Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект №11 (91) Ноябрь 2022

Роль интермедии «Дон Жуан в аду» в «Человеке и сверхчеловеке» ДЖ. Б. Шоу

Журавель Наталья Александровна
выпускница института филологии и истории, Российский государственный гуманитарный университет, РФ, г. Москва, nataly.zhuravel@mail.ru

Аннотация: Данная работа посвящена исследованию интермедии «Дон Жуан в аду», входящей в комедию Дж. Б. Шоу «Человек и сверхчеловек», и выявлению ее значения для понимания пьесы в целом. Приведенная пьеса – одно из самых известных произведений автора, увидеть которое можно на сценах театров по всему миру. Однако указанную интермедию нередко исключают из постановок из-за ее продолжительности и несценичности. В данной работе предстоит выяснить, насколько важен «Дон Жуан в аду», и установить, зачем включать интермедию в постановку пьесы. Таким образом, решение данной проблемы имеет практическое значение. В работе высказывается предположение о том, что без фрагмента «Дон Жуан в аду» пьеса теряет свою глубину и даже небольшие реплики героев приобретают иной смысл.
Ключевые слова: интермедия, сценичность, комизм, драма идей, двойник, образ Дон Жуана.

Zhuravel Natalia Aleksandrovna
graduate student, School of Philology and History, Russian State University for the Humanities, RF, г. Moscow

Abstract: The paper is dedicated to the analysis of the interlude "Don Juan in Hell", a part of G.B. Shaw's comedy "Man and Superman", and aimed at revealing its significance for understanding the whole play. The play is one of the author's well-known works which can be presented at theatres all over the world. However, this interlude is often excluded from the performances due to its long duration and unactable nature. The purpose of the paper is to figure out why the interlude should be included in the production of the play. Thus, the presented analysis is of practical importance. The assumption made in the paper is that without the fragment "Don Juan in Hell" the play loses its depth and even the characters` utterances might get another meaning.
Keywords: interlude, staginess, comic, drama of ideas, doppelganger, the image of Don Juan.

Первая публикация «Человека и сверхчеловека» состоялась в 1903г, при этом пьеса издавалась без «Дон Жуана в аду» [1]. Важно отметить, что исключение интермедии из постановок объясняется ее несценичностью и затянутостью, в то время как отсутствие «Дон Жуана в аду» в публикации, очевидно, было связано с иными причинами. Известно, что Джону Меррею, издателю писателя, были не по душе философские идеи Шоу, более полно изложенные в интермедии [2]. Кроме того, сам Шоу признавал, что его произведение может быть не понято [10]. Так или иначе, пьеса «Человек и сверхчеловек» стала известна без интермедии.

Произведение в первый раз можно было увидеть на сцене театра «Ройал Корт» в 1905 году, однако «Дон Жуан в аду» не был показан зрителям. Только через пару лет интермедия была поставлена как отдельное произведение. И лишь в 1915 году в Королевском театре лицея в Эдинбурге Эсме Перси представил пьесу целиком [1]. Как видно, довольно долгое время «Человек и сверхчеловек» не воспринимался как целое произведение.

Интермедия «Дон Жуан в аду» представляет собой пространный диалог на философскую тему. Длинные реплики изредка сменяются небольшими ремарками, в основном интонационными (“proudly”, “unimpressed”, “puzzled”, “calling after him”), реже – жестовыми (“warmly shaking the statue's hand”, “shrinking”, “shaking his head”, “again grasping his hand”). Перед зрителями фактически не разворачивается никакое действие, все внимание сконцентрировано на точках зрения героев. Отдельный вопрос вызывают мизансцены: с одной стороны, постановщикам спектаклей предоставлена достаточная свобода, так как расположение героев на сцене не оговорено, с другой – непонятно, как должны перемещаться герои во время всего диалога.

