Русская литература | Филологический аспект №06 (122) Июнь 2025

«Великий Пьеро» Серебряного века А. Вертинский в воспоминаниях современников и творческом наследии К. Паустовского

Галяс Ирина Анатольевна
Кандидат философских наук, доцент, доцент кафедры «Социально-философские и политические науки», Институт общественных наук и международных отношений, ФГАОУ ВО «Севастопольский государственный университет»; РФ, Севастополь, e-mail: korol_irina9@mail.ru
Руденко Жанетта Анатольевна
Старший преподаватель кафедры «Русская филология и русский язык как иностранный», Институт общественных наук и международных отношений, ФГАОУ ВО «Севастопольский государственный университет»; РФ, Севастополь, e-mail: riv1953@yandex.ru

Аннотация: В статье акцентируется внимание на реконструкции литературного портрета великого шансонье первой половины ХХ в. А. Вертинского в воспоминаниях современников и произведении К. Паустовского «Повесть о жизни»; выявляются некоторые лексические образные средства, используемые прозаиком К. Паустовским для передачи собственно-личностных впечатлений от выступления поэта в литературно-артистическом обществе в Киеве во времена смуты и Гражданской войны. Прослеживается некоторая мировоззренческая общность нравственно-этических позиций К. Паустовского и А. Вертинского в восприятии трагических социальных катаклизмов в России в начале ХХ века и погружения обоих гениев в мир моральных духовных порывов, грез и переживаний.
Ключевые слова: лексические средства, портретная деталь, социальные катаклизмы, К. Паустовский, А. Вертинский.

Galyas Irina Anatolyevna
Cand. Sci. (Рhilosophy), Associate professor at the Department of Social, Philosophical and Political Sciences, Sevastopol State University, Russia, Sevastopol
Rudenko Zhanetta Anatolyevna
Senior lecturer of the Department of Russian Philology and Russian as a Foreign Language, Sevastopol State University, Russia, Sevastopol

Abstract: In the article attention is focused on the reconstruction of the literary portrait of the great chansonnier of the first half of the twentieth century A. Vertinsky in K. Paustovsky's novel ‘Story of a Life’ and memoirs of contemporaries; some lexical figurative means used by the novelist K. Paustovsky to convey personal impressions of the poet's performance in the literary-artistic society in Kiev during the times of the Troubles and the Civil War. Some commonality of worldviews can be traced of the moral and ethical positions of K. Paustovsky and A. Vertinsky in the perception of tragic social cataclysms in Russia at the beginning of the twentieth century and immersion of both geniuses in the world of moral spiritual impulses, dreams and experiences.
Keywords: lexical means, portrait detail, social cataclysms, K. Paustovsky, A. Vertinsky.

Феномен популярности творчества А.Н. Вертинского в начале ХХ в. и его востребованность в России в канун Первой мировой войны, а позже в эмиграции полностью не изучена и большинству исследователей его таланта не всегда до конца понятна. Интерес к поэту и шансонье, создавшему некий синтез из романсовой культуры, русского фольклора и балладных стихов, по-прежнему не угасает. Творчество незаурядного гения находит отклик у современников и привлекает литературных критиков, исследующих наследие Александра Вертинского.

В современной русской культуре, где темы любви, одиночества и ностальгии, отражающие сложные эмоциональные переживания русского человека в социально-историческом революционном времени «идеологических миражей», особый интерес вызывает необычный поэтический мир «великого сказителя земли русской» А. Вертинского (Шаляпин о Вертинском). Попытка осмысления истоков таланта А. Вертинского, его творчества, образной специфики, взаимосвязи жизненного и творческого пути великого шансонье предпринята исследователями в области литературы ХХ в. и начала ХХI в.: современником поэта П. Пильским (1929), советскими авторами - Л. Никулиным (1989), В. Г. Бабенко и Б. А. Савченко (1989), российскими литературоведами В. П. Бардарым (1996), А. А. Макаровым (2009), Е. А. Тарлышевой (2005), О. А. Гореловой (2006) и др. Большинство исследователей анализируют синтетический характер творчества А. Вертинского как особую эклектику искусства музыки и художественного слова с использованием приемов театрализации образов, а так же акцентируют внимание на влияние шансонье на русскую культуру и искусство.

