Теория языка | Филологический аспект №05 (133) Май 2026

Типовые стратегии переводчика при передаче сербских реалий в цепочке языков сербский – английский – русский

Камышников Роман Викторович
доцент кафедры «Теория и практика перевода и зарубежная филология», Севастопольский государственный университет, РФ, г. Севастополь, AuthorID: 1346950, SPIN-код: 5665-9790, roman-mgzh@mail.ru
Стадник Анна Алексеевна
преподаватель кафедры «Иностранные языки», Севастопольский государственный университет, РФ, г. Севастополь, AuthorID: 1346034, SPIN-код: 5935-3422, anuta-sta@yandex.ru

Аннотация: В статье рассматриваются способы передачи сербских культурно маркированных единиц в ситуации опосредованного перевода сербский – английский – русский. Цель исследования – выявить типовые переводческие стратегии и описать риски, возникающие при ориентации русского перевода на английский текст-посредник. Показано, что наиболее продуктивной является комбинированная стратегия: сохранение этнокультурного маркера с минимальной внутритекстовой экспликацией.
Ключевые слова: реалии; опосредованный перевод; сербский язык; английский язык; русский язык; переводческие стратегии; культурно-специфическая лексика.

Kamyshnikov Roman Viktorovich
associate professor of Department of Theory and Practice of Translation and Foreign Philology, Sevastopol State University, Russian Federation, Sevastopol
Stadnik Anna Alekseevna
instructor of Department of Foreign Languages, Sevastopol State University, Russian Federation, Sevastopol

Abstract: The article discusses the rendering of Serbian culture-bound items in mediated translation from Serbian through English into Russian. The aim is to identify recurrent translation strategies and the risks caused by reliance on an English intermediary text. The study shows that the most effective solution is a combined strategy: preserving the cultural marker while adding concise intratextual explication.
Keywords: realia; mediated translation; Serbian; English; Russian; translation strategies; culture-specific vocabulary.

Введение

Проблема передачи реалий остается одной из центральных для художественного, публицистического и гуманитарного перевода, поскольку именно реалии концентрируют в себе сведения о быте, истории, религии, социальной организации и ценностной картине мира исходной культуры. В случае сербского материала эта проблема осложняется несколькими факторами: близостью сербского и русского языков как славянских, различием конфессионально-исторических контекстов, сосуществованием кириллической и латинской графики в сербской письменной традиции, а также частым использованием английского языка как посредника в международной коммуникации.

Под цепочкой сербский – английский – русский в настоящей статье понимается ситуация, при которой русский переводчик работает не только с сербским оригиналом, но и с английским переводом либо вынужден реконструировать сербский культурный смысл через англоязычное описание. Подобная ситуация характерна для перевода туристических, музейных и справочных текстов, аннотаций к фильмам и литературным произведениям, материалов культурных проектов, а также для переиздания художественных текстов, где английская версия уже закрепила определенный способ представления сербской реалии.

Актуальность исследования обусловлена тем, что английский текст-посредник не является нейтральным каналом. Он неизбежно производит первичную интерпретацию реалии: транслитерирует ее в латинице, заменяет родовым понятием, вводит пояснение, опускает культурно значимый компонент или, напротив, создает устойчивую англоязычную формулу. Поэтому в русском переводе возникает выбор: следовать английскому решению, возвращаться к сербской форме, комбинировать оба источника или создавать собственный русский эквивалент.

В современных исследованиях опосредованного перевода подчеркивается, что язык-посредник может осложнять межкультурную коммуникацию, поскольку оставляет следы собственной интерпретации в финальном тексте [1]. При анализе реалий также отмечается необходимость различать денотативное содержание и культурную функцию единицы: передать только предметное значение недостаточно, если в тексте значима этнокультурная окраска [2; 3].

Цель статьи – описать типовые стратегии передачи сербских реалий в русскоязычном тексте при наличии английского посредника и определить условия, при которых каждая стратегия оказывается оправданной. Для достижения цели решаются следующие задачи: уточнить понятие реалии применительно к сербскому материалу; выделить основные классы сербских реалий, создающих трудности в рассматриваемой языковой цепочке; сопоставить возможные решения на уровне сербской, английской и русской формы; сформулировать рекомендации для переводчика.

