Фольклористика | Филологический аспект №07 (99) Июль 2023

Семантика глагольных форм в шведских заговорах

Сафрон Елена Александровна
доктор филологических наук, доцент, профессор кафедры германской филологии и скандинавистики, Петрозаводский государственный университет», РФ, 00inane@gmail.com
Котцелайнен Кристина Антоновна
студент, кафедра германской филологии и скандинавистики, Петрозаводский государственный университет, РФ, kkotcelainen@mail.ru

Аннотация: В статье представлена классификация глаголов, употребляемых в шведских заговорах. Исследование выполнено на материале сборников шведских фольклористов – Л. Густавсcона и Б. Клинтберга, а также на материале заговоров, представленных в свободном доступе в сети «Интернет». Методологической базой исследования выступили как специфический лингвистический метод – лексико-семантический анализ, так и методы общенаучного гуманитарного знания: сравнительно-типологический, историко-генетический. Выясняется, что самая обширная категория – глаголы действия, т. к. сам заговор как жанр представляет собой попытку активного преобразования действительности с помощью магии. Именно глаголы действия определяют связь заговора с сопровождающим его ритуалом.
Ключевые слова: заговор, фольклор, обряд, лексика, глаголы-перформативы, классификация, семантика, действие, магия.

Safron Elena Aleksandrovna
Dr. Sci. (Philology), docent, professor at the Department of German Philology and Scandinavian Studies, Petrozavodsk State University, Russia
Kottselaynen Kristina Antonovna
student, Department of German Philology and Scandinavian Studies, Petrozavodsk State University, Russia

Abstract: The article presents the classification of verbs used in the Swedish spells. The study is based on the collections by Swedish folklorists – L. Gustavsson and B. Klintberg, as well as on the material of conspiracies that are freely available on the Internet. The methodological base of the study was both a specific linguistic method – lexico-semantic analysis, and methods of general scientific humanitarian knowledge: comparative-typological, historical-genetic. It turns out that the most extensive category is action verbs, since a conspiracy is an attempt to actively transform reality with the help of magic. It is the verbs of action that determine the connection of the conspiracy with the ritual that accompanies it.
Keywords: spell, folklore, rite, metaphor, symbol, performative verbs, classification, semantics, action, vocabulary

В течение тысячелетий человечество училось взаимодействовать с окружающим миром, упорядочивать его. Примеры такого взаимодействия cоциума прошлого с хаосом и преобразованием его в упорядоченную систему нашли отражение не только в бытовой, но и в культурной жизни древнего человека, в частности, в фольклоре: обрядовых песнях, заговорах, заклинаниях.

В последнее время интерес к различным формам архаического мышления возрос, однако отдельные словесные жанры (в силу их малого объема), еще недостаточно часто попадают в сферу внимания фольклористов, антропологов, лингвистов. Среди таких жанров – заговоры. Думается, что причина затруднений, возникающая при их анализе, связана с разницей географического положения, исторической ситуации, культурными ориентирами и языковой картиной мира народов, использующих те или иные заговоры.

 Целью настоящей работы является изучение семантических особенностей глагольных форм шведских заговоров. Отметим, что ранее заговоры уже рассматривались в работах как шведских (Ф. Стрём [1], А.Б. Руут [2]), так и русских исследователей: Т.А. Агапкиной [3], Ю.И. Ковыршиной [4], А.Ю. Ледовских [5], в частности, Е.Н. Куликовской анализировались непосредственно употребляемые в заговорах глаголы [6], [7]; существуют отдельные работы, посвященные изучению англосаксонских заговоров (К.В. Скорик [8], О.И. Просянникова [9]), однако магические тексты, принадлежащие шведской языковой традиции, отечественными филологами еще не рассматривались.

 Материалом исследования являются тексты шведских заговоров, источником которых послужила сеть Интернет, а также сборники, составленные шведскими фольклористами Л. Густавсcоном (1995) и Б. Клинтбергом (2016). Тема настоящего исследования актуальна как для фольклористики, так и лингвистики, т. к. архаические традиции вычленяются в мировоззрения современного человека, а также являются неотъемлемой частью процесса познания.

Обозначенная цель требует решения следующих задач:

1. изучение теоретического материала по теме, исследование особенностей заговора как жанра;
2. изучение специфики семантического анализа, объектом которого являются глагольные формы, представленные в шведском фольклоре;
3. перевод и классификация глагольных форм;
4. распределение их в соответствующие семантическому значению группы;
5. анализ прагматики, т. е. взаимосвязи между словами и действиями в заговорах.