Отдельные исследователи: Л. Аннинский, Ю. Андреев, А Макаров и др. считают А. Вертинского одним из первых создателей нового жанра авторской песни в отечественном музыкальном искусстве, стремящимся раскрыть сложный духовный мир сомневающегося, бунтующего и жизнестойкого русского человека, его эмоциональные переживания трагедии в условиях хаотично изменяющегося мира.

Авторы статьи не ставят задач исследования творчества А Вертинского с позиций литературоведческого анализа, а обращаются художественно-документальной прозе современников поэта и творчеству К. Г. Паустовского, который лично слышал выступление проникновенного шансонье в литературно-артистическом киевском сообществе и поделился своими впечатлениями от увиденного и услышанного в рассказе «Гетман наш босяцкий».

Поэта, певца Серебряного века А. Вертинского и прозаика в жанре документальной прозы К. Паустовского объединяет:

во-первых, историческое время – революционные события и социальные катаклизмы, происходившие в России в начале ХХ в., ставшие не только фоном действия, а одним из основных сюжетных двигателей их творческого отражения в литературе;

во-вторых, общее географическое и историко-культурное пространство – Российская империя: Киев, Москва, Крым и Севастополь в 20-ые – 30-ые годы ХХ в., ставшие центрами противоборства и политической борьбы красноармейцев (большевиков) и белогвардейцев;

в-третьих, стремление обоих гениев уйти от пугающей реальности, сложных социальных конфликтов и найти утешение в гармоничном мире природы (К. Паустовский) или в иллюзорном сказочном мире фантазий и грез (А. Вертинский); погрузиться в мир моральных духовно-душевных порывов, грез и переживаний;

в-четвертых, их общая Alma mater – классическое образование, которое К. Паустовский и А. Вертинский получали в Первой Киевской гимназии у талантливых учителей, «прививших» гимназистам любовь к искусству и литературе, в которой Вертинский обучался всего два года.

Социально-политические кризисные процессы нач. ХХ в. стали временем для всплеска литературного процесса в России и появления уникального историко-художественного феномена Серебряного века с проблемным полем культурно-исторического осмысления действительности. В мемуарах А. Вертинского об исторически сложном и противоречивом в социальном отношении времени поэт вспоминает: «…Эпоха была насыщена талантами: я уже не говорю об Ахматовой, Блоке, Гумилеве, Иннокентии Анненском, Лентулове, Ларионове, Гончаровой, о Жорже Якулове и Володьке Маяковском. Мы – голодные, ходили в рваных ботинках, спали закокаиненные за столиками "Комаровки" – ночной чайной для проституток и извозчиков, но… Не сдавались! Пробивались в литературу, в жизнь!» [4, с. 2].

Талант А. Вертинского проявился в период обучения юного поэта в Первой Киевской гимназии. В эти те же годы образование в гимназии получали Константин Паустовский, Михаил Булгаков, Игорь Сикорский и многие другие известные в будущем творческие личности. Гимназию одарённый юный Вертинский не окончил (обучался до 1904 г. и был исключен за неуспеваемость), но общение с талантливыми педагогами, вероятно, оставило след в памяти юноши. Первая Киевская гимназия выделялась по составу своих преподавателей и в списке классических учебных заведений России занимала особое место. Обучали гимназистов талантливые учителя, которые смогли рассмотреть в юных дарованиях будущих гениев.

В воспоминаниях К. Паустовского о годах обучения в гимназии выражается благодарность педагогам – наставникам: «Мы забываем об учителях, которые внушили нам любовь к культуре, увлечению философией и поэзией, о том, что во времена нашей юности были живы Чехов, Толстой, Серов, Левитан, Скрябин и Комиссаржевская…» [5, с. 177]. «Возможно, именно они наполнили сознание молодых гимназистов духовными порывами и переживаниями, раскрыли их творческий потенциал и вдохновили для осуществления задуманного» [1, с. 1657].

