Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание | Филологический аспект №10 (138) Октябрь 2026

Способы выражения отрицания в русском и туркменском языках: лексико-морфемный и синтаксический аспекты

Агалиева Амантач Нургельдыевна
Преподаватель кафедры русского языка, Туркменский национальный институт мировых языков им. Довлетмаммета Азади
Бабаева Махым Сердаровна
Преподаватель кафедры русского языка, Туркменский национальный институт мировых языков им. Довлетмаммета Азади
Сатылова Бибихаджар
Студент, Туркменский национальный институт мировых языков им. Довлетмаммета Азади
Бабакулов Юсуп
Студент, Туркменский национальный институт мировых языков им. Довлетмаммета Азади, gutlyewbayram7@gmail.com

Аннотация: Статья посвящена сопоставительному исследованию способов выражения категории отрицания в русском и туркменском языках. Особое внимание уделяется отрицательным частицам, отрицательным аффиксам, отрицательным местоимениям и наречиям, лексическим средствам отрицания, а также конструкциям с отрицательными предикатами. В статье предлагается функционально-сопоставительная модель анализа отрицания, учитывающая не только формальный показатель отрицательности, но и его позицию, область действия, семантический тип и синтаксическую функцию.
Ключевые слова: отрицание, категория отрицания, русский язык, туркменский язык, отрицательная частица, аффикс, отрицательный предикат, синтаксис, сопоставительное языкознание, лексико-морфемные средства, отрицательное предложение.

Agaliyeva Amantach Nurgeldyevna
Lecturer, Department of the Russian Language, Dovletmammet Azadi Turkmen National Institute of World Languages
Babayeva Makhym Serdarovna
Lecturer, Department of the Russian Language, Dovletmammet Azadi Turkmen National Institute of World Languages
Satylova Bibikhadjar
Student, Dovletmammet Azadi Turkmen National Institute of World Languages
Babakulov Yusup
Student, Dovletmammet Azadi Turkmen National Institute of World Languages

Abstract: The article is devoted to a comparative study of the ways to express the category of negation in the Russian and Turkmen languages. Special attention is paid to negative particles, negative affixes, negative pronouns and adverbs, lexical means of negation, as well as constructions with negative predicates. The paper proposes a functional-comparative model for the analysis of negation, which takes into account not only the formal indicator of negativity, but also its position, scope, semantic type, and syntactic function.
Keywords: negation, category of negation, Russian language, Turkmen language, negative particle, affix, negative predicate, syntax, comparative linguistics, lexico-morphemic means, negative sentence.

Введение

Отрицание относится к числу фундаментальных категорий человеческого языка. Оно связано с выражением отсутствия действия, признака, предмета, состояния или факта. Посредством отрицания говорящий сообщает, что определённая ситуация не имеет места, не соответствует действительности или отвергается в конкретном коммуникативном контексте. Несмотря на универсальность семантической основы отрицания, способы его грамматического выражения существенно различаются в разных языках. [1] Сопоставление русского и туркменского языков в этом отношении представляет особый научный интерес, поскольку данные языки принадлежат к различным типологическим системам. Русский язык относится к славянской группе индоевропейской языковой семьи и характеризуется развитой флективной морфологией. Туркменский язык относится к огузской группе тюркских языков и обладает преимущественно агглютинативным строем. Это различие непосредственно отражается на структуре отрицательных конструкций. В русском языке отрицание часто выражается самостоятельными служебными словами, прежде всего частицей не, тогда как в туркменском языке значительная роль принадлежит аффиксальному оформлению глагольной основы. Вместе с тем оба языка используют лексические, морфологические и синтаксические средства для выражения отрицательного содержания. Их сопоставление позволяет выявить как универсальные свойства категории отрицания, так и национально-специфические особенности её языкового оформления.

Лексико-морфемные средства выражения отрицания в русском и туркменском языках

Отрицание является одной из наиболее устойчивых категорий естественного языка. Его основное семантическое содержание заключается в установлении несоответствия между высказываемой ситуацией и действительностью либо между ожидаемым и фактическим положением дел. В грамматической системе языка отрицание может распространяться на предикативную основу всего предложения или на отдельный его компонент. В зависимости от области действия отрицание способно менять смысл высказывания, не изменяя при этом его формальной структуры. Именно поэтому анализ отрицания требует учёта не только морфологического показателя, но и семантики всей конструкции.

