Теория языка | Филологический аспект №07 (135) Июль 2026

Средства когезии в англоязычных нормативных правовых актах (на материале Federal Rules of Criminal Procedure и Federal Rules of Evidence)

Шашкова Валентина Николаевна
канд. филол. наук, доцент, профессор кафедры иностранных и русского языков, Орловский юридический институт МВД России имени В.В. Лукьянова, Россия, г. Орёл, valentina.shash@mail.ru

Аннотация: В статье рассматриваются грамматические и лексические средства текстовой когезии в нормативных правовых актах США. На материале Federal Rules of Criminal Procedure и Federal Rules of Evidence выявлены механизмы обеспечения структурной связности в двух нормативных правовых актах, являющихся образцами организации жанра кодекса в юридическом дискурсе. К ним относятся анафорическая и катафорическая референция, специфическая конъюнкция, эллипсис и субституция, лексический повтор, терминологические клише и перекрёстные ссылки. В качестве преобладающих типов текстовой когезии выявлены анафора, лексический повтор, конъюнкция и перекрёстные ссылки. Сформулированы выводы о практической значимости анализа когезии для формирования профессиональной иноязычной коммуникативной компетенции курсантов ведомственных образовательных организаций.
Ключевые слова: текстовая когезия, юридический дискурс, нормативный правовой акт, кодекс, референция, анафора, катафора, лексический повтор, терминологические клише, перекрёстные ссылки.

Shashkova Valentina Nikolaevna
Cand. Sci. (Philology), associate professor, professor of the Chair of foreign and Russian languages, Orel Law Institute of the Ministry of the Interior of the Russian Federation named after V.V. Lukyanov, Russia, Orel

Abstract: The article elicits grammar and lexical means of textual cohesion in the regulatory legal acts in the USA. As exemplified by the Federal Rules of Criminal Procedure and Federal Rules of Evidence the mechanisms for ensuring structural coherence of a legal text are revealed in the two regulatory legal acts which are samples of the organization of such a genre of the legal discourse as a code. These include anaphoric and cataphoric reference, specific conjunction, ellipsis and substitution, lexical reiteration, terminological clichés and cross-references. Anaphora, lexical reiteration, conjunction and cross-references are identified as predominant means of textual cohesion. Conclusions are formulated about the practical significance of cohesion analysis for the formation of professional foreign language communicative competence among cadets of departmental educational organizations.
Keywords: textual cohesion, legal discourse, regulatory legal act, code, reference, anaphora, cataphora, lexical reiteration, terminological cliché, cross-references.

Текст нормативного правового акта (далее –  НПА) представляет собой разновидность юридического дискурса, в которой реализуется высшая форма кодификации права. Когезия в юридическом тексте выступает средством моделирования дискурса, принимая на себя дополнительную функциональную нагрузку: она лежит в основе такой формы изложения, которая априори исключает разночтения в толковании норм и логические противоречия. «Federal Rules of Criminal Procedure» (Федеральные правила уголовного процесса) [6] и «Federal Rules of Evidence» (Федеральные правила предоставления доказательств) [7] являются эталонными образцами жанра «кодекс» в рамках американского юридического дискурса. Их лингвистический анализ, включая определение специфики средств выражения когезии, позволяет выявить устойчивые модели текстовой связности, характерные для жанра «кодекс».

Цель настоящего исследования – выявить и систематизировать ключевые средства когезии, использованные в «Federal Rules of Criminal Procedure» и «Federal Rules of Evidence».

Основоположники теории когезии М. А. К. Халлидей и Р. Хасан определяют когезию как свойство языковых единиц объединять разрозненные предложения в целостную структуру [1, с. 110]. При этом, по справедливому замечанию С. М. Рогожиной, содержание высказывания «должно быть интерпретировано лишь в соотнесении с содержанием соседних» [2, с. 131], что обеспечивается маркерами когезии.

