Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект №09 (125) Сентябрь 2025

Способы описания внешности женских персонажей в произведениях немецкой средневековой литературы

Паневина Ирина Григорьевна
кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры иностранных языков, Военная Академия Связи им. С.М. Буденного, РФ, г. Санкт-Петербург, zarina_4@rambler.ru

Аннотация: Статья посвящена исследованию способов и средств описания внешности женских персонажей в литературных произведениях средневерхненемецкого периода. Материалом исследования послужили немецкие куртуазные романы и любовная лирика миннезингеров XII-XIII веков. В результате исследования определены языковые средства лексического и синтаксического уровней, используемые для описания женской красоты в произведениях рассматриваемого периода. В ходе исследования учитывались как типичные особенности описания внешности персонажей, обусловленные историческим и культурным контекстом соответствующей эпохи, так и индивидуальные черты стиля конкретных авторов.
Ключевые слова: средневековая немецкая литература, средневерхненемецкий язык, история немецкой литературы, куртуазная литература, женские персонажи, описание внешности, женская красота

Panevina Irina Grigoryevna
PhD in Philology, docent, associate professor of the Foreign languages department St. Petersburg Military Academy of Telecommunications named after S.M. Budyonny, Russia, Saint-Petersburg

Abstract: This article examines the methods and means of describing female characters' appearance in literary works of the Middle High German period. The study focuses on German courtly romances and the love poetry of the Minnesingers. The study identified the lexical and syntactic linguistic means used to describe female beauty in works of this period. The study considered both typical features of characters' descriptions, conditioned by the historical and cultural context of the era, and the individual styles of Medieval authors.
Keywords: Medieval German literature, Middle High German, history of German literature, courtly literature, female characters, physical description, female beauty

Цель настоящей статьи – выявить и проанализировать основные способы и средства описания внешности женских персонажей в произведениях немецкой средневековой литературы.

Научная новизна работы обусловлена обращением к историческому материалу, позволившему проследить начальный этап зарождения традиции описания женской внешности в немецкой художественной литературе. 

Вряд ли будет преувеличением считать, что женская красота является своего рода универсальной категорией. Доказательство тому – находки из доисторических времен: фигурки так называемых «палеолитических Венер», созданные из камня и кожи еще в эпоху палеолита (самые древние относят к периоду 40 тыс. лет до н.э). Хотя современный человек вряд ли сможет назвать их красивыми или изящными, (акцент в них сделан скорее на плодородии, функции воспроизведения рода), однако они, несомненно, являются образцами первобытного искусства, в которых запечатлелся интерес древних людей именно к телу женщины. Все древние цивилизации более поздних эпох также оставили своим потомкам в качестве культурного наследия изображения женщин, уже более привлекательные в современном понимании [1, с. 6].

Однако в европейской литературе описание женской красоты имеет далеко не такую древнюю историю. В немецкоязычных письменных памятниках первого тысячелетия описания внешности людей практически не встречаются. Эпитеты «красивая» / «прекрасная» - это, пожалуй, максимум, на что можно рассчитывать вплоть до XII века. Расцвет рыцарской культуры: жанра любовной лирики – миннезанга, и в особенности куртуазного (рыцарского) романа кардинально меняют ситуацию. Для немецкой литературы наиболее важными принято считать 1170-1250 годы, (так называемая «куртуазная эпоха»). Литература этого времени отражает новые идеалы рыцарства, что влечет за собой открытие новых областей словарного состава и совершенствование языковых средств выражения [2, с. 281].

Человек как личность, индивидуальность становится центром литературного произведения. И, разумеется, культ «прекрасной дамы», послуживший основой жанра куртуазного романа, подразумевает обостренное внимание к внешности женщины, так же, как и к ее выдающимся внутренним качествам.

Необходимо отметить, что восхищение внешней красотой женщины в немецкой средневековой литературе было неотделимо от восхваления ее духовных качеств (доброты, чистоты, благородства, верности и т.д.). Большее почитание именно моральных качеств личности было характерно, скорее, для литературы ранних периодов, постепенно перевес переходит на сторону красивой внешности, однако взаимодействие этих двух ипостасей женщины (внешняя красота и красота духовная) сохраняется вплоть до позднего Средневековья [5, с. 15].

