Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание | Филологический аспект №08 (136) Август 2026

Символическая интерпретация понятия «HOPE» («НАДЕЖДА») в поэзии Эмили Дикинсон и Эмили Бронте: сопоставительный анализ

Научный руководитель: Еремеев Ярослав Николаевич
канд. филол. наук, доцент кафедры английской филологии, Воронежский государственный университет, РФ, г. Воронеж, yaroslav.yeremeyev@gmail.com
Рогачёв Никита Денисович
студент 3 курса факультета романо-германской филологии, Воронежский государственный университет, РФ, г. Воронеж, nikita.raizedovdeath@gmail.com

Аннотация: Данная статья посвящена сопоставительному анализу символической интерпретации понятия «HOPE» в поэзии Эмили Дикинсон и Эмили Бронте на примере стихотворений «Hope Is the Thing with Feathers» и «Hope Was but a Timid Friend». Цель исследования – выявление специфики художественного воплощения понятия надежды в индивидуальных картинах мира поэтесс. Методологическая база включает комплексный стилистический анализ на лексическом, синтаксическом, графическом и ритмическом уровнях с применением сравнительно-сопоставительного метода. Результаты демонстрируют, что при общем использовании схожих стилистических средств и приёмов, расхождения в интерпретации надежды являются принципиальными. Ритмическая организация и грамматическое время глаголов формируют противоположную тональность: мажорную у Эмили Дикинсон и минорную у Эмили Бронте. У Эмили Дикинсон надежда стилистически маркируется как бескорыстная и вездесущая, тогда как у Эмили Бронте она маркируется через эпитеты с отрицательной коннотацией. Выводы показывают, что расхождения на уровне стилистических средств обусловливают философскую глубину и идейное своеобразие стихотворений обеих авторов, а также подчеркивают значимость сопоставительного анализа поэтических языков англоязычных авторов.
Ключевые слова: понятие, поэзия XIX века, стилистический анализ, англоязычная литература, сопоставительный анализ, символика.

Yeremeyev Yaroslav Nikolaevich
PhD in Philology, Associate Professor of the Department of English Philology, Voronezh State University, Russia, Voronezh
Rogachev Nikita Denisoviсh
3rd year student of the Faculty of Romance and Germanic Philology, Voronezh State University, Russia, Voronezh

Abstract: This article provides a comparative analysis of the symbolic interpretation of the concept of "HOPE" in the poetry of Emily Dickinson and Emily Brontë, using the poems "Hope Is the Thing with Feathers" and "Hope Was but a Timid Friend" as examples. The study aims to identify the specifics of the artistic embodiment of the concept of hope in the individual poets' worldviews. The methodological framework includes a comprehensive stylistic analysis at the lexical, syntactic, graphic, and rhythmic levels using a comparative-contrastive method. The results demonstrate that, despite the shared use of similar stylistic devices and techniques, differences in the interpretation of hope are fundamental. The rhythmic organization and grammatical tense of the verbs create opposing tonalities: major in Emily Dickinson and minor in Emily Brontë. In Emily Dickinson, hope is stylistically marked as selfless and omnipresent, while in Emily Brontë it is marked through epithets with negative connotations. The findings show that differences in stylistic devices determine the philosophical depth and ideological originality of the poems of both authors, and also emphasize the importance of a comparative analysis of the poetic languages of English-speaking authors.
Keywords: concept, 19th-century poetry, stylistic analysis, English-language literature, comparative analysis, symbolism.

Эмили Дикинсон и Эмили Бронте являются двумя выдающимися англоязычными поэтессами девятнадцатого столетия. Хотя их творчество существует в разных культурных контекстах (Эмили Дикинсон – в американском, Эмили Бронте – в английском), в их поэзии наблюдается общая тенденция обращаться к темам жизни, смерти, бессмертия, одиночества и т.д. Оба автора занимают особое место в мире англоязычной литературы благодаря своей самобытности и глубокой философской выразительности. Объектом нашего исследования является индивидуально-личностный компонент понятия «HOPE» (НАДЕЖДА) в лирике Эмили Дикинсон и Эмили Бронте.

