Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект №11 (115) Ноябрь 2024

Шекспировские аллюзии в романе И. Макьюэна «В скорлупе»

Курникова Наталия Сергеевна
Кандидат педагогических наук, доцент кафедры английской филологии и переводоведения Чувашского государственного педагогического университета им. И.Я. Яковлева, г. Чебоксары, kurnikova.n@gmail.com
Тулубаева Анна Андреевна
Студент Чувашского государственного педагогического университета им. И.Я. Яковлева, г. Чебоксары, annatulubaeva02@yandex.ru

Аннотация: В данной статье исследуются шекспировские аллюзии в романе современного британского автора Иэна Макьюэна «В скорлупе» (Nutshell, 2016). Актуальность темы обусловлена растущим интересом к явлениям межтекстового диалога и интертекстуальности, которые рассматривались в работах М. Бахтина, Ю. Кристевой, Ю. Лотмана и др. Проводится терминологический анализ термина «аллюзия». Применяя филологический и стилистический анализ текста романа, авторы статьи рассматривают способы использования И. Макьюэном шекспировских аллюзий, которые усиливают повествовательное воздействие и углубляют понимание персонажей. Авторы статьи анализируют, как современные социальные и психологические проблемы отражаются с помощью переосмысления шекспировских тем и мотивов в рассматриваемом романе; исследуют интертекстуальные связи между произведением «В скорлупе» и пьесами У. Шекспира, благодаря которым создаются более глубокие уровни смысла и интерпретации. Статья рассматривает аллюзии, которые присутствуют в романе «В скорлупе», на нескольких уровнях: на уровне имен персонажей, цитат, событий и персонажей. В статье объясняются причины актуальности аллюзий на произведения Шекспира. С помощью интертекстуальных связей объясняется, как аллюзии придают многослойность и глубину произведению Иэна Макьюэна «В скорлупе».
Ключевые слова: Макьюэн, «В скорлупе», интертекстуальность, интертекст, шекспировская аллюзия.

Kurnikova Natalia Sergeyevna
Candidate of Pedagogics, Associate Professor of the Department of English Philology and Translation Studies, I.Y. Yakovlev Chuvash State Pedagogical University, Cheboksary, Russian Federation
Tulubayeva Anna Andreyevna
Student of the Faculty of Foreign Languages, I.Y. Yakovlev Chuvash State Pedagogical University, Cheboksary, Russian Federation

Abstract: This article explores Shakespearean allusions in the novel "Nutshell" (2016) by the contemporary British author Ian McEwan. The relevance of the topic is due to the growing interest in the phenomena of intertextual dialog and intertextuality, which were introduced in the works of M. Bakhtin, Y. Kristeva, Y. Lotman and others. The terminological analysis of the term "allusion" is carried out. Applying philological and stylistic analysis of the text of the novel, the authors of the article consider the ways in which I. McEwan uses Shakespearean allusions, which strengthen the narrative impact and deepen the understanding of the characters. The authors analyze how contemporary social and psychological issues are reflected through the reinterpretation of Shakespearean themes and motifs in the novel in question; they explore the intertextual connections between "Nutshell" and W. Shakespeare's play "Hamlet", which contribute to deeper levels of interpretation. The article examines the allusions that are present in the novel "Nutshell" on several levels: on the level of character names, quotations, events and characters. The article explains the reasons for the relevance of allusions to Shakespeare's works. By means of intertextual connections it is explained how allusions contribute to the miltidimensionality and depth to Ian McEwan's novel "Nutshell".
Keywords: McEwan, “Nutshell”, intertextual connections, intertext, Shakespearean allusion

Иэн Макьюэн, один из самых популярных современных британских писателей, известен использованием аллюзий и интертекстуальных отсылок в своих произведениях. В своем романе «В скорлупе» Макьюэн мастерски вплетает аллюзии на пьесу Уильяма Шекспира «Гамлет», создавая многослойный и резонансный текст.

Аллюзии на творчество У. Шекспира в романе И. Макьюэна проявляются на различных уровнях, от прямых цитат до тонких отсылок к персонажам и темам пьесы «Гамлет». Они служат разнообразным целям, включая обогащение повествования, добавление глубины персонажам и проведение параллелей между современным миром и трагическим миром шекспировской пьесы.