В «Повести о жизни» Паустовский вспоминает, что еще «гимназистом, молодым поэтом» Вертинский писал «изысканные стихи» [5, с. 602]. Учитывая, что подростка Вертинского исключили из 5 -го класса гимназии, следует отметить, что будущий прозаик Паустовский запомнил одаренного юношу и слово «изысканный» в оценочном суждении употребил не случайно. Слово «изысканный» происходит от латинского слова «exquisitus», что означает «тщательно подобранный» или «превосходный».

Словарь С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой определяет слово «изысканный» как «утонченный, изящный» [6, с. 243].

Вероятно, К. Паустовский, употребляя причастие «изысканный» для оценки творчества гимназиста, подчеркивает превосходное мастерство юного дарования выражать утонченные идеи, тщательно подбирая в русском языке те слова, которые более точно передают эмоциональное состояние поэта.

Важную роль в приобщении гимназиста Вертинского к творчеству сыграли известные люди того времени – философ Николай Бердяев, поэт Михаил Кузьмин, художник Марк Шагал, с которыми будущий шансонье встретился в литературном салоне Софьи Николаевны Зелинской (преподавателя женской гимназии и бывшей подруги его матери). Однажды она подобрала в своем подъезде бездомного юношу Александра Вертинского, которого родная тетка выгнала из дома, и привела к себе, опекала, воспитывала и прививала ему вкус к литературе и искусству. Под влиянием этих людей Вертинский начинает заниматься журналистикой, сочиняет стихи, пишет рассказы.

Случайные встречи в жизни А. Вертинского играли особую («роковую») роль и определяли будущее поэта и актера. Благодаря случайной встрече со своей сестрой (они были разлучены в детстве сестрами его матери), служившей в Москве актрисой в Театре миниатюр, Александр тоже становится актером этого театра.

С началом Первой мировой войны Вертинский становится медбратом в санитарном поезде. Однажды он помог переносить раненых в особняк купеческой дочери Марии Морозовой на Арбате и приглянулся врачу, оказывающему помощь раненым. Доктор обратил внимание на руки юноши: «Руки (выделено авторами) мне твои понравились. Тонкие, длинные, артистичные пальцы. Чувствительные. Такие не сделают больно» [7, с. 62].

Отметим, что для характеристики этой детали внешности нового санитара (руки) Вертинского доктор использует поэтическое средство – определение «чувствительные», которое в Толковом словаре С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой имеет переносное значение «вызывающие сентиментальные чувства, нежные» [6, с. 889]. Впоследствии обращают внимание на руки будущего артиста и близкие люди.

Дочь Вертинского Анастасия вспоминала: «Выносливый, высокий, он мог ночами стоять в перевязочной, о его руках ходили легенды, а единственный поездной врач Зайдис говорил: - Твои руки, Пьероша, священные. Ты должен их беречь. В перевязочной же не имеешь права дотрагиваться до посторонних предметов…» (на его счету было тридцать пять тысяч перевязок) [8, с. 21]. Однажды он сам сделал операцию вместо хирурга, вытащив пулю, которая была возле сердца у раненого полковника.

Лексема «священные» (руки) в Толковом словаре С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой имеет значение «исполненные благоговения» [6, с. 706]. В свою очередь «благоговение» означает «почтение» [6, с. 49].

Руками Вертинского восхищался скульптор Сергей Меркуров, директор ГМИИ им. Пушкина, работавший над памятником Достоевскому: «Отличный был натурщик. Усвоил мой замысел, принял правильную позу. А как держал свои изумительные пластичные руки!» [9, с. 55].

В литературе описание этих природных и физических особенностей внешности человека имеет особое значение. Руки – это творческий «инструмент» передачи эмоционально-чувственного состояния мастера в музыке, живописи, скульптуре, пантомиме, танце.

