Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект №11 (103) Ноябрь 2023

Традиции жанра семейной хроники в трилогии Дины Рубиной «Русская канарейка»

Бутымова Анастасия Васильевна
магистр филол. наук, учитель русского языка и литературы, МБОУ г. Астрахани «Лицей №1», butymova@gmail.com

Аннотация: В статье анализируется жанровое своеобразие трилогии Дины Рубиной «Русская канарейка». Исследователи уже не раз указывали на то, что данную трилогию можно отнести к жанру семейной хроники, поскольку в произведениях использован характерный для семейной хроники хронотоп. Его специфику составляет использование локуса «дома» как символа единения семьи и выделение структурирующей повествование функции художественного времени. Однако вопрос о жанровом своеобразии этого произведения скорее поставлен, нежели решен, что подчеркивает своевременность предпринятого нами исследования.
Ключевые слова: жанр, трилогия, семейная хроника, роман, художественное время, хроникальность.

Butymova Anastasia Vasilievna
Master of Philological Sciences, teacher of Russian language and literature MBOU Astrakhan "Lyceum №1"

Abstract: The article analyzes the genre originality of the trilogy of Dina Rubina "The Russian Canary". Researchers have repeatedly pointed out that this trilogy can be attributed to the genre of family chronicle, since the chronotope characteristic of the family chronicle is used in the works. Its specificity is the use of the locus of "home" as a symbol of family unity and the allocation of the narrative structuring function of artistic time. However, the question of the genre originality of this work has been raised rather than resolved, which underlines the timeliness of the research we have undertaken.
Keywords: genre, trilogy, family chronicle, novel, artistic time, chronicality.

Жанр семейной хроники сложился в русской классической литературе в XIX веке. Романная традиция семейных хроник в русской литературе начинается с творчества С.Т.Аксакова, М.С. Салтыкова-Щедрина и В.С.Соловьева. К жанрообразующим факторам семейной хроники исследователи относят тенденцию к изображению неразрывной связи истории жизни человека с историей общества, детерминацию закономерностей общественных изменений через описание частной жизни героя. Семейной хронике присущи хроникальность, линейное время, экстенсивный сюжет, чередующий сцены меняющейся действительности. Жанровая структура хроники обусловлена темпом, длительностью и порядком отражаемых событий. Важнейшая жанровая составляющая семейной хроники — особый хронотоп, который, во-первых, содержит в качестве обязательного элемента топос дома как семейного очага, а во-вторых, структурирован идеей неразрывности, сопричастности личного и исторического времени. Представляется, что Дина Рубина в трилогии «Русская канарейка» обращается именно к такому традиционному жанру семейной хроники хронотопу. 

В первой же книге – «Желтухин» - встречается описание дома: «Вообще, если уж мы заговорили о музыке и о Доме Этингера, то надо бы захватить пригоршню времени поглубже и пошире, насколько хватит глаз; полновесной октавой взять, черпнуть глубоким ковшом, в который угодил бы даже и Соломон Этингер, тот николаевский солдат» [3;67]. Этот дом становится символом рода Этингеров, барометром, показывающим состояние (духовное и материальное) семьи в той или иной момент ее развития. Жильцы этого дома многое пережили: взлёты, потрясения, триумфы и падания.

В начале романа дом показан как средоточие культурно-аристократических традиций. О высокой культуре его обитателей, членов семьи Этингера, говорят детали. И прежде всего богатая библиотека. «Речь шла о трёх книгах из семейной библиотеки – той, положил начало еще старый кантонист, а продолжил собирать Гаврила Оскарович. Каждый фолиант помечен фамильным экслибрисом: могучий встрёпанный лев, чем-то напоминавший юного Гаврилу Оскаровича, с лапой на полковом барабане» [3;125]. Помимо библиотеки, в каждой комнате этого дома находились предметы и вещи, которые считались реликвией, что свидетельствовало о принадлежности семьи к культурной элите дореволюционного общества, подчеркивала статус Этингеров, художественный вкус, стремление к прекрасному.

Следуя сложившимся традициям русской литературы, автор вводит множество художественных деталей, подчеркивающих, что семья была когда-то зажиточной и богатой: «Стол в Эськиной комнате был завален добром. В той куче сверкал натертый Стешей до блеска бронзовый канделябр, сахарница, две фарфоровые прелестницы, деликатное щепотью приподнявшие пышные юбки. Но самым изумительным было сооружение, вроде шатра, из каких-то пружин, шнуров и застёжек, обшитое голубым атласом небесной красоты» [3;190].

В советское время происходит «разрушение» дома, в который заселяются посторонние люди. Дом становится уже не Домом Этингеров, а настоящей коммунальной квартирой.  Разрушение семейного очага будет происходить последовательно, знаменуя разрушение единства семьи: «В то время квартиру Гаврилы Оскаровича еще не свели к одной лишь Эськиной комнате и Стешиной антресоли, хотя супружескую спальню Этингеров уже занимал шофер какого-то портового начальника, с женой и двумя шумными и толстыми мальчиками-близнецами, а в Яшиной комнате поселилась стенографистка Управления железной дороги со старой тёткой» [3;133].

Дом Этингеров всегда был наполнен музыкой и талантливыми людьми, но тяжёлые испытания, вызванные прежде всего революцией, гражданской войной, политикой Советского союза, оказались разрушительными. Всё, что таил этот дом в себе, постепенно сгорало. Дом стал переполнен новыми соседями. Ванная комната дома Этингеров раздробилась на три комнаты: «Ванну, величественную ладью на бронзовых лапах, превратила в кровать рыжая Лида» [3;143]. Большой Этингер сходил с ума, оттого, что творилось в доме, он не находил себе места, как и все члены этой семьи: «Собственно, от квартиры остались одна только Эськина комната да Стешина антресоль»[3;188].