При постановке интермедии сложно следовать детальным ремаркам, предваряющим сцену и появление персонажей. Так, ад у Шоу представлен как пустота, вездесущее ничто (“omnipresent nothing”). Изображение ада на сцене кажется парадоксальным. Так, в этой пустоте зритель различает очертания бестелесного Дон Жуана (“an incorporeal but visible man”), который тем не менее сидит на несуществующем объекте (“seated, absurdly enough, on nothing”). Известно, что описание действующих лиц в пьесах Шоу почти невозможно передать на сцене. Эта проблема возникает и в «Дон Жуане в аду»: походка Донны Анны в облике старухи сравнивается с полетом осы.   Как видно, поставить интермедию на сцене – довольно непростая задача, поэтому пьесу нередко показывают без «Дон Жуана в аду» (“the Dream is undoubtedly a daunting problem for producers, who, understandably enough, usually succumb to the temptation offered by Shaw of simply omitting it” [5, 135]). Важно отметить, что постановка на сцене не была для Шоу основной целью: в послании к А.Б. Уокли драматург выразил желание о том, чтобы «Человека и сверхчеловека» смотрели философы, а не обычные люди [10]. Так или иначе «Дон Жуан в аду» был встречен радушно [7, 29].

Можно сказать, что «Человек и сверхчеловек» – размышление Шоу о человеке его времени и о человеке вообще (важно отметить, что понятие «человек» стоит на первом месте в названии произведения). При этом образ человека представлен в основном через образ современного драматургу англичанина, а круг основных действующих лиц олицетворяет все английское общество и, в какой-то степени, все человечество в целом.

Основные персонажи «Человека и сверхчеловека» являются различными представителями современного Шоу общества. Так, драматург подчеркивал, что Энн Уайтфилд – это “Everywoman”. Джек Тэннер – революционер, который больше говорит, чем делает, что сближает его с мольеровским Дон Жуаном-либертином; Рэмсден – старый английский джентльмен, приверженец установленных в обществе правил, Октавиус – поэт и романтик, а шофер Стрэйкер – Новый человек.

Шоу также высмеивает стремление англичан следовать принципам и думать о нравственном долге. Так, Тэннэр говорит Октавиусу: “My dear Tavy, your pious English habit of regarding the world as a moral gymnasium built expressly to strengthen your character in, occasionally leads you to think about your own confounded principles when you should be thinking about other people's necessities”. Позже в интермедии Дьявол подчеркивает, что у него больше всего последователей в Англии, которые, однако, не желают уходить из рая. Делают они это, по словам Статуи, лишь из чувства нравственного долга. Образ романтика-англичанина Октавиуса связан с адом, местом поклонения любви и искусству.

Как видно, в «Человеке и сверхчеловеке» говорится не только об обществе в целом, но и об особенностях различных национальностей. Среди действующих лиц пьесы можно встретить американцев, ирландцев, евреев, испанцев, французов и т.д. Больше всего внимания Шоу уделяет взаимоотношениям англичан с ирландцами и американцами, в том числе автор указывает на неприязнь разных национальностей друг к другу. (“Straker, as a very obvious cockney, inspires him with implacable contempt, as a stupid Englishman who cannot even speak his own language properly”). После размышлений героев в интермедии об эволюции и сверхчеловеке подобные столкновения кажутся еще более нелепыми.

В «Дон Жуане в аду» люди делятся на две группы в соответствии с их местом нахождения (адом или раем), но такое деление довольно условно, так как каждый в любую минуту может перейти из одного места в другое. Однако даже в интермедии герои, говоря о каком-либо человеке, указывают его национальность. В то же время большая часть интермедии посвящена рассуждениям о человечестве в целом; в этом фрагменте пьесы возникает образ человека (Man) вообще. Нужно отметить, что действующие лица основной части пьесы воспринимают себя как представителей определенных наций, однако в последнем акте один из героев осознает свою принадлежность ко всему человечеству (“but before everything I'm a Man!!!”).

Главная героиня Энн Уайтфилд представляет собой образ эмансипированной женщины современного Шоу общества, в котором вопросы феминизма уже не казались чем-то новым и небывалым. При этом важно подчеркнуть, что новизна такого образа заключалась не в наличие ранее не изображенных черт женщины, а в том, что зрителям наконец показали настоящую женщину (“A real woman on the stage! No wonder people were scandalised!”) Так, Лилла Маккарти (Lillah McCarthy), одна из актрис, сыгравших Энн Уайтфилд, заявляла, что образ ее героини сильно повлиял как на нее, так и на многих других женщин [9, 13]. Автор старался передать власть другой героини, мисс Рэмсден, не только с помощью реплик, но и через ремарки (“Taking the answer out of Octavius's mouth”). Изображая, казалось бы, различные, но на самом деле очень схожие женские образы, Шоу стремился подвести читателя к размышлениям в интермедии о женщине и ее роли в мире. О браке и воспитании детей как о цели любой женщины говорит и Джек Тэннер в первых двух актах, однако в «Дон Жуане в аду» приведены более подробные положения, касающиеся этой темы и связанные с такими понятиями, как Сила Жизни и сверхчеловек.