В этом, несомненно, прослеживается определенная роль религии. В то время как религиозные проповеди того времени твердили  о греховности плоти, самолюбования, увлечения физическими сторонами любви, куртуазная литература воплощает другие идеалы. Для средневекового автора женская красота не порождения дьявола, а творение Господа: Zware got der hat geleit // sine kunst unt sine kraft, // sînen vlîz unt sîne meisterschaft // an dîsen loblîchen lîp: // ez iat ein engel unt niht ein wîp [6, с. 1690]. (Ведь бог направил все свое искусство и всю свою силу, все свое усердие и все свое мастерство на это безупречное тело: это ангел, а не женщина – Здесь и далее перевод со средневерхненемецкого выполнен автором статьи)

Красота жены, вместе с мудростью, называется одним из главных благословений, какие может обрести счастливый муж в любимой супруге: sîn liebez wîp, die künigîn // si mohte im ouch wol liep sîn, // wan er haete an ir einer dô // sunderlîcher saelden zwô,// der allerbesten, die der man an liebem wîbe vinden kan: //schoene unde wîsheit [7, с. 9720]. (Его дорогая жена, королева, она была ему мила еще и потому, что он находил в ней два особенных благословения, самых лучших из тех, что может найти мужчина в любимой женщине: красоту и мудрость)

Воздействие женской красоты мы видим в следующем фрагменте, в котором описывается игра Изольды на арфе и ее пение для придворного общества. Изольда сравнивается с Сиреной – мифическим существом, пение которой притягивает моряков и губит корабли. Так же и прекрасная Изольда притягивает и чарует сердца, во-первых, посредством своей чарующей музыки и пения, а во-вторых, благодаря своей удивительной красоте. Красота выступает здесь как «тайная сила», проникающая через «окна глаз» прямо в сердца окружающих и оказывающая на них магическое воздействие: diu gevüege Îsôt, diu wîse, // diu junge süeze künigîn…si sanc in maneges herzen muot // offenlîchen unde tougen // durch ôren und durch ougen. // ir sanc, den s'offenlîche tete // … hin nider in diu herzen clanc. // sô was der tougenlîche sanc // ir wunderlîchiu schoene, // diu … durch diu venster der ougen // in vil manic edele herze sleich // und daz zouber dar în streich… [7, с. 8100-8130]. (Искусная Изольда, мудрая, юная, милая королева…, она воодушевляла многие сердца, явно и тайно, через уши и через глаза. Ее пение, то, что она делала явно,…проникало в сердца. Но было еще и тайное «пение» - ее чудесная красота, которая … через окна глаз проникала во многие благородные сердца и наводила на них чары).

Таким образом, очевидно, что средневековые поэты признают огромную силу женской красоты. Однако способы и языковые средства описания человеческой внешности, как мужской, так и женской, сформировались далеко не сразу. Среди основных языковых средств, используемых в средневерхненемецкий период, можно выделить как средства лексического уровня, (прежде всего, образные эпитеты, сравнения, метафоры и т.д.), так и средства синтаксического уровня. К последним можно причислить чрезвычайно распространенные в литературе рассматриваемого периода  синтаксические конструкции, включающие придаточные предложения (определительные и сравнительные) и отрицания, ставшие своего рода «языковыми клише».

Эпитеты являются основным языковым средством описания внешности, они могут быть как простыми (единичными), так и составными (несколько определений при одном определяемом), например: spiegelliehte ougen / сверкающие (как зеркало) глаза [7, с. 11970] (простой эпитет). Wol gewassen unde smal // und riterlich ubir al, // scone under den ougen [8, с. 6047]. (Высокие и стройные, и очень благородные, красивые на вид) (составные эпитеты; о  девушках, составляющих свиту королевы Кандасис в «Песне об Александре»).

