Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект №12 (104) Декабрь 2023

Рудаки – основоположник персидско-таджикской поэзии

Петрова Ольга Мстиславовна
старший преподаватель кафедры русского языка, Санкт-Петербургский педиатрический медицинский университет, РФ, г. Санкт-Петербург, omp7@yandex.ru

Аннотация: В предлагаемой статье анализируется значение творчества Рудаки для развития персидско-таджикской поэзии. Поэту, жившему на сломе эпох, удалось в своём творчестве соединить и доисламские музыкально-поэтические традиции, и иранские песенные, и новые для всех нормы арабского стихосложения.
Ключевые слова: фарси, таджикский, дари, поэзия, наследие, философия гуманизма.

Petrova Olga Mstislavovna
assistant of the Russian language department, St. Petersburg Pediatric Medical University, Russia, St. Petersburg

Abstract: The proposed article analyzes the importance of Rudaki's work for the development of Persian-Tajik poetry. The poet, who lived at the break of epochs, managed to combine in his work both pre-Islamic musical and poetic traditions, and Iranian song, and new norms of Arabic versification for all.
Keywords: Farsi, Tajik, Dari, poetry, heritage, philosophy of humanism.

Абу Абдаллах Джафар Ибн Мухаммад родился в 858 году в селении Панджруд (в переводе с таджикского пять ручьёв) неподалёку от столицы древней Согдианы (ныне кишлак Панджруд Пенджикентского района Согдийской области Таджикистана).

Чтобы понять значение поэзии Рудаки, необходимо вспомнить историю. Вторжение в Иран войск Арабского халифата в VII веке нанесло сокрушительный удар по древней иранской культуре. Огнём и мечом были насаждены новая религия завоевателей — ислам, и арабский язык. Для иранской словесности наступили «века молчания». Литература словно перестала существовать: многие из старинных сочинений сжигались завоевателям и, как богопротивные, а новые не сочинялись.  Однако иранская литература не исчезла полностью, она пребывала лишь в иноязычном состоянии, то есть произведения писались на арабском языке, но персидским канонам. Так длилось до IX в. Культура иранских народов оказалась выше культуры завоевателей. Образованные слои иранцев сумели освоить новую для них арабскую традицию, воспринять наиболее ценные элементы арабской доисламской и исламской культуры и вместе с тем сумели сохранить самобытные черты древней иранской традиции.

В IX веке Арабский халифат переживал кризис и начал распадаться. Одним из первых от него отделилось государство династии Саманидов. Многие исследователи утверждают, что они были персами, и своё влияние на аристократию и народ основывали на возобновлении древних иранских традиций. Столица Саманидов, Бухара, быстро стала одним из крупнейших городов мусульманского мира.

Саманиды культивировали родной язык — фарси — и содействовали его развитию. Официальным (государственным) языком стал обычный иранский разговорный язык того времени, называемый дари или дари-фарси. На фарси стала формироваться и новая иранская литература в среде так называемых «восточных иранцев» — таджиков. Затем она распространилась на территорию Ирана, в среде «западных иранцев» — персов, ныне именуемых иранцами. [1, с. 14]

Считается, что именно Рудаки разработал все формы классической фарсиязычной поэзии, сумел сплести в едином орнаменте народные традиции с арабским и персидским литературным наследием. Рудаки писал и великолепные оды-касыды, и чеканные четверостишия — рубаи.

Если говорить современным языком, Рудаки был одним из первых бардов и основателем движения бродячих музыкантов. Такое движение сыграло огромную роль в подъёме культуры народа, формировании его музыкального вкуса и эстетического воспитания. Музыка и песни Рудаки широко распространялись по всей Центральной Азии и Ирану.

В одной из ранних антологий персидской поэзии «Сердцевина сердцевин» о нём было написано: «Он был столь талантлив и восприимчив, что к восьми годам знал наизусть весь Коран и стал чтецом Корана. Он принялся складывать стихи, причём такого тонкого содержания, что народ восторженно встречал их. Любовь к нему всё возрастала, к тому же господь одарил его прекрасным голосом и способностью пением очаровывать сердца». [2, с. 96]

О родителях Рудаки и его семье ничего не известно. Имя Рудаки, которым поэт пользовался в своих стихах, является нисбой.