Женщина любой эпохи (как и Энн Уайтфилд, названная “Everywoman”), по мнению Шоу, является пособницей Силы Жизни (“and Ann is one of the vital geniuses”); именно эта сила, как утверждает Дон Жуан, изобрела институт брака. Идея взаимоотношений мужчины и женщины раскрывается как раз в сцене в аду: герои интермедии пытаются проследить историю развития этих взаимоотношений. Сила Жизни показана как движущая сила эволюции (“Creative Evolution”), основной целью которой является развитие мозга, а следовательно, создание сверхчеловека. Таким образом, стремление женщины выйти замуж показано как путь к прогрессу. Как видно, в интермедии отношения между мужчиной и женщиной представлены более глобально. Фразу Дон Жуана “a perfectly simple impulse of my manhood towards her womanhood” называют “the crux of Man and Superman” [4, 90], так как в ней выражается идея о действии Силы Жизни.

В конце интермедии Донна Анна понимает, в чем заключается ее истинное предназначение как женщины и отправляется на поиски отца для сверхчеловека. Важно подчеркнуть, что понятие «сверхчеловек», указанное в названии пьесы, упоминается лишь в части «Дон Жуан в аду», без которой размышления о женщине (Eternal Feminine) и ее предназначении (сверхзадачи) теряют свою глубину, а также утрачивается смысловая связь с заглавием. Кроме того, в основной части «Человека и сверхчеловека» разговоры о Силе Жизни появляются только после интермедии, в последнем четвертом акте. Джек Тэннер понимает неизбежность своего брака с Энн Уайтфилд  и смиряется перед могущественной Силой Жизни именно после увиденной им во сне сцены в аду (“I am in the grip of the Life Force”). Прежде чем окончательно сдаться герой слышит отголосок прошлого из своего сна о Дон Жуане (“struck by the echo from the past”). Получается, исключение интермедии приводит к слишком резкой и непонятной перемене, произошедшей в главном герое. Зрителю или читателю может быть неясно, что за сила заставила Джека Тэннера уступить Энн Уайтфилд. Нужно уточнить, что без фрагмента «Дон Жуан в аду» Энн Уайтфилд можно принять за безнравственного персонажа, ведь именно реплики Дон Жуана о предназначении женщины и о сверхчеловеке являются неким оправданием поведения героини.

Необходимо более детально рассмотреть, как соотносятся две части произведения между собой, а также определить, как может измениться смысл некоторых фраз, а следовательно, и всей пьесы в целом. Так, тема эволюции (“Creative Evolution”) является одним из главных предметов обсуждения для персонажей интермедии, однако и в основной части «Человека и сверхчеловека» можно найти некоторые «намеки», подведение читателя к указанной теме. При этом образ Дон Жуана представляет собой связующее звено: именно через него раскрывается тема эволюции.

Стоит отметить, что, заставляя героев рассуждать на философские темы, Шоу писал не только о настоящем, но и о прошлом и будущем. Период написания пьесы пришелся как раз на рубеж веков; в то время люди так или иначе оглядывались назад и гадали, что их ожидает в дальнейшем и какими будут их потомки (сверхлюди). Так, в интермедии через реплики Дон Жуана показаны картины прошлых эпох (“Things immeasurably greater than man in every respect but brain have existed and perished”), а также приведены предположения о будущем человечества (“Men shall yet rise up, father against son and brother against brother”). Образ Дон Жуана традиционно связывается с противопоставлением грядущего старому. Так, герою Мольера не нравится, «когда отцы живут так же долго, как сыновья» (у Шоу взаимоотношения поколений обыгрывается в сцене в аду, когда командор, убитый в шестьдесят четыре года, оказывается моложе своей дочери, умершей в семьдесят семь лет; кроме того, в аду, изображенном в пьесе, не любят старость и восхищаются молодостью). Джек Тэннер, в свою очередь, отвергает взгляды старого поколения, о чем говорится в его эссе “Down with Government by the Greyhaired”.