Постепенное отчуждение семьи от дома связано не только с утратой комнат и реликвий. Изменяется атмосфера вокруг, советская культура, чуждая духу Этингеров, вытесняет оставшихся членов семьи не только из родового гнезда, но и из страны. 

В конце романа «Желтухин» дом Этингеров разделяет участь большей части семейства, «погибая» вместе с некоторыми членами семьи, с культурным наследием прошлого. Вместе с тем он довлеет над членами рода своим прошлым и невозможностью вырваться из всего того, что происходило в нём. Поэтому крах дома в романе становится символом ломки традиций и стереотипов, кардинальной смены вех в истории семьи.

В романе есть еще один дом и еще один род, представляющий семью из Алма-Аты. Этой семье пришлось тоже пережить многое: потери, неудачи. Семья была не богатой, но и не бедной, в их дома всегда царили тишина и покой. Этот дом сохранил семейные реликвии, антиквариат, например, бюро с документами и фотографиями, шкафчик с откидной доской.

Итак, образ дома в семейных хрониках наряду со своими конкретно-бытовыми чертами превращается в знаковый элемент культурного пространства, которое преобразует по своему образу и подобию реальное бытие, окружающее человека. И этот образ становится одним из  важных жанрообразующих факторов в семейной хронике.

Другим аспектом, который говорит о присутствии традиций семейной хроники в трилогии Д.Рубиной «Русская канарейка», становится организация художественного времени. Специфическими чертами художественного времени в этом жанре является линейность: отображение жизни нескольких поколений одной семьи и описание значительного периода времени, прослеживание связности исторического времени с личным временем. В романе время показано стремительным и статичным одновременно, читатель как будто вместе с повествованием несется по коридорам времени героев. Время как объективная реальность и время как психологическое переживание – это одновременно художественная и философская проблема.

В трилогии Д.Рубиной «Русская канарейка» история разворачивается то в хронологическом порядке, то не в хронологическом порядке. Автор то останавливается на современности, то возвращает повествование далеко назад, то  «намекает» на события будущего. Жизнь обоих семейств полна легенд, тайн, трагедий и недомолвок. Читатель не может не обратить внимания на то, что, кроме Большого Этингера, никто из главных героев не создал собственной семьи. Эська, Барышня, яркая в молодости, отцвела «пустоцветом», так и выйдя замуж. Стеша и не думала о вступлении в брак, а мать Леона, шальная Владка, кажется вообще никогда не была способна к семейной жизни. И в Алма-Ате герои тоже терпят неудачу в личной жизни. Так, Зверолов Каблуков и его сестра одиноки, Илья вообще овдовел в день, когда родилась его дочь.

И все-таки и один, и другой род выстояли, в них сохранились семейные легенды, реликвии, внутренняя, кровная связь. Выстояли, несмотря на революцию, войны, развал Советского Союза. На фоне меняющихся исторических и географических декораций герои рождаются, живут и умирают, пока по воле судьбы и автора не происходит знакомство Леона с Айей.

Художественное время трилогии «Русская канарейка» включает следующие основные моменты: в романе время нелинейно, многомерно, объемно; в темпоральной структуре текста возможно выделение временных планов (плоскостей), они взаимодействуют через главного героя – Леона; в качестве сигналов, выделяющих формы времени выступают дороги, переезды из одного города в другой, резкие скачки из прошлого в настоящее и обратно. Соотношение времени исторического и бытового, биографического и исторического неравноценно: полную историю Айи узнаём лишь в конце романа. История жизни Леона  прямолинейна, а бытовое время очень подробно, в отличие от бытового времени других героев. Стоит отметить, авторское время (время повествователя) и субъективное время персонажей различаются темпом: время персонажей динамично, неравномерно. Особенно явно в изображении отношений главного героя и Айи. Время Леона и Айи стремительное, как гонка на мотоцикле.

Таким образом, можно сделать вывод, что трилогия Дины Рубиной «Русская канарейка» имеет жанровые признаки семейной хроники. Описывая жизнь нескольких поколений семьи, автор совершает экскурс вглубь семейного прошлого. Характерным художественным локусом становится дом, родовое гнездо, то место, которое сохраняет связь поколений. Что касается художественного времени, то в трилогии оно нелинейно, многомерно, объемно.

Ярче всего признаки жанра семейной хроники проявились в первом романе трилогии «Желтухин». В нем автор создает дополнительный микросюжет, который позволяет нам наблюдать за историей жизни двух семей. Два рода, описанные в трилогии, несмотря ни на что сохранили семейные легенды, реликвии, внутреннюю кровную связь, выстояли, преодолели революцию, войны и развал Советского Союза.

1. Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики / М.М. Бахтин. М.: Художественная литература, 1975. 504 с.
2. Никольский Е.В. Истоки и развитие жанра «семейная хроника» в русской литературе: от Нестора до наших дней // Традиции в русской литературе. Н. Новгород. 2011. С. 11-23.
3. Педченко В.А. Категория дома в художественной концепции личности русской прозы рубежа ХХ-ХXI веков // Вестник Адыгейского государственного университета. Сер. Филология и искусствоведение. 2011. № 3. С. 45.
4. Рубина Д. Русская канарейка. Желтухин / Дина Рубина. М.: Эксмо, 2015. 67 с.
5. Рубина Д. Русская канарейка. Желтухин / Дина Рубина. М.: Эксмо, 2015.125 с.
6. Тынянов Ю.Н. Литературный факт// Тынянов Ю.Н. Литературный факт. М, 1993. С.122.