В русском языке наиболее универсальным средством выражения отрицания является частица не. Она употребляется преимущественно при глагольных формах, но может сочетаться и с другими частями речи. Например, в предложении «Он не пришёл» частица не непосредственно отрицает действие, выраженное глаголом пришёл. В предложении «Это не новый дом» отрицание относится уже к именной характеристике предмета. В конструкции «Он не врач» отрицанию подвергается именная часть сказуемого. Таким образом, одна и та же частица способна функционировать в разных синтаксических структурах.

Туркменский язык выражает аналогичное отрицательное значение иными грамматическими средствами. При отрицании действия основную роль играет отрицательный аффикс глагола. Например, положительной форме gelýär «приходит» соответствует отрицательная форма gelmeýär «не приходит». В данном случае отрицание не оформляется отдельным самостоятельным словом, а включается непосредственно в морфологическую структуру глагола. Это принципиальное типологическое отличие от русского языка.

Сопоставление этих двух моделей позволяет увидеть различие между аналитическим и синтетическим способом выражения отрицания. Русское не представляет собой самостоятельную служебную единицу, хотя тесно связанную с предикатом. Туркменский отрицательный аффикс является частью словоформы. Следовательно, отрицательное значение в туркменском языке в значительной части случаев выражается внутри глагольной морфологии.

В туркменском языке отрицательный аффикс -ma/-me присоединяется к глагольной основе с учётом фонетических закономерностей гармонии гласных. [2, с. 52] Например, bar- «идти» образует отрицательную форму barma- «не идти», а gel- «приходить» – gelme- «не приходить». В форме настоящего времени barmaýar означает «не идёт», а gelmeýär – «не приходит». Морфемный анализ показывает, что отрицательное значение встроено в структуру предиката.

В русском языке аналогичная семантика реализуется конструкцией «не идёт», «не приходит». Частица не сохраняет самостоятельность и не становится частью глагольной основы. При этом графическое оформление отрицания также имеет значение. В большинстве случаев с глаголами не пишется раздельно: не идёт, не приходит, не работает. Это правило отражает морфологическую самостоятельность частицы.

Различие проявляется и в образовании отрицательных форм прошедшего времени. Русский язык использует сочетание не с формой прошедшего времени: «не пришёл», «не пришла», «не пришли». Туркменский язык сохраняет отрицательный аффикс внутри глагольной формы: gelmedi означает «не пришёл», «не пришла» или «не пришли» в зависимости от контекста и формы лица. Таким образом, отрицание включается в морфологическую структуру сказуемого.

В туркменском языке форма gelmedi может быть морфемно представлена как основа gel- + отрицательный элемент -me- + показатель прошедшего времени и лица. В русском языке структура «не пришёл» имеет иной характер: отрицательная частица + глагольная форма. Это различие демонстрирует разные способы грамматикализации отрицания.

Однако отрицание не ограничивается глагольной сферой. В обоих языках существуют средства отрицания предметов, признаков, обстоятельственных характеристик и других компонентов высказывания. В русском языке важнейшую роль здесь играют отрицательные местоимения и наречия. К ним относятся никто, ничто, никакой, ничей, нигде, никогда, никуда, ниоткуда. Эти единицы формируются с помощью отрицательных элементов ни- и не-. Например, в предложении «Никто не пришёл» отрицание представлено двумя формальными элементами. Местоимение никто содержит отрицательный компонент ни-, а сказуемое не пришёл имеет частицу не. Такая конструкция является характерным примером русского отрицательного предложения. В туркменском языке соответствующее значение может выражаться сочетанием отрицательного местоимения и отрицательного предиката. Например, Hiç kim gelmedi означает «Никто не пришёл». Здесь hiç kim соответствует русскому «никто», а отрицательность предиката выражается формой gelmedi. Таким образом, туркменский язык также допускает совместное выражение отрицания в нескольких компонентах конструкции.