Предмет исследования – символическая интерпретация и способы художественного воплощения понятия «HOPE» в стихотворениях «Hope Is the Thing with Feathers» Эмили Дикинсон и «Hope Was but a Timid Friend» Эмили Бронте. Главной целью исследования является проведение стилистического анализа указанных стихотворений для того, чтобы увидеть, как понятие «HOPE» репрезентируется в индивидуальных картинах мира поэтесс. определяя их глубину и открытость для множественных интерпретаций. В основе методологии данного исследования лежит сопоставительный лингвостилистический анализ двух поэтических текстов, включающий исследование метрико-ритмической структуры, лексико-семантических средств, синтаксических конструкций, графических особенностей и грамматических форм. На завершающем этапе исследования все выявленные приёмы обобщаются, чтобы показать, как каждая поэтесса по-своему раскрывает понятие надежды.

Согласно Оксфордскому словарю английского языка, cловарное значение лексемы hope – «a belief that something desired will happen» (убежденность в том, что произойдет нечто желаемое) [12, p. 573]. Происхождение слова: из позднего древнеанглийского от hopa (существительное), hopian (глагол). Теперь обратимся к стилистическому анализу данных стихотворений указанных авторов и посмотрим символическую интерпретацию понятия «HOPE».

 Начнём со взгляда на композиционные закономерности ритмического построения обоих стихотворений. Стихотворение Эмили Дикинсон «Hope is the thing with feathers» имеет три строфы, каждая из которых состоит из четырёх строк. Схема рифмовки первой строфы: ABCB, второй: ABAB, третьей: ABBB. В строках поочерёдно используется трёхстопный и четырёхстопный ямб. Стихотворение Эмили Бронте «Hope was but a timid friend» состоит из пяти строф, в каждой из которых четыре строки. Схема рифмовки первой строки: AAAA. Во всех оставшихся строфах присутствует рифмовка ABAB. Метр стихотворения – хореический триметр. Стоит отметить, что хореический размер характеризуется ударением на первом слоге стопы, что создаёт нисходящее движение – от ударного к безударному. Ямб напротив, имеет ударение на втором слоге, что формирует противоположное восходящее движение – от безударного к ударному [13, с. 167]. Этот контраст создаёт различное восприятие ритмики в стихотворениях поэтесс, подчёркивая различие между метрическими потоками мысли – восходящим у Эмили Дикинсон и нисходящим у Эмили Бронте. Перейдём к рассмотрению самих текстов поэтесс. В первых строках обоих стихотворений авторами вводится дефиниция понятия «HOPE». У Эмили Дикинсон это «Hope is the thing with feathers» [14, с. 40] – «Надежда – это вещь с перьями», у Эмили Бронте – «Hope was but a timid friend» [15, p. 123] – «Надежда была лишь робким другом». В обоих определениях поэтессы используют троп метафоры. И.В. Арнольд определяет метафору как «скрытое сравнение, осуществляемое путем применения названия одного предмета к другому и выявляющее таким образом какую-нибудь важную черту второго» [16, с. 83]. У Эмили Дикинсон это анималистическая метафора, у Эмили Бронте – антропоморфная. При детальном изучении первых строф стихотворений можно обнаружить, что оба автора персонифицируют надежду, наделяя её определённым набором свойств и качеств. Эмили Дикинсон использует троп олицетворения («приписывание личных качеств или характера неодушевленным предметам или абстрактным понятиям» [17, с. 62]) в строках «That perches in the soul – // «And sings the tune without the words – // «And never stops – at all –» [14, с. 40] – «Которая сидит в душе, // И поет мелодию без слов, // И никогда совсем не останавливается». Эмили Бронте описывает надежду также через олицетворение: «She sat without the grated den, // Watching how my fate would tend, // Even as selfish-hearted men.» [15, p. 123] – «Она сидела снаружи решётчатого логова, // Наблюдая, к чему будет склоняться моя судьба, // Прямо как эгоистичные люди». Будет важно отметить, что, давая дефиницию понятию «HOPE», авторы используют разные грамматические категории времени. Эмили Дикинсон используется настоящее время глагола to be (его форма is). Данная конструкция простого настоящего времени, именуемого Present Simple, отражает общее свойство понятия [18, с. 49]. Эмили Бронте же применяет прошедшее время глагола to be (его форма was), то есть простое прошедшее время – Past Simple. Можно сказать, что поэтесса говорит о понятии надежды в ретроспекции. Подобная разница во временах глаголов (настоящее и прошедшее) существенно меняет восприятие понятия надежды. В случае Эмили Дикинсон надежда выступает как что-то актуальное, а у Эмили Бронте как что-то утраченное.