В современном литературном мире наблюдается растущий интерес к изучению интертекстуальных связей между произведениями и переосмыслению классических текстов в новых контекстах. В рамках этого тренда исследование шекспировских аллюзий в работах современных авторов приобретает особую актуальность. Также изучение шекспировских аллюзий в романе «В скорлупе» позволяет проследить влияние творчества Шекспира на современную литературу и углубить наше понимание фундаментального влияния шекспировского наследия на западную культуру.

Цель данной работы – исследовать закономерности использования шекспировских аллюзий в романе И. Макьюэна «В скорлупе».

Изучение аллюзий в литературе тесно связано с теорией интертекстуальности. Понятие межтекстового диалога первым ввел в научный оборот М. М. Бахтин. В своих трудах он утверждал, что «понимание текста происходит путем сопоставления его с другими текстами и переосмысления в новом контексте» [1, с. 364]. Представленная Ю. Кристевой концепция интертекстуальности определяет ее как «общее свойство текстов, выражающееся в наличии между ними связей, благодаря которым тексты (или их части) могут явно или неявно ссылаться друг на друга» [2, с. 578]. Таким образом, интертекстуальная теория предполагает, что все тексты, созданные в рамках одной культуры, связаны многочисленными нитями. Эти связи служат авторам источником новых смысловых оттенков и дополнительных слоев в их произведениях.

Под интертекстуальностью подразумевается включение в текст других текстов или их фрагментов (цитат, реминисценций, аллюзий) с отличающимся субъектом речи [3, с. 34]. Аллюзия, как один из видов интертекстуальности, отличается косвенной отсылкой к другим текстам. Она заставляет читателя мыслить особым образом и вызывает у него определенные ассоциации.

Аллюзия имеет двойственную природу. Во-первых, она представляет собой отсылку к значимым для культуры объектам, личностям или событиям, которые имеют значение для данного лингвокультурного общества. Во-вторых, она представляет собой культурную коннотацию как часть авторского текста. Культурный смысл, заключенный в аллюзии, становится неотъемлемой частью текста автора. Этот прием создает проекцию упоминаемого факта, вызывает у читателя ассоциации и создает многослойный текст.

Рассмотрим некоторые определения аллюзии, чтобы выявить ее наиболее характерные черты.

В.П. Москвин определяет аллюзию как «стилистическую фигуру, содержащую явное указание, аналогию или отчётливый намёк на некий литературный, исторический, мифологический или политический факт, закреплённый в текстовой культуре или в разговорной речи» [4, с. 43]. Н.М. Разинкина об аллюзии пишет следующее: «аллюзия – это косвенное указание с помощью слова или словосочетания на какой-либо исторический, географический, литературный, мифологический или библейский факт», но при этом добавляет, что это косвенное указание, которое представляет из себя аллюзию, также может быть связано и с повседневной жизнью человека [5, с. 182]. Рассматривая аллюзию через призму интертекстуальности, Н.А. Фатеева определяет аллюзию, как заимствование фрагментов из предшествующего текста (претекста), которые распознаются в последующем тексте (тексте-реципиенте) и наделяются новой смысловой функцией [6, с. 275]. Исследованиям аллюзии внимание уделяет и Л. О. Машкова. В ее определении аллюзия – это «не что иное, как проявление литературной традиции… без принципиального различия между имитацией, сознательным воспроизведением формы и содержания более ранних произведений и теми случаями, когда писатель не осознает факта чьего-либо непосредственного влияния на свое творчество…» [7, с. 24]. Однако не каждый разделяет ее позицию. Например, А.С. Евсеев утверждает, что «аллюзия-приём непременно должна включать намерение автора, то есть она должна быть преднамеренной, осознанной, произвольной» [8, с. 18].

Одно из самых общепринятых определений аллюзии дает И.Р. Гальперин. По его мнению, аллюзия – это способ косвенно ссылаться на известные исторические, географические, литературные, мифологические или библейские события. Он считает, что аллюзия понятна читателю, знакомому с этим событием. Обычно автор не указывает источник аллюзии, предполагая, что читатель обладает теми же знаниями и опытом, что и он сам [9, с. 136-137].