Описание красоты с помощью сравнений также очень распространено в этот период. Почти у всех немецких средневековых поэтов встречаются сравнения прелестной женщины с солнцем, месяцем и звездами (особенно утренней звездой) и зарей (Morgen-Abendrot):

Und saz vor mir diu liebe wolgetane // gebluhet rehte alsam ein voller mane [9]. (Передо мной сидела милая красавица, сияющая подобно полной луне)

Diu was als diu sunne licht // und hette minneclichen lip [10, с. 1320]. (Она была как свет солнца, и у нее было прелестное тело)

Schone ist die tohter sin. // siu luchtit zu dem gedigene, // so daz gesterne von deme himele. [11, с. 70]. (Красива его дочь, она сияет среди придворных, подобно звезде на небе)

Распространенный в мировой культуре образ красоты как сияния, исходящего от женщины, способный осветить ночь, от которого буквально можно ослепнуть, широко представлен в немецкой средневековой литературе:

Hette in diu naht das lieht genomen, // es waere in mit ir wider komen [12, с. 13339]. (Если бы ночь отняла свет, он (свет) вернулся бы вместе с ней)

С представлениями о сиянии связано сравнение женской красоты с золотом, серебром, драгоценными камнями, сверкающим зеркалом:

Siu luhtet vor andern wiben, // so daz golt von der siden [11, с. 70]. (Она сияет среди других женщин, как золотое шитье на шелке)

Для влюбленного рыцаря любимая – это небесное, божественное существо, отсюда сравнения с ангелом, богиней, феей, с небом и небесной колесницей (Himmelwagen). Встречаются сравнения из рыцарской жизни: с соколом, попугаем, ястребом.

С миннезингера Кюренбергера (XII век) идет сравнение с цветком, вскоре оно становится общепринятым [5, с. 25]. Красивая женщина, как правило, сравнивается с розой, реже с лилией или фиалкой, цветущей веткой майского дерева, садом: Als der rosen varwe // under liljen wize güzze, // unde daz zesamne flüzze, // … dem gelichte sich ir lip [13, с. 1700]. (Как цвет розы разбавляет белизну лилий и перемешивается, …вот так выглядело ее тело)

В литературе более позднего Средневековья, с усилением осознания прекрасного в природе, появляются сравнения женской прелести с красотой кукурузы, лета, ясного, безоблачного, солнечного дня, с пением птичек.

Существуют устойчивые сравнения, типичные для отдельных частей тела, повторяющиеся из произведения в произведение. Так, белоснежные руки придворных красавиц часто сравниваются с горностаем (harmblanc / белый как горностай) или со снегом (snêwîz / снежно-белый), шея – с белым лебедем, в цвете ланит обязательно должны смешиваться красный и белые цвета (кровь с молоком) – признак здоровья.

Языковые конструкции, включающие придаточные определительные и сравнительные и (очень часто) отрицание, являются своего рода «языковыми клише», в огромном количестве повторяющимися в произведениях у каждого средневекового автора. Эти конструкции могут использоваться для самых разнообразных характеристик, в том числе и для описания внешности. Применительно к женской красоте, они могут иметь вид подобных предложений: «Самая красивая девушка, которую кто-либо видел», «Самая красивая женщина из всех, кто жили под солнцем», «Такой красивой девушки еще не рождалось на свете» и т.п. По сути, основная цель их использования – усиление повествования, а причина столь частого употребления – тенденция к гиперболизации повествования, к максимальной экспрессивности, характерная для всей средневековой немецкой литературы:  

…so was uzer strite // frou Enite // diu aller schoeneste magt // diu ie, so man sagt, // in des küneges hof kam [13, с. 1605]. (… несомненно, госпожа Энита была самая красивая девушка из тех, кто, как говорят, когда-либо ступали на королевский двор)

Da enwas dehein man, // er'n begunde ir zer schoenisten jehen // die er ie haete gesehen [13, с. 1740]. (Не было ни одного мужчины, который не назвал бы ее самой прекрасной девушкой, из тех, что он когда-либо видел)

…und nach der bare gienc ein wip, // daz er nie wibes lip, // also schoenen gesach [6, с. 1305]. (…за носилками шла женщина, такой красивой он никогда еще не видел)

er hât der schoensten tohter ein, // die diu sunne ie beschein…// ein daz schoenste bilde, // daz dehein muoter ie getruoc. // … in gehôrt nie nieman des verjehen, // daz er hæte gesehen // deheine maget sô wol getân [14, с. 1585]. (У него была прекраснейшая дочь из всех, кого когда-либо освещало солнце. Самая красивая из тех, что когда-либо рождала мать… Никто не мог бы утверждать, что он видел какую-либо другую столь же прелестную девушку).

