторы, определяющие участие в травле, практически нет значимых различий, за исключением различий, значимых для нулевого уровня значимости, в оценке своего участия в роли свидетеля внутришкольного кибербуллинга.

Таким образом, девочки чаще становятся свидетелями внутришкольного кибербуллинга и чаще рядовыми участниками внешкольного кибербуллинга.

Однако для выборки более 100 человек нулевой уровень значимости не даёт оснований для однозначных выводов, поэтому кажется целесообразным подтвердить или опровергнуть эту закономерность с помощью другого метода.

Был рассчитан критерий точечно-бисериальной корреляции между полом респондентов и их участием в кибербуллинге в той или иной роли (табл. 3).

Таблица 3. Корреляция между ответами на вопросы-дискриминаторы и полом респондентов, рассчитанная с помощью критерия точечно-бисериальной корреляции

Примечание. N = 251. Критические значения корреляции r_кр.=0,104, p<0,1, r_кр.=0,124, p<0,05. Результаты, значимые для нулевого уровня значимости, выделены курсивом.

Между полом и ответами респондентов на вопросы-дискриминаторы нет значимой корреляции, за исключением положительной корреляции нулевого уровня значимости между полом и рядовым участием во внутришкольном кибербуллинге (мальчики чаще становятся рядовыми участниками) и отрицательной корреляции нулевого уровня значимости между полом и частотой наблюдения внутришкольного кибербуллинга.

Соотнося результаты расчёта значимости различий и корреляции можно сделать вывод о том, что пол связан с участием во внутришкольном кибербуллинге в качестве свидетелей: девочки значимо чаще становятся свидетелями внутришкольного кибербуллинга, чем мальчики.

Это соотносится с данными литературы, показывающей отсутствие связи между полом и участием в кибербуллинге в роли жертвы и преследователя [10], [11], а также с данными [6], согласно которым девочки чаще оказываются свидетелями традиционного буллинга. Внутришкольный буллинг во многом связан с традиционным буллингом, поэтому аналогичная тенденция легко объяснима.

Также интересен вопрос, участие в какой форме кибербуллинга – внутри- или внешкольной преобладает у мальчиков и у девочек.

При анализе средних значений создаётся впечатление, что девочки чаще оказываются жертвами, агрессорами и свидетелями внутришкольного кибербуллинга, чем внешкольного, и чаще подстрекателями и рядовыми участниками внешкольного кибербуллинга, чем внутришкольного. А мальчики во всех ролях внутришкольного кибербуллинга оказываются чаще, чем в ролях внешкольного.

 Однако для статистически достоверных выводов необходимо произвести расчёт статистической достоверности различий (табл. 4).

Таблица 4. Различия в ответах на вопросы-дискриминаторы респондентов мужского и женского пола между внутришкольным и внешкольным кибербуллингом, рассчитанные с помощью критерия Стьюдента

Примечание. Число мальчиков N_м = 104. Число девочек N_д = 147. Критические значения критерия Стьюдента для выборки мальчиков: t_{крит.(104)} = 1,660 при p<0,1; t_крит. = 1,984 при p<0,05; t_крит. = 2,596 при p<0,01.  Критические значения критерия Стьюдента для выборки девочек: t_{крит.(147)} = 1,656 при p<0,1; t_крит. = 1,977 при p<0,05; t_крит. = 2,611 при p<0,01.   Результаты, значимые для нулевого уровня значимости, выделены курсивом, результаты, значимые для первого и второго уровня значимости, выделены жирным шрифтом.

Как следует из таблицы 4, в выборке мальчиков есть различия, значимые для нулевого уровня значимости, между участием в роли агрессора во внутришкольном кибербуллинге, и участием в роли агрессора во внешкольном кибербуллинге: мальчики чаще участвуют в роли агрессоров во внутришкольном кибербуллинге, чем во внешкольном кибербуллинге, однако эти различия недостаточно значимы для однозначного ответа.

В выборке девочек существуют различия, значимые для второго уровня значимости, между участием в роли жертвы во внутришкольном кибербуллинге, и участием в роли жертвы во внешкольном кибербуллинге: девочки чаще оказываются жертвами внутришкольного кибербуллинга, чем жертвами внешкольного кибербуллинга.

Также есть различия, значимые для второго уровня значимости, между участием в роли свидетеля во внутришкольном кибербуллинге, и участием в роли свидетеля во внешкольном кибербуллинге: девочки чаще становятся свидетелями внутришкольного кибербуллинга, чем свидетелями внешкольного кибербуллинга.

4. Выводы

В данной статье вопрос о связи гендера и участия в кибербуллинге рассматривался с нескольких разных сторон.

В первую очередь ставился вопрос, есть ли связь и вызванные этой связью различия между участием в кибербуллинге мальчиков и девочек. Первая гипотеза была опровергнута для всех ролей, кроме роли свидетеля внутришкольного кибербуллинга. Пол не связан с участием во внутришкольном и внешкольном кибербуллинге практически во всех ролях и нет различий между участием в кибербуллинге практически во всех ролях между мальчиками и девочками. Исключением является роль свидетеля внутришкольного кибербуллинга: девочки значимо чаще, чем мальчики, становятся свидетелями внутришкольного кибербуллинга.