Нисба или тахаллус — имя, обозначающее этническую, религиозную, политическую, социальную принадлежность человека, место его рождения или проживания. Обычно нисба имеет морфологический показатель относительного прилагательного — суффикс - и: Рудак (название селения) — Рудаки (рождённый в Рудаке).

Рудак – значит ручеёк, и это имя, которое поэт пронёс через всю свою жизнь.

Будучи ещё юношей, он покидает родимый дом и отправляется в древнюю Бухару, где много сил и времени отдаёт образованию. Днём он учился, а по вечерам пел свои песни. И когда известия о талантливом поэте и певце достигли повелителя Хорасана, Рудаки был действительно приглашён эмиром Насром ибн Ахмадом Самани, правившим страной с 913 по 943 годы, ко двору, где и провёл большую часть своей жизни.

Эмир любил Рудаки, оказывал ему знаки внимания и советовался с ним по вопросам искусства, поэзии, музыки. Свыше 40 лет Рудаки возглавлял плеяду поэтов при дворе саманидских правителей Бухары, достигнув большой славы и богатства.

По сведениям исторических источников, Рудаки написал очень много. Он автор пяти больших поэм, в том числе таких как «Калила и Димна», «Синбаднаме», «Араис аннафаис». Но, к сожалению, из его огромного поэтического наследия, насчитывавшего более 130 тысяч бейтов (двустиший), сохранилось до наших дней не более двух тысяч. [1, с. 14] Среди сохранившихся стихотворений Рудаки можно назвать касыду «Мать вина» и автобиографическую касыду «О старости». Но даже и то немногое, что сохранилось, свидетельствует о гениальности поэта.

Ещё при жизни его называли «Адамом, то есть отцом поэтов», «соловьём Хорасана». [3, с. 54] Рудаки был наставником, воспитателем начинающих поэтов, о чём многие из них вспоминали впоследствии с благодарностью. Он был окружён плеядой таких ярких поэтических талантов как Абу Шукур Балхи, Хусравани, Дакики, Хаким Хаббоз Нишапури, учившихся у него и развивавших его эстетические принципы. Выдающиеся поэты средневековья - Фирдоуси, Хайям, Саади, Хафиз, Руми особое внимание обращали на его творчество и считали себя его учениками.

Ещё средневековые учёные характеризовали стиль Рудаки как «простой, но недостижимый». [4, с. 120] Его стихи читались легко и казались удивительно простыми. Однако, писать так, как писал он, в стиле гениальной простоты, удавалось очень немногим. Поэт 11 века Унсури, «царь поэтов» своего времени, сокрушаясь, о том, что ему не под силу писать газели, подобные газелям Рудаки, определял его стиль как непостижимый в своём мастерстве и называл его «рудакийским», выделявшим его из среды прочих поэтов. [5, с. 22]
Рудаки считается основоположником персидско - таджикской поэзии, родоначальником поэзии на фарси. Он стал первым в плеяде создателей классической лирики – общего достояния, говорящих на персидском наречии таджиков, иранцев, афганцев, персоязычных жителей Индии и Пакистана. Итогом его жизни стало и то, что он внёс огромный вклад в разработку едва ли не всех поэтических форм того времени: касыды, газели, рубаи, месневи, служившие образцами при дальнейшем развитии всех этих стихотворных норм в творчестве поэтов, творивших после него. [5, с. 43]

Рудаки первым в поэзии на фарси обратил свой взор на человека, на его нужды и помыслы, цели и предназначения существования:

«На мир взгляни разумным оком,

Не так, как прежде ты глядел.

Мир – это море. Плыть желаешь?

Построй корабль из добрых дел. [8, с 4]

На его стихах лежит печать глубокого философского раздумья:

Наш мир вращается вечно

Природа его такова,

Таков закон вселенной: круговорот естества. [8, с 6]

Человеколюбие и благородство было его второй натурой. Одна из легенд повествует о том, что Рудаки в молодости был влюблён в красавицу, рабыню из Руси по имени Анюша, и что потом он её выкупил, освободил и отправил на родину.

Важно отметить, что его поэзия сосредоточила своё внимание (в отличие от древнеиранской поэзии) не на восхвалении божеств, а на изображение человека – либо как преуспевающего монарха и его окружения, либо как простого человека.

Много места в творчестве Рудаки занимает тема борьбы добра и зла. Поэта не может не волновать такой вопрос: «Почему жизнь коршуна длится двести лет, а ласточки — не больше года?» Хотя он часто провозглашает: «Радостно живи с черноокими, радостно», а потом «будь, что будет», — мировосприятие его не так-то просто. Он выступает поборником справедливости, добра, видит и социальное неравенство в обществе, хотя и не знает средств борьбы против него. Видимо, поэтому так часты его стенания: «Ну и коварна же судьба!», «Мы — овцы, мир — загон», «Где честный должен восседать…», «Соблазны тела — деньги». [5, с. 22]

Сложность восприятия действительности и мировоззрения Рудаки можно видеть, пожалуй, из таких двустиший:

Все то, что мир творит, — подобье сна дурного.

Однако мир не спит, он действует сурово,

Он радуется там, где боль всего живого,

Там, где должно быть зло, своё он видит благо.

Так почему на мир взираешь ты спокойно:

В деяньях мира нет покоя никакого.

Лицо его светло, зато душа порочна,

Хотя он и красив, плоха его основа. [8, с 9]

Рудаки заново переработал и создал на языке дари-фарси все известные поэтические жанровые формы восточной (арабо-иранской, в частности) литературы: рубаи, газель, касыда, месневи, китга. Эти жанровые формы в разных языковых системах существовали и до Рудаки. Однако именно он довёл их на своём родном языке с использованием национального материала до совершенства. Эти жанровые формы впоследствии стали классическими. Поэтические традиции Рудаки были подхвачены и обогащены его последователями. Причём, творчество его стало поэтическим источником и для профессионального (дворцового), и для суфийского, и для вольнолюбивого направлений в литературе всего периода иранского средневековья. [6, с. 24]

Однако нельзя сказать, что вся его жизнь прошла безоблачно. Судьбы поэтов, учёных философов в те далёкие времена полностью находились в руках правителей. Трагедию пережили все великие поэты восточного средневековья.

В старости Рудаки попал в опалу, был ослеплён, изгнан из двора эмира и умер в нищете. Можно предполагать, что причина изгнания была связана с сочувственным отношением поэта к злейшим врагам эмира Хорасана карматам в Бухаре, так нужно принять во внимание философское вольнодумство поэта, воспеваемый им культ разума, утверждение гуманизма, пронизывающего все творческое наследие Рудаки. В автобиографической касыде «О старости» поэт писал о переменах, произошедших в последние годы своей жизни:

Да, был я велик и счастлив, имел все блага земли,

Недаром Саманиды меня высоко вознесли,

Но годы весны сменились годами суровой зимы,

Дай посох! Настало время для посоха и сумы. [9, с. 67]

Оставшиеся годы жизни после изгнания поэт провёл в своём родном селении Панджруд и умер по сведениям, содержащимся в сочинении историка Самани «Ал – Ансаб», в 941 году. Следует сказать том, что многие моменты биографии Рудаки до сих пор остаются неизвестными, а его могила была найдена только через 1100 лет на старом кладбище в Бенджруде благодаря кропотливой работе, проведённой основоположником современной таджикской прозы Садриддином Айни.