Научная новизна работы заключается в переносе фокуса с бинарной модели перевода «исходный язык – переводящий язык» на трехзвенную модель, где английский посредник рассматривается не только как вспомогательный источник, но и как фактор возможной семантической деформации. Практическая значимость состоит в возможности использовать предложенную классификацию стратегий при редактировании переводов с сербского материала на русский язык, особенно в случаях, когда русский перевод выполнен по английской версии.

Материалы и методы исследования

Материалом послужила картотека сербских реалий, регулярно встречающихся в текстах о сербской культуре, истории и повседневности: названия традиционных обрядов, элементов материальной культуры, социальных институтов, историко-политических явлений, гастрономических объектов и фольклорных реалий. В статье анализируются модельные примеры, позволяющие показать механизм переводческого выбора в цепочке сербский – английский – русский. К числу таких единиц относятся slava / krsna slava, kafana, ćevapi, rakija, gusle, opanak, zadruga, Vidovdan, hajduk, četnik, Vukov sabor и др.

Методика исследования включает описательный, сопоставительный и трансформационный анализ. Сопоставительный анализ используется для выявления расхождений между сербской формой, англоязычной передачей и возможным русским вариантом. Трансформационный анализ позволяет определить, какие операции лежат в основе перевода: транскрипция, транслитерация, калькирование, описательный перевод, функциональная замена, генерализация, конкретизация, экспликация, компрессия, опущение или комбинирование приемов.

Теоретической основой исследования являются работы о культурно-специфических единицах и реалиях. В современных публикациях подчеркивается, что перевод реалий предполагает баланс между форенизацией и доместикацией, а выбор стратегии зависит от жанра текста, адресата, степени известности реалии и ее функции в конкретном контексте [2; 3; 4]. Для описания переводческих приемов учитываются классические классификации культурно-специфических единиц и процедур перевода [8; 6; 9], а также более поздние работы, посвященные опосредованному переводу и межъязыковой передаче реалий [1; 5; 10].

В данной статье термин «реалия» используется в широком лингвокультурологическом смысле: это слово или словосочетание, обозначающее объект, явление или практику, специфичные для определенной культуры и не имеющие полного функционально-семантического соответствия в принимающем языке. Для переводческой практики принципиально, что реалия может быть относительно понятна адресату, но при этом сохранять непереводимый культурный остаток. Например, сербское kafana может быть передано как «кафана», «трактир», «кафе», «таверна», однако ни один из вариантов не совпадает с исходной единицей полностью.

Классы сербских реалий, значимые для перевода

Сербские реалии неоднородны. Для целей перевода в цепочке сербский – английский – русский их целесообразно разделить на несколько групп. Первая группа – религиозно-обрядовые реалии: krsna slava, badnjak, česnica, Vidovdan. Эти единицы связаны с православной традицией, но не всегда имеют прямой русский аналог. Близость православного контекста создает иллюзию переводческой простоты: русский читатель может распознать общую религиозную рамку, однако конкретная сербская практика требует пояснения.

Вторая группа – бытовые и гастрономические реалии: kafana, ćevapi, kajmak, rakija, burek, sarma. Английский перевод обычно стремится к понятности и использует общие понятия: sausage, grilled meat, brandy, pie, tavern. Для русского перевода такое решение часто оказывается недостаточным, поскольку оно снимает локальный колорит и переводит реалии в нейтральную категорию. Так, rakija как fruit brandy может быть передана по-русски как «фруктовая водка» или «бренди», но оптимальным вариантом в большинстве культурологических контекстов будет «ракия» с пояснением при первом упоминании.

Третья группа – историко-социальные реалии: hajduk, četnik, zadruga, knez, vojvoda. Здесь особенно опасна автоматическая ориентация на английские эквиваленты. Например, английское duke для vojvoda может быть функционально приемлемым в некоторых исторических контекстах, но русский вариант «герцог» способен исказить балканскую и славянскую специфику титула. В русском тексте чаще оправдана форма «воевода», если речь идет о традиционном или историческом контексте, либо описательная формула при необходимости уточнения статуса.