Рассмотрим временное отрицание. Русское «Он никогда не опаздывает» соответствует туркменскому Ol hiç haçan gijä galmaýar. В русском предложении отрицательное наречие никогда взаимодействует с частицей не. В туркменском предложении компонент hiç haçan обозначает отсутствие времени, в котором происходит действие, а глагол galmaýar содержит отрицательный аффикс.

Таким образом, русское предложение строится по модели «отрицательное наречие + не + глагол», тогда как туркменское – по модели «отрицательное обстоятельственное сочетание + отрицательный глагол». В обоих случаях отрицание является комплексным. Его нельзя свести к одному элементу.

Особое внимание необходимо уделить лексическим средствам. Отрицание может выражаться не только грамматическими показателями, но и самостоятельными словами со значением отсутствия, невозможности или отказа. В русском языке к ним относятся слова нет, отсутствие, отказ, отрицание, невозможно, нельзя, без и другие единицы.

Туркменский язык также располагает соответствующими лексическими средствами. Особую роль играет слово ýok, которое выражает отсутствие или несуществование. Например, Kitap ýok означает «Книги нет». В русском языке конструкция «Книги нет» также содержит специальный отрицательный предикативный компонент нет.

Сопоставление ýok и русского нет особенно важно, поскольку оба слова могут выполнять предикативную функцию. Они выражают отсутствие предмета, лица или явления. При этом их синтаксическое поведение имеет собственную специфику.

Например, русское «У меня нет книги» строится с формой родительного падежа объекта отрицания. Туркменское Mende kitap ýok буквально соответствует структуре «У меня книга отсутствует». Здесь mende выражает значение принадлежности или локативного отношения, kitap обозначает предмет, а ýok – отсутствие. Таким образом, различия проявляются не только в отрицательном слове, но и в организации всей конструкции.

В туркменском языке также существуют словообразовательные средства, значение которых не сводится к грамматическому отрицанию. Это подтверждает необходимость различать отрицание как грамматическую категорию и отрицательную семантику в широком смысле. Категория отрицания может взаимодействовать с лексическим значением слова. Например, слова безлюдный, бесполезный, бездомный содержат семантику отсутствия, но не являются отрицательными предложениями. В туркменском языке аналогичные значения могут передаваться с помощью конструкций с -syz/-siz. Например, öý­süz означает «бездомный», suwsuz – «без воды», duzsuz – «без соли». Данный аффикс выражает отсутствие определённого предмета или признака. Сопоставление русского без- и туркменского -syz/-siz представляет интерес с точки зрения лексико-морфемного отрицания. Оба средства могут формировать слова со значением отсутствия, однако их морфологическая организация различна. Русский язык использует преимущественно приставочное средство без-/бес-, а туркменский – суффиксальный показатель -syz/-siz. Таким образом, отрицательная семантика располагается в разных позициях слова. Например, «без воды» и suwsuz не являются полными структурными эквивалентами, поскольку русская единица является сочетанием предлога и существительного, а туркменская – производным прилагательным.

Глагольное отрицание и отрицательные предикаты в русском и туркменском языках

Глагольное отрицание занимает центральное место в системе отрицательной предикации русского и туркменского языков. Именно глагол чаще всего является носителем сообщения о действии, состоянии, процессе или отношении, которое говорящий отрицает. Поэтому различия в способах отрицательного оформления глагола непосредственно отражают структурные особенности сопоставляемых языков. Русский и туркменский языки располагают достаточно развитой системой глагольного отрицания, однако механизм его образования в них существенно различается. В русском языке отрицание глагольного действия обычно выражается посредством самостоятельной частицы не, которая располагается перед личной формой глагола. В туркменском языке отрицание глагола преимущественно выражается специальным аффиксом, включённым в морфемную структуру сказуемого. Это различие сохраняется при выражении времени, лица, числа и ряда модальных значений. Вместе с тем функционирование отрицания нельзя рассматривать исключительно как механическое присоединение отрицательного показателя. Отрицательная форма изменяет коммуникативную направленность высказывания, взаимодействует с лексическим значением глагола и может влиять на интерпретацию временных и модальных отношений.