Художник - скульптор подчеркивает во внешности шансонье не только его прекрасные природные и физические данные, но и его глубокий ум, умение проникать в творческую лабораторию скульптора. Его поза и руки оказывают гипнотическое воздействие на слушателей, что почувствовала при первой встрече его жена Лидия Владимировна Циргвава. Она вспоминала «На меня его выступление произвело огромное впечатление. Его тонкие, изумительные и выразительно пластичные руки… Я еще никогда не слышала, чтобы так красиво звучала русская речь, слова поражали своей богатой интонацией, я была очарована и захвачена в сладкий плен» [10, с. 49]. Она отмечала в своем будущем муже и актерскую гордость, и достоинство, и его элегантность.

Зачастую, чтобы отлечь раненных от страданий и не заснуть самому, Вертинский пел. Его песни становятся популярными среди солдат и офицеров, докторов и сестёр милосердия и именно там, на фронте, в санитарном поезде рождается тот сценический образ Вертинского, который прославил его во всём мире.

Это был «Орфей», завораживающий всех своим голосом, умеющий затронуть струны человеческих душ. Вертинский говорил о себе: «У меня нет ничего, кроме мирового имени» [8, с. 15].

Об этой необъяснимой способности Вертинского рассказывает в своем произведении «Начало неведомого века» писатель Паустовский, который учился с Вертинским в одной гимназии, как мы упоминали ранее.

К.Г. Паустовский был таким же медбратом на санитарном поезде и в этом их судьбы похожи, они спасали жизни раненых солдат, проявляя милосердие и заботу к ближнему.

Встреча К. Паустовского и А. Вертинского в киевском кафе, в литературно-артистическом обществе через несколько лет после обучения в гимназии была случайной. В рассказе «Гетман наш босяцкий» прозаик описал реакцию слушателей на выступление шансонье. Вертинский пел о юнкерах, убитых незадолго до этого под Киевом в селе Борщаговке: «Все стихло, официанты выстроились в шеренгу» [5, с. 603]. Все внимали актеру и вероятно перенеслись туда в заснеженное поле к погибавшим молодым юнкерам, слушая его чарующий голос.

В портрете Александра Вертинского писатель останавливает взгляд читателя на его тонких пальцах, на их положении – страдальчески вытянутых вниз: это страдание в позе и в голосе с особой интонацией. Горесть этой истории ощущается и в непомерной бледности лица актера, как будто лишенного жизни как у тех погибающих юнкеров, о которых поет автор. Очевидно, что Вертинский умеет своим исполнением заставить сопереживать слушателя и самому перенестись в мир описываемого события.

Осмелимся предположить, что такое поведение публики в ресторане напоминает состояние прихожан в храме во время богослужения, когда они внимают словам священника, читающего молитвы, и все мирское в этот момент для них отсутствует; идет общение со святыми, с Богом, идет диалог с божественными силами.

Вспоминается, что когда-то в юности Вертинский мечтал участвовать в богослужении (как полный сирота, он, наверное, только в храме чувствовал любовь и заботу, получал такое необходимое ему утешение от Христа).

В своих воспоминаниях «Дорогой длинною» поэт сам обращает внимание на любовь к священным действиям в храме: «Непреходящей мечтой моей было стать церковным служкой. Ещё в раннем детстве, ужаленный красотой богослужения, я мечтал попасть в их число. Но судьба долго не улыбалась мне. И вдруг однажды на уроке закона Божьего отец Троицкий спросил:

— Кто из вас может выучить наизусть шестипсалмие, чтобы прочесть его завтра в церкви?

Я поднял руку. Я мог выучить что угодно в несколько минут. Читал я довольно хорошо, ибо уже тогда во мне были все задатки актёра...

Итак, моя мечта сбывалась! Стоит ли говорить, что я не спал всю ночь. К утру я знал шестипсалмие назубок» [11, с. 7].