Четвертая группа – фольклорно-этнографические реалии: gusle, opanak, kolo, šajkača. Они обладают высокой культурной маркированностью и часто выполняют в тексте не только номинативную, но и символическую функцию. Английские варианты one-string instrument, traditional shoes, folk dance, Serbian cap передают предметный минимум, однако лишают текст этнического маркера. В русском переводе желательно сохранять исходную форму: «гусле», «опанки», «коло», «шайкача», при первом употреблении добавляя краткое пояснение.

Пятая группа – институциональные и культурно-исторические названия: Vukov sabor, Matica srpska, Kosovo Polje. Такие единицы обычно требуют учета уже существующей русской традиции передачи. Если в русском языке закрепился вариант «Матица сербская», его не следует заменять буквальным переводом английского Serbian Literary Society или транслитерацией Matica Srpska. Здесь действует принцип признанного перевода, описанный в переводоведческой литературе как обращение к уже установленной форме [3; 9; 7].

Основные стратегии передачи сербских реалий

Наиболее частотной и продуктивной стратегией для сербско-русской пары является сохранение реалии в адаптированной графической форме: slava – «слава», kafana – «кафана», rakija – «ракия», gusle – «гусле». Эта стратегия соответствует форенизирующей установке: она сохраняет культурный знак и показывает читателю, что перед ним не универсальный предмет, а элемент другой культурной системы. Однако простое сохранение формы эффективно только тогда, когда контекст обеспечивает понимание или когда реалия имеет достаточную известность.

В цепочке сербский – английский – русский сохранение формы осложняется тем, что английский посредник обычно фиксирует латинскую графику: slava, kafana, rakija, gusle. Русский переводчик не должен механически переносить английскую латиницу в кириллический русский текст. Требуется восстановление сербской формы и ее русская транскрипционная адаптация: ćevapi – «чевапи», česnica – «чесница», šajkača – «шайкача». Ошибка возникает, когда русский вариант строится не от сербского, а от англоязычного графического образа, например, «цевапи» вместо «чевапи» при игнорировании значения буквы ć.

Вторая стратегия – калькирование. Оно целесообразно, если внутренняя форма реалии значима и понятна в русском языке. Так, krsna slava может быть частично объяснена через словосочетание «крестная слава» или «семейный день святого покровителя», но буквальная калька не является самостоятельным эквивалентом: для русского читателя она не раскрывает сербский обрядовый смысл. Поэтому калька чаще выступает не как итоговое решение, а как элемент комбинированной передачи.

Третья стратегия – описательный перевод. Она необходима, когда реалия неизвестна адресату и важна для понимания сюжета или аргументации. Например, krsna slava может быть передана как «слава, сербский семейный праздник в честь святого покровителя рода». Английское family patron saint day передает общий смысл, но в русском варианте лучше сохранить слово «слава», поскольку оно является ключевым маркером сербской идентичности. Описательный перевод особенно оправдан при первом упоминании реалии; при последующих употреблениях достаточно краткой формы.

Четвертая стратегия – функциональная замена, или подбор аналога в культуре перевода. Она допустима только при низкой культурной значимости реалии в конкретном контексте. Например, kafana в бытовой реплике может быть переведена как «кабак», «трактир», «кафе» или «таверна» в зависимости от эпохи, стиля и речевой характеристики персонажа. Но если kafana выступает как символ балканской городской культуры, аналог «кафе» будет чрезмерно нейтрализующим.

Пятая стратегия – генерализация. Она часто появляется в английском посреднике: gusle превращаются в instrument, opanak – в shoe, ćevapi – в grilled meat. В русском переводе генерализация оправдана, если реалия случайна и не несет культурной нагрузки. Однако при переводе текстов о сербской культуре генерализация обычно ведет к потере локального колорита. Поэтому русский переводчик должен проверять, не является ли английское родовое слово результатом упрощения исходной реалии.

Шестая стратегия – экспликация. В отличие от полного описательного перевода, экспликация добавляет минимальное пояснение к сохраненной форме: «ракия, крепкий фруктовый напиток»; «опанки, традиционная кожаная обувь»; «гусле, однострунный народный инструмент». Такой прием особенно удобен в научно-популярных и культурологических текстах, поскольку сочетает точность, экономность и сохранение этнокультурного маркера.

