Прикладная и математическая лингвистика | Филологический аспект №08 (136) Август 2026

Поликодовый семиозис в межкультурной деловой коммуникации: прикладной аналитический алгоритм

Фурин Александр Геннадьевич
кандидат экономических наук, доцент, заведующий кафедрой экономической теории, Поволжский государственный технологический университет, РФ, г. Йошкар-Ола, SPIN-code: 1234-7415, e-mail: furinag@volgatech.net

Аннотация: В статье исследуется проблематика межкультурных коммуникативных сбоев в сфере внешнеэкономической деятельности. Цель исследования – разработка и обоснование прикладного аналитического алгоритма деконструкции поликодового семиозиса в международной бизнес-коммуникации. В результате исследования предложен четырехэтапный алгоритм, включающий аналитическую диагностику культурного контекста, идентификацию зон протокольного диссонанса, разработку адаптивного коммуникативного портфеля и интерактивный мониторинг поликодовых систем в реальном времени.
Ключевые слова: межкультурная деловая коммуникация, деловой дискурс, поликодовый семиозис, лингвопрагматика, коммуникативный сбой, прикладной алгоритм.

Furin Alexander Gennadievich
candidate of economic sciences, associate professor, head of the chair of economic theory Volga State University of Technology, Russian Federation, Yoshkar-Ola

Abstract: The article examines the issues of cross-cultural communication breakdowns in the sphere of foreign economic activity. The purpose of the study is to develop and substantiate an applied analytical algorithm for deconstructing polycode semiosis in international business communication. As a result of the study, a four-stage algorithm is proposed, including analytical diagnostics of the cultural context, identification of protocol dissonance zones, development of an adaptive communicative portfolio, and interactive real-time monitoring of polycode systems.
Keywords: cross-cultural business communication, business discourse, polycode semiosis, linguopragmatics, communication breakdown, applied algorithm.

Введение. В парадигме современной глобальной экономики беспрецедентно усложняются институциональные коммуникативные процессы. Институциональная и коммерческая успешность внешнеэкономической деятельности напрямую зависит от эффективности межкультурного взаимодействия акторов. Современный международный деловой дискурс не поддается редукции до простого набора лексических единиц или грамматических правил составления контрактов. Это сложнейшая поликодовая семиотическая экосистема, функционирующая на стыке лингвистики, экономики, права и кросс-культурной психологии. Подобная гетерогенность объясняется тем, что современный дискурс «характеризуется поликодовостью, под которой понимается взаимодействие вербальных и визуальных семиотических систем, что способствует передаче знаний как особых ментальных репрезентаций» [1, с. 39]. «Поликодовость текста как неотъемлемой составляющей дискурса разрушает его традиционную линейность» [1, с. 40], формируя сложное явление, в котором «взаимодействие участников коммуникации осуществляется посредством сочетания вербальных и невербальных семиотических систем» [1, с. 41].

Значимость исследуемых научных фактов в теории и практике невозможно переоценить. Ежегодно транснациональные корпорации теряют существенные объемы потенциальной прибыли не из-за макроэкономических факторов, а из-за банального непонимания невербальных кодов и прагматических пресуппозиций своих зарубежных партнеров. Как подтверждает практика международного менеджмента, «именно межкультурные противоречия нередко становятся латентным источником организационных дисфункций, затрудняют коммуникацию, снижают эффективность совместных проектов и влияют на эмоциональный климат в коллективах» [2, с. 115]. Подобный «кросс-культурный конфликт представляет собой противоречие, возникающее в процессе взаимодействия представителей различных культурных систем, чьи ценности, нормы поведения и модели коммуникации вступают в несоответствие» [2, с. 116]. В этой связи требуется кардинальный пересмотр существующих подходов к обучению и подготовке специалистов.

Новизна данного исследования заключается в разработке подхода, который трактует международный деловой этикет и протокол не как архаичный свод изолированных правил, а как иерархический, имманентно мультимодальный нормативно-семиотический механизм. Опираясь на современные исследования институционализации, следует отметить, что процесс коммуникации протекает на нескольких уровнях, при этом «когда непосредственные живые коммуникации включаются в рамки организации, то собственная логика или порядок коммуникации вынуждены подчиниться логике обмена и нормированию». Зачастую жесткая «нормативная сила этой социальной организации людей такова, что она способна подавить собственную логику коммуникаций и мотиваций» [3, с. 1406-1407]. Именно поэтому коммуникативные сбои в международной среде – это не случайные, хаотичные ошибки, а закономерные следствия несовпадения глубинных культурных кодов и прагматических пресуппозиций сторон.