При разработке аналитической программы исследования мы опирались на классификацию средств когезии М. А. К. Халлидея и Р. Хасан, которая предусматривает следующие грамматические механизмы: референцию, реализуемую анафорой и катафорой, конъюнкцию, а также эллипсис и субституцию [1]. Среди лексических средств мы дифференцированно рассматривали лексический повтор, терминологические клише и перекрёстные ссылки.

Преобладающим механизмом реализации референции в исследуемых текстах является анафора – отсылка к предыдущему контексту, что обеспечивает строгую идентификацию субъекта и/или объекта права.

Пример 1: «Before testifying, a witness must give an oath or affirmation to testify truthfully. It must be in a form designed to impress that duty on the witness’s conscience» (Rule 603) [7, с. 20]. Местоимение it на стыке предложений референциально соотнесено с группой однородных членов предложения, объединённых альтернативных союзом «or». Союз в этом случае позволяет эксплицировать пропозициональное содержание второго высказывания в анализируемом фрагменте следующим образом: P1 [An oath to testify truthfully must be in a special form] OR P2 [An affirmation to testify clearly must be in a special form]. Фактически юридической разницы между клятвой (oath) и заверением (affirmation) нет. Они не обнаруживают иерархии значений, они фактически равнозначны, что является редким случаем для юридического дискурса: заверение не является менее надёжным, чем клятва. При этом значение имеет сам факт данного обещания говорить правду, будь то в форме клятвы или торжественного заверения.

Ещё одним типом анафоры в анализируемых кодексах, реализующим грамматическую когезию, является грамматическая структура, вводящая придаточное предложение. Пример 2 иллюстрирует конструкцию сложноподчинённого предложения, в составе которого есть придаточное определительное.

Пример 2: «Since in civil actions in which Federal jurisdiction is based on diversity of citizenship, the State substantive law governs the rights of the parties, uniformity of rules of evidence among different districts does not appear necessary» (Rule 26) [6]. Средством выражения анафоры в рассматриваемом примере является относительное местоимение which, которое совместно с предлогом in вводит придаточное определительное. При этом местоимение референциально отнесено к предшествующей номинативной группе civil actions – гражданские иски. Анафорическая конструкция в анализируемом контексте связывает сферу применения федеральной юрисдикции (гражданские иски, основанные на различии гражданства сторон) с принципом применения материального права штата.

Сплошной анализ двух НПА показал, что катафора в исследуемых текстах проявляется лишь одним типом в одном синтаксическом контексте. Она используется в качестве средства структурной организации информации в тексте, чтобы подготовить читателя к условию, исключению или перечню.

Пример 3: «…the magistrate judge must transfer the defendant to the district where the offense was allegedly committed if:

(i) the government produces the warrant, a certified copy of the warrant, or a reliable electronic form of either; and

(ii) the judge finds that the defendant is the same person named in the indictment, information, or warrant» (Rule 5) [6]. Средство катафоры в примере 3 – подчинительный союз if, за которым следует перечисление условий. Союз в этом контексте проецирует условия передачи судьёй подсудимого в тот судебный округ, где было совершено преступление. В примере использован типичная для юридического текста структура, когда сначала используется постулат, за которым следует исчерпывающий список, что создаёт «структурную целостность» [3, с. 405]. Союз, пунктуационно выделенный двоеточием, делает текст структурно прозрачным. Он подготавливает читателя к восприятию исчерпывающего списка условий перевода подсудимого из одного судебного округа в другой. Нумерация служит графическим маркером, сопутствующим катафоре: она сигнализирует о том, что каждый пункт условий является самостоятельным, но обязательным компонентом логического блока.

Конъюнкция – это один из видов когезии, при котором союзы и союзные слова выступают теми средствами, которые выражают различные логические связи между частями текста. Специальная конъюнкция в юридическом дискурсе – это устойчивые, как правило, многокомпонентные союзы и союзные выражения, которые маркируют логические отношения между частями текста. В примере 3 союз if, организующий содержание в структуре предложения, одновременно является и средством текстовой когезии. Иными словами, функциональные радиус действия союзов и союзных выражений может быть сконцентрирован на структуре одного предложения, являющегося строительным «материалом» текста, а может выходить за пределы предложения-высказывания и функционировать на материале целого сверхфразового единства. В этом случае сверхфразовое единство, в рамках которого актуализируется средство конъюнкции, является текстовым модулем, организованным по признаку доминантной коммуникативной цели.