В русском языке базовая модель отрицательного глагольного сказуемого имеет структуру «не + глагол». Например, «Я читаю» превращается в «Я не читаю», «он работает» – в «он не работает», «они приехали» – в «они не приехали». Формально глагольная форма сохраняет свои грамматические показатели, а отрицательная частица добавляется перед ней. В туркменском языке соответствующие формы образуются преимущественно посредством отрицательного аффикса. Так, men okaýaryn означает «я читаю», тогда как men okamaýaryn означает «я не читаю». В данном случае отрицательный компонент -ma- является частью глагольной формы. Следовательно, в русском языке отрицание оформляется внешне по отношению к глагольной словоформе, а в туркменском – внутри неё.

Данное различие особенно хорошо видно при сопоставлении настоящего времени. Русское «Я работаю» содержит глагольную форму работаю, а «Я не работаю» представляет собой сочетание не и той же формы. Туркменское Men işleýärin соответствует положительной форме «Я работаю», а Men işlemeýärin – отрицательной форме «Я не работаю». В туркменском варианте отрицательный показатель непосредственно включён в глагол. Таким образом, отрицание становится частью морфологического оформления предиката.

Сопоставление форм показывает, что русская глагольная пара «работаю – не работаю» является противопоставлением одной глагольной формы и конструкции с частицей. Туркменская пара işleýärin – işlemeýärin представляет противопоставление двух морфологически оформленных словоформ. Это обстоятельство важно учитывать при описании категории отрицания в двух языках.

В русском языке частица не не изменяется в зависимости от лица или числа. В предложениях «я не читаю», «ты не читаешь», «он не читает», «мы не читаем», «вы не читаете», «они не читают» отрицательный показатель остаётся неизменным. Грамматические значения лица и числа выражаются глагольной формой. В туркменском языке отрицательный аффикс также не является самостоятельным изменяемым словом, но включается в словоформу, после чего к глагольной основе присоединяются соответствующие грамматические показатели. Поэтому морфемная структура туркменского отрицательного глагола оказывается более сложной.

Рассмотрим формы gelýärin «я прихожу», gelýärsiň «ты приходишь», gelýär, «он приходит», gelýäris «мы приходим». Отрицательные соответствия имеют формы gelmeýärin, gelmeýärsiň, gelmeýär, gelmeýäris. Во всех случаях отрицательный компонент сохраняет своё положение перед временно-личными показателями. В русском языке соответствующие формы имеют вид «не прихожу», «не приходишь», «не приходит», «не приходим». Таким образом, сопоставление демонстрирует различие между аффиксальной и аналитической организацией.

Глагольное отрицание тесно связано с категорией времени. Отрицательное значение может относиться к настоящему, прошедшему или будущему действию. В русском языке изменение времени осуществляется внутри глагольной формы, а частица не сохраняет свою позицию. Например, «не читает», «не читал», «не будет читать». В туркменском языке отрицательный показатель входит в разные временные формы. Поэтому формы типа okamaýar, okamady, okamaz и другие отличаются не только временным значением, но и способом морфемного оформления.

Таким образом, при переводе русского отрицательного будущего времени на туркменский язык необходимо учитывать различия в строении аналитической и синтетической конструкций. Нельзя автоматически переносить русскую последовательность слов в туркменскую систему.

Важным является различие между отрицанием существования и отрицанием действия. В русском языке «Он не работает» и «Его нет на работе» являются разными конструкциями. Первая отрицает действие, вторая сообщает об отсутствии человека в определённом месте. Туркменский язык аналогично различает Ol işlemeýär и конструкции с ýok. Таким образом, отрицательный глагол и отрицательный предикат ýok не являются взаимозаменяемыми. Предикатив нет в русском языке обладает особыми синтаксическими свойствами. Он выражает отсутствие предмета, лица или явления. Например, «В комнате нет людей». В туркменском языке соответствующая конструкция может строиться с ýok: Otagda adam ýok. Здесь otagda означает «в комнате», adam – «человек», а ýok – «нет, отсутствует». Сопоставление этих предложений показывает структурное сходство. В обоих языках имеется локативный компонент, обозначение отсутствующего объекта и отрицательный предикатив. Однако грамматическая организация компонентов различается. Русское нет требует родительного падежа: «нет человека», «нет книги», «нет времени». Туркменское ýok не требует прямого аналога родительного падежа в той же функции. Например, kitap ýok означает «книги нет». Это одно из важных различий в управлении. [6, c. 212]