Следовательно, владение системной методологией анализа и адаптации выступает не факультативным навыком, а критическим императивом для современных специалистов. Прагматика внешнеэкономических связей доказывает, что «грамотное владение правилами современного дипломатического и делового протокола создает благоприятный климат общения» [4, с. 119], повышая институциональный престиж. Более того, на макроэкономическом уровне подтверждено, что «использование протокольных и этических норм в международных контактах» выступает фундаментальным условием сотрудничества, так как эти компетенции напрямую «способствуют росту показателей внешней торговли и являются важнейшим условием всестороннего укрепления и развития международных и внешнеэкономических связей» [4, с. 124].

Цель исследования. Целью настоящей работы является конструирование и теоретическое обоснование алгоритма проактивного управления межкультурными коммуникативными рисками, который переводит абстрактные академические знания в плоскость конкретных, измеримых и воспроизводимых профессиональных результатов.

Данные о методике исследования. Для достижения поставленной цели была применена интегративная методология лингвистического анализа. Данный подход органично синтезирует макроаналитические инструменты (критический и дескриптивный дискурс-анализ, жанроведение) и микроаналитические методы (лингвистическая прагматика, конверсационный анализ). Обращение к методологии критического дискурс-анализа продиктовано тем, что в его рамках «дискурс и социальные структуры являются взаимно конституирующими сущностями: социальные структуры создают дискурсивное событие, а оно формирует социальную и политическую реальность» [5, с. 209]. При этом, согласно социо-когнитивному подходу, сам «дискурс понимается как совокупность текста и социально-когнитивных факторов», выступая как «форма социальных действий, происходящих в контексте» [5, с. 210]. В свою очередь, применение конверсационного анализа на микроуровне «позволяет моделировать механизмы коммуникации, анализировать структуру разговора и выявлять языковые способы организации взаимодействия участников дискурса» [6, с. 40]. Исследование опирается на сопоставительный анализ типичных коммуникативных событий, реконструированных на основе изучения многочисленных практических ситуаций взаимодействия представителей контрастирующих культур: низкоконтекстуальной западной и высококонтекстуальной восточной. Подобный исследовательский фокус обусловлен тем, что в современной лингвистике «коммуникативное событие есть условие существования дискурса, а дискурс – реализация в речи коммуникативного события» [7, с. 121]. Следовательно, деконструкция международного бизнес-дискурса требует прикладного анализа конкретных интеракций, так как в рамках коммуникативно-речевого подхода сам «дискурс понимается широко, как процесс использования языка в определенных условиях, как речевое общение» [7, с. 120]. Оценка культурных параметров базируется на интеграции классических метрик антропологических исследований Э. Холла и Г. Хофстеде. Согласно теории Э. Холла, в зависимости от характера информации, её восприятия и передачи культуры принято классифицировать по признаку слабой и сильной контекстуальной зависимости. Высоко контекстуальные культуры отличает: невыраженная, скрытая манера речи, многозначительные и многочисленные паузы; серьезная роль невербального общения и умения «говорить глазами»; излишняя избыточность информации, поскольку для общения достаточно первоначальных фоновых знаний; отсутствие открытого выражения недовольства при любых условиях и результатах общения. Низкоконтекстуальные культуры характеризуются следующими признаками: прямая и выразительная манера речи; незначительная доля невербальных форм общения; четкая и ясная оценка всех обсуждаемых тем и вопросов; оценка недосказанности как недостаточной компетентности или слабой информированности собеседника; открытое выражение недовольства [8, с. 228-229]. Г. Хофстеде была предложена классификация культурных признаков, имеющих значение при анализе межкультурной коммуникации. Ее важность заключается в появлении возможности сравнивания характеристик различных культур с целью анализа культурных различий и их последствий для социальных процессов. Г. Хофстеде, который предложил классификацию культурных признаков, включающую дистанцию власти, индивидуализм, избегание неопределенности, мужественность, долгосрочную ориентацию и сдержанность [9, с. 145-148].

