Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание | Филологический аспект №06 (134) Июнь 2026

Риторический вопрос во внутренней речи персонажа: функции и переводческие решения (на материале романа Р. Сёрл «One Italian Summer»)

Тетерятникова Виолетта Алексеевна
студентка лингвистического факультета, Южный Федеральный Университет, г. Таганрог, Россия, e-mail: vetavata@mail.ru
Можарова Юлия Сергеевна
студентка лингвистического факультета, Южный Федеральный Университет, г. Таганрог, Россия
Губкина Дарья Андреевна
студентка лингвистического факультета, Южный Федеральный Университет, г. Таганрог, Россия
Иевлева Мария Сергеевна
студентка лингвистического факультета, Южный Федеральный Университет, г. Таганрог, Россия

Аннотация: В статье рассматривается риторический вопрос как средство организации внутренней речи персонажа и его передача при переводе психологического романа Р. Сёрл «One Italian Summer» с английского языка на русский. Цель — выявить функции риторического вопроса во внутренней речи героини и описать переводческие трансформации. Методом сплошной выборки проанализированы риторические вопросы глав 6–9 и 21 и их переводные соответствия. Выделены пять авторских контекстных функций приёма; установлено, что доминирующим решением выступает сохранение вопросительной конструкции, а основные потери выразительности связаны с опущением приёма и компенсируются лексико-грамматическими средствами.
Ключевые слова: риторический вопрос, внутренняя речь, несобственно-прямая речь, переводческие трансформации, эмотивность, художественный перевод.

Teteryatnikova Violetta Alekseevna
student, Southern Federal University, Taganrog, Russia
Mozharova Iulia Sergeevna
student, Southern Federal University, Taganrog, Russia
Gubkina Daria Andreevna
student, Southern Federal University, Taganrog, Russia
Ievleva Maria Sergeevna
student, Southern Federal University, Taganrog, Russia

Abstract: The article examines the rhetorical question as a means of organising a character's internal speech and its rendering in the translation of R. Serle's psychological novel "One Italian Summer" from English into Russian. The aim is to identify the functions of the rhetorical question in the heroine's internal speech and to describe the translation transformations applied. The rhetorical questions of chapters 6–9 and 21 and their translation equivalents were analysed by continuous sampling. Five authorial contextual functions of the device are distinguished; it is established that the dominant solution is the preservation of the interrogative construction, while the principal expressive losses are connected with the omission of the device and are compensated by lexical and grammatical means.
Keywords: rhetorical question, internal speech, represented speech, translation transformations, emotivity, literary translation.

Риторический вопрос принадлежит к синтаксическим средствам выразительности и при переводе художественного текста образует самостоятельную проблему: приём основан не на лексической семантике, а на синтаксической форме и интонации, по-разному закреплённых в исходном и переводящем языках. Асимметрия формы и содержания — вопросительная структура при утвердительном или эмотивном значении — определяет переводческую трудность: воспроизводится не вопрос, а его экспрессивная и модальная нагрузка.

Актуальность работы связана с вниманием переводоведения к передаче стилистически маркированного синтаксиса и с недостаточной изученностью функционирования риторического вопроса во внутренней речи персонажа. Научная новизна состоит в том, что риторический вопрос рассматривается в его текстовой функции — как средство организации внутреннего монолога, — а его перевод описывается на материале романа Р. Сёрл «One Italian Summer» [10], ранее не привлекавшегося к переводоведческому анализу.

Цель — выявить функции риторического вопроса во внутренней речи героини и описать трансформации при его передаче на русский язык. Материал — главы 6–9 и 21 романа и их перевод, выполненный автором работы; методом сплошной выборки извлечено более десяти риторических вопросов с переводческими соответствиями. Анализ переводческих решений опирается на типологию трансформаций Л. С. Бархударова — перестановки, замены, добавления, опущения [1] — и на положение В. Н. Комиссарова о лексико-грамматическом характере переводческих преобразований [7]. Использованы сопоставительный, лингвостилистический и контекстуальный методы.

Риторический вопрос трактуется в стилистике как приём, основанный на транспозиции — переосмыслении грамматического значения вопросительного предложения. И. Р. Гальперин определяет его сущность: «the question is no longer a question but a statement» [9, с. 244]; значения вопроса и утверждения реализуются одновременно, а вопросительная форма придаёт высказыванию модальные оттенки сомнения, вызова, иронии [9, с. 245]. И. В. Арнольд описывает приём как превращение вопроса в эмфатическое утверждение, функция которого — «привлечь внимание, усилить впечатление, повысить эмоциональный тон» [8, с. 225]; ответ в нём подсказан, а сам вопрос вовлекает читателя в рассуждение.

