Русская литература | Филологический аспект №06 (134) Июнь 2026

Венедикт Ерофеев об Иосифе Бродском

Безруков Андрей Николаевич
кандидат филол. наук, доцент кафедры филологии, Уфимский университет науки и технологий, Бирский филиал, РФ, г. Бирск, in_text@mail.ru

Аннотация: Иосиф Бродский – фигура значимая для мирового литературного процесса, при этом данное имя по-разному воспринимается исследователями. Форматы оценки творчества поэта, безусловно, разнятся: это и монографии, научные статьи, очерки. Многое создано как продукция научного, концептуального порядка, но есть и более свободные варианты, которые являются экспериментальными версиями прочтения текстов И.А. Бродского. Целью данной статьи является точечный анализ эссе Венедикта Ерофеева «Нобелевский комитет ошибается…» (1987), которое написано в год вручения Иосифу Бродскому Нобелевской премии. На наш взгляд, текст, несомненно, представляет собой компилятивный вариант оценок творчества И.А. Бродского в рамках замещения открытого авторского голоса. Принцип смежности реплик дает возможность Венедикту Ерофееву создать эффект диалога, который достаточно интересен потенциальному читателю. Методы анализа эссе ориентированы на комплексно-рецептивный вектор, ибо оценка текста должна находиться в более свободном режиме коннотаций. Новизна статьи заключается в том, что работ, литературной базой которых является данные текст, нет. Материал может быть интересен и полезен исследователям истории русской литературы, педагогам, студентам, магистрантам, учителям-практикам.
Ключевые слова: Венедикт Ерофеев, Иосиф Бродский, малая проза, эссе, рецептивная критика, автор, синкретизм, жанр, читатель.

Bezrukov Andrey Nikolaevich
Candidate of Philology, Associate Professor of the Department of Philology, Ufa University of Science and Technology, Branch in Birsk, Russian Federation, Birsk

Abstract: Joseph Brodsky is a significant figure in the global literary scene, yet his name is perceived differently by scholars. Formats for evaluating the poet's work certainly vary, including monographs, scholarly articles, and essays. Many are created as scholarly products, but there are also more open-ended, experimental versions. The purpose of this article is to analyze Venedikt Yerofeev's essay «The Nobel Committee is Wrong...» (1987), written the year Joseph Brodsky was awarded the Nobel Prize. The text is a compilation of assessments of I.A. Brodsky's work within the framework of substituting the author's explicit voice. The principle of contiguity of remarks allows Venedikt Yerofeev to create a dialogue that is quite engaging for the reader. The methods of essay analysis are focused on a complex and receptive nature. The novelty of this article lies in the fact that no works have been written that use this text as a literary basis. This material may be of interest to researchers of the history of Russian literature, educators, and practicing teachers.
Keywords: Venedikt Erofeev, Joseph Brodsky, short fiction, essay, receptive criticism, author, syncretism, genre, reader.

Имя Иосифа Бродского для мировой литературы является знаковым, причем в рамках общественного признания – он Нобелевский лауреат. В 1987 году ему была присуждена эта премия за всеобъемлющую литературную деятельность, отличающуюся ясностью мысли и поэтической интенсивностью. Стоит заметить, что оценка творчества И.А. Бродского на данный момент неоднозначна [1], таковой она была и ранее [2]. В декабре 1987 года Венедикт Ерофеев написал эссе для издательства «Серебряный век», которое имеет весьма интересный вид, ибо оно построено, как компиляция суждений якобы «знакомых» Венедикта Ерофеева о поэзии Иосифа Бродского. Однако тип синкретизма можно подвергнуть некоему анализу, так как в тексте «Нобелевский комитет ошибается…» заметны приметы стиля самого Вен. Ерофеева, он часто допускал прием создания легенды и о себе, и о других. Целью данной работы является оценка позиционных взглядов о поэзии Иосифа Бродского претворенная художественным слогом Вен. Ерофеева. Методы исследования универсальны, это общий критический срез, а также точечная рецепция языка эссе, который позволяет показать определенную разницу между позициями, но и отчасти совместить сказанное в некоторое стилистическое единство.