Архитектура разрабатываемого алгоритма выстраивается на трех фундаментальных принципах. Во-первых, это принцип семиотической тотальности, предполагающий, что любое взаимодействие рассматривается как целостный текст, где вербальные высказывания, невербальные сигналы, артефакты и организация пространства являются знаками, требующими совместной интерпретации. Во-вторых, принцип функциональной иерархии: приоритет всегда отдается реляционно-прагматической функции (построению доверия и сохранению социального лица партнера). Как справедливо подчеркивают исследователи деловых контактов, хотя «этикетные нормы не имеют юридической силы, но следование им безусловно обязательно в международных отношениях». Именно строгое «соблюдение этикета необходимо для поддержания взаимно вежливых, уважительных отношений», тогда как «нарушение правил дипломатического этикета может привести к ответным действиям не только со стороны государства, в отношении которого их не соблюдали, но и третьих государств» [10, с. 184-185]. В-третьих, принцип параметрической диагностики, позволяющий перейти от субъективных оценок к объективному прогнозированию.

Экспериментальная часть и анализ. Структура предложенного алгоритма проактивного управления включает в себя четыре последовательных этапа: диагностику, прогнозирование, адаптацию и верификацию.

Этап 1. Аналитическая диагностика и конструирование культурного портрета. Цель данного инициального этапа – максимально объективно оценить культурный контекст предстоящей коммуникации. Специалист абстрагируется от бытовых стереотипов и выступает в роли беспристрастного исследователя, составляя профиль своего визави. Инструментарий предполагает использование параметрических моделей, оценивающих такие фундаментальные факторы, как уровень контекстуальности, восприятие времени, отношение к социальной иерархии и интеграции. Подобный акцент на неязыковых параметрах обусловлен тем, что «часто языковые факторы возникновения коммуникативных неудач являются менее важными, чем экстралингвистические» [11, с. 34]. Практика делового общения доказывает, что именно «несовпадение картин мира, которые сформированы различными национальными культурами участников общения, нередко приводит к коммуникативным неудачам» [11, с. 34]. Соответственно, для эффективного предотвращения коммуникативных провалов на самых ранних стадиях «нужно, прежде всего, учитывать социальные параметры партнера по коммуникации и имеющиеся пресуппозиции относительно его фоновых знаний и представлений о мире» [11, с. 36].

Для систематизации собранных данных специалист проводит предварительный кросс-культурный аудит, по итогам которого формируется диагностический чек-лист. Данный аналитический инструмент позволяет количественно или качественно оцифровать специфику обеих сторон коммуникации и наглядно выявить зоны максимального разрыва. В рамках проведения аудита сопоставляются два противоположных типа деловых культур (например, условно-западный и условно-восточный) по пяти ключевым параметрам:

1. Контекстуальность: оценивается уровень коммуникации от низкой контекстуальности, для которой характерна прямота и эксплицитность (когда смысл сообщения полностью заложен в словах), до высокой, отличающейся косвенностью, использованием намеков и имплицитностью.

2. Хронемика (восприятие времени): фиксируется разрыв между монохронностью, предполагающей строгую пунктуальность, последовательность и линейность задач, и полихронностью, для которой свойственна гибкость, многозадачность и цикличность.

3. Дистанция власти: анализируется спектр от низкой дистанции, основанной на эгалитаризме и партнерском стиле общения, до высокой, требующей соблюдения строгой субординации и подчеркнутого уважения к статусу.

4. Социальная ориентация: выявляется преобладание индивидуализма, нацеленного на личные достижения и прямую ответственность, либо коллективизма, ставящего во главу угла групповую гармонию и коллективное принятие решений.

5. Регулятивный механизм: определяется доминирующая система координат – универсализм (безусловный приоритет формальных правил, законов и контракта) или партикуляризм (доминация личных отношений и обстоятельств конкретной ситуации).

Практический результат первой фазы – наглядная фиксация точек, сигнализирующих о высоком уровне риска. Например, если аудит выявляет максимальный разрыв по шкале дистанции власти, специалисту становится очевидно, что привычный для него демократичный стиль общения («на равных») должен быть полностью исключен еще на этапе подготовки.

Этап 2. Прогнозирование и идентификация зон протокольного риска. На основе составленного профиля специалист переходит от статической картины к динамическому прогнозу. Используя метод сценарного анализа и теорию речевых актов, определяется вероятность возникновения коммуникативных сбоев в конкретных точках взаимодействия. Составляется перечень рисковых коммуникативных событий. Подобная детализация необходима, поскольку «в функциональном аспекте типы текста выделяются прежде всего на основе определенной коммуникативной ситуации». При прогнозировании рисков обязательно «учитываются такие экстралингвистические факторы, как интенции говорящего (автора текста), сфера коммуникации, отношения между говорящим и адресатом, конкретные условия протекания коммуникативного акта» [12, с. 742-743]. Именно эта совокупность факторов определяет формат взаимодействия и потенциальный риск диссонанса в каждой конкретной точке делового общения.