Второй вопрос (отражённый во второй и третьей гипотезе) был связан с тем, есть ли различия в участии в кибербуллинге. Поскольку литература указывает на анонимный, по сути, внешкольный кибербуллинг, как на основную опасность, можно было ожидать, что у мальчиков и у девочек будут различия в степени участия во внутри- и внешкольном кибербуллинге. У мальчиков они, вероятней, будут касаться роли агрессора (поскольку в литературе указывается, что мальчики могут чаще девочек выступать в роли именно агрессоров), а у девочек – роли жертвы и свидетеля.

Вторая и третья гипотеза были подтверждены. Мальчики чаще выступают в роли агрессоров во внутришкольном кибербуллинге, чем во внешкольном, а девочки – чаще в роли жертв и свидетелей во внутришкольном кибербуллинге, чем во внешкольном.

Таким образом, несмотря на указанное в литературе мнение относительно того, что главной опасностью кибербуллинга является его анонимность, мальчики и девочки чаще участвуют в кибербуллинге в рамках своего учебного заведения или класса, чем вовне. Это позволяет сформировать рекомендации для педагогов по профилактике кибербуллинга: необходимо сконцентрировать внимание на отношениях внутри класса и на развитие у школьников цифровой этики в первую очередь по отношению друг к другу. Также можно опираться на большую, чем у мальчиков, внимательность девочек по отношению к происходящими с другими ситуацию травли. Можно рекомендовать поощрение девочек к поддержке и помощи жертвам кибербуллинга, а также развивать эмпатию и наблюдательность у мальчиков.

1. Бочкарева Е.В., Стренин Д.А. Теоретико-правовые аспекты кибербуллинга // Всероссийский криминологический журнал. 2021. Т. 15. № 1. С. 91–97. DOI: 10.17150/2500-4255.2021.15(1).91-97.
2. Солдатова, Г. У., Львова, Е. Н., Пермякова, И. Д. Феномены традиционного буллинга и кибербуллинга: сходства и различия. Р. В. Ершова (ред.) // Цифровое общество как культурно-исторический контекст развития человека. Коломна: Государственный социально-гуманитарный университет. 2018. С. 380-385.
3. Бочавер А.А., Хломов К.Д. Кибербуллинг: травля в пространстве современных технологий // Журнал Высшей школы экономики. 2014. № 3. С. 177–191.
4. Войскунский, А.Е. Поведение в киберпространстве: психологические принципы // Человек. 2016. №1, с. 36–49.
5. Солдатова Г.У., Ярмина А.Н. Кибербуллинг: особенности, ролевая структура, детско-родительские отношения и стратегии совладания // Национальный психологический журнал. 2019. № 3(35). С. 17–31.
6. Новикова М. А., Реан А. А., Коновалов И. А. Буллинг в российских школах: опыт диагностики распространенности, половозрастных особенностей и связи со школьным климатом // Вопросы образования / Educational Studies Moscow. 2021. № 3. С. 62–90. DOI:10.17323/1814-9545-2021-3-62-90.
7. Olweus, D. School bullying: development and some important challenges // Annual Review of Clinical Psychology. 2013. № 9. P. 751–780. DOI: 10.1146/annurev-clinpsy-050212-185516.
8. Iqbal, S., Jami, H. Exploring definition of cyberbullying and its forms from the perspective of adolescents living in Pakistan // Psychol Stud. 2022. № 67. Р. 514–523. DOI:10.1007/s12646-022-00689-0.
9. Menin D., Guarini A., Mameli C., Skrzypiec G., Brighi A. Was that (cyber)bullying? Investigating the operational definitions of bullying and cyberbullying from adolescents’ perspective // International Journal of Clinical and Health Psychology. 2021. Vol. 21. Issue 2. 100221. P. 1-8. DOI:10.1016/j.ijchp.2021.100221.
10. Macaulay, P. J.R., Betts, L.R., Stiller, J., Kellezi, B. Bystander responses to cyberbullying: the role of perceived severity, publicity, anonymity, type of cyberbullying, and victim response // Computers in Human Behavior. 2022. Vol. 131. 107238. Р. 2-13. DOI:10.1016/j.chb.2022.107238.
11. Erbiçer, E.S., Toprak, E. and Metin, A. Cyberbullying among adolescents in Turkey: the relationship between coping strategies and cyberbullying perpetration // Child Adolesc Ment Health. 2023. № 28. Р. 67-75. DOI:10.1111/camh.12622.
12. Kyrrestad, H., Kaiser, S., Fossum, S. Frequency of bullying and cyberbullying victimization and associated factors among norwegian adolescents // Int Journal of Bullying Prevention. 2023. DOI:10.1007/s42380-023-00182-w.
13. Alrasheed N., Nishat S., Bin Shihah A., Alalwan A., Jradi H. Prevalence and risk factors of cyberbullying and its association with mental health among adolescents in saudi arabia // Cureus. 2022. № 14(12): e32806. Р. 1-10. DOI:10.7759/cureus.32806.
14. Smith, P. K., Mahdavi, J., Carvalho, M., Fisher, S., Russell, S., Tippett, N. Cyberbullying: its nature and impact in secondary school pupils // Journal of Child Psychology and Psychiatry. 2008. № 49. Р. 376–385.