В современной лингвистике приём получает более узкое определение. Д. О. Добровольский и Анна А. Зализняк трактуют риторический вопрос как утверждение, соответствующее отрицательному ответу (Разве это старость?— 'это не старость'), либо как утверждение о пустоте предметной области вопросительного слова (Какой русский не любит быстрой езды? — 'не существует такого') [2]. В их трактовке риторический вопрос «не только не предполагает, а не допускает ответа» [2]: ответная реплика разрушает коммуникативный акт. Передаваемые убеждения авторы делят на квалифицирующие, деонтические и констатирующие [2]. В настоящей работе приём понимается в широком стилистическом смысле — как вопросительная по форме конструкция с утвердительным или эмотивным содержанием, — поскольку такое понимание соответствует экспрессивной внутренней речи, где вопрос передаёт не логическое отрицание, а эмоциональное состояние героини.

В переводоведческой литературе риторический вопрос характеризуется как косвенное высказывание. А. Б. Серик определяет такие конструкции как «не вопросы, а утверждения, данные в формате вопроса» [3]. Опираясь на М. Ларсон, исследователь отмечает, что вопросительная форма употребляется с целью, отличной от запроса информации, и при переводе нередко заменяется утверждением; по наблюдению Ю. Найды, английское What difference does it make? функционирует как утверждение It makes no difference [3]. Со ссылкой на П. Симунда указывается, что риторические вопросы обнаруживаются практически во всех языках и функционируют сходным образом, тогда как, по Найде, в ряде языков они отсутствуют, что создаёт переводческую проблему [3].

Риторический вопрос рассматривается также как синтаксическое средство репрезентации категории эмотивности. А. Ф. Пантелеев на материале русской художественной прозы показывает, что вопросительные конструкции репрезентируют эмоции «сомнение, неуверенность, тревога, боязнь, огорчение, отчаяние» [4] и особенно частотны в несобственно-прямой речи, где голос персонажа сливается с голосом повествователя [8, с. 269; 4]. В художественном дискурсе риторический вопрос рассматривается как средство передачи эмоционально-оценочного компонента: в конфликтных ситуациях он выражает «surprise, distrust, reproach, and resentment» [5], а во внутренней речи персонажа отражает его эмоциональное состояние и оценку чужих действий [5]. Эти положения задают рамку анализа внутренней речи героини, организованной преимущественно вопросительными построениями.

Повествование ведётся от первого лица; риторический вопрос выступает основным маркером внутреннего монолога. На основе эмоций, репрезентируемых риторическим вопросом в несобственно-прямой речи [4; 5], в исследуемом материале выделяются пять авторских контекстных функций. Предлагаемая классификация не воспроизводит готовую типологию из существующих работ, а получена путём группировки риторических вопросов глав 6–9 и 21 по их функции в тексте романа и соотнесена с эмоциональными значениями, описанными в [4], [5] и [3].

Самоупрёк и самообвинение — реализует значение упрёка [3; 5]: (1) «How could I have let her out of my sight?» — Но как я тогда могла упустить ее из виду?; (2) «What did I expect to happen?» — Чего я ожидала?

Осмысление невозможного, неверие — соотносится с эмоцией сомнения [4]; аналогичное употребление риторического вопроса во внутренней речи для выражения удивления и осуждения отмечается в художественном дискурсе [5]: (3) «Why would she be? She is dead» — Да и с чего бы ей быть здесь? Она мертва; (4) «How can I possibly answer that?» — Как мне на это отвечать?

Подавленная прямая речь — вопросы, не получающие вербального выхода; в оригинале выделены курсивом: (5) «How do you know all of this? Who is Remo? How long will you stay?» — Откуда ты все это знаешь? Кто такой Ремо? Как долго вы здесь пробудете?

Рефлексия и переоценка прошлого: (6) «Did she recognize him when she saw him? Was it love at first sight?» — Сразу ли она поняла, что он тот самый? Это была любовь с первого взгляда…?

Экзистенциальная саморефлексия — соотносится с эмоциями сомнения и отчаяния [4; 5]: (7) «How much of my life has been open, really?» — Как часто я чувствовала свободу…?

Переводческие решения распределяются по четырём типам трансформаций [1].

Сохранение вопросительной конструкции — доминирующее решение (примеры 1–6): форма и функция воспроизводятся напрямую. Н. П. Ивинских и А. Р. Игнашина отмечают, что устранение вопросительности «искажает коммуникативную установку автора на диалог с читателем» [6]; для текста с установкой на внутренний диалог сохранение формы предпочтительнее.

Добавление как компенсация: экспрессия переносится на лексико-грамматический уровень. В (3) «Why would she be?» переведено как Да и с чего бы ей быть здесь? — добавлены частица да и и конкретизатор здесь; (8) «Did I think I'd find her…?» — Я что, рассчитывала найти ее…? (маркер я что); (9) «What are the odds?» — Какова была вероятность такого совпадения?! (эмфатическая пунктуация).

Замена (смысловое развитие): в (7) образ «open» передан понятием свободы. А. Б. Серик относит модуляцию к трём способам передачи риторических приёмов наряду с буквальным и свободным переводом [3].

Опущение приёма — снятие вопросительной формы: (10) «My parents had a good marriage. Was it great?» — У моих родителей был хороший союз, быть может, даже замечательный… Вопрос свёрнут в утверждение; теряется интонация неуверенной самооценки. Замена вопроса утверