Русский язык | Филологический аспект №05 (109) Май 2024

Роль интеграции концептов в формировании значения фразеологизмов с фитокомпонентом

Мокаева Алима Рамазановна
студент магистратуры Кабардино-Балкарского государственного университета им. Х. М. Бербекова, РФ, г. Нальчик, alima.mokayeva@mail.ru

Аннотация: В статье рассматривается теория концептуальной интеграции Ж. Фоконье и М. Тернера, которая в последнее время вызывает всё больший интерес в языкознании. Цель данной статьи состоит в определении роли интеграции концептов в образовании метафорического значения фитонимов в составе фразеологических единиц, а также схематического рассмотрения процесса концептуальной интеграции. Основная проблема исследования заключается в неоднородной степени прозрачности внутренней формы различных фразеологизмов, что напрямую влияет на процесс интеграции компонентов и формирование концептуальных моделей, т.к. появляются скрытые ментальные пространства, связанные с этимологией.
Ключевые слова: концептуальная интеграция, бленд, метафора, фразеологизм, фитокомпонент.

Mokayeva Alima Ramazanovna
master's student of Kh. M. Berbekov Kabardino-Balkarian State University, Nalchik, Russia

Abstract: The article deals with the theory of conceptual integration by J. Fauconnier and M. Turner. Fauconnier and M. Turner, which has recently attracted increasing interest in linguistics. The aim of this article is to determine the role of concept integration in the formation of metaphorical meaning of phytonyms in the composition of phraseological units, as well as a schematic consideration of the process of conceptual integration. The main problem of the study is the heterogeneous degree of transparency of the internal form of various phraseological units, which directly affects the process of integration of components and the formation of conceptual models, since hidden mental spaces related to etymology appear.
Keywords: conceptual integration, blend, metaphor, phraseology, phytocomponent.

Каждая языковая единица рассматривается как результат действия когнитивных процессов. В ходе мыслительной деятельности, кодирующей полученную от окружающей действительности информацию в определённые концепты, структура концепта претерпевает изменения, что оказывает влияние и на изменение языкового знака. 

Когнитивный подход к семантике в целом представляет формирование нового значения номинативной единицы как некую последовательность когнитивных операций, то есть обработки полученной от окружающей действительности информации. «Значения слов зарождаются и формируются не только и не столько на уровне семантики, сколько на концептуальном уровне, имея свои основания в когнитивной системе. Значение слова заключено не в словах, а в некоторых концептуальных образованиях, схемах, присущих человеческому сознанию» [1, с.27]. Из всего этого следует, что в основе языкового знака-номинанта лежит определённая когнитивная модель как модификация концептуальной модели.

Особую значимость теория концептуальной интеграции (далее ТКИ) Ж. Фоконье и М. Тернера представляет для выявления механизмов формирования новых смыслов компонентов фразеологических единиц с учётом ментальности носителя языка. Значимым для теории концептуальной интеграции является понятие «вводные ментальные пространства», а также пространства, возникающие и интернирующиеся на их фоне. «Главное положение ТКМ заключается в том, что метафора является не только языковым явлением, но и явлением, происходящим на уровне человеческого мышлениях» [2, с.101]. Учёные выдвигают версию о том, что при формировании нового смысла взаимодействующими единицами выступают не столько концепты или отдельные понятия, а концептуальные домены (conceptual domain), которые представляют собой связь областей - концептов. «Именно на фоне связной области концептуализации определяется то самое новое значение языковой единицы. Их взаимодействие предполагает частичное понимание одного концепта или концептуального домена в терминах другого» [3, с.48].

Метафора может принадлежать фонду общих представлений о мире носителей языка, мифологии или культурной традиции. Например, лошадь в русском языке ассоциируется с трудолюбивым человеком, в то время как осел характеризует человека упрямого, несносного. «Метафоре, как языковому явлению, присуща, во-первых, наглядность, что является удобным в практическом отношении; во-вторых, метафора способна формировать в сознании адресата ассоциативные пары, обеспечивая надёжную, в том числе и подсознательную, фиксацию информации» [4, с.9].

Процесс метафоризации происходит на стыке концептуального референта или целевого концепта/ домена (the target concept domain) и концептуального коррелята или исходного концепта/ домена (the source concept / domain). Общие признаки, возникающие на стыке референта и коррелята, образуют зону перекрёстного картирования (cross-mapping zone).

Далее в интегрированном пространстве или бленде (blended space) информация, частично заимствованная из вводных пространств, комбинируется с учётом концептуальной структуры порождающего пространства, которое соответствует новому метафорическому смыслу фитонима, либо любой другой лексической единицы. Т.Г.Скребцова по этому поводу отмечает: «Важно отметить и то, что структура любого вводного пространства имеет фреймовое содержание, то есть структурированное знание» [5, с.49].

На наш взгляд, данная теория представляет большой интерес при изучении фразеологических единиц с фитокомпонентом, так как благодаря рассмотрению процесса метафоризации таких единиц можно раскрыть особенности когнитивной деятельности носителей языка, определить ментальные пространства, участвующие в создании фитонимов-метафор.

Наличие в русском языке большого количества фразеологических единиц с фитокомпонентом объясняют значимость образов растений для русского народа. Фразеологизмы с фитокомпонентом были выбраны объектом наше исследования не просто так. «Носители языка вкладывают метафорическое значение в образы флоры и фауны на основе длительных наблюдений и собственного опыта» [6, с.126]. Языковой образ растений во фразеологизмах имеет как положительную, так и отрицательную коннотацию, при этом количество ФЕ с отрицательной оценкой значительно преобладает.