Тема эволюции и, в частности, тема поколений раскрываются и благодаря тому, что Дон Жуан является предком Джека Тэннера (в записной книжке Шоу история «Человека и сверхчеловека» указана под названием “The Superman, or Don Juan’s great grandson’s grandson” [11, 117]). Главный герой «Человека и сверхчеловека» кардинально отличается от привычного Дон Жуана. Шоу оставляет лишь несколько аллюзий на традиционные произведения об известном испанце. Так, при первом появлении Джека Теннера едва не разгорается своеобразная дуэль между ним и Рэмсденом (актер, исполняющий данную роль, играет также и роль командора). Эта дуэль является словесной, однако на какой-то момент создается впечатление, что потомок Дон Жуана собирается воспользоваться оружием (“and he walks straight up to Ramsden as if with the fixed intention of shooting him on his own hearthrug”). К истории о противостоянии Дон Жуана и командора отсылает и следующая фраза: “I am a man struck down by a dead hand”.

Сравнив Дон Жуана и Джека Тэннера, можно сказать, что последний из них – лишь пародия на первого, а не наоборот. Если применить к этим героям понятия из заглавия пьесы, то можно сказать, что Тэннер – это просто человек, в то время как в Дон Жуане прослеживаются черты сверхчеловека Шоу (“Tanner is, as Eric Bentley economically observes, a fool and a windbag, all too human rather than Don Juan Tenorio the Superman” [5, 8]).

Идея о сверхчеловеке звучит в интермедии и прямо связана с темой “Creative Evolution”. Нужно отметить, что Шоу отмечал влияние идей Ницше на создание «Человека и сверхчеловека», однако автор пьесы писал про иного сверхчеловека, представленного как более развитое существо, рождение которого – миссия служителей Силы Жизни. Можно сказать, что Шоу позаимствовал у Ницше сверхчеловека как метафору, а идею развития человека взял у Гете, автора, чье творчество также повлияло на создание пьесы (так, Фауст стремится к сверхчеловеческому, а в «Прологе на небесах» говорится о несовершенстве человеческого рода).

В пьесе идея сверхчеловека из интермедии перекликается с образом Стрэйкера, шофера Джека Тэннера, или нового слуги нового Дон Жуана. Несмотря на то что Стрэйкер – человек из «низов», в нем видно превосходство над другими героями (в традиционных историях о «севильском озорнике» слуга часто в чем-либо превосходит своего господина). Тэннер называет шофера “the New Man”; превосходство шофера заключается не только в его умении работать с машинами. Герой берет инициативу в свои руки, когда многие теряются. Так, в одной из последних сцен, он командует другими, когда Энн падает, изобразив глубокий обморок. В то же время Стрэйкер также является комичным персонажем, что показывает, насколько далек Новый Человек от сверхчеловека.

Отказ от интермедии «Дон Жуан в аду» влечет за собой и трансформацию жанра. Шоу определил «Человека и сверхчеловека» как комедию и философию. С учетом того, что большая философская «нагрузка» приходится на «Дон Жуана в аду», создается ощущение, что основная часть произведения может считаться комедией, а интермедия – философией. Однако и в жанровой структуре «Человека и сверхчеловека» прослеживается взаимосвязь указанных частей. Так, Джек Тэннер высказывает идеи, схожие со взглядами Дон Жуана, а рассуждения в аду наполнены комизмом. В основной части «Человека и сверхчеловека» несложно найти типичные для комедии элементы, события и образы: любовный треугольник, пленение героя разбойниками, умный слуга и богатый американец. В интермедии, в свой черед, присутствуют свойственные комедиям неузнавание и совпадение (Донна Анна и Дон Жуан встречаются в аду и не сразу узнают друг друга). Однако существует мнение, что именно в сцене в аду (интермедии обычно отличаются комическим характером) присутствует настоящий комизм (“Take away the episode in hell, and Shaw has written a very unfunny comedy.” [5, 8]).

В то же время без интермедии пьеса теряет не только силу комизма, но и глубину высказываемых идей и превращается, как сказал Шоу, в: “a trumpery story of modern London life” [10], так как идеи Джека Тэннера без размышлений Дон Жуана кажутся безосновательными, и это приводит к тому, что главный герой «Человека и сверхчеловека» практически в полной мере становится комической фигурой, персонажем, который на протяжении всей пьесы пытается убежать от Энн Уайтфилд и в конце концов признает свое поражение, несмотря на пространные монологи о коварстве женщин. Джек Тэннер приобретает статус резонера лишь благодаря фигуре Дон Жуана (роль этих героев исполняет один и тот же актер). Известно, что Гренвилл-Баркер во время игры Тэннера даже был загримирован под Шоу [1]. Интермедия позволяет более глубоко раскрыть философские идеи произведения. Как видно, «Дон Жуана в аду» можно назвать идейным и смысловым центром произведения, несмотря на то что этот фрагмент подан лишь как сон главного героя. Остальная часть «Человека и сверхчеловека» воспринимается как иллюстрация к темам, поднятым в интермедии. Л.Н. Толстой даже предлагал Шоу сделать из сцены в аду нечто большее, чем просто интермедию [1].