Рассматривая способы описания женской красоты в произведениях немецкой средневековой литературы, мы выделяем два основных:

1. Описание воздействия красоты женщины на окружающих;
2.  «прямое» описание внешности.

Первый способ – передача силы женской красоты через ее воздействие на окружающих – оказывается очень распространенным в немецкой средневековой литературе, первоначально в лирических произведениях раннего миннезанга, затем и в рыцарских романах: сердца вспыхивают восторгом при виде прекрасной дамы, мужчины тут же забывают про все свои невзгоды и страдания: …swer ir schoene sollte sehen, // swas im leides was geschehen, // der muoste sa mit vreuden wesen // und von unvreuden sin genesen… [15, с. 2951]. (…Кто видел ее красоту в минуты горя, тот сразу же становился весел и избавлялся от всех своих огорчений)

Красота может пугать: Von ir schoene erschraken die // zuo der tavelrunde sazen, // so daz si ir selber vergazen // und kaphten die maged an… [13, с. 1736]. (От ее красоты испугались те, кто сидел за круглым столом, так что забыли самих себя и смотрели на девушку)

Красота может смягчать буйный нрав и жестокие сердца. Так, когда главный герой произведения Вольфрама фон Эшенбаха «Виллехальм» (1212-1218 гг), охваченный яростью, намеревается снести своей сестре голову, лишь трогательная красота ее юной дочери способна победить его гнев и заставить отказаться от жестокого убийства: … swaz er zornes kunde sprechen, // der wart vil gar durch si verswign. [10, с. 154]. (…весь гнев, что он готов был излить, исчез из-за нее).

Женская красота буквально «воспламеняет» мужчину. Метафоры огня в сочетании с образными сравнениями, являются распространенным средством передачи силы ее воздействия в любовной лирике:

Ir schoenen lip han ich da vür erkennet, // er tuot mir als der fiurstelin das lieht… [16, с. 82]. (Зато я познал ее прекрасное тело, оно разжигает меня, как светлячок).

Mich entzündet ir vil liehter ougen schin // same daz viur den dürren zunder tuot. [9, с. 126]. (Меня воспламеняет сияние ее ясных глаз, как огонь зажигает сухой трут)

Второй способ – «прямое» описание внешности: черт лица, частей тела, фигуры, осанки и т.д. – также встречается в произведениях немецкой средневековой литературы. Частотность его использования, детальность описания, зависит, в первую очередь, от индивидуальных предпочтений самого автора. Нельзя списывать со счетов также и особенности первоисточников, поскольку большинство немецких куртуазных романов были переложениями, а иногда и переводами французских, хотя, конечно, каждый немецкий автор обязательно вносил в свой труд какие-то личные акценты и свое видение отдельных моментов.

Многие немецкоязычные авторы не были слишком щедры на детальное описание внешности персонажей. Самое большее, на что мог рассчитывать читатель, это простые, незамысловатые  эпитеты: schoene (красивый), herlic (чудесный), lieb (милый, приятный, дорогой, любимый), süeze  (сладкий, милый, приятный), lussam (приятный, красивый, привлекательный), wol gestellet  (ладный, хорошо сложенный) и т.п.

Так, в страстбургской версии «Песни об Александре» («Alexanderlied», ок. 1130) дается лишь краткое описание королевы Кандасис:

Sie selber was harte lussam, // von rehten prise wol getan: // si ne was ze kurz noch ze lanc [8, с. 5851]. (Она была очень привлекательна, превосходно сложена: она была не высокая и не низкая…)

Чуть детальнее описывается в данном романе внешность девушек-цветочниц – «megede rehte vollenkomen» [8, с. 5265] (девушки по истине совершенные):

Sie waren gescaffen, daz is war, // scone an ir libe. // ich ne sach nie von wibe // sconer antluzze me, // noh ougen also wol ste, // ir hande unde ir arme // waren blanc als einen harme // unde fuze unde bein. [8, с. 5272]. (Они были по истине красивы телом. Я не видел более красивых женщин, с такими прекрасными глазами. Их руки и ладони были белоснежными, как горностай, а также ноги и ступни).