В стихотворении Эмили Дикинсон используется такая фигура речи, как реприза (или повтор [16, с.182], которая проходит через весь текст и выражается через полисиндентон – «повторение союзов» [16, с. 184]. С союза that начинаются вторая, седьмая и восьмая строки, а с союза and начинаются третья, четвёртая, пятая, шестая и десятая строки. Во второй строфе автор продолжает конкретизировать понятие надежды с помощью инверсии – «нарушения обычного порядка следования членов предложения» [16, с. 162]: «And sweetest – in the Gale – is heard – // And sore must be the storm // That could abash the little Bird // That kept so many warm –» [14, с. 40] – «И сладчайшее – в буре – слышно, // И жестокой должна быть буря, // Которая могла бы смутить маленькую птицу, // Которая согревала столь многих». Дикинсон противопоставляет образ птицы и образ бури с помощью лексико-синтаксического тропа эпитета: sweetest (сладчайший) по отношению к надежде и sore (болезненный) по отношению к буре. Птица, будучи у поэтессы олицетворением надежды, символизирует стойкость.

Во второй и третьей строфах стихотворения Эмили Бронте тоже продолжает описывать надежду, делает она это через сравнение: «Like a false guard, false watch keeping,» [15, p. 123] – «Как лживая охрана, несущая фальшивое дежурство». Надежда метафорически описывается как потенциальный предатель. Несмотря на это, автор вводит приём парадокса, дополняя: «Still, in strife, she whispered peace;» [15, p. 123] – «Всё же, в борьбе, она шептала о мире». Далее мы можем заметить сходное синтаксическое построение строф: «She would sing while I was weeping; // If I listened, she would cease.» [15, p. 123] – «Она пела, пока я плакала; // Если я прислушивалась, она прекращала» – это приём параллелизма. Здесь надежда для Эмили Бронте выступает как что-то ускользающее. В шестой строке текста Э. Дикинсон используется модальный глагол must (должен): «And sore must be the storm – // That could abash the little Bird // That kept so many warm –» [14, с. 40] – «И жестокой должна быть буря, Которая могла бы смутить маленькую птицу, // Что согревала столь многих», который, согласно теории синтаксиса, используется для выражения категории долженствования в настоящем или любом времени вообще [18, с. 43]. Такой выбор грамматической конструкции поэтессой даёт нам понять, что для неё надежда является чем-то вездесущим и повсеместным.

 Стилистический анализ графики всего стихотворения Эмили Дикинсон позволяет нам увидеть, что поэтесса пишет слова gale (шторм), bird (птица), sea (море) и extremity (крайность) с заглавной буквы. В некоторых вариантах стихотворения Эмили Бронте подобные транспозиции наблюдаются в первой и пятнадцатой строках: в первой с заглавной буквы написано слово was (был), а в пятнадцатой – sorrow (печаль). У Э. Бронте служебный глагол to be (быть) выражен в форме простого прошедшего времени и выступает в предикативной форме. Таким образом поэтесса описывает состояние надежды как что-то принадлежащее прошлому. В остальных случаях с заглавной буквы написаны существительные. Это значит, что данные слова являются ключевыми для эмфазы атрибуции понятия надежды у авторов. Троп олицетворения, используемый обеими поэтессами, переводит нарицательные имена в разряд имён собственных. Это значит, что через данные лексемы Э. Дикинсон и Э. Бронте выражают свои мысли о надежде с большей интенсивностью.

