Социальная психология | Мир педагогики и психологии №06 (119) Июнь 2026

Эмоциональные реакции личности на социальное неравенство как предмет социально-психологического анализа

Ветчининова Полина Дмитриевна
магистрант Высшей школы современных социальных наук, Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, РФ, г. Москва, Epiphany_1@mail.ru

Аннотация: В статье на основе вторичного анализа данных Международной программы социальных исследований (ISSP 2019, модуль «Социальное неравенство V», Россия, n=1158) исследуются эмоциональные реакции личности на социальное неравенство – в первую очередь злость, рассматриваемая как базовая стеническая эмоция, мобилизующая ресурсы личности в ответ на воспринимаемую несправедливость. Теоретическую основу составляют положения общей психологии эмоций о структуре и функциях гнева, представления о когнитивном компоненте эмоциональной реакции и его роли в ее интенсивности и продолжительности, а также модель содержания стереотипов, описывающая дифференцированные аффективные реакции на разные типы межгрупповых сравнений. Установлено, что злость на неравенство в богатстве статистически значимо связана с оценкой конкретных проявлений неравенства (доступа к медицине и образованию) как несправедливых, тогда как с собственным субъективным социальным статусом личности эта эмоция не связана. Полученные данные показывают, что интенсивность эмоциональной реакции на неравенство определяется не столько объективным или субъективным положением личности в социальной иерархии, сколько когнитивной оценкой справедливости конкретных социальных практик.
Ключевые слова: эмоциональные реакции, социальное неравенство, гнев, когнитивная оценка, восприятие справедливости, субъективный социальный статус, социальная психология

Vetchininova Polina Dmitrievna
is a master's student at the Higher School of Modern Social Sciences, Lomonosov Moscow State University, Russian Federation, Moscow

Abstract: Based on secondary analysis of International Social Survey Programme data (ISSP 2019, module 'Social Inequality V', Russia, n=1158), the article examines individual emotional reactions to social inequality, focusing primarily on anger as a basic sthenic emotion that mobilizes personal resources in response to perceived injustice. The theoretical framework draws on general psychological accounts of the structure and functions of anger, on the cognitive component of emotional reactions and its role in their intensity and duration, and on the Stereotype Content Model, which describes differentiated affective responses to different types of intergroup comparison. Anger about wealth inequality is found to be significantly associated with perceiving specific manifestations of inequality (access to healthcare and education) as unfair, whereas it shows no significant association with one's own subjective social status. The findings suggest that the intensity of emotional reactions to inequality is determined less by an individual's objective or subjective position in the social hierarchy than by the cognitive evaluation of the fairness of specific social practices.
Keywords: emotional reactions, social inequality, anger, cognitive appraisal, perceived fairness, subjective social status, social psychology

Введение

Социальное неравенство представляет собой не только объективный факт распределения благ в обществе, но и предмет эмоционального переживания личности. Один и тот же уровень неравенства может вызывать у разных людей принципиально разные аффективные реакции – от равнодушия до острой злости, и эта вариативность представляет собой самостоятельную социально-психологическую проблему, не сводимую к объективным характеристикам неравенства как такового.

Гнев – базовая, фундаментальная стеническая эмоция, провоцируемая препятствием на пути удовлетворения значимой потребности. Хотя гнев традиционно относят к разряду нежелательных эмоций, подобно другим эмоциям он выполняет необходимую адаптивную функцию: мобилизует энергию и ресурсы, необходимые для защиты, стимулирует человека отстаивать свои права. Несправедливость, оскорбление, незаслуженная обида наиболее частые триггеры гнева [1]. Это позволяет рассматривать злость на социальное неравенство как частный случай более общей закономерности: эмоция гнева возникает в ответ на восприятие несправедливости независимо от конкретного содержания провоцирующей ситуации.

Интенсивность эмоциональной реакции не является постоянной величиной, заданной самим событием: продолжительность и интенсивность эмоционального переживания закономерно связаны с когнитивной оценкой важности вызвавшего его события для человека – чем более важным является эмоциогенное событие, тем дольше длится эмоция [4].

Особый интерес для анализа структуры эмоциональной реакции на неравенство представляет ее многокомпонентный характер. Современная психология выделяет несколько базовых измерений эмоциональных состояний, прежде всего валентность (степень удовольствия или неудовольствия) и активацию (степень субъективной мобилизации); такие эмоции, как страх, гнев и презрение, занимают близкие позиции в этом многомерном пространстве, обладая отрицательной валентностью и высокой активацией [9]. Это объясняет, почему злость на неравенство в эмпирических данных часто сопутствует другим негативным реакциям, связанным с оценкой несправедливости.

Цель исследования – эмпирически установить предикторы интенсивности злости как эмоциональной реакции личности на социальное неравенство и проверить, обусловлена ли эта реакция субъективным социальным статусом личности или когнитивной оценкой справедливости конкретных социальных практик. Научная новизна работы состоит в эмпирической проверке данной альтернативы на репрезентативных данных ISSP 2019 по российской выборке (n=1158) с применением корреляционного и дисперсионного анализа.

Теоретические основания

Теоретической рамкой исследования служит представление о гневе как многокомпонентном психологическом образовании. В классической психологии эмоций гнев рассматривается как базовая, фундаментальная стеническая эмоция, провоцируемая препятствием на пути удовлетворения значимой потребности и мобилизующая ресурсы организма для защиты и отстаивания прав [1, 2]. К. Изард описывает гнев как переживание, которое мотивирует, организует и направляет восприятие, мышление и действие, подчеркивая его адаптивную функцию: несмотря на негативную окраску, гнев стимулирует защиту собственных интересов и отстаивание прав [2]. В отечественной психологии близкую позицию занимает П.В. Симонов, чья информационная теория эмоций постулирует, что эмоция возникает как функция расхождения между информацией, необходимой для достижения цели, и реально имеющейся: в случае гнева это расхождение воспринимается как нарушение, вызванное внешним агентом [3].

Принципиально важным для настоящего исследования является когнитивный компонент гневного аффекта. В.И. Крылов и А.С. Забродина, характеризуя многокомпонентную структуру гнева, особо выделяют его идеаторную составляющую: переживание гнева сопровождается актуализацией мыслей, созвучных доминирующему аффекту, причем аффект гнева может подкрепляться либо подавляться когнитивной оценкой ситуации [1]. Когнитивная оценка является не предшествующим эмоции этапом, а её неотъемлемым компонентом, определяющим интенсивность и длительность переживания. В частности, параметр важности эмоциогенного события устойчиво предсказывает длительность последующей эмоции, тогда как восприятие несправедливости события не показало значимого самостоятельного влияния на длительность эмоции в ряде эмпирических исследований [4, 5]. Это не исключает связи между оценкой несправедливости и интенсивностью эмоции, поскольку речь идет о разных параметрах, однако подчеркивает необходимость отдельной эмпирической проверки, что и предпринимается в настоящей работе.

В эмпирических исследованиях устойчиво воспроизводятся два независимых измерения эмоциональной сферы: валентность и активация, причем ряд негативных эмоций с высокой активацией (гнев, страх, презрение) трудно различить только по этим двум параметрам, что привело к введению третьего измерения контроля, отражающего оценку человеком своей способности совладать с ситуацией [9]. Применительно к злости на социальное неравенство это означает, что данная эмоция может различаться не только по интенсивности, но и по тому, насколько человек ощущает себя способным повлиять на ситуацию неравенства. Социологический подход дополняет психологическое понимание эмоций, указывая на их нормативную обусловленность: эмоциональные нормы отражают и поддерживают социальное неравенство, доминирующие группы определяют допустимые эмоциональные реакции на социальную несправедливость, а чувство несправедливости выступает сильным поведенческим стимулом [6]. Как показывают С.В. Мареева и Н.Е. Тихонова на данных представительных общероссийских опросов, россияне в целом толерантны к неравенству, возникшему на легитимных основаниях, однако воспринимают существующий его уровень как избыточный и нелегитимный, причем эта оценка в значительной мере независима от собственного положения респондента в социальной иерархии [7]. Этот вывод прямо соответствует нашей эмпирической гипотезе и задает контекст для её проверки на данных ISSP 2019.

Для понимания того, почему эмоциональная реакция на неравенство может быть направлена на разные объекты, полезна модель содержания стереотипов (SCM), описывающая дифференцированные аффективные реакции на представителей разных социальных групп. В зависимости от воспринимаемых характеристик группы у наблюдателя возникают качественно разные аффекты: восхищение, зависть, жалость или презрение [8]. Это дает основание для разграничения двух объектов эмоциональной реакции на неравенство: собственного положения личности относительно других (субъективный социальный статус) и оценки справедливости абстрактных социальных практик безотносительно к собственному положению (доступ к медицине, образованию, распределение доходов). Поскольку злость на неравенство в богатстве обращена не к конкретной социальной группе, а к принципу распределения благ, она по своей направленности отличается от типичных аффективных реакций межгруппового сравнения, описанных в рамках SCM, и скорее отражает оценку легитимности социальной структуры в целом [8]. Эмпирическая гипотеза исследования формулируется следующим образом: если злость на неравенство является функцией эгоцентрического сравнения собственного положения, она должна быть тесно связана с субъективным статусом личности; если же она является функцией когнитивной оценки справедливости социальных практик в целом, ее связь с собственным статусом должна быть слабой, а связь с восприятием справедливости конкретных практик выраженной. Научная новизна работы состоит в эмпирической проверке данной гипотезы на данных ISSP 2019 по российской выборке.