Упоминаются глаза, руки, ноги, ладони и ступни, однако, несмотря на это, автору не удается создать четкий, наглядный образ персонажей. Девушки порхают по страницам книги как плоские фигуры, «силуэты». Некоторые исследователи сопоставляют такой стиль создания портретов литературных персонажей со стилем, господствующим в изобразительном искусстве того времени, таким же плоским, не знакомым еще с понятием пространственной перспективы, основами композиции, «трехмерной живописи» [5, с. 29].

При этом украшения и наряды дам, как правило, описываются наиподробнейшим образом. Платье в этот период еще важнее человека.

Строгий моралист и «поэт Грааля» Вольфрам фон Эшенбах не склонен вдаваться в детальное описание женских прелестей. В его монументальном труде – романе «Парцифаль» (ок. 1200 г.) – встречается несколько женских персонажей, но все они получают лишь довольно краткую характеристику. Так, возлюбленная рыцаря Гамурета (отца Парцифаля) – прекрасная мавританская королева Белакана – характеризуется, прежде всего, через цвет своей кожи. Автор многократно подчеркивает: хотя Белакана красива, черный цвет кожи все же настолько отличает ее от христианских женщин, что не может быть речи о традиционных эпитетах для нее, в частности о распространенном сравнении с розой:  …ist iht liehters denne der tac, // dem glîchet niht diu künegin. // si hete wîplîchen sin, // und was abr anders rîterlîch, // der touwegen rôsen ungelîch. // nâch swarzer varwe was ir schîn… [10, с. 700]. (На тех, кто светлей лицом, чем белый день, королева не похожа. Она была женственна, но благородна по-другому, не похожа на покрытую росой розу. Она была чернокожей…)

Следующая возлюбленная Гамурета, ставшая ему супругой, Герцелойда (мать Парцифаля), будучи белокожей и христианкой, едва ли удостаивается большего внимания. Для того, чтобы подчеркнуть ее красоту, автор использует метафоры, обозначающие сияние: vrou Herzeloyde gap den schîn, // wærn erloschen gar die kerzen sîn, // dâ wær doch lieht von ir genuoc. [10, с. 770].  (От госпожи Герцелойды исходило сияние. Если б погасли все свечи, света от нее одной было бы достаточно).

Некоторые слова восхищения достаются супруге Парцифаля –Кондвирамур, хотя ничего конкретного о ее внешности мы также не узнаем. Автор сравнивает ее со многими известными в то время литературными красавицами и отдает пальму первенства ей. Ведь даже ее имя является говорящим, и она вполне его оправдывает: Jeschûten, Enîten, // und Cunnewâren de Lâlant, // und swa man lobes die besten vant, // dâ man frouwen schœne gewuoc,  ir glastes schîn vast under sluoc, // und bêder Isalden. // jâ muose prîses walden // Condwîr âmûrs: // diu truoc den rehten bêâ curs. // Der name ist tiuschen schœner lîp. [10, с. 240]. (Эшута, Энита, Гвиневра Лалантская, возьми еще каких-нибудь достойнейших женщин, если сравнить женскую красоту, ее блеск намного превосходил всех, даже обеих Изольд. Приз должен достаться Кодвирамур: она имела по-настоящему красивое тело. Ведь имя ее по-немецки обозначало «красивое тело» )

Говоря о стандартах красоты средневековой знатной дамы, нельзя не отметить, что в подавляющем большинстве это были блондинки (blunde). Данный признак мы можем считать обобщающим, также как стройный стан и белоснежные руки красавиц-героинь куртуазного романа.

Блондинкой является возлюбленная Ивэйна в романе Гартмана фон Ауэ «Ивэйн» (1204 г.) – Лодина (ir goltvarwen hâre / ее золотистые волосы [6, с. 1670]). Другие известные блондинки: королева Мелор в романе Конрада Вюрцбургского «Partonopier und Melieur» (1277 г.), Бланшефлор в романе Конрада Флека «Flore und Blanscheflur» (ок. 1170), и, конечно, прекрасная Изольда Белокурая – возлюбленная Тристана в романе Готфрида Страстбургского «Тристан» (ок. 1205-1210 гг) (ma blunde Isôt / моя белокурая Изольда [7, с. 9170]) Считается, что прилагательное blunt (белокурый) вошло в немецкий язык именно благодаря Готфриду Страстбургскому [3, с. 201].