Эмили Бронте, как и Эмили Дикинсон, прибегает к использованию приёма инверсии, которую можно заметить в четвёртой строфе: «False she was, and unrelenting;» [15, p. 123] – «Лживой она была и безжалостной». В этой и следующей строфе автор продолжает развивать определение понятия надежды через пояснительные эпитеты: false (лживый), unrelenting (безжалостный), sad (грустный) и frenzied (бешеный). Выбор подобных слов создаёт негативную эмоциональную коннотацию. Перейдём к анализу последних строф стихотворений, в которых подводятся итоги размышлений поэтесс. У Эмили Дикинсон в первых двух строках финальной строфы «I’ve heard it in the chillest land – // And on the strangest Sea –» [14, с. 40] – «Я слышала её в самой холодной земле и на самом странном море» присутствует параллелизм предлогов in (в) и on (на), а также антитетичное (или оппозитивное [17, с. 65]) использование прилагательных: the chillest (самый спокойный) и the strangest (самый странный). Здесь автор подчёркивает всеобъемлющий характер надежды. Также использование настоящего завершенного времени (Present Perfect) описывает прошлый опыт поэтессы, который является актуальным сейчас [18, с. 48]. В следующих строках «Yet – never – in Extremity, // It asked a crumb – of me.» [14, с. 40] – «Однако никогда в крайности, она не попросила у меня ни крошки» поэтесса отмечает стойкость надежды, которая не просит ничего взамен. Делает это Э. Дикинсон с помощью тропа метонимии: a crumb (крошка) служит образом чего-то незначительного. Надежда для Эмили Дикинсон ассоциируется с безусловностью и бескорыстием.

 Эмили Бронте в последней строфе своего стихотворения детально описывает, как надежда покидает её навсегда. Поэтесса вводит придаточное предложение «Hope, whose whisper would have given // Balm to all my frenzied pain,» [15, p. 123] – «Надежда, чей шёпот дал бы // Бальзам на всю мою исступлённую боль» для того, чтобы конкретизировать, что надежда жестока и сурова, так как сослагательное наклонение would have given (дал бы) является грамматическим маркером нереализованного действия, что создаёт образ обманутого ожидания и лишения [18, с. 58]. Мы также можем наблюдать антропоморфомизацию понятия надежды – она описывается как что-то, у чего есть крылья: «Stretched her wings, and soared to heaven, // Went, and ne'er returned again!» [15, p. 123] – «Расправила свои крылья и взмыла к небу, // Ушла и никогда не вернулась снова!». На данном этапе стилистического анализа обоих текстов можно сделать вывод, что для обеих поэтесс понятие надежды тесно связано с образом птицы. Учитывая то, что стихотворение Эмили Дикинсон написано ямбом и заканчивается точкой, которая сигнализирует об отсутствии эмоционального восклицания, а стихотворение Эмили Бронте написано хореем и заканчивается восклицательным знаком, который является экспрессивным маркером, можно сделать вывод, что тональность текста мажорная у Э. Дикинсон («выражение положительных оценок и эмоций» по В.И. Бортниковой) и минорная («выражение сниженных и отрицательных эмоциональных оценок» по В.И. Бортниковой) у Э. Бронте [19, с.73].

Проведённый стилистический анализ стихотворений Эмили Дикинсон «Hope is the thing with feathers» и Эмили Бронте «Hope was but a timid friend» выявил уникальные способы художественного воплощения понятия «HOPE». Подводя итоги, важно отметить, что оба автора чётко и ярко выражают свой поэтический талант при описании одного и того же понятия, но ключевые характеристики его описания у них расходятся. Для Эмили Дикинсон надежда – это положительное, благоприятное и стойкое явление, а для Эмили Бронте надежда связана с жестокостью и противоречивостью. Общим для описания понятия является его большая сила и вездесущность. Индивидуально-личностный компонент понятия позволяет проследить, как каждый из авторов формирует свою индивидуальную картину мира, где понятие «HOPE» становится неотъемлемой частью их философских размышлений. Это подчёркивает значимость их творчества и подтверждает актуальность дальнейших исследований в области изучения интерпретации понятий в поэзии.

1. Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. М.: Ленанд, 2024. 144 с.
2. Евпраксина М. Д. Художественный дискурс и его интерпретация в современной лингвистике // Вестник науки. 2024. № 6 (75). С. 2–3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/hudozhestvennyy-diskurs-i-ego-interpretatsiya-v-sovremennoy-lingvistike (дата обращения: 17.08.2026).
3. Семендяева Ю. Ю. Стилистические особенности репрезентации эмотивности в художественном дискурсе // Казанский лингвистический журнал. 2024. № 1. С. 3–4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/stilisticheskie-osobennosti-reprezentatsii-emotivnosti-v-hudozhestvennom-diskurse (дата обращения: 17.08.2026).
4. Дзюбенко А. И. Прагматика художественного вымысла: дискурсивные маркеры эвиденциальности // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2024. № 11. С. 2–3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pragmatika-hudozhestvennogo-vymysla-diskursivnye-markery-evidentsialnosti-1 (дата обращения: 17.08.2026).
5. Хорохорина С. Е. Персонифицирующие метафоры времени в поэзии Э. Дикинсон (на примере стихотворения «Dear March – Come In») // Евразийский гуманитарный журнал. 2025. № 1. С. 4–7. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/personifitsiruyuschie-metafory-vremeni-v-poezii-e-dikinson-na-primere-stihotvoreniya-dear-march-come-in (дата обращения: 17.08.2026).
6. Карасева А. А. Функционально-прагматический потенциал эпиграфа в художественных текстах // Вестник науки. 2026. № 6 (99). С. 2–5. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/funktsionalno-pragmaticheskiy-potentsial-epigrafa-v-hudozhestvennyh-tekstah (дата обращения: 17.08.2026).
7. Модина Г. И., Толмачева А. А. Мотив любви в третьем триптихе из книги сестер Бронте «Стихотворения Каррера, Эллиса и Эктона Белла» (1846) // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2026. № 1. С. 5–6. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/motiv-lyubvi-v-tretiem-triptihe-iz-knigi-sester-bronte-stihotvoreniya-karrera-ellisa-i-ektona-bella-1846 (дата обращения: 17.08.2026).
8. Лаврова С. Ю., Сухова Т. О. Категория субъекта в поэтической диалогической коммуникации // Вестник Череповецкого государственного университета. 2026. № 2. С. 7–11. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kategoriya-subekta-v-poeticheskoy-dialogicheskoy-kommunikatsii (дата обращения: 17.08.2026).
9. Буевич А. А. Трансцендентные смыслы в поэтическом дискурсе // Вестник Полоцкого государственного университета. Серия А. Гуманитарные науки. 2026. № 2. С. 2–3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/transtsendentnye-smysly-v-poeticheskom-diskurse (дата обращения: 17.08.2026).
10. Венедиктова Т.Д. Тематический лексикон поэзии Эмили Дикинсон // Дикинсон Э. Стихотворения. Письма. М.: Наука, 2007. С. 398–420.
11. Джимбинов С.Б. Поэтические истины Эмили Дикинсон // Дикинсон Э. Стихотворения. Письма. М.: Наука, 2007. С. 378–397.
Список источников
12. Hornby A. S. Oxford Advanced Learner’s Dictionary of Current English / ed. by Jonathan Crowther. – 5th ed. – Oxford : Oxford University Press, 1995. 1428 p.

13. Сухих И. Структура и смысл: Теория литературы для всех. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2023. 640 с.
14. Дикинсон Э. Стихи из комода / пер. с англ. Г. Кружкова. СПб.: Азбука-классика, 2010. 256 с.
15. Bronte C., Bronte E., Bronte A. Poems. M.: T8RUGRAM / Original, 2018. 260 p.
16. Арнольд И.В. Стилистика. Современный английский язык: учебник для вузов. М.: ФЛИНТА, 2021. 384 с.
17. Черкунова М.В., Пономаренко Е.В., Старостина Ю.С. Стилистический анализ текста на английском языке = Stylistic Analysis of the Text: учеб. пособие. М.: ФЛИНТА, 2023. 144 с.
18. Викулова Е.А. Теоретическая грамматика современного английского языка: учеб. пособие. 3-е изд., стер. М.: ФЛИНТА ; Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2024. 88 с.
19. Бортников В.И. Лингвистический анализ текста: учеб.-метод. пособие / под общ. ред. О.В. Обвинцевой. 3-е изд., стер. М.: ФЛИНТА : Изд-во Урал. ун-та, 2024. 112 с.
20. Липгарт А.А. Основы лингвопоэтики: учебное пособие. 6-е изд., стер. М.: ЛЕНАНД, 2022. 166 с.