Эмпирический сопоставительный анализ показывает, что первой критической зоной становится установление контакта посредством деловой переписки. В парадигме низкоконтекстуальной культуры письмо подчинено принципу экономии усилий: за кратким неформальным приветствием следует прямой речевой акт запроса или предложения. В культуре с высокой дистанцией власти подобная структура декодируется как проявление неуважения. Здесь доминирует принцип иерархии: обязательно использование развернутых должностных титулов и пространных формул вежливости, предшествующих основному ядру сообщения. Прямолинейность западного стиля может нанести непоправимый урон отношениям еще до очной встречи.

Следующей зоной риска выступает ритуал очного знакомства. Для западного специалиста этот этап зачастую редуцирован до инструментальной формальности, направленной на скорейший переход к повестке дня. В высококонтекстуальной традиции обмен атрибутами профессиональной идентификации (например, визитными карточками) – это сложный семиотический комплекс. Атрибут выступает знаком социального статуса. Его небрежная передача или отсутствие должного визуального внимания (например, если карточку убирают в карман, не прочитав) декодируется не как экономия времени, а как метасообщение о пренебрежении, что наносит прямой ущерб социальному лицу принимающей стороны.

Стадия торга является наиболее сложной зоной, где сталкивается прагматика согласия и отказа. Представитель культуры, ориентированной на эксплицитность, стремится к ясности и ожидает категоричного утверждения или отрицания. Однако в парадигме, где сохранение гармонии является высшим приоритетом, прямой отказ практически табуирован. Уклончивые конструкции (например, заверения в том, что вопрос «требует дополнительного всестороннего изучения»), призванные вежливо смягчить невозможность выполнения условий, зачастую ошибочно интерпретируются партнерами как комиссивы (акты согласия), что впоследствии приводит к взаимным обвинениям в недобросовестности.

Даже этап неформального общения, такой как протокольный ужин, таит в себе семиотические ловушки. В то время как одна сторона может рассматривать банкет как площадку для обсуждения деталей контракта в расслабленной обстановке, другая воспринимает его исключительно как ритуал укрепления межличностных связей, где разговоры о бизнесе неуместны. Кардинально различается и семиотика застолья: количество оставленной на тарелке пищи, порядок произнесения тостов выступают строгими маркерами уважения и признания иерархии.

Этап 3. Адаптация и разработка коммуникативного портфеля. Это креативно-конструктивный этап, который требует наибольшей детализации. На данной стадии специалист, словно архитектор, конструирует конкретные вербальные и невербальные стратегии для минимизации выявленных рисков. При формировании «портфеля адаптивных стратегий», критически важно учитывать, что «отличительной особенностью поликодового текста является целостность восприятия двух его компонентов: вербального и невербального» [13, с. 303]. В рамках конструирования безопасного делового дискурса «эта характеристика задается когнитивной, функциональной и коммуникативной идеей автора текста, которая реализуется с помощью единой темы, единого композиционного и стилевого решения и определяет отбор кодов» [13, с. 303]. Используя инструментарий теории вежливости и прикладной семиотики, специалист прорабатывает возможные сценарии поведения таким образом, чтобы обеспечить эту структурную и смысловую целостность для партнера.

В вербальном (лингвистическом) аспекте заранее готовятся речевые формулы, митигирующие (смягчающие) категоричность высказываний. Прямые директивы трансформируются в косвенные запросы, реализующие стратегию негативной вежливости. Проектируются формулировки, оставляющие партнеру пространство для маневра и защищающие его статус.

Практический пример: Если в привычной деловой среде специалист мог бы использовать категоричный запрос («Нам нужен окончательный ответ до пятницы, иначе сроки будут сорваны»), то для высококонтекстуальной культуры с высокой дистанцией власти эта фраза перекодируется: «Мы были бы крайне признательны, если бы у вас появилась возможность предварительно рассмотреть эти условия к концу недели. Подскажите, насколько это реализуемо в вашем графике?» Такая конструкция снимает прямое давление и позволяет партнеру сохранить лицо при любом ответе.