Седьмая стратегия – опущение или компрессия. В отношении реалий она является рискованной, но иногда неизбежной в субтитрах, рекламных текстах и кратких аннотациях. Если английский посредник уже опустил реалии, русский переводчик может не заметить потери. Поэтому при наличии доступа к сербскому оригиналу необходимо сверять места, где английский текст выглядит слишком обобщенным или культурно нейтральным.

Восьмая стратегия – комбинированная передача. Она представляется наиболее универсальной для рассматриваемой языковой цепочки: транскрипция + краткое пояснение; признанный перевод + уточнение; калька + оригинальная форма; функциональный аналог + этнокультурный маркер. Комбинированные решения соответствуют тому, что в переводоведении описывается как translation couplets, то есть совмещение нескольких процедур для одной культурно-специфической единицы [9].

Таблица 1. Типовые варианты передачи сербских реалий в цепочке сербский – английский – русский

Влияние английского посредника на русский перевод

Английский посредник влияет на русский перевод как минимум на четырех уровнях. Первый уровень – графико-фонетический. Сербская латиница содержит знаки, отсутствующие в английском алфавите, но в англоязычных изданиях они могут сохраняться, упрощаться или заменяться: ć / c, č / c, š / s, ž / z, đ / dj. Если русский переводчик ориентируется только на англоязычную форму без знания сербской графики, возрастает вероятность ошибочной транскрипции. Поэтому формы Čačak, Šumadija, Đurđevdan, ćevapi должны восстанавливаться как «Чачак», «Шумадия», «Джурджевдан», «чевапи», а не по правилам чтения английского языка.

Второй уровень – семантическая генерализация. Английский перевод часто предпочитает понятность и потому заменяет реалии родовыми словами. В результате русский текст, выполненный по английскому посреднику, рискует получить цепочку обобщений: ćevapi – grilled meat – «жареное мясо»; gusle – instrument – «инструмент»; slava – celebration – «праздник». Такой перевод формально передает часть значения, но исключает культурный знак. Для научного или культурологического текста это особенно нежелательно, поскольку именно реалии являются объектом сообщения.

Третий уровень – прагматическая переоценка. Английские слова outlaw, brigand, nationalist, warrior, rebel несут собственные оценочные оттенки. При переводе сербских исторических реалий они могут смещать интерпретацию. Например, hajduk в зависимости от контекста может означать разбойника, участника сопротивления, фольклорного героя или борца против османской власти. Если английский посредник выбирает outlaw, русский перевод «преступник» может оказаться слишком узким и оценочно смещенным.

Четвертый уровень – ложная универсализация. Английский язык как глобальный посредник стремится включать локальные понятия в международно понятные категории: feast, festival, tavern, brandy, duke, province. Эти категории удобны для первичного понимания, но не всегда совпадают с русской переводческой традицией. Русский язык, будучи славянским и исторически знакомым с частью балканской культурной лексики, часто способен принять более близкую к сербской форму, чем английский. Поэтому переводчик не должен считать английское решение окончательным.

Критерии выбора стратегии

Выбор стратегии зависит от функции реалии в тексте. Если реалия выполняет сюжетно-информативную функцию и необходима для понимания действия, предпочтительна экспликация. Если она создает национальный колорит, важнее сохранить форму. Если реалия является частью устойчивого исторического или культурного названия, следует проверить наличие признанного русского варианта. Если же реалия используется как второстепенная деталь, допустимы генерализация или функциональная замена.

Второй критерий – жанр текста. В научной статье, путеводителе, музейном описании, комментарии к фильму или учебном материале оправдана более высокая степень сохранения реалий, поскольку адресат ожидает культурной информации. В художественном переводе стратегия зависит от авторского стиля: насыщенность реалиями может быть сохранена как часть поэтики, но избыточные пояснения внутри реплик способны нарушить художественную ткань. В субтитрах и рекламных материалах допустима компрессия, однако ключевые культурные маркеры должны сохраняться хотя бы в минимальной форме.

Третий критерий – известность реалии русскому читателю. Слова «ракия», «воевода», «гайдук», «косово поле» в определенной степени знакомы русскоязычной аудитории, хотя степень узнаваемости различна. Менее известные единицы – «слава» в сербском обрядовом смысле, «шайкача», «опанки», «чесница» – требуют пояснения. При этом близость формы не всегда означает понятность: слово «слава» в русском языке имеет собственное значение, поэтому без контекста оно может быть воспринято не как название праздника, а как абстрактное существительное.