Стоит отметить, что даже одна из самых знаменитых дам Средневековья – Изольда, описана в романе далеко не так уж подробно: und vuorte ir sunnen an ir hant, // daz wunder von Îrlant, // die liehten maget Îsôte. // diu sleich ir morgenrôte // lîse unde staetelîche mite // in einem spor, in einem trite, // suoze gebildet über al, // lanc, ûf gewollen unde smal, // si was an ir gelâze // ûfreht und offenbaere. // gelîch dem sperwaere, // gestreichet alse ein papegân. // si liez ir ougen umbe gân // als der valke ûf dem aste. // ein wunder unde ein wunne. // diu wunnebernde sunne // si breite ir schîn über al, // si ervröute liute unde sal // slîchende neben ir muoter hin. [7, с. 10890-11005] (…и вел под руку свое солнце, чудо Ирландии – светлую деву Изольду. Она несла свою девичью красу спокойно и достойно, в каждом шаге, в каждом движении, красиво сложенная, высокая, статная и стройная. По манере держать себя она была прямая и открытая, похожа на ястреба, нарядная как попугай. Она обвела зал глазами, как сокол на ветке. Чудо из чудес, благодатное солнышко, она распространяла свой свет повсюду, она радовала собравшихся в зале, ступая рядом со своей матерью)

Для описания несравненной красоты Изольды используется целый ряд средств: метафорические сравнения с солнцем, со светом, образные эпитеты, описание воздействия на окружающих, однако из деталей мы получаем лишь некоторое представление о ее фигуре, ничего больше. Интересны сравнения с хищными и экзотическими птицами (ястреб, сокол, попугай), неоднократно используемые по отношении к Изольде автором. Литературоведами высказывается мнение, что такие сравнения призваны подчеркнуть вольнолюбивый нрав героини: покуда не выпит любовный напиток, ее сердце остается свободным [4, с. 77].

Генрих фон Фельдеке в «Энеиде» («Eneide­/Eneit», ок. 1190 г.) пускается в пространные, цветистые описания нарядов возлюбенной главного героя – королевы Дидо, при этом подробности ее внешности, черты лица автора практически не интересуют: Ein junkfrouwen lussam [17] (привлекательная девушка), никаких дальнейших деталей.

Не намного больше усилий тратит автор на описание еще одной девушки, влюбленной в Энея – Лавинии: ir antluze her besach, // daʓ alsô minnechlîch was. // dô markte Ênêas ir ougen unde ir munt: // dô schôʓ in Amôr sâ ze stunt. [17]. (Он осмотрел ее внешность, которая была столь миловидна. Тут Эней заметил ее глаза и рот, в тот же момент его и поразил Амур).

Дается лишь обобщенный «набросок» образа, нечетко, небрежными мазками. Лавиния мила, герою нравятся ее глаза и ротик, вот и все, этого достаточно Энею, чтобы страстно влюбиться, а читателю – чтобы поверить, что она красива.

Однако женские образы могут получать и более детальную и наглядную прорисовку внешности. В той же «Энеиде» встречается пример этого нового способа описания женской внешности, на примере образа амазонки Камиллы. Довольно подробную характеристику получают не только практически все черты и цвет лица, но отдельные части тела (руки, ладони):

ein maget wol getâne, verwiʓʓen unde reine. //sie was iemer eine//der schônisten juncfrouwen//die ieman mohte beschouwen,…//nie wîb mêr getrûch//schôner tohter dan si was. //wîʓgele was ir daʓ vas//und diu scheitel vil gereht.//daʓ vorhoubet was ir sleht,//die ouchbrân brûn und niht breit… //schône ougen und wol stânde,//daʓ manech man des wânde,//daʓ si wâre ein gotinne.//diu nase der munt daʓ kinne//daʓ stunt sô minnechlîche, //….//ir varewe lieht unde gût,//rehte als milich unde blût, wol gemischet rôt und wîʓ,//âne blank und ân vernîʓ//(desn was ir nehein nôt),//von natûre wîʓ und rôt.//scône ir arme unde hande, //wol gezieret mit gewande//minnechlîch was ir lîb al,//wol geschaffen unde smal//unde wîblîch genûch [17].