Пример 4: «Every person is competent to be a witness unless these rules provide otherwise. But in a civil case, state law governs the witness’s competency regarding a claim or defense for which state law supplies the rule of decision» (Rule 601) [7]. Пример интересен реализацией конъюнкции как типа когезии в сочетании с другими типами для создания юридического алгоритма, предопределяющего порядок применения права. Грамматическая когезия обеспечивается за счёт служебных частей речи, местоимений и синтаксических конструкций. Конъюнкция в приведённом примере представлена двумя вариантами. Условно-ограничительная конъюнкция выражена союзом unless – если не, за исключением случаев, когда. Этот тип конъюнкции задаёт границы действия общего правила. Условно-ограничительная конъюнкция превращает абсолютное утверждение («Every person is competent …») в условное, вводя последующие исключения. Противительная конъюнкция, выраженная союзом but, выполняет функцию макроструктурного маркера, сигнализируя о переходе от общего правила к специальному исключению (в данном случае – к оговорке о применении права штата в гражданских делах).

Два случая актуализации конъюнкции в анализируемом фрагменте не исчерпывают все средства когезии. В первую очередь отметим референцию, выраженную посредством указательного местоимения these в составе словосочетания these rules – настоящие правила. Указательное местоимение вместе с существительным, с которым оно связано синтаксическим согласованием, отсылает к самому НПА –Federal Rules of Evidence.

Относительная референция в рассматриваемом предложении выражена синтаксически придаточным определительным предложением, вводимым посредством предложной фразы for which. Относительное местоимение отсылает к антецеденту a claim of defence – требование защиты.

В примере 4 находит выражение ещё один тип грамматической когезии – субституция. Наречие otherwise – в противном случае заменяет целую предикативную группу – in a manner other than being competent (то есть правила могут предусматривать, что лицо, выступающее в качестве свидетеля, может не обладать правоспособностью), что позволяет избежать тавтологии и способствует компрессии текста.

Таким образом, средства когезии в примере 4 создают строгую логико-правовую структуру, которая является регулярным образцом организации текстовых модулей в текстах кодексов: общее правило – исключение – уточнение сферы применения. Так, в анализируемом текстовом модуле первое предложение является тезисным. В нём на месте синтаксического подлежащего задаётся универсальная переменная – every person, которую модифицирует уникальный предикат – is competent. Конъюнкция, выраженная посредством unless, а также референция, выраженная именной фразой these rules, создают пространство для исключений из общего правила. Противительная конъюнкция, выраженная посредством but, а также относительная референция, выраженная структурой определительного предложения, вводимого посредством предложной фразы for which, выстраивают сложную пропозициональную структуру, передающую приоритет права штата над федеральным законодательством.

Эллипсис в анализируемых текстах функционирует почти исключительно на уровне списков. Это позволяет избежать громоздких повторов, сохраняя при этом параллельную структуру перечня и обеспечивая прозрачность восприятия информации адресатом.

Пример 5: «A pleading that states a claim for relief must contain: (1) a short and plain statement of the grounds for the court’s jurisdiction …; (2) a short and plain statement of the claim showing that the pleader is entitled to relief; and (3) a demand for the relief sought» (Rule 8) [6]. Эллиптическое средство – пропуск именной группы, выполняющей описательную функцию, вместе с составным глагольным модальным сказуемым: «a pleading that states a claim for relief must contain …» перед пунктами 2 и 3. В пункте 1 фраза прописана полностью. В пунктах 2 и 3 она опускается, но легко восстанавливается из предшествующего контекста. Эллипсис, таким образом, реализует языковую экономию при сохранении параллельной структуры во всех пунктах перечисления.

Пример 5 позволяет иллюстративно показать корреляцию грамматических и лексических средств когезии. К основным лексическим средствам когезии относят лексические повторы, терминологические клише, а также перекрёстные ссылки.

Пример 5 иллюстрирует как точные повторы, так и синонимическую вариативность. Повторение одних и тех же лексем является инструментом удержания внимания адресата на ключевых концептах. В юридическом дискурсе лексический повтор является не стилистическим недостатком, а необходимым средством обеспечения «монореферетности» (однозначности) [4, с. 23]. Так, лексема relief – судебная защита встречается в примере 3 раза в составе комплексных номинативных единиц: a claim for relief – требование о предоставлении судебной защиты, is entitled to relief – имеет право на судебную защиту, the relief sought – требуемая судебная защита. Существительное claim – требование в анализируемом фрагменте встречается три раза: A pleading … states a claim – заявление излагает требование и два раза в составе именной группы a statement of the claim – изложение требования. В этом случае лексический повтор удерживает в центре внимания предмет рассмотрения и акцентирует переход от действия в фразе «states a claim» к объекту, выраженному именной группой «statement of the claim».

Ещё одним типом средств когезии являются терминологические клише. В юридических текстах они очень часто имеют форму бинарных пар. В примере 5 этот тип лексической когезии реализован закреплёнными сочетаниями, то есть устойчивыми клише, как в случае с комплексной номинативной единицей a short and plain statement – краткое и ясное изложение, построенной на основе согласования как типа сочинительной связи.  Это классическое терминологическое клише, повторение которого в двух пунктах списка в правиле обеспечивает параллелизм конструкции. Лексическая когезия в рассматриваемом примере диктует процессуальный стандарт: и основание для подачи заявления, и его суть должны быть изложены кратко и ёмко. В тексте «Federal Rules of Evidence» регулярно повторяющимися терминологическими клише являются следующие комплексные номинативные единицы: beyond a reasonable doubt – вне всякого обоснованного сомнения, burden of proof – бремя доказывания, chain of custody – непрерывности цепи хранения и передачи вещественных доказательств, unfair prejudice – несправедливое предубеждение, probative value – доказательственная ценность. Частотность употребления указанных терминологических клише обусловлена несколькими факторами: значимостью номинируемых характеристик для юридически предусмотренного процесса обращения с вещественными доказательствами, необходимостью строгого закрепления термина за одним правовым понятием, требованием соблюдения структурной организации текста законодательного акта, определяемой жанром юридического дискурса, а также тематическим каркасом, который формируется ключевыми терминами. Под воздействием этих факторов терминологические клише минимизируют возможность искажения смысла НПА за счёт однозначности употребления.    

В результате описанных средств когезии текст получается предельно компактным: в нём отсутствует лексическая избыточность, при этом каждая номинативная единица из терминологического поля уголовного процесса или актуализирует ключевой правовой концепт правила, или обеспечивает семантико-функциональное разграничение отдельных процессуальных компонентов.

Характерной чертой анализируемых НПА является развитая система внутренних перекрёстных ссылок, которая превращает разрозненные правила в логически связный и процессуально обусловленный текст, функционирующий в юридическом дискурсе и коррелирующий с другими НПА. Перекрёстные ссылки выступают высшей формой структурной когезии которую Т. ван Дейк называл «макроструктурной когезией» [5, с. 129].

Пример 6: «Data copied from an electronic device, storage medium, or file, if authenticated by a process of digital identification, as shown by a certification of a qualified person that complies with the certification requirements of Rule 902 (11) or (12)» (Rule 902 (14)) [7, с. 46]. Пример 6 содержит эксплицитные макроссылки на другие статьи кодекса: that complies with the certification requirements of Rule 902 (11) –  соответствующим требованиям к заверению, предусмотренным правилом 902 (11) или 902 (12).