Поэтому русскоязычный учащийся туркменского языка может ошибочно переносить модель родительного падежа на туркменскую конструкцию. Туркменоязычный учащийся русского языка, напротив, может использовать именительный падеж после нет, поскольку в туркменском соответствующая модель устроена иначе. Сопоставительное описание позволяет заранее прогнозировать подобные интерференционные ошибки.

Отрицание может сопровождаться словами степени и усиления. В русском языке используются выражения совсем не, вовсе не, далеко не, отнюдь не. Например, «Он вовсе не слабый человек». Здесь отрицание признака усиливается дополнительными средствами. Туркменский язык также располагает усилительными конструкциями, которые уточняют степень отрицания. В результате отрицательная предикация может выражать не просто отсутствие признака, а категорическое его отрицание. Это особенно важно в научном, публицистическом и художественном стилях. В научной речи отрицание часто используется для разграничения понятий. Например, «Данное явление не является исключением». В такой конструкции отрицание входит в логическую аргументацию. Туркменский научный стиль также использует конструкции с däl и отрицательными глагольными формами для выражения несоответствия определению. В научном тексте отрицание может выполнять функцию корректировки гипотезы. Высказывание «Полученные данные не подтверждают исходное предположение» не означает отсутствия данных. Оно означает, что данные не подтверждают определённую гипотезу. Туркменский перевод должен сохранить именно эту область отрицания.

Таким образом, при переводе отрицания необходимо различать отрицание факта, отрицание признака, отрицание возможности и отрицание отношения.

В результате анализа глагольного отрицания можно сделать вывод о наличии двух основных моделей. Первая модель характерна для русского языка и основана на присоединении самостоятельной частицы к предикату. Вторая характерна для туркменского языка и основана на включении отрицательного аффикса в структуру глагольной формы. При этом обе модели взаимодействуют с временными, модальными и синтаксическими категориями.

Синтаксические особенности отрицания в русском и туркменском языках

Синтаксический уровень представляет особый интерес для сопоставительного изучения категории отрицания в русском и туркменском языках. Если на морфологическом уровне основное различие определяется способом оформления отрицательного значения, то на синтаксическом уровне необходимо учитывать структуру всего предложения, положение отрицательного компонента, его область действия, взаимодействие с другими членами предложения и особенности смысловой организации высказывания. Отрицание в предложении редко существует изолированно, поскольку оно вступает в отношения с подлежащим, сказуемым, дополнением, обстоятельством, определением и другими компонентами. Кроме того, синтаксическая организация отрицательного предложения зависит от коммуникативной ситуации и от того, какой именно компонент подвергается отрицанию. Русский и туркменский языки обладают общими функциональными принципами отрицания, однако реализуют их различными структурными средствами.

Одним из наиболее характерных явлений русского языка является отрицательное согласование. Под этим явлением понимается такое устройство предложения, при котором несколько отрицательных элементов совместно формируют одно общее отрицательное значение. Например, в предложении «Никто ничего не сказал» отрицательные местоимения никто и ничего сочетаются с отрицательной частицей не. Формально в предложении присутствует несколько отрицательных показателей, однако смысл не становится положительным. Напротив, все компоненты усиливают общее отрицательное содержание.

Туркменский язык также допускает подобные конструкции. Например, предложение Hiç kim hiç zat aýtmady может передавать значение «Никто ничего не сказал». Здесь hiç kim означает «никто», hiç zat – «ничего», а aýtmady – «не сказал». Как и в русском языке, несколько отрицательных компонентов образуют единую отрицательную ситуацию. Это обстоятельство принципиально важно для сопоставительного анализа. В логической интерпретации двойное отрицание может приводить к утверждению, однако в естественном языке два отрицательных элемента далеко не всегда взаимно уничтожаются. В русском и туркменском языках они могут находиться в отношениях отрицательного согласования. Поэтому буквальная логическая трактовка подобных конструкций способна привести к неправильному пониманию высказывания.