В 1965 году группа советских археологов под руководством М.М. Герасимова вскрыла могилу, и учёный по остаткам костей произвёл реконструкцию и создал скульптурный портрет Рудаки. [7]

При раскопках там были обнаружены остатки разрушившегося от времени мазара и одиночная могила с неплохо сохранившимся мужским скелетом. Череп в исследованном погребении был без зубов. Все эти признаки указывали на то, что это действительно могила Рудаки.
Скелет был похоронен в соответствии с мусульманскими традициями и принадлежал человеку в возрасте 75-78 лет. Особенности сочленения головы и позвоночника свидетельствовали о том, что этот человек держал голову сильно откинутой назад, как ходят слепые, привыкшие обходиться без поводыря. Изучая строение верхнего края глазниц, М.М. Герасимов обнаружил явные признаки атрофии глазничного нерва и края лобной кости, однако глазное яблоко при этом не было разрушено. Эти изменения позволяют сделать вывод о насильственном ослеплении в возрасте около 60 лет, глаза прижгли раскалённым стержнем железа. На скелете найдены также следы прижизненных переломов трёх рёбер и второго поясничного позвонка. Травма нанесена примерно в это же время. Таким образом, встречающееся в стихах упоминание о совершенном над поэтом насилии нашло документальное подтверждение при изучении анатомических особенностей его скелета. Действительно, находившийся в зените славы поэт был оклеветан, предан и ослеплён.
При реконструкции учёный воспользовался не только черепом, но и костями скелета, воссоздав всю верхнюю часть торса. Рудаки был невысок (около 170 см), но настолько пропорционально сложен, что производил впечатление высокого. По своему антропологическому типу это чистый европеоид без всякой монголоидной примеси, типичный представитель горных таджиков.

В 1958 году, когда отмечалось 1100 летие со дня рождения Рудаки, на месте захоронения поэта в кишлаке Панджруд близ Пенджикента, был воздвигнут мавзолей, превратившийся в место паломничества поклонников и почитателей его таланта всего мира.

Таким образом, судьба основоположника классической поэзии Рудаки символизирует путь возникновения и становления персидско-таджикской поэзии и до сих пор сближает людей. Стихи величайшего поэта средневековья переведены и продолжают переводиться на языки всех народов мира. Поэзия Рудаки, питающаяся животворными соками вечной народной мудрости, завоевала весь мир и стала выдающимся явлением мировой культуры.

1. Гилани Ахмед. Поэты эпохи Рудаки. – Тегеран: «Могофате Афшар», 2019. – 150 с.
2. Султон Вохидов. Жизнь и творческое наследие Мухаммада Ауфи. — Дониш, 1989. — 166 с.
3. Рудаки и расцвет персидско-таджикской поэзии. / Р.Хади-заде. Рудаки и поэты его времени: сборник статей. – Л.: Советский писатель, 1985. – 272 с.
4. ﺗﺎرﻳﺦ اﻳﺮان از اﺳﻼم ﺗﺎ ﺳﻼﺟﻘﻪ، اﻳﺮان ﺷﻨﺎﺳﻲ داﻧﺸﮕﺎه ﻛﻤﺒﺮﻳﺞ، ﭼﺎپ اﻣﻴﺮﻛﺒﻴﺮ، ﺗﻬﺮان، ١٣٦٣
5. رودکی سرآمد شاعران فارسی رودکی سرآمد شاعران فارسی: مجموعه مقالات به مناسبت سال رودکی، به کوشش منوچهر اکبری، تهران، خانه کتاب، چاپ او: ۱۳۸۸.، ۵۴۳ص.
6. Р.К. Маллаев, Н.Х. Рахимова Некоторые философско-этические и эстетические взгляды Абуабуллаха Рудаки. // Вестник Таджикского государственного университета права, бизнеса и политики. 2015, № 1 (62) С.23-25.
7. Портреты по скелетам. Научное наследие М.М. Герасимова [Электронный ресурс] // [сайт]. URL: https://www.acadlib.ru/ (дата обращения: 23.08.2023).

Список источников:
8. Родник жемчужин: Персидско-таджикская классическая поэзия. – Душанбе: Маорифф, 1986. – 446 с.
9. یک پف بخار گزیده ای از اشعار رودکا،تحت رهبری امیر اسماعیل آذر تهران ، ۲۰۱۸