Для Венедикта Ерофеева в его литературном, а также публицистическом творчестве был важен так называемый формальный или жанровый эксперимент [11]. Не исключается в данном случае «Антология поэтов общежития РЕМСТРОЙТРЕСТА» (1957), «Благая весть» (1962), поэма «Москва – Петушки» (1969), «Моя маленькая лениниана» (1988). Указанный ряд текстов есть возможность преодолеть фронтир формального и содержательного, показать читателю синкретический характер литературы, совместить, на первый взгляд, несхожие друг с другом эстетические вариации. Таковым  является и текст «Нобелевский комитет ошибается…» (Об Иосифе Бродском) (1987). На наш взгляд, диалог с самим собой как форма у Вен. Ерофеева есть путь самопознания, ибо писатель замещает собственную роль, он, как бы примеряет на себя разные человеческие типы, разные характеры, даже профессиональные роли: «я, собственно, о Бродском писать не буду, это излишнее. Любопытнее знать, как обмолвилась о нем знакомая мне столичная публика, от физика-атомщика до церковного сторожа» [15, с. 60].

Лаконичность – свойство стиля Венедикта Ерофеева, при этом в ту или иную его фразу он вмещает объем мировой истории, а также культуры, философии, отчасти науки. Генерирование смысла происходит по факту, и в момент рождения текста, и после, когда уже читатель начинает процесс дешифровки произведения. Эссе имеет каталогизированный вид, для Вен. Ерофеева это было свойственно. Он философские работы, литературные тексты, музыкальные произведения всегда укладывал в определенную систему, которая имела четко-упорядоченный характер. Строгость формы есть еще одна черта авторской манеры, на наш взгляд, это организует автора, дает возможность правильно вести читателя к задуманному итогу.

Имена «знакомых» Вен. Ерофеева не называются, дается лишь аббревиация, например, «Л., корректор издательства «Прогресс», «Р., преподавательница 1-го медицинского института», «В.Т., поэт», «А., физик, доктор наук», «Н.С., искусствовед», «В.М., переводчик», «М., крайне левая православная». Загадкой для исследователей становится вероятный «подбор» кто же это может быть. Однако, вымысел в эссе превалирует, ибо важна не сама фигура того или иного комментатора, а его суждение об Иосифе Бродском [3]. Заметим, что реплики разнятся существенно, вероятный контраст и передает спектр оценок. Вен. Ерофеев в финальном блоке текста тезирует, что «все изложенные выше мнения о поэте мной самим предельно сокращены и доведены до степени литературной внятности» [15, с. 61].

Обратимся к точечной оценке отзывов, которые весьма удачно собраны в единый текст, читаемый при этом не как разрозненные версии, а как единое общее восприятие поэтического мастерства И.А. Бродского. Объективное  начало для эссе подкреплено фактическими [7] данными, серьезных разночтений в принципе нет, для Венедикта Ерофеева важен и момент достоверности, хотя т.н. легенда о И. Бродском создается весьма последовательно и удачно. Миф в литературной среде традиционно поддерживает интерес к фигуре [4], это было в античности, в средние века, в XIX и ХХ веке. Задача Вен. Ерофеева все же, на наш взгляд, консолидировать уровни эмоциональной обеспокоенности, предать чувственный тон оценок всей «нобелевской ситуации», но и варианта адаптивного анализа судьбы поэта [5]. Например, «вначале, в бытность питерским тунеядцем, он был интереснее во сто крат» [15, с. 60], или «в Стокгольме поступают по принципу: все хорошо,  что плохо для русских» [15, с. 60]. Насколько актуально звучат реплики, собранные Вен. Ерофеевым [6] для настоящего времени, они полностью дают оценку ситуации наших дней. Порой, хочется сопоставить, сравнить [8] тексты А.С. Пушкина – пророческие, детальные – с высказываниями Венедикта Ерофеева [9]. Мир, который всегда находился и был в режиме раскола, никак не может поменять свою магистраль развития. Запад наступательным движением дискредитирует Восток, т.н. «старый мир» не хочет признавать успехи и силу других. Политический формат размышлений в связи с И. Бродским [10] для Вен. Ерофеева также важен, в принципе, он явно необходим ввиду Нобелевского комитета в частности.