Наименования представителей флоры и фауны в каждом языке создаются его носителями в течение длительного времени. Мотивационные основания номинаций животных и растений лежат в области обыденного сознания и являются составляющими наивной картины мира. Ю.Д. Апресян отмечает: «Свойственный языку способ концептуализации действительности (взгляд на мир) отчасти универсален, отчасти национально специфичен, так что носители разных языков могут видеть мир по-разному, через призму своих языков» [7, с.67].

Перейдем к моделированию процесса концептуальной интеграции:

Рисунок 1. Модель концептуальной интеграции.

(П – предметный слот; А – атрибутивный слот)

Сам по себе глагол «пахнуть» не имеет метафорического значения, и только при интеграции двух компонентов «цвести» и «пахнуть», где слот А1 накладывается на слот А2 (рис.1), образуется одноименный бленд (интегрированный слот) с абсолютно новым наполнением «жить в благополучии, достатке, процветать» [8, c.532].

Аналогичную модель интеграции буду иметь и фразеологизмы заблудиться в трех соснах, зарастать мхом, маковой росинку во рту не было и т.п.

Наибольший интерес для нашего исследования представляют фразеологизмы с фитокомпонентом, имеющие затемненную внутреннюю форму. Здесь количество ментальных пространств будет всегда больше, т.к. для того чтобы произошел процесс интеграции необходимо обратиться к этимологии устойчивого словосочетания.

Рассмотрим вышеописанную модель концептуальной интеграции на примере фразеологизма «неопалимая купина»

Рисунок 2. Модель концептуальной интеграции.

(П – предметный слот; А – атрибутивный слот)

Несмотря на то, что фразеологизм состоит из двух атрибутивных слотов, одноименные компоненты которых присутствую и в структуре самого фразеологизме, в интеграцию данные слоты начинают вступать лишь при указании скрытого ментального смысла. Скрытый атрибутивный слот даёт отсылку к библейской легенде, в которой повествуется о кусте купины, в пламени которого Моисею являлся сам Бог (Исход, 3, 2).

 Только с появлением скрытого слота П (рис.2) становится возможным образовать бленд с содержанием «нечто нерушимое, непреходящее, вечное» [8, c. 421]. Происходит это по причине того, что внутренняя форма данного фразеологизма является затемненной, и без обращения к этимологии не будет возможным наделить сочетание компонентов «неопалимая купина» метафорическим содержанием.

Такую же модель будет иметь фразеологизм римский огурец, где для интегративного процесса необходимо будет обозначить скрытый атрибутивной слот – литературное произведение. Выражение вошло в разговорный обиход из басни Ивана Андреевича Крылова «Лжец» (1811). В ней рассказывается, как дворянин, вернувшийся из дальних странствий, расхвастался о том, где он был и что видел, перемешав быль и небылицы. После указания скрытого слота, становится возможным интегрировать его с остальными компонентами и наделить бленд новым содержанием «чрезмерное преувеличении чего-либо» [9, c. 362].

Проведенный анализ языкового материала позволяет сделать следующие выводы: метафорическое преобразование значения фитонимического компонента в структуре фразеологизма происходит за счет концептуальной интеграции, которая обеспечивает создание вторичной структуры знания на основе определенных характеристик исходного концепта или путем их объединения; моделирование процесса концептуальной интеграции позволяет наглядно продемонстрировать и проследить установление когнитивных связей между слотами исходных ментальных пространств, выявить способы формирования нового значения структуры бленда; при интеграции компонентов фразеологизма с затемненной внутренней формой возможно появление скрытого слота, без указания которого невозможно образование метафорического значения фитокомпонента.

1. Синжапова, Р. Р. Когнитивные основания фразеологических единиц// Инновации в науке и практике: сборник статей по материалам XV международной научно–практической конференции 21 марта 2019 года. Барнаул: Общество с ограниченной ответственностью «Дендра», 2019. С. 25–30.
2. Селиверстова Ж. Б. Концептуальная метафора vs концептуальная интеграция: Конвергентные эффекты и перспективы // Ш. Уәлиханов атындағы кму хабаршысы issn 1608–2206 Филология сериясы, 2019. №4. С. 101–105.
3. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем / Пер. с англ. / Под ред. и с предисл. А.Н. Баранова. Москва: УРСС, 2004. – 256 с..
4. Бакиев А.Г. Моделирование метафоры в свете теории концептуальной интеграции// Коммуникативные единицы в свете современных научных парадигм: Сборник материалов Всероссийской научно–практической конференции с международным участием 26 ноября 2019 года – Уфа: Башкирский государственный университет, 2019. С. 8 –12.
5. Скребцова Т.Г. Американская школа когнитивной лингвистики. СПб: Анатолия, 2000. – 201 с.
6. Мишина Н.В. Этнокультурная специфика фразеологизмов с фитонимами // Вестник Донецкого национального университета. Серия Д: Филология и психология. Донецк: Донецкий национальный университет, 2021. С. 125–129.
7. Апресян, Ю. Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // Вопросы языкознания. Москва: РАН, 1995. № 1. С. 37–67.

Список источников
8. Бирих А., Мокиенко В., Словарь русской фразеологии: историко– этимологический справочник. СПб: Фолио–пресс, 1998. – 701 с.
9. Телия В.Н. Большой фразеологический словарь русского языка. М.: Грамота, 2023. – 784 с..