В «Посвятительном послании Артуру Бингэму Уокли» рассуждения героев интермедии названы “a Shavio-Socratic dialogue” [10]. Нужно сказать, что сделав своим резонером Дон Жуана, Шоу также разделял взгляды и других героев (“They are all right from their several points of view; and their points of view are, for the dramatic moment, mine also” [10]). Основная дискуссия в сцене в аду разворачивается между Дон Жуаном, отправляющимся в рай, чтобы служить Силе Жизни, и Дьяволом, сторонником Силы Смерти. Наличие различных точек зрения позволяет назвать «Человека и сверхчеловека» драмой идей.

В основе дебатов лежит антитеза рая и ада, ведущая к разделению героев пьесы на две группы, в соответствии с их взглядами (в том числе и персонажей не из интермедии). Прежде чем указать, кто из героев является приверженцем рая или ада, нужно уточнить, что дискуссия в аду неразрывно связана с образом парламента. В произведении Шоу “Дон Жуан объясняет” Дон Жуан так говорит о своей смерти и попадании в ад: «Мне чудилось, что статуя бессмысленно кричит: «Да, да!» — и я столь же бессмысленно начал кричать изо всех сил: «Нет, нет!», вообразив в бреду, что мы находимся в английском парламенте, где я однажды побывал во время своих путешествий» [3]. В «Человеке и сверхчеловеке» Дьявол открыто осуждает парламентаризм, традиционный ад Шоу находится на земле и представляет собой споры политиков (комические фигуры сторонников различных политических идей видны в образах разбойников), в то время как в настоящем аду герои рассуждают на возвышенные темы. Зная, как связаны образы ада и парламента, можно по-иному прочитать реплику Энн Уайтфилд и понять реакцию Джека Тэннера: “I am so glad you understand politics, Jack: it will be most useful to you if you go into parliament [he collapses like a pricked bladder]. But I am sorry you thought my influence a bad one”).

Ад в изображении Шоу – это место поклонения Любви, Красоты и Молодости. Хозяин этого места, Дьявол, включает в себя черты известных фигур эстетизма, что позволяет увидеть в споре Дон Жуана и Дьявола столкновение позиций Шоу и Уайльда [5, 10]. Кроме того, в образе Дьявола видно сходство с Шпигельбергом, персонажем из «Разбойников» Шиллера [11, 29] (в послании к А.Б. Уокли Шоу отмечал влияние творчества немецкого автора на «Человека и сверхчеловека»). Видимо, благодаря образу разбойника Шиллера, Шоу решил соединить образ своего Дьявола с Мендосой (этих персонажей играет один и тот же актер), влюбленным разбойником. Романтичность Мендосы, пишущего любовные стихи, раскрывает в нем сторонника ада Шоу. Кроме того, в ремарках постоянно подчеркивается связь разбойника с Мефистофелем (“…glossy black hair, pointed beard, upturned moustache, and a Mephistophelean affectation…”).

Роли Рэмсдена и Статуи также исполняет один и тот же актер. До этого уже отмечалось, что Шоу связывает образ этого героя с образом командора. Как Рэмсден не сразу понимает Тэннера, так и Статуя, переходя из рая в ненавистный Дон Жуану ад, начинает в чем-то соглашаться с ним. Октавиус из основной части пьесы тоже имеет своего двойника из интермедии, правда, Оттавио так и не появляется на сцене. Октавиус – влюбленный поэт, романтическая фигура, поэтому его можно отнести к сторонникам ада. Один раз Тэннер сравнивает его с Дон Жуаном (“Tavy: I believe we were changed in our cradles, and that you are the real descendant of Don Juan”). В традиционных историях о Дон Жуане главный герой, в отличие от Дон Жуана в «Человеке и сверхчеловеке», похож на типичного представителя ада Шоу, ищущего наслаждения.