Особенно показательны конструкции с отрицательными местоимениями. В русском языке существуют местоимения никто, ничто, никакой, ничей, нисколько и другие единицы с отрицательной семантикой. Они могут выполнять функции подлежащего, дополнения, определения или обстоятельства. Например, «Никто не пришёл», «Я ничего не знаю», «Он ни с кем не разговаривал», «У него нет никакого желания спорить». [3, с. 40] Туркменский язык располагает соответствующими средствами отрицательной семантики, среди которых значительную роль играют конструкции с hiç. Например, hiç kim соответствует «никто», hiç zat – «ничто» или «ничего», а конструкции с hiç haçan передают значение «никогда».

В русском предложении «Никто не пришёл» местоимение никто занимает позицию подлежащего, а отрицательное сказуемое не пришёл обеспечивает грамматическое оформление отрицания. В туркменском предложении Hiç kim gelmedi местоимение hiç kim также является субъектом ситуации, тогда как отрицание действия выражено формой gelmedi. [4, c. 104]

Таким образом, в обеих языковых системах отрицательное местоимение и отрицательный предикат взаимодействуют между собой.

Отдельного внимания заслуживает отрицательная частица ни. В русском языке она может выполнять функцию усиления отрицания. Например, «Он не сказал ни слова», «Я не видел ни одного человека», «Она не сделала ни шага». Частица ни сама по себе обычно не формирует самостоятельного отрицательного сказуемого. Её функция раскрывается в сочетании с отрицательной конструкцией. В туркменском языке аналогичные значения передаются посредством конструкций с hiç, отрицательными количественными словами и другими средствами. Например, значение «Он не сказал ни слова» может передаваться конструкцией Ol hiç bir söz aýtmady. Здесь отсутствие объекта действия выражается посредством hiç bir, а отрицание действия – глагольной формой. Следовательно, русское сочетание ни + существительное и туркменское hiç bir + существительное выполняют сходную функциональную задачу, хотя морфологически устроены различно. [5, c. 19]

Особенно сложным для изучающих русский язык является различие между конструкциями с не и ни. Сравним «Он не пришёл» и «Он не пришёл ни разу». В первом предложении отрицание относится непосредственно к действию. Во втором ни разу усиливает отрицание и указывает на отсутствие единого случая осуществления действия.

Туркменский язык также способен передавать подобное значение, но для этого используются соответствующие отрицательные наречные или местоименные конструкции вместе с отрицательной формой глагола. Русское «никогда не» и туркменское hiç haçan ... -ma- образуют функционально близкие модели. Например, «Он никогда не забывает» можно передать как Ol hiç haçan ýatdan çykarmaýar. Здесь hiç haçan выражает отсутствие любого момента, а отрицательная глагольная форма выражает отсутствие действия.

Интересно, что отрицание в подобных конструкциях становится распределённым. Оно формально представлено несколькими компонентами, но смысловое единство предложения сохраняется.

На основании проведённого анализа можно предложить принцип «семантического ядра отрицания». Согласно этому принципу, при сопоставлении необходимо сначала определить, что именно отрицается: действие, состояние, наличие, признак, возможность, необходимость, количество, субъект или объект. После этого выбирается грамматическое средство другого языка.

Если отрицается действие, русскому не + глагол обычно соответствует туркменская отрицательная форма глагола. Если отрицается именная характеристика, русскому не + существительное/прилагательное часто соответствует конструкция с däl. Если отрицается наличие, русскому нет соответствует ýok. Если выражается запрет, необходимо учитывать модальные средства, а не только формальное отрицание.

Именно такая функциональная классификация может рассматриваться как одно из методических новшеств сопоставительного исследования. Она позволяет отказаться от механического сопоставления отдельных слов и перейти к анализу структурных моделей. Практическая ценность данного подхода заключается в возможности использовать его при обучении переводу. Студент сначала определяет семантическую функцию отрицания, затем устанавливает тип предикативной конструкции и только после этого выбирает средство другого языка. Например, при переводе предложения «У него нет времени» необходимо определить, что речь идёт не об отрицании действия иметь, а об отсутствии объекта. Следовательно, туркменский перевод должен строиться с ýok, а не с отрицательным аффиксом какого-либо глагола.