Исследователь творчества А. Вертинского А.А. Плотникова, анализирующая христианские мотивы в художественном мире шансонье, также отмечает: «На его (Вертинского) раннее восприятие утрат (смерть матери и отца) накладываются христианские традиции, любовь к Богу и церковным действиям, которые находят отражение в последующем творчестве.... Брат Пьеро... видевший смерть во время первой мировой войны, в своих стихотворениях оставляет нотку возвышенности, божественности, элементы сакрального на фоне реальной смерти с ее ужасом и беспристрастностью» [2, с. 92].

Паустовский, возможно, неявно, как бы между строк, указывает на религиозность Вертинского: печальная песня в его исполнении о гибели юнкеров, о смерти, несмотря на ее грусть, передает ощущение церковного успокоения, божественной гармонии иного мира (нет призыва к борьбе, нет протеста).

Такое перевоплощение артиста на сцене позволяет придать создаваемым образам возвышенность, священность, как страдальцам, принявшим мученический венец (Вертинский, как мы упоминали выше, прошел войну и ощутил на себе все ее трагедии).

Для оценки реакции публики после завершения выступления актера и аплодисментах в зале Паустовский использует глагол «загремели». В Толковом словаре С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой «греметь трактуется в переносном значении - иметь широкую и громкую известность» [6, с. 144].

Вероятно, в личности Вертинского прозаик ощущает всю силу и волю человека, наделенного особой магией – харизмой, которая позволяет шансонье одним ударом по клавишам и поднятием руки (сейчас бы мы сказали действию экстрасенса) усмирить публику в зале, загипнотизировать всех своей энергией, пробудить человеческое начало, донести свою боль за тех, о ком он рассказывает.

Манера и актерское исполнение песни «Юнкера» А. Вертинским, его голос, интонации, в восприятии слушателей, вероятно, напоминают К. Паустовскому и неоднородной публике в кафе одновременно и молитву, и исповедь. Голос великого мастера сцены зачаровывает всех независимо от социального происхождения, идеологии («белые» или «красные»), веры, культуры. Способность совмещать «мирское» и «божественное» в своем артистическом мире, сочувствие убогим, обиженным, страдающим (калекам, нищим), милость к падшим, всем, у кого болит душа и «плачет» сердце – это посыл к проявлению христианского гуманизма с идеей любви, доброты и святости Бога. Вся поэзия А. Вертинского «овеяна христианским смирением и успокоением», она является неотъемлемым атрибутом всего художественного мира поэта [2, с. 95].

Важно отметить, что случайная встреча К. Паустовского и А. Вертинского в киевском кафе в декабре 1918 года происходила в условиях Гражданской войны, когда вооруженные отряды главного атамана УНР Симона Петлюры штурмом взяли Киев. Атмосферу безысходности, хаоса, всеобщего уныния, смятения и отчаянья, царившую в украинской столице, прозаик определяет как «пир во время чумы», это мир, в котором ощущается приближающаяся трагедия последних дней русской аристократии и гибели ее духовной культуры.

Стремление А. Вертинского «по-возможности эстетизировать происходящее, обыграть его по законам искусства сцены, возвысить и возвыситься самому над жестокой реальностью» и в театрально – зрелищной форме попытаться соединить камерное салонное музицирование и литературное чтение в богемных кругах с фольклорным языком народного городского романса, «было результатом изменения вкусов слушательской аудитории, которая стала и менее взыскательной, и более массовой» [3, с. 28].

Трагическое мировоззрение рубежа веков и социальные катаклизмы в российском обществе начала ХХ в. востребовали примирения человека с «окружающей действительностью посредством ее эстетического преображения, с одной стороны, и поиском собственных законов сценической реальности – с другой» [3, с. 28].

Таким образом, создание новой исполнительской манеры, смещение жанровых и видовых границ в искусстве музыки особенно ярко было выражено в творчестве шансонье (творческое течение в песенном искусстве), ярким представителем которого в России был А. Вертинский.

К. Паустовский в рассказе «Гетман наш босяцкий» создает портрет – впечатление о великом русском «Орфее» начала ХХ века. В коротком, но емком эпизоде встречи с шансонье в Киеве писатель обращает внимание на индивидуальный типаж и отдельные внешние портретные детали актера: пластичные руки, тонкие пальцы, бледный цвет кожи. Особое значение в рассказе прозаика имеют такие художественно-образные языковые средства как метафоры: «аплодисменты загремели», «пир во время чумы».