Суждение «А., физика, доктора наук», а это тоже апелляция к авторитету, весьма интересно: «Для него [Бродского] все посторонне, и он для всех посторонен» [15, с. 60]. Литературная норма нарушена [11] в данном случае неслучайно, не совмещение дает возможность допустить нереальный тип оценки. Нарушение в речи «доктора наук» говорит об умолчании прямой оценки, отрытого, объективного взгляда на фигуру Иосифа Бродского. Смешение стилей выражено акцентом, «не специалист» судит о личности предельно, абстрактно, отвлеченно. Далее подобный вектор рецепции складывается в странно-непонятный вид у «Н.С., искусствоведа»: «Дело даже не в том, что он белоэмигрант. Но в нем есть какая-то несущественность. При всех своих достоинствах он лишен чего-то такого, чего-то такого, что делает его начисто лишенным вот того самого, чего он начисто лишен» [15, с. 60-61]. Сумбур, повтор фраз, явная нестыковка слов и предложений не дают полновесной и правильной корреляции значения фигуры И.А. Бродского для мирового пространства [12]. «Чего-то такого», «чего-то такого», «начисто лишен»: языковые формулы, причем не профессиональные, определенно мешают четко сформулировать мысль говорящего, достичь коррективы умелой аргументации деятельности поэта.

Венедикт Ерофеев вводит в эссе также и суждение «крайне левой православной», которая размышляя, произносит: «миновали уже те времена, когда нам были страшны подвохи со стороны Нобелевского комитета» [15, с. 61]. Провокации, безусловно, так или иначе, остаются и будут, это апелляция к совести, причем, которая так и не проснется. Ирония распространяется в следующем комментарии [В.Л., литератор], который созвучен «крайне левой православной». Читаем: «Отлично писать, как это делает И. Бродский, – некрасиво и греховно» [15, с. 61]. Грех в данном случае признание авторитета и самобытности, индивидуальность настолько тревожит, что быть «иным» – это позор. Фактические оценки сводятся к тому, что поэта – Нобелевского лауреата –  просто низводят сверху, признания как такового нет, нет и спектрального разбора его лирики. Наличные тексты И.А. Бродского никому в этом случае не интересны, их смысл и не понят, и не принят. Абсурд доводится в эссе репликой «С., биолога»: «Теперь я верю тем историкам, которые утверждают, что Парижская коммуна была еврейской махинацией» [15, с. 61]. Основной акцент / итог [13] в данном случае подводится под абсолютно не значимые суждения: «Продолжать не буду, чтобы вконце не утомить. А панегирические суждения не привожу за их избыточную восклицательность и единообразие…» [15, с. 61]. Языковая [14] палитра И. Бродского, его манера, стиль во внимание «данного обсуждения» никак не ставятся, для «высказывающихся» важно показать собственно свою значимость, которая абсолютно нейтральна и не интересна, она весьма примитивна и контрастна фигуре лауреата Нобелевской премии по литературе.

Сам автор эссе серьезное высказывание манифестирует в финале текста, это определенно значимая оценка и писателя, и гражданина, и мыслителя: «как бы ни было, грамотному русскому человеку – это я знаю определенно – было б холоднее и пустыннее на свете, если б поэзия Иосифа Бродского по какой-нибудь причине не существовала» [15, с. 61]. Фактический гуманитарный итог все же выводится Венедиктом Ерофеевым, в знак признательности к творчеству Бродского, и это, несомненно, значимо и весомо.