(Девушка красивая, умная и чистая. Она была одной из прекраснейших дев, которых кто-либо когда-либо видел… Никогда не рождала женщина более прекрасной дочери, чем она. Ее волосы были белокурыми,//она разделяла их на пробор. Ее лоб был гладким, ее брови коричневыми и узкими. Красивые глаза прекрасной формы, так что многие мужчины могли бы счесть ее богиней. Нос, рот, подбородок были такими прелестными… Цвет кожи был светлым и приятным, прямо кровь с молоком, смесь красного и белого, без пудры и без краски, (это было ей не нужно). Руки и ладони были красивыми, украшенными одеждами. Весь ее облик был прелестным, ладным и стройным, достаточно женственным).

Странным может показаться выбор именно второстепенного персонажа для такого детального описания лица и тела. Вероятно, такое авторское решение может объясняться самим необычным, «экзотическим» для европейской средневековой литературы образом Камиллы – девы-воительницы, что придает этому персонажу особую значимость и особый шарм, привлекает к ней повышенное внимание читателя.

Одно из прекраснейших описаний женской красоты встречаем мы в романе Конрада Флека «Флуар и Бланшефлор» (ок. 1170):

Sî was wünneclîcher zwîr // danne ich gesagen künne, // gar der ougen wünne, // diu sî dicke sâhen an, // als ein wîp der sich nieman // kann mit sehende gesaten… // wan ir scheitel und ir har // was sô lieht und sô clâr // daz ez gelîche golde gleiz. //… diu tinne wîzer dan ein snê: // die brâwen als ein benselstrich, // kleine und wîplich. // spilendiu ougen über tac, // … diu nase was wol geschicket, // dar zuo munt und wangen // mit schoener varwe bevangen, // gemischet rôt unde wîz. // die zene gar ân itewîz // schoener dan ein helfenbein: // diu kel und ir nac al ein // als ein volwîzer swan: // … die hende und ir finger lanc; // âne bühel und âne berc, // geschicket wol an wîsez werc, // des die frouwen suln pflegen [18, с. 6875-6910].

(Она была прелестней, чем я могу описать, настоящая услада глаз, на нее смотрели, как на женщину, чьей красотой не можешь налюбоваться. Ее пробор и волосы были такими светлыми и блестящими, что напоминали сияние золота. Лоб был белее, чем снег, брови – как будто нанесены кисточкой, маленькие и изящные. Живые глаза…, изящный нос, рот и щеки приятного цвета: как кровь с молоком. Зубы безупречны, красивее, чем слоновая кость. Ее шея и затылок были как у белоснежного лебедя… Руки и пальцы длинные, без узлов и выпуклостей, ловко справляющиеся с рукоделием, которым надлежит заниматься женщинам).

Как и полагается средневековой красавице, героиня – блондинка, подчеркивается здоровый цвет лица (смесь красного и белого – кровь с молоком), здоровые зубы, изящные руки знатной дамы, которой не приходится трудиться. Не забыты даже изящные пальчики на руках прекрасной Бланшефлор. Для описания внешности  используется множество образных сравнений (с золотом, лебедем, слоновой костью), эпитетов, синтаксических конструкций, которые позволяют создать образ средневековой красавицы согласно всем канонам литературы того времени.

Таким образом, следует отметить, что куртуазная эпоха характеризуется ростом интереса к описанию внешности женских персонажей литературных произведений. Сила женской красоты может передаваться либо посредством демонстрации ее воздействия на окружающих, либо «напрямую», непосредственно путем описания черт лица и фигуры. Для изображения женской красоты используются средства как лексического, так и синтаксического уровней. Тенденция к гиперболизации, максимальной экспрессивности повествования сказывается в отборе образных средств: эпитетов, метафор, сравнений, усилительных конструкций.