Методика исследования

Эмпирическую базу исследования составляют данные International Social Survey Programme, модуль «Социальное неравенство V» (ISSP 2019, ZA7600 v3.0.0, GESIS Data Archive). В настоящей статье анализируется российская выборка после исключения наблюдений с пропущенными значениями по ключевым переменным (n=1158).

Эмоциональная реакция на неравенство измерялась переменной v32 – ответом на вопрос «Чувствуете ли вы злость по поводу различий в богатстве между богатыми и бедными?» по десятибалльной шкале (1 – совсем не злюсь, 10 – очень злюсь). Когнитивная оценка справедливости конкретных социальных практик измерялась переменными v30 (справедливость того, что люди с высокими доходами могут получать лучшую медицинскую помощь) и v31 (справедливость того, что люди с высокими доходами могут давать своим детям лучшее образование) по пятибалльной шкале (1 – полностью справедливо, 5 – полностью несправедливо), а также переменной v50 – общей оценкой справедливости распределения доходов в стране (1 – очень справедливо, 4 – очень несправедливо). Субъективный социальный статус измерялся переменной v41 – десятибалльной «лестницей» социальных позиций. Для анализа связей использовались корреляционный анализ Пирсона и однофакторный дисперсионный анализ (ANOVA); уровень значимости – 0,05. Анализ выполнен в среде Python (pandas, scipy).

Результаты

Средние значения изучаемых показателей представлены в таблице 1. Средний уровень злости на неравенство в богатстве по российской выборке составляет 5,78 балла из 10 при стандартном отклонении 2,69, то есть показатель близок к середине шкалы с выраженной вариативностью индивидуальных реакций.

Таблица 1. Описательная статистика переменных эмоциональной реакции на неравенство (ISSP 2019, Россия, n=1158)

Корреляционный анализ обнаруживает устойчивую и статистически значимую связь злости на неравенство со всеми тремя показателями воспринимаемой несправедливости конкретных социальных практик (табл. 2). Наиболее выраженная связь зафиксирована с оценкой несправедливости доступа к образованию (r=0,226, p<0,001), за ней следует оценка несправедливости распределения доходов в целом (r=0,200, p<0,001) и оценка несправедливости доступа к медицинской помощи (r=0,168, p<0,001).

Таблица 2. Корреляции злости на неравенство и субъективного статуса с показателями воспринимаемой справедливости (ISSP 2019, Россия, n=1158)

Принципиально иная картина обнаруживается при анализе связи злости с собственным субъективным статусом личности. Корреляция между этими переменными статистически не значима (r= -0,047, н.з.), то есть интенсивность злости на неравенство практически не зависит от того, как высоко или низко человек оценивает собственное положение в социальной иерархии. Субъективный статус значимо связан лишь с оценкой справедливости распределения доходов в целом (r= -0,135, p<0,001) и слабо – с оценкой справедливости доступа к образованию (r=−0,063, p<0,05), но не с оценкой справедливости медицинской помощи и не со злостью.

Дисперсионный анализ по трем группам субъективного статуса подтверждает этот результат (табл. 3): различия в среднем уровне злости между людьми с низким (M=5,98), средним (M=5,69) и высоким (M=5,65) субъективным статусом не достигают статистической значимости (F=1,47, p=0,231).

Таблица 3. Злость на неравенство и воспринимаемая справедливость доходов в группах с разным уровнем субъективного статуса (ISSP 2019, Россия)

Таким образом, эмпирические данные не подтверждают гипотезу об эгоцентрической природе злости на неравенство: эта эмоция не определяется тем, как высоко человек оценивает собственное положение относительно других. Напротив, она систематически связана с обезличенной когнитивной оценкой справедливости социальных механизмов распределения благ, независимо от того, выигрывает или проигрывает от этих механизмов сам респондент.

Обсуждение

Полученные результаты позволяют уточнить психологическую природу злости как эмоциональной реакции на социальное неравенство. Устойчивая связь злости именно с оценкой конкретных, предметных проявлений неравенства, доступа к образованию и медицине, а не с абстрактной оценкой собственного статуса, согласуется с общепсихологическим положением о том, что аффект гнева подкрепляется или подавляется когнитивной оценкой ситуации. В данном случае таким когнитивным основанием выступает оценка нарушения нормативного ожидания: представления о том, что доступ к жизненно важным благам не должен определяться уровнем дохода.