Иными словами, текст правила 902 (14) не является самодостаточной макропропозицией. Его смысловая полнота достигается только при изучении «пропозиционального содержания» [8, с. 218] Правил 902 (11) и 902 (12). Ссылки в анализируемом фрагменте выполняют функцию глобальной связности. Они не просто уточняют термин, что является проявлением микрокогезии, а активируют целый блок норм кодекса. Правило 902 (14) не создаёт новую процедуру заверения доказательств, а заимствует уже существующие механизмы из правила 902 (11), касающегося внутренних записей, и правила 902 (12), касающегося иностранных записей.

Это превращает линейный текст в гипертекстовую структуру, где значение одного текстового модуля определяется его место в общей композиционной и смысловой структуре документа. Такие перекрёстные ссылки создают иерархию норм, где общее правило модифицируется или заменяется специальным под воздействием определённых факторов.

Перекрёстные ссылки могут обеспечивать связь между различными источниками права, выстраивая их иерархию.

Пример 7: «If the witness is in a foreign country, 28 U.S.C. §1783 governs the subpoena's service» (Rule 17) [6]. В анализируемом примере перекрёстная ссылка обеспечивает связь нормы подзаконного процессуального акта, коим является НПА «Federal Rules of Criminal Procedure» с нормой федерального закона (the US Code). Правило 17 устанавливает общий порядок вызова свидетелей повесткой. Ссылка показывает, что в ситуации, если лицо находится за границей, тогда приоритет отдаётся норме, отражённой в §1783 Кодекса США. Перекрёстная ссылка в рассматриваемом примере является структурным элементом, который внедряет федерального закона в текст правил уголовного судопроизводства, обеспечивая непротиворечивость норм.

Сплошной статистический анализ проявления когезии позволил выявить преобладающие механизмы. Результаты представлены в Таблице 1.

Таблица 1. Процентное соотношение  выявленных средств когезии в «Federal Rules of Criminal Procedure» и «Federal Rules of Evidence»

Понимание механизмов когезии имеет прикладное значение для формирования профессиональной иноязычной коммуникативной компетенции курсантов. Умения распознавать средства референции, коннекторы, перекрёстные ссылки, выявлять функциональную роль повторов позволяют обучающимся правильно выстраивать логическую иерархию норм в НПА на английском языке. Знание типовых терминологических клише помогает курсантам аутентично формулировать свои мысли на английском языке при решении коммуникативных задач применительно к сфере профессиональной деятельности.

1. Halliday M. A. K., Hasan R. Cohesion in English. London: Routledge. 1976. 392 p.
2. Рогожина С. М. Когезия дискурса и маркеры связности /// Сборник материалов научной сессии по итогам выполнения научно-исследовательской работы Института иностранных языков Московского педагогического государственного университета. 2016-2017 учебный год : Сборник научных трудов. В 2-х частях / Под редакцией М.Я. Блоха, Е.А. Никулиной, И.В. Харитоновой, Е.Е. Беляевой. Том Часть 1. Москва: Московский педагогический государственный университет, 2017. С. 131–134.
3. Вербицкая О. М. Особенности актуализации когезии в сопряженности с текстовыми категориями проспекции и ретроспекции // Подготовка кадров для силовых структур: современные направления и образовательные технологии : Материалы двадцать первой Всероссийской научно-методической конференции, Иркутск, 02–03 марта 2016 года. Иркутск: Восточно-Сибирский институт Министерства внутренних дел Российской Федерации, 2016. С. 404–407.
4. Лейчик В. М. Терминоведение: предмет, методы, структура. Изд. 3-е. М: Издательство ЛКИ, 2007. 256 с.
5. Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. Благовещенск: БГК имени И. А Бодуэна де Куртенэ, 2000. 308 с.
Список источников
6. Federal Rules of Criminal Procedure, 2026 ed. // Federal Rules Decisions / Thomson Reuters. St. Paul, Minnesota: West Publishing, 2026. Vol. 1. 512 p.
7. Federal Rules of Evidence, 2026 ed. / ed. by P. Rothstein. St. Paul, Minnesota: Thomson Reuters, 2026. 480 p.
8. Кобозева И. М. Лингвистическая семантика. Изд. 7-е, испр. и доп. М.: Эдиториал УРСС, 2024. 360 с.