Что касается Энн Уайтфилд и Донны Анны, как уже отмечалось, женщина, по мнению Шоу, является служительницей Силы Жизни. В конце интермедии Донна Анна уходит из ада, поняв, что ее предназначение заключается в рождении сверхчеловека. Однако в пьесе неоднократно делается акцент на дьявольских чертах в образе Энн Уайтфилд (“devilish charm”, “Lady Mephistopheles”, diabolically clever). Так, Тэннер говорит, что Энн хотела забрать его душу.

Как видно, концепция устройства мира, представленная в сцене в аду, помогает раскрыть образы героев из основной части «Человека и сверхчеловека», которые без «Дон Жуана в аду» воспринимаются как довольно шаблонные персонажи комедии, а также рассмотреть пьесу как драму идей. Кроме того, интермедия является идейным и смысловым центром произведения и позволяет понять позицию самого Шоу и творчество автора в целом.

Подводя итоги, можно сказать, что сцена в аду помогает раскрыть представления Шоу о современном ему человеке, в частности об англичанине, а также выражает взгляд автора на все человечество в целом. Без интермедии утрачивается смысловая связь с заглавием пьесы, непонятно поведение главного героя в финале произведения. Более того, исключение «Дон Жуана в аду» приводит к трансформации жанра, образов героев, искажению смысла реплик. Интермедия представляет собой идейный центр «Человека и сверхчеловека». Идея о Силе Жизни, впервые раскрытая Шоу в интермедии в пьесе, встречается в других произведениях автора [8, 18]. Из этого следует, что без фрагмента «Дон Жуана в аду» довольно трудно понять творчество писателя в целом. В таком случае интермедия имеет первостепенное значение.

1. Аникст А.А. Послесловие к пьесе / А.А. Аникст // Человек и сверхчеловек / Дж.Б. Шоу, пер. с англ. В.А. Паперно // Libfox [Электронный ресурс] – Электронные текстовые данные. – Режим доступа: https://www.libfox.ru/517194-bernard-shou-chelovek-i-sverhchelovek.html , свободный – Загл. с экрана. – Дата обращения: 21.06.2020.
2. Пирсон Х. Бернард Шоу: Дань с придворного театра [Электронный ресурс] / Х. Пирсон. – Электронные текстовые данные. – Режим доступа: http://20v-euro-lit.niv.ru/20v-euro-lit/pirson-bernard-shou/dan-s-pridvornogo-teatra.htm , свободный – Загл. с экрана. – Дата обращения: 21.06.2020.
3. Шоу. Дж.Б. Дон Жуан объясняет [Электронный ресурс] / Дж.Б. Шоу // ЛитЛайф – Электронные текстовые данные. – Режим доступа: https://litlife.club/books/181596/read?page=8, свободный – Загл. с экрана. – Дата обращения: 21.06.2020.
4. Bernard Shaw’s Marriages and Misalliance / edited by R. A. Gaines. – L. : Palgrave Macmillan, 2017. – 253 c. – (Bernard Shaw and His Contemporaries).
5. George Bernard Shaw / edited by H. Bloom. – New Haven : Bloom's Literary Criticism, 2011. – 196 c.
6. Gibbs A.M. The Art and Mind of Shaw / A.M. Gibbs. – L. : Macmillan Publishers Ltd, 1983. – 233 c.
7. Lowers J.K. Shaw's Man and Superman & Caesar and Cleopatra / J.K. Lowers. – Lincoln : CliffsNotes, 1982. – 42 c.
8. Pettet E.B. Shavian Socialism and the Shavian Life Force : An Analysis of the Relationship Between the Philosophic and Economic Systems of George Bernard Shaw / E.B. Shavian. - Ann Arbor : University Microfilms, 1970. – 188 c.
9. Shaw and Feminisms: On Stage and Off / edited by D. A. Hadfield and J. Reynolds. – Gainesville : University Press of Florida, 2013. – 251 c.
10. Shaw B.G. Man and Superman [Электронный ресурс] / G.B. Shaw // Freeditorial – Электронные текстовые данные. – Режим доступа: https://freeditorial.com/en/books/man-and-superman, свободный – Загл. с экрана. – Дата обращения: 21.06.2020.
11. Weintraub S. Who’s Afraid of Bernard Shaw?/ S. Weintraub. – Gainesville : University Press of Florida, 2011. – 241 c.