Аллюзии на произведения Шекспира остаются актуальными по сей день по нескольким причинам. Во-первых, в своих произведениях Шекспир поднимает универсальные темы. Пьесы Шекспира исследуют общечеловеческие вопросы, такие как любовь, потеря, амбиции, власть и мораль. Эти темы актуальны во все времена и легко находят отклик у современных читателей и зрителей. Во-вторых, произведения Шекспира – это ценное культурное наследие. Шекспир оказал огромное влияние на западную культуру. Его произведения стали частью нашего общего культурного наследия, и аллюзии на них помогают связать нас с прошлым. В-третьих, произведения Шекспира отличает богатство языка. Шекспир известен своим богатым и поэтичным языком. Аллюзии на его произведения могут обогатить нашу речь и сделать ее более выразительной. Кроме того, необходимо отметить тенденции к метатекстуальности. Аллюзии на Шекспира часто используются в качестве метатекстуальных приемов, чтобы прокомментировать или дополнить собственное произведение автора. Это может добавить глубины и многогранности тексту. Также аллюзии на произведения Шекспира могут стать ключом к пониманию современной культуры. Аллюзии на Шекспира могут помочь нам понять текущие события и тенденции. Они могут описать историческую перспективу и способствовать критическому мышлению.

Аллюзии на произведения Шекспира можно найти во многих произведениях разных жанров в современном мире: от мультипликационных фильмов до песен. Но, естественно, самый большой пласт, в котором наиболее часты аллюзии на произведения Шекспира, это художественные тексты разных жанров. Одним из таких текстов является роман Иэна Макьюэна «В скорлупе». Это – постмодернистское произведение, в котором повествование идет от лица восьмимесячного плода, находящегося в утробе матери.

Аллюзии могут воплощаться через имена персонажей, цитаты или же события. В данном произведении аллюзии на пьесу «Гамлет» актуализируются сразу на всех уровнях.

Во-первых, на тесную связь со всемирно известной пьесой Шекспира намекает эпиграф, который представляет собой цитату строки из второй сцены второго акта в «Гамлете»: «Oh God, I could be bounded in a nutshell and count myself a king of infinite space – were it not that I have bad dreams» [10, с. 1]. Благодаря этой цитате автор задает не только нужный настрой читателю, но также приоткрывает занавес на тайну названия романа. Рассказчик, плод, выступает в роли Гамлета, мыслителя, который в данном произведении действительно «заперся» в «скорлупе» – утробе матери. Коме того, эта аллюзия также создает иронический подтекст: этот «Гамлет» уже заперся в своей скорлупе, однако он даже не может помыслить о том, что от него что-то зависит. Он может лишь наблюдать и пропускать через себя события из «внешнего» мира. Быть королем мира значит быть счастливым, даже если власть иллюзорна. Почему главный герой не может быть королем своего мира, почему не может быть счастливым? Ответ на этот вопрос мы можем найти в конце цитаты: «I have bad dreams». Еще одна функция, которую выполняет цитата-аллюзия, – автор сразу же намекает читателю о грядущих событиях: под плохими снами подразумеваются мрачные, аморальные и преступные деяния. Благодаря этой цитате, автор дает понять читателю, что грядет что-то плохое – некие плохие сны, которые рассказчику не дают покоя.

Следующий уровень аллюзии, который прослеживается в романе, это уровень имён. Любовника матери рассказчика-плода, который является ему племянником, зовут Клод. В «Гамлете» дядю и второго мужа королевы Гертруды зовут Клавдий. Имена Клод и Клавдий имеют одно происхождение: Клод – изначально французское имя, произошедшее от латинского имени Клавдий. Таким образом, любовника матери плода и по совместительству брата отца плода и дядю-отчима Гамлета связывает одно имя на двоих: благодаря этой связи в сознании читателя всплывают образы и события из пьесы, и роман становится ещё глубже.