Для русской поэзии, для мировой литературы имя И.А. Бродского уже стало символом – свободы, независимости, яркого творчества. Тексты Бродского активно цитируются, комментируются, анализируются. Делая вывод, можно констатировать, что поэзия данного автора сложна и по большому счету является искусством, в чистом виде этого слова. Поэтическая органика стихов И.А. Бродского это не только тонкий ритмический строй, не только особая форма, или содержание, это еще и обобщение мировой истории. Не ослабевает интерес к поэту и сейчас, так как пророческая позиция манифестирована весьма конкретно и точно. Читая Иосифа Бродского, все более погружаемся в том прекрасно образцовый мир, который облагораживает наши души, а сознание делает ясным и точным. Нелинейность его стихов предопределяет фактический поиск новых решений, уже ставших классическими задач. Не мыслима, на наш взгляд,  уже русская поэтическая мысль без таких ярких строк И.А. Бродского:

«Я входил вместо дикого зверя в клетку,

выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,

жил у моря, играл в рулетку,

обедал черт знает с кем во фраке.

С высоты ледника я озирал полмира,

трижды тонул, дважды бывал распорот.

Бросил страну, что меня вскормила.

Из забывших меня можно составить город» [16, с. 373].

1. Аксенова А.А., Синегубова К.В. Рецепция поэзии Иосифа Бродского в отечественной сетевой литературе: проблема адресата // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – 2025. – № 9(202). – С. 182-189.
2. Иосиф Бродский как эпоха / О.В. Богданова, И.В. Романова, А. Аллева [и др.]. – Санкт-Петербург : Русская христианская гуманитарная академия им. Ф.М. Достоевского, 2023. – 688 с.
3. Гордиенко Т.В. Нобелиана И.А. Бродского // Русская словесность. – 2008. – № 1. – С. 30-36.
4. Полухина В.П. Иосиф Бродский глазами современников. – Изд. 2-е. – Санкт-Петербург : Изд-во журн. «Звезда», 2006. – 21 с.
5. Ранчин А.М. Авторская метафора и идиостиль: случай Бродского // Труды института русского языка им. В.В. Виноградова. – 2022. – № 1. – С. 307-314. – DOI 10.31912/pvrli-2022.1.32.
6. Безруков А.Н. Венедикт Ерофеев: между метафизикой и литературной правкой. – Санкт-Петербург : Гиперион, 2018. – 226 с.
7. Лосев Л. Тунеядец Иосиф Бродский // Родина. – 2006. – № 9. – С. 82-86.
8. Ступина Е.С. Риторические коды перифразы в поэзии И.А. Бродского // Вестник Костромского государственного университета. – 2024. – Т. 30, № 2. – С. 171-175. – DOI 10.34216/1998-0817-2024-30-2-171-175.
9. Безруков А.Н. Принципы античной драмы в условиях постмодернистской поэтики // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2016. – № 4-3(58). – С. 20-22.
10. Зубова Л.В. Цветаева в прозе и поэзии Бродского («Новогоднее» Цветаевой, «Об одном стихотворении» и «Представление» Бродского) // Поэтический язык Иосифа Бродского : Статьи. – Санкт-Петербург : Издательство «Лема», 2015. – С. 90-117.
11. Безруков А.Н. Поэтика парадокса в системе литературных экспериментов Игоря Губермана // Вестник Государственного гуманитарно-технологического университета. – 2020. – № 2. – С. 15-21.
12. Бугакова Н.Б., Новикова М.В. Образ языка в творчестве Иосифа Бродского: к 85-летию поэта // Русистика без границ. – 2025. – Т. 9, № 2. – С. 17-22.
13. Безруков А.Н. Элементы восточной поэтики как регулятивный инструментарий современного литературного процесса // Известия Южного федерального университета. Филологические науки. – 2020. – № 1. – С. 138-145. – DOI 10.18522/1995-0640-2020-1-138-145.
14. Романова И.В. О некоторых особенностях поэтического синтаксиса И. Бродского // Вестник Оренбургского государственного университета. – 2006. – № 11(61). – С. 81-87.

Список источников
15. Ерофеев В. Малая проза. – М.: Захаров, 2005. – 96 с.
16. Бродский И. Часть речи: Избранные стихи 1962-1989 / Сост. Э. Безносов; Худож. А. Еремин. – М.: Художественная литература, 1990. – 527 с.