Четвертый критерий – наличие английского посредника и степень доверия к нему. Если английский вариант сохраняет сербскую форму и дает корректное пояснение, он может быть полезен. Если он обобщает, адаптирует или заменяет реалии, русский переводчик должен обращаться к сербскому оригиналу, словарям, энциклопедическим источникам и существующей русской традиции передачи. В противном случае финальный русский текст наследует не только переводческое решение, но и ошибки или упрощения посредника.

Пятый критерий – повторяемость реалии. При первом употреблении желательно использовать полную комбинированную форму: «слава, сербский семейный праздник в честь святого покровителя». При повторных употреблениях достаточно формы «слава». Такая модель обеспечивает и понятность, и текстовую экономию. Она особенно удобна для научных и научно-популярных текстов, где терминологическая последовательность важнее стилистической вариативности.

Типичные переводческие ошибки

Первая ошибка – механическое следование английскому варианту. Если slava переведено в английском тексте как celebration, русский вариант «праздник» снимает специфический обрядовый смысл. Если kafana передана как café, русский вариант «кафе» может перенести действие в иной социальный и культурный контекст. Если rakija становится brandy, русский вариант «бренди» создает ассоциацию с западноевропейской алкогольной традицией, тогда как сербская реалия связана с балканским бытом.

Вторая ошибка – избыточная русификация. Иногда переводчик стремится заменить сербскую реалию русским функциональным аналогом: slava – «именины», badnjak – «рождественское полено», kafana – «трактир». Такие решения могут быть допустимы как пояснительные элементы, но не всегда подходят как основные эквиваленты. Например, slava не совпадает с именинами, поскольку относится не только к индивидуальному святому, но и к семейно-родовой традиции.

Третья ошибка – отсутствие единообразия. Одна и та же реалия может быть передана в разных местах как «ракия», «бренди», «фруктовая водка», «сербский алкогольный напиток». Если вариативность не мотивирована контекстом, она разрушает терминологическую связность. Для научного текста особенно важно выбрать основной вариант и придерживаться его, добавляя пояснение только при первом упоминании или при смене контекста.

Четвертая ошибка – неправильная оценочность. Исторические реалии hajduk, četnik, ustaša, komita требуют учета эпохи, идеологического контекста и позиции автора. Английский посредник может давать оценочно нагруженные слова rebel, nationalist, guerrilla, fascist, terrorist, freedom fighter. Русский переводчик должен не копировать оценку автоматически, а проверять, соответствует ли она контексту оригинала. В ряде случаев лучше сохранить термин и дать нейтральное пояснение.

Пятая ошибка – отказ от комментария там, где он необходим. В художественном тексте комментарий может быть вынесен в сноску, примечание или внутритекстовое пояснение; в журнальной статье и научно-популярном тексте он может быть включен непосредственно в предложение. Поскольку требования ряда журналов не допускают постраничных сносок, оптимальным становится краткое внутритекстовое пояснение.

Рекомендации для переводчика и редактора

Практическая работа с сербскими реалиями в цепочке сербский – английский – русский должна начинаться с проверки исходной формы. Необходимо определить, является ли английское слово транслитерацией сербской реалии, описательным переводом, функциональным аналогом или самостоятельной интерпретацией. Затем следует восстановить сербскую графическую и фонетическую форму, определить класс реалии и ее функцию в тексте.

Если реалия является ключевой для культурного содержания, рекомендуется сохранять ее в русском тексте: «слава», «кафана», «ракия», «гусле», «опанки», «коло». При первом упоминании следует дать краткое пояснение, не перегружающее текст. Если реалия второстепенна и не участвует в создании культурной рамки, допустимы родовой перевод или функциональный аналог, однако даже в этом случае необходимо избегать смыслового смещения.

Редактору следует проверять единообразие передачи. Для статьи, книги или серии материалов целесообразно составлять мини-глоссарий сербских реалий с выбранными русскими вариантами. Такой глоссарий должен включать сербскую форму, английский вариант-посредник, русский основной вариант, допустимые контекстуальные варианты и краткое пояснение. Это особенно важно для коллективных переводов и для текстов, где реалии повторяются.

Особое внимание следует уделять случаям, когда русский язык располагает традиционным славянским или историческим соответствием. Слова vojvoda, hajduk, gusle, zadruga не следует автоматически переводить через английские duke, outlaw, instrument, cooperative. Русская традиция часто позволяет сохранить более близкий к исходной культуре вариант: «воевода», «гайдук», «гусле», «задруга». Однако и эти формы могут требовать уточнения, если адресат не является специалистом.

Важным принципом является прозрачность переводческого решения. Если переводчик сохраняет реалию, читатель должен получить минимальный ключ к ее пониманию. Если переводчик заменяет реалию аналогом, он должен осознавать, какую часть культурного значения теряет. Если переводчик следует английскому посреднику, необходимо оценить, не является ли этот посредник источником вторичного обобщения.

Заключение

Анализ показывает, что передача сербских реалий в цепочке сербский – английский – русский требует не механического перевода английского посредника, а реконструкции исходной культурной единицы. Английский текст может выполнять справочную функцию, но он не должен подменять сербский оригинал, поскольку часто нейтрализует локальные коннотации, упрощает семантику или вводит собственные оценочные рамки.

Наиболее продуктивной стратегией для русского перевода является комбинированная передача: сохранение сербской реалии в русской графико-фонетической адаптации и краткая экспликация при первом употреблении. Такая стратегия позволяет совместить точность, культурную выразительность и понятность для адресата. Транскрипция без пояснения оправдана для известных реалий или при сильной контекстуальной поддержке; генерализация и функциональная замена допустимы только при низкой культурной нагрузке; опущение следует рассматривать как вынужденную меру.

Практическая рекомендация состоит в том, чтобы при переводе и редактировании сербских реалий использовать трехступенчатую процедуру: восстановление исходной сербской формы; определение функции реалии в конкретном тексте; выбор стратегии с учетом жанра, адресата и наличия русской традиции передачи. Такой подход снижает риск вторичной деформации, возникающей в опосредованном переводе, и способствует более точной передаче сербского культурного материала на русском языке.

1. Khachatryan A. Strategies of Rendering Realia in Mediated Literary Translation // Translation Studies: Theory and Practice. 2024. URL: https://journals.ysu.am/transl-stud/article/view/11496 (дата обращения: 28.05.2026).
2. Razumna K., Movchan M. Realia vs irrealia in non-fiction vs fiction texts: A case study of translation // Forum for Linguistic Studies. 2024. Vol. 6. No. 1. DOI: 10.59400/FLS.v6i1.1946.
3. Manapbayeva Z.Z., et al. The treatment of realia in the translations of Smagul Yelubay’s novel Ak Boz Uy // Journal of Language and Linguistic Studies. 2021. Vol. 17. No. 3. P. 1366-1378.
4. Alaa A.M. The analysis and quality assessment of translation strategies in rendering culturally specific references // PLOS ONE. 2023. DOI: 10.1371/journal.pone.0287898.
5. Zeynalova K. Translation Challenges of Cultural Realia in English Literary Texts: Semantic and Pragmatic Aspects // European Journal of Global Linguistics and Language Education. 2025. URL: https://egarp.lt/index.php/EGJLLE/article/view/137 (дата обращения: 28.05.2026).
6. Aixelá J.F. Culture-Specific Items in Translation // Translation, Power, Subversion / ed. by R. Alvarez, M.C.-A. Vidal. Clevedon: Multilingual Matters, 1996. P. 52-78.
7. Pedersen J. Subtitling Norms for Television: An Exploration Focusing on Extralinguistic Cultural References. Amsterdam; Philadelphia: John Benjamins, 2011. 261 p.

Список источников:
8. Влахов С.И., Флорин С.П. Непереводимое в переводе. 5-е изд. М.: Р. Валент, 2019. 360 с.
9. Newmark P. A Textbook of Translation. Hertfordshire: Prentice Hall, 1988. 292 p.
10. Venuti L. The Translator’s Invisibility: A History of Translation. London; New York: Routledge, 1995. 353 p.