Еще один пример аллюзии на уровне имен персонажей – имя матери рассказчика. Ее зовут Труди, а это имя восходит к германскому имени Гертруда – имени, которое носила мать Гамлета. В обоих случаях матери главных героев носят одно и то же имя, но в разных формах, что связывает их. Становится понятно благодаря этой аллюзии, что эти две женщины делят не только одно имя, но и одну судьбу на двоих. 

Третий уровень аллюзии – аллюзия на уровне сюжета. История, которую нам повествует рассказчик-плод, во многом перекликается с сюжетом пьесы «Гамлет». Как и в пьесе, мать главного героя уходит от мужа к его брату. Как и в произведении Шекспира, дядя главного героя убивает своего брата – отца главного героя. Кроме того, отец главного героя и в «Гамлете», и в «В скорлупе» погибает одинаково: от яда. И Клод, и Клавдий отравляют своих братьев. На уровне сюжета аллюзией на пьесу «Гамлет» может также являться концовка романа: виновные были разоблачены и понесли наказание в виде гибели.

Ещё один уровень аллюзий, который нельзя не отметить, это уровень персонажей. Гамлет и рассказчик-плод из произведения «В скорлупе» на первый взгляд не имеют ничего общего, но стоит лишь немного присмотреться, как сразу становиться ясно, что у них похожие характеры. Оба персонажа являются в силу обстоятельств людьми мысли, а не дела, они бессильны и могут лишь наблюдать за внешним миром, ничем не могут предотвратить смерть отца. Оба персонажа задаются философскими и злободневными вопросами, оба персонажа страдают от выбора их матерей (Гамлет не может примириться с решением матери выйти замуж за брата ее покойного мужа, рассказчик-плод страдает от злоупотребления спиртным его матерью). И Гамлет, и плод-рассказчик полностью разочарованы в их матерях и совершенно точно стоят на стороне их отцов. Кроме того, оба персонажа теряются в вопросе, стоит ли прожить эту жизнь, лишь с тем различием, что Гамлету в конце пьесы предстоит покинуть мир смертных, а рассказчику-плоду появиться на свет. Несмотря на то, что у рассказчика-плода нет имени, в его характере и в событиях, которые происходят с ним, читатель неизменно видит гамлетовский след.

Таким образом, в романе «В скорлупе» Иэн Макьюэн мастерски использует шекспировские аллюзии всех уровней для достижения многогранных целей. Эти аллюзии обогащают повествовательное воздействие, усиливают раскрытие персонажей и создают более глубокие уровни смысла с помощью возникающих в сознании читателя параллелей с пьесой «Гамлет». И. Макьюэн переосмысливает шекспировские темы и мотивы, чтобы исследовать современные социальные и психологические проблемы. Интертекстуальные связи между романом «В скорлупе» и пьесой Шекспира создают резонанс смыслов и интерпретаций.

1. Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. – М.: Худож. лит., 1975. – 500 с.
2. Кристева Ю. Избранные труды: разрушение поэтики/ пер. с франц. – М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2004. – 578 с.
3. Арнольд И.В. Семантика. Стилистика. Интертекстуальность: сб. ст. – Санкт-Петербург: изд-во Санкт-Петербургского университета, 1999. – 443 с.
4. Москвин В.П. Интертекстуальность. Понятийный аппарат. Фигуры, жанры, стили. – М.: ЛИБРОКОМ, 2013. – 164 с.
5. Разинкина Н.М. Функциональная стилистика английского языка. – М.: Высшая школа, 1989. – 182 c.
6. Фатеева Н.А. Контрапункт интертекстуальности, или Интертекст в мире текстов. – М.: Агар, 2000. – 280 с.
7. Машкова Л.А. Аллюзивность как категория вертикального контекста // Вестник Московского университета. – 1989. – № 9/2. – С. 25-33.
8. Евсеев А.С. Основы теории аллюзии: на материале русского языка: дисс. ... канд. филол. н.: 10.02.01 / Ун-т дружбы народов им. П. Лумумбы. – М., 1990. – 578 c.
9. Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. – М.: Наука, 1981 – 140 с.

Список источников
10. Ian McEwan. Nutshell. – London: Random House, 2016. – 200 с.