Степень детализации образа героини определяется индивидуальным стилем и предпочтениями автора. Важным признаком немецкой куртуазной литературы является «клишированность», широкое использование определенных языковых структур. Это находит выражение как в наличии устойчивых сравнений и эпитетов, так и в предпочтении конкретных типов предложений и синтаксических конструкций.

1. Новикова Е.В., Фомина Д.К. К вопросу о женских стандартах красоты: эпохальные особенности с античности до II половины XIX века // Бюллетень социально-экономических и гуманитарных исследований. – 2023. - № 19 (21). – С. 3-10.
2. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. – М.: Искусство, 1972. – 318 с.
3. Паневина И.Г. Эпитеты в романе Готфрида Страстбургского «Тристан» // Филологический аспект. – 2025. - № 1 (117). – С. 197-209. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://scipress.ru/philology/articles/epitety-v-romane-gotfrida-strastburgskogo-tristan.html (Дата обращения: 21.09.2025)
4. Хохлова А.В. Охотничьи птицы в немецком эпосе и куртуазном романе // Studia Litterarum. – 2023. – Т.8 - № 2. – С. 68-85.
5. Köhn A. Das werbliche Schönheitsideal in der ritterlichen Dichtung. – Leipzig: Hermann Eichblatt Verlag. – 1930. – 115 S.

Список источников
6. Aue H. von. Iwein. [Электронный ресурс]. URL: https://www.hs-augsburg.de/~harsch/germanica/Chronologie/12Jh/Hartmann/har_iwei.html (Дата обращения: 12.09.2025)
7. Straßburg G. von. Tristan [Электронный ресурс]. URL: http://www.hs-augsburg.de/~harsch/germanica/Chronologie/13Jh/Gottfried/got_tr00.html (Дата обращения: 08.09.2025).
8. Lamprecht P. Alexanderlied. [Электронный ресурс]. URL: https://www.hs-augsburg.de/~harsch/germanica/Chronologie/12Jh/Lamprecht/lam_intr.html (Дата обращения: 21.09.2025)
9. Morungen H. von Lieder. [Электронный ресурс]. URL: http://www.fabelnundanderes.at/heinrich_von_morungen_1.htm (Дата обращения: 21.09.2025)
10. Eschenbach W. von. Parzival. [Электронный ресурс]. URL: https://www.hs-augsburg.de/~harsch/germanica/Chronologie/13Jh/Wolfram/wol_pa00.html (Дата обращения: 22.09.2025)
11. König Rother. [Электронный ресурс]. URL: https://digi.ub.uni-heidelberg.de/diglit/cpg390 (Дата обращения: 22.09.2025)
12. Ems R. von. Willehalm von Orlens. [Электронный ресурс]. URL: https://digi.ub.uni-heidelberg.de/diglit/cpg323/0011 (Дата обращения: 21.09.2025)
13. Aue H. von. Erec. [Электронный ресурс]. URL: https://www.hs-augsburg.de/~harsch/germanica/Chronologie/12Jh/Hartmann/har_erec.html (Дата обращения: 20.09.2025)
14. Zatzikhoven U. von. Lanzelet. [Электронный ресурс]. URL: https://www.hs-augsburg.de/~harsch/germanica/Chronologie/12Jh/Zatzikhoven/zat_la00.html (Дата обращения: 20.09.2025)
15. Ems R. von. Der gute Gerhard [Электронный ресурс]. URL: https://books.google.com/books/about/Der_gute_Gerhard.html?hl=de&id=radJAAAAMAAJ#v=onepage&q&f=false (Дата обращения: 15.09.2025)
16. Fenis R. von. Lieder. [Электронный ресурс]. URL: http://www.fabelnundanderes.at/rudolf_von_fenis.htm (Дата обращения: 15.09.2025)
17. Veldeke H. von. Eneide. [Электронный ресурс]. URL: https://www.hs-augsburg.de/~harsch/germanica/Chronologie/12Jh/HeinrichVeldeke/vel_en00.html (Дата обращения: 21.09.2025)
18. Fleck K. Flore und Blanscheflur. [Электронный ресурс]. URL: https://digi.ub.uni-heidelberg.de/diglit/Sommer1846/0056 (Дата обращения: 22.09.2025)