Под заговором мы будем понимать элемент устного народного творчества, представленный в виде словесной формулы, обладающий, по мнению произносящего его, магической силой, и непосредственно связанный с магическим ритуалом. Говоря о заговоре, необходимо учитывать свойственную ему сакральность (лат. sacer – священный). Этому понятию присущи такие особенности, как: иррациональность, индивидуальная значимость, ценность [10, c. 104] и непостижимость, требующие благоговейного отношения к наделяемому священностью предмету. В структуре заговора можно выделить следующие элементы: вступление-молитва, зачин, некое описание магического действия, имеющее место в пространстве сверхъестественного мира (магический хронотоп), заклинание, закрепка, заключительная молитва [11, с. 245].

Заговоры являются в основном языческими магическими заклинаниями, но несут в себе и элементы христианского культа и тематически совершенно разнообразны: существуют медицинские, любовные, бытовые, промысловые, защитные заговоры. Поскольку в них отразились различные стороны хозяйственной, общественной и духовной жизни народа, они имеют большую историческую и культурную ценность. Для заговора как жанра фольклора типичны фонетическая и лексическая архаичность, перечисление семантически однородных элементов, в частности, тавтологичных эпитетных конструкций, метафоричность и синтаксические параллелизмы.

История заговора как жанра в Швеции восходит к эпохе викингов, начиная с «заклинаний Мерзебурга» – одних из старейших известных нам, написанных на древнегерманском языке и датируемых почти началом десятого века [12, c. 205]. В это же время в Швеции утверждается христианство, что приводит к смешению языческой лексики с лексикой новой религии.

Нами было проанализировано 70 глагольных форм и 20 контекстов их употребления. Классификация глаголов, которая была нами составлена, связана с формулировкой заговора и его подачей. Так, существует несколько вариантов развитий словесных формул, где:

1. Заговаривающий описывает процесс выполняемого им ритуала, например, «Jag släpper mitt fä uti vigdan vall under Vår Herres sköld...» [13, s. 28] («Я выпускаю свой скот на пастбище под защиту Нашего Господа…» (здесь и далее: пер. – К. К.) – слово здесь связано с действием. В этих случаях важную роль играют глаголы, которые фиксируют движения самого субъекта магического ритуала в пространстве: går (иду), möter (встречаю), ger (дарю), skor (обуваю).
2. Заговаривающий описывает процесс, который как бы происходит у него на глазах. Часто такое описание имеет большую символическую ценность и является метафорой, например: «Oden rider öfver sten och bärg han rider sin häst ur vred och i led» [14] («Один скачет по камням и утесам, он скачет на своем коне в гневе и в строю»). Такое описание также определяется и природными процессами: lysa (светить), skena (сиять (о солнце)), regna (идти (о дожде)). Эти глаголы уже не связаны с обрядовым действием, но проговариваются параллельно ему, например: «...hon bad till Gud allena, att regnet måtte lena, och solen måtte skena...» [13, s. 29] («...она молится Богу в одиночестве, чтобы дождь стал ласковым, а солнце светило...» и т. д.).
3. Имеет место описание речевой формулы, произносимой заговаривающим, и объектов, на которых направлено заклинание, с помощью глаголов говорения: «Jag befaller dig genom Hans makt…» [14, s. 29] («Я приказываю тебе властью Его») или «Jag beder Gud för dig du guds skapade...» [15] («Я молю Бога за тебя, божья тварь…»). В этом случае особое место занимают глаголы-перформативы, которые не описывают действие, а сами по себе представляют действие [6, c. 12]: «Jag dedikerar mitt heliga bord, till Guden och Gudinnan på våran jord...» [14] («Я посвящаю свой священный стол Богу и Богине нашей Земли…»).
4. Весомое значение имеют глаголы состояния и чувства, т. к. могут быть направлены на изменение не только внешней ситуации, но и внутреннего состояния того, кому адресован магический текст. Они уже не связаны с конкретным формулированием заклинания: älska (любить), må (чувствовать), respektera (уважать), rädas (страшить). Например, «Mina ord skall rädas…» [13, s. 91] («Мои слова будут страшить»).
5. Часто в заговорных текстах используются глаголы, обозначающие избавление, уничтожение и отдаление, преобразование: förtär (поглощает), far ur (уходит), dröjar (проходит / заканчивается), bränner (сжигает), smältas (исчезает): «Så skall hat och avund smältas på mig i dag, som saltet smältes i friska vattnet» [13, s. 93] («Да исчезнут мои недруги и завистники, растворившись словно соль в пресной воде») или «Ut värk flyga och vandra förty guds ord där äre sanna...» [16] («Избавляясь от боли, лети и иди, ибо слово Божье истинно…»).