Отсутствие связи злости с субъективным статусом – наиболее теоретически значимый результат исследования. Он показывает, что в изученной выборке злость на неравенство не имеет эгоцентрической природы, замкнутой на собственном положении личности. Этот результат можно сопоставить с тем, что несправедливость события как параметр когнитивной оценки в отдельных эмпирических исследованиях не показала значимого самостоятельного влияния на длительность эмоции, в отличие от важности события для человека [4, 5]. В случае настоящего исследования, однако, восприятие несправедливости конкретных практик показало выраженную связь с интенсивностью злости, что может объясняться тем, что социальное неравенство как объект оценки само по себе обладает высокой значимостью для большинства людей независимо от их личного положения, то есть условие, разграничивающее важность и несправедливость события как отдельные предикторы, в данном случае может не выполняться так же четко, как в лабораторных исследованиях единичных эмоциональных эпизодов.

Дополнительный ракурс для интерпретации дает многомерный подход к описанию эмоций: поскольку гнев, наряду со страхом и презрением, относится к эмоциям с высокой активацией и отрицательной валентностью [9], его интенсивность закономерно нарастает при усилении когнитивной оценки негативности ситуации, в данном случае оценки несправедливости.

Полученный результат можно также соотнести с моделью содержания стереотипов: поскольку злость на неравенство в богатстве обращена не к конкретной социальной группе в духе межгруппового сравнения теплоты и компетентности, а к абстрактному принципу распределения благ, эта эмоция по своей направленности отличается от типичных аффективных реакций межгруппового сравнения (восхищения, зависти, жалости, презрения), описанных в рамках данной модели [8], и скорее отражает оценку легитимности социальной структуры в целом.

Среди ограничений исследования стоит отметить, что использованная переменная злости отражает обобщенную эмоциональную реакцию на неравенство в богатстве, не позволяя различить, направлена ли она на конкретных людей, на абстрактную социальную категорию богатых или на саму систему распределения благ.

Выводы

Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие выводы. Во-первых, злость как эмоциональная реакция на социальное неравенство в богатстве демонстрирует значительную индивидуальную вариативность (M=5,78, SD=2,69 по десятибалльной шкале), что подтверждает ее психологическую, а не чисто объективную природу. Во-вторых, интенсивность злости статистически значимо связана с когнитивной оценкой справедливости конкретных социальных практик – доступа к образованию (r=0,226), распределения доходов (r=0,200) и доступа к медицине (r=0,168), что соответствует общепсихологическому положению о когнитивной обусловленности аффекта гнева. В-третьих, злость не связана с собственным субъективным социальным статусом личности (r=−0,047, н.з.), что указывает на надличностный, а не эгоцентрический характер данной эмоциональной реакции в изученной выборке. В-четвертых, субъективный статус личности связан с оценкой справедливости распределения доходов в целом, но эта связь выражена слабее, чем связь злости с теми же показателями справедливости.

Эмоциональная реакция личности на социальное неравенство в большей степени определяется когнитивной оценкой легитимности социальных механизмов распределения благ, чем собственным положением личности в социальной иерархии. Перспективой дальнейшего исследования является дифференциация эмоциональных реакций на неравенство по объекту направленности (конкретные люди, социальные группы, абстрактная система), а также изучение опосредующей роли индивидуального порога гнева и стратегий регуляции эмоций в формировании злости и других аффективных реакций на неравенство.

1. Крылов В.И., Забродина А.С. Аффект гнева – гневные реакции и гневные состояния (клинико-психопатологические особенности и диагностическое значение) // Социальная и клиническая психиатрия. - 2023. - №1. - С. 93-99.
2. Изард К. Психология эмоций. СПб.: Питер, 2000. 464 с.
3. Симонов П.В. Эмоциональный мозг. М.: Наука, 1981. 215 с.
4. Гордеева О.В. Исследования продолжительности эмоций в западной психологии: сколько «живет» радость? // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология. - 2018. - № 4. - С. 164-177.
5. Гордеева О.В. Исследования продолжительности эмоций в западной психологии: сколько «живет» радость? (окончание) // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология. - 2019. - № 1. - С. 230-245.
6. Троцук И.В. Как возможна социология эмоций, и что она дает для понимания счастья и справедливости // Вестник РУДН. Серия: Социология. - 2021. - Т. 21, № 3. - С. 610-622.
7. Мареева С.В., Тихонова Н.Е. Бедность и социальные неравенства в России в общественном сознании // Мир России: Социология, этнология. - 2016. - Т. 25, № 2. - С. 37-67.
8. Григорьев Д.С. Модель содержания стереотипов и этнические стереотипы в России // Журнал социологии и социальной антропологии. - 2020. - Т. 23, № 2. - С. 215-244.
9. Люсин Д.В. Трехмерная модель структуры эмоциональных состояний, основанная на русскоязычных данных // Психология. Журнал Высшей школы экономики. - 2019. - Т. 16, № 2. - С. 133-148.
10. ISSP Research Group. International Social Survey Programme: Social Inequality V - ISSP 2019. GESIS Data Archive, Cologne. ZA7600 Data file Version 3.0.0. DOI: 10.4232/5.ZA7600.3.0.0.