В конечном счёте отрицание выступает не как периферийное явление, а как важнейший механизм организации высказывания. Его исследование раскрывает существенные особенности грамматического строя русского и туркменского языков и создаёт теоретическую основу для дальнейших исследований в области сопоставительной грамматики, переводоведения и методики преподавания русского языка туркменоязычным учащимся.

Заключение

Проведённый сопоставительный анализ показывает, что отрицание в русском и туркменском языках представляет собой многоуровневую функционально-семантическую систему, объединяющую морфологические, лексические, синтаксические и прагматические средства.

Основные результаты и выводы исследования:

1. Типологическая специфика: Русский язык реализует глагольное отрицание преимущественно аналитически (с помощью частицы не), тогда как туркменский использует синтетический способ (через отрицательный аффикс -ma/-me в структуре глагола).

2. Дифференциация предикативных моделей: Выявлено системное соответствие основных семантических зон отрицания при различие их грамматического оформления. Русскому отрицанию действия (не пришёл), признака (не учитель) и бытования (нет книги) в туркменском языке функционально соответствуют глагольный аффикс -ma/-me (gelmedi), отрицательное слово däl (mugallym däl) и предикат ýok (kitaby ýok).

3. Функциональное соответствие: Несмотря на различия в выражении актуального членения и синтаксической позиции отрицательного компонента, оба языка демонстрируют сходные механизмы отрицательного согласования (Никто ничего не сказал / Hiç kim hiç zat aýtmady) и схожий потенциал передачи модальных, количественных и прагматических смыслов.

4. Переводческий принцип: Доказано, что эквивалентность отрицательных конструкций определяется не формальным совпадением показателей, а совпадением их семантического ядра и функционально-семантической организации. В связи с этим в практике перевода и преподавания необходимо переходить от принципа «форма к форме» к принципу «функция к функции».

Полученные результаты вносят вклад в сопоставительное языкознание и могут быть использованы в теории и практике перевода, лингводидактике и при разработке учебно-методических материалов для туркменоязычных учащихся. Перспективным направлением дальнейших исследований является изучение функционирования отрицательных конструкций в художественном дискурсе и двуязычных переводах художественной литературы.

1. Белоусова, Е. Д. Категория отрицания в русском и европейских языках и ее когнитивные различия. Текст : электронный // Филологический аспект : международный научно-практический журнал. 2022. № 11 (91). URL: https://scipress.ru/philology/articles/kategoriya-otritsaniya-v-russkom-i-evropejskikh-yazykakh-i-ee-kognitivnye-razlichiya.html (дата обращения: 29.11.2022).
2. Беляев, А. Н. Аффиксальные средства выражения категории отрицания в разноструктурных языках / А. Н. Беляев. Текст : непосредственный // Доклады Башкирского университета. 2023. Т. 8, № 1. С. 51–57.
3. Высоцкая, И. Морфологический статус и синтаксические функции слова «ничего». Текст : непосредственный // Русский язык в школе. М., 1992. № 2. С. 40–41.
4. Пенжиева, Н. М. Лексико-морфемные и морфологические средства выражения категории отрицания в типологически разных языках: на материале туркменского языка в сопоставлении с русским : дис. ... канд. филол. наук : 10.02.02 / Н. М. Пенжиева. Ашхабад, 2001. 141 с. Текст : непосредственный.
5. Ярцева, В. Н. Иерархия грамматических категорий и типологическая характеристика языков / В. Н. Ярцева. Текст : непосредственный // Типология грамматических категорий : [сборник статей] / Академия наук СССР, Институт языкознания. Москва : Наука, 1975. С. 5–23.
Список источников
6. Грамматика туркменского языка. В 2 ч. Ч. 1. Морфология / Институт языка и литературы им. Махтумкули АН Туркменской ССР. Ашхабад : Ылым, 1970. 444 с. Текст : непосредственный.