В результате проделанного анализа мы приходим к выводу, что глаголы движения чаще всего встречаются в заговорах, нацеленных на защиту, исцеление, изменение погодных условий, и в последних также нередко фигурируют глаголы, описывающие природные процессы; употребление глаголов говорения не зависит от определенного типа заговоров, так как обычно такие глаголы служат как вступление перед основной частью заклинания; использование глаголов чувства и состояния направлены на внутреннюю работу, сюда относятся приворотные заговоры, заговоры на удачу и счастье, а также заговоры на внушение негативных эмоций у врагов; глаголы уничтожения, удаления употребляются в заговорах, целью которых являются избавление от болезней, негативных воздействий (сглаза) и влияния других людей.

Глаголы чаще всего употребляются в форме настоящего времени, что актуализирует установку на достоверность, веру в то, что производимые действия производят нужный заговаривающему эффект.

К превалирующей группе относятся глаголы действия, т. к. заговоры связаны с ритуалами, которые обязательно содержат в себе установку на активные поступки, нацеленные на преобразование окружающего мира, которое осуществляет субъект, произносящий магический текст. Кроме того, глаголы действия могут использоваться в символической форме, описывая определенные процессы и явления, которые по аналогии с реальными действиями направлены на достижение желаемого результата. Такие символические действия могут быть связаны с изображением природных явлений, (солнца, дождя и т. д.) и описывать процесс их трансформации.

Таким образом, глаголы действия – лексемы, без которых жанр заговора не мог бы существовать. Они играют важнейшую роль в семантике заговорных текстов и необходимы для создания нужного ритуального контекста и описания процессов и действий с целью достижения желаемого результата.

1. Ström F. Tro och sed i förkristen tid. – Göteborg: Akademiförlaget AB. – 1985. – 265 s.
2. Rooth A.B. Folkdikt och folktro. – Lund: Bröderna Ekstrands Tryckeri AB. – 1978. – 167 s.
3. Агапкина Т.А. Словесные формулы в магическом ритуале: аспекты взаимодействия // Studia Litterarum. – 2019. – № 1. – C. 310–328.
4. Ковыршина Ю.И. Интонирование заговоров и заклинаний: этномузыкологические аспекты (ритуальной) коммуникации // Сборник научных статей «Всероссийский конгресс фольклористов». – 2019. – № 4. – С. 215–226.
5. Ледовских А.Ю. Перформативная функция голоса в архаических речевых практиках // Идеи и идеалы. – 2021. – Т. 13. – № 3. – Ч. 2. – С. 313–320.
6. Куликовская Е.Н. Перформативные глаголы в русских заговорах как объект теории речевых актов // МИРС. – 2019. – № 2. – C. 12–18.
7. Куликовская Е.Н. Полуперформативные глаголы в русских заговорах: критерии и обоснование выделения // Rhema. Рема. – 2021. – № 1. – С. 30–52.
8. Скорик К.В. Понятие «земля» в англосаксонских заговорах // Филология: научные исследования. – 2019. – № 1. – C. 187–195.
9. Просянникова О.И. Глагольные формы в текстах англосаксонских и русских заговоров // Филология: научные исследования. – 2019. – № 1. – С. 176–186.
10. Жельвис В.И. Сакрализованный текст как объект переложения // Вопросы психолингвистики. – 2016. – № 1. – С. 103–109.

Список источников:
11. Юдин А.В. Ономастикон русских заговоров. Имена собственные имена собственные в русском магическом фольклоре. – М.: МОНФ, 1997. – 319 с.
12. Маркина Л.Г., Муравлева Е.Н., Муравлева Н.В. Merseburger Zaubersprüche. Мерзебургские заклинания // Культура Германии: лингвострановедческий словарь: свыше 5000 единиц / под общ. ред. проф. Н.В. Муравлевой. – М.: АСТ, 2006. – С. 643.
13. Svensk dikt: från trollformler till Frostenson en antologi sammanställd av professor Lars Gustafsson. – Stockholm: Wahlström & Widstrand, 1995. – 664 s.
14. Klintberg af B. Svenska-trollformler. – Stockholm: Wahlström & Widstrand, 2016. – 139 s.
15. Blodiga trollformler // Institutet för språk och folkminnen. – Режим доступа: https://haxor.ifokus.se/discussion/754025/karleksbesvarjelse (Дата обращения: 10.04.2023).
16. Folktro i tryck: textutdrag // Litteraturbanken. – Режим доступа: https://litteraturbanken.se/presentationer/specialomraden/FolktroITryckD.html (Дата обращения: 10.04.2023).