В невербальном аспекте жестко регламентируется поведение для каждого критического события. Прописывается протокол обмена документами, правила визуального контакта, кинесика (язык тела) и организация проксемического пространства (дистанция, рассадка). Любое действие фильтруется через призму восприятия культуры контрагента.

Практический пример: Разрабатывается план рассадки (проксемика). Для делегации, ценящей строгую иерархию, места за столом распределяются исключительно согласно рангам: глава делегации находится в центре, а его заместители – строго по правую и левую руку. Также прописывается кинесический сценарий: специалистам предписывается избегать излишне интенсивного прямого зрительного контакта и активной жестикуляции, которые в некоторых культурах считываются как признак агрессии или недостатка самоконтроля.

Этап 4. Верификация: анализ и коррекция в реальном времени. Заключительный этап переводит теоретическую конструкцию в живой, динамический процесс. Коммуникация редко идет строго по сценарию, поэтому от специалиста требуется непрерывное отслеживание вербальной и невербальной реакции партнера с применением техник активного слушания и калибровки.

Мониторинг семиотического диссонанса: Особое внимание уделяется ситуациям, когда словесные утверждения расходятся с невербальными проявлениями. В рамках современной теории поликодового семиозиса доказано, что авербальный (невербальный) код обладает двойственной природой. Авербальный (невербальный) код выполняет двойственную функцию: он может либо усиливать смысл, переданный вербально, либо вступать с ним в противоречие, порождая дополнительный оценочный пласт, который словесно не выражен. Возникающее в таких случаях расхождение между вербальным и невербальным компонентами – так называемый конфликт интерпретаций – служит для исследователя надёжным индикатором скрытых смыслов.

Практический пример: В ходе презентации новых условий партнер может вежливо кивать и произносить дежурные фразы одобрения, однако его закрытая поза (скрещенные руки, корпус отстранен назад), микровыражения лица и паузы перед ответами сигнализируют об обратном. Обученный специалист обязан считать этот «семиотический диссонанс» не как знак согласия, а как маркер скрытого дискомфорта или вежливого отказа.

Оперативная корректировка регистра: Требуется высочайшая степень поведенческой адаптивности. Если выбранная тактика не находит отклика, специалист обязан мгновенно скорректировать коммуникативный регистр.

Практический пример: Если попытка разрядить напряженную обстановку с помощью неформальной шутки (стратегия сближения, однако культурно рискованная, так как чувство юмора специфично для каждой культуры) встречена ледяным молчанием или смущением, специалист должен моментально отказаться от неформального тона и вернуться к подчеркнуто академичному, официальному стилю ведения диалога, восстанавливая нарушенную субординацию.

Дебрифинг (ретроспективный анализ): Цикл верификации не заканчивается выходом из переговорной комнаты. Он обязательно завершается детальным разбором полетов. Команда анализирует, какие из подготовленных адаптивных стратегий сработали, а какие привели к микро-сбоям. Формируется «журнал извлеченных уроков», который позволяет обогатить матрицу рисков и сделать диагностический чек-лист более точным для будущих интеракций с данным партнером или регионом.

Выводы и рекомендации. Резюмируя вышеизложенное, можно констатировать, что разработанный алгоритм проактивного управления межкультурными коммуникативными рисками представляет собой законченную методологию. Проведенный анализ доказывает, что соблюдение иерархии коммуникативных функций является критически важным условием успеха внешнеэкономической деятельности. Незначительные процедурные ошибки могут быть нивелированы, однако малейшие нарушения на уровне протокольной семиотики наносят непоправимый ущерб реляционно-прагматическому фундаменту, блокируя достижение инструментальных целей. Внедрение данного алгоритма переводит специалиста из реактивной парадигмы (реагирования на уже свершившиеся провалы) в проактивную. Владение описанным четырехэтапным алгоритмом позволяет прогнозировать сбои и конструировать адаптивные стратегии, что является объективным показателем высшего уровня профессиональной компетентности лингвиста-международника в современной глобальной среде. Предложенный алгоритм может быть использован при разработке учебных курсов по межкультурной коммуникации, а также в качестве основы для создания корпоративных чек-листов и тренинговых программ.