В воспоминаниях современников А. Вертинского для характеристики его образа используются определения, также раскрывающие отдельные портретные детали внешности исполнителя – руки: «чувствительные», «изысканные», «священные», «изумительные», «пластичные»; позы – «отличный натурщик». В манере поведения и исполнения «Великого Пьеро» соотечественники отмечают актерскую гордость, достоинство и элегантность. Реакция публики на ни с чем не сравнимый стиль исполнения авторских ариеток А. Вертинского, в которых актерски-игровое и эпатажное сливалось с декадентской серьезностью и надломом, вызывало очарование и сладкий плен.

Творчество Александра Вертинского стало определенным символом «утерянной России» и попранной, но уцелевшей духом русской интеллигенции.

В творческом литературном портрете А. Вертинского, созданном его современниками, и фрагментарном портрете прозаика К. Паустовского выделяется главная мысль о том, что «Великий Пьеро» был загадочный гений, обладавший неповторимым шармом и аристократической магией, соединивший в одном лице поэта, композитора, певца и артиста, но при всем этом он был гуманистом, человеком, который любил Россию, любил свою публику и сцену, сделавшую его «сказителем земли русской».

К. Паустовский и А. Вертинский как и большинство их гениальных современников (В. Иванов, А. Белый, К. Бальмонт, А. Ахматова, А. Блок, Н. Гумилев, И. Анненский, В. Маяковский, М. Волошин и многие другие), находясь в исторических реалиях и переживая трагические социальные катаклизмы в начале ХХ века в России, пытались отразить в своем творчестве хронику эпохи, каждый по-своему: А. Вертинский в иллюзорном сказочном мире фантазий и грез, К Паустовский в погружении в мир романтических моральных духовных порывов, поисков справедливости и счастья или находя утешение и восстановление в красоте гармоничного мира природы.

1. Галяс И.А., Руденко Ж.А. Литературные портреты М.А. Врубеля и М.А. Булгакова в творчестве К. Г. Паустовского // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2023. №6. С. 1651-1658.
2. Плотникова А.А. Христианские мотивы в художественном мире А.Н. Вертинского // Культура. Духовность, Общество. 2013, №8. С. 91-96.
3. Антипова Ю.В. Забытые песни великой войны // Идеи и идеалы. 2014. № 3(21), т. 2. С. 23-29.

Список источников
4. Бабенко В.Г. Артист Александр Вертинский : Материалы к биогр. Размышления / В. Г. Бабенко. - Свердловск : Изд-во Урал. ун-та, 1989. 127 с.
5. Паустовский К. Г. Собрание сочинений: в 9-ти т. Т. 4. Кн. первая—третья. М.: Худ. лит., 1982. 734 с.
6. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений. Изд-е 4-е, доп. М.: Азбуковник, 1998. 944 с.
7. Шляхов А.Л. Главные пары нашей эпохи. Любовь на грани фола (Кумиры. Истории великой любви). – М.: АСТ, Астрель, 2011. 149 с
8. Клинкова Г. «Я готов целовать твои улицы...» А. Вертинский. Встреча № 5. 12.10.2014г. Литературно - художественный портал "Изба - Читальня". Режим доступа https://www.chitalnya.ru/work/1150109/ (Дата обращения: 30.06.2025).
9. Кравчинский М. Э. Звезды царской эстрады. 2011. Режим доступа: https://mirknigi.info/page/168123-zvezdy-carskoj-estrady (Дата обращения: 30.06.2025).
10. Старосельская Н. Д. Повседневная жизнь «русского Китая». Режим доступа: https://litlife.club/books/145492/read?page=49 (Дата обращения: 30.06.2025).
11. Вертинский А. Н. «Дорогой длинною… Стихи и песни. Рассказы, зарисовки, размышления. Письма» — М.: Правда, 1990. 576 с.