1. Миньяр-Белоручева А. П. Особенности поликодового исторического дискурса // Вестник Московского университета. Серия 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2023. – Т. 26, № 4. – С. 38-49. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/osobennosti-polikodovogo-istoricheskogo-diskursa (дата обращения: 13.08.2026).
2. Прасад Н. К. Х. Совершенствование управления кросс-культурными конфликтами и перспективы развития международных бизнес-коммуникаций // Science Time. – 2025. – № 11 (142). – С. 114-126. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sovershenstvovanie-upravleniya-kross-kulturnymi-konfliktami-i-perspektivy-razvitiya-mezhdunarodnyh-biznes-kommunikatsiy (дата обращения: 13.08.2026).
3. Ячин С. Е., Деменчук П. Ю., Минеев М. В. Институализация коммуникативных и жизненных практик в обществах современного типа (введение в исследовательскую программу) // Креативная экономика. – 2018. – № 9. – С. 1399-1416. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/institualizatsiya-kommunikativnyh-i-zhiznennyh-praktik-v-obschestvah-sovremennogo-tipa-vvedenie-v-issledovatelskuyu-programmu (дата обращения: 13.08.2026).
4. Линецкий А. Ф., Кузнецова Д. Е. Внешнеэкономические связи в контексте норм международного протокола и этикета // Journal of New Economy. – 2015. – № 5 (61). – С. 118-124. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/vneshneekonomicheskie-svyazi-v-kontekste-norm-mezhdunarodnogo-protokola-i-etiketa (дата обращения: 13.08.2026).
5. Матыцина М. С. Критический дискурс-анализ: теоретико-методологические подходы // Вестник ВолГУ. Серия 2: Языкознание. – 2019. – № 3. – С. 206-216. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kriticheskiy-diskurs-analiz-teoretiko-metodologicheskie-podhody (дата обращения: 13.08.2026).
6. Бастун Е. В., Островская Т. А. Конверсационный анализ как метод анализа дискурса // Политическая лингвистика. – 2020. – № 4 (82). – С. 40-46. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/konversatsionnyy-analiz-kak-metod-analiza-diskursa (дата обращения: 13.08.2026).
7. Селезнева Л. В. Исследования дискурса в современной лингвистике: опыт, направления, проблемы // Вестник СВФУ. – 2011. – № 4. – С. 119-124. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/issledovaniya-diskursa-v-sovremennoy-lingvistike-opyt-napravleniya-problemy (дата обращения: 13.08.2026).
8. Андреева С. М., Андреева А. М. Место и роль высоко- и низкоконтекстных культур в межкультурной коммуникации // Вестник БГТУ имени В. Г. Шухова. – 2014. – № 3. – С. 227-231. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/mesto-i-rol-vysoko-i-nizkokontekstnyh-kultur-v-mezhkulturnoy-kommunikatsii (дата обращения: 13.08.2026).
9. Науменко Т. В., Морозова Д. А. Теория межкультурных измерений Г. Хофстеде как методологическая основа исследования современных социальных процессов // Международный журнал исследований культуры. – 2018. – № 1 (30). – С. 144-154. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/teoriya-mezhkulturnyh-izmereniy-g-hofstede-kak-metodologicheskaya-osnova-issledovaniya-sovremennyh-sotsialnyh-protsessov (дата обращения: 13.08.2026).
10. Самет Хейрандиш М., Шейхи Джоландан Н., Хосейни А. Анализ необходимости соблюдения дипломатического этикета как составной части протокола // Политическая лингвистика. – 2021. – № 2 (86). – С. 181-187. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/analiz-neobhodimosti-soblyudeniya-diplomaticheskogo-etiketa-kak-sostavnoy-chasti-protokola (дата обращения: 13.08.2026).
11. Серебрякова А. Ю. Экстралингвистические причины коммуникативных неудач // Вестник ЮУрГУ. Серия: Лингвистика. – 2015. – № 4. – С. 34-37. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ekstralingvisticheskie-prichiny-kommunikativnyh-neudach (дата обращения: 13.08.2026).
12. Пушина Н. И., Широких Е. А. Экотекст в лингвистике текста // Вестник Удмуртского университета. Серия «История и филология». – 2022. – № 4. – С. 742-751. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ekotekst-v-lingvistike-teksta (дата обращения: 13.08.2026).
13. Новоспасская Н. В., Дугалич Н. М. Терминосистема теории поликодовых текстов // Русистика. – 2022. – № 3. – С. 298-311. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/terminosistema-teorii-polikodovyh-tekstov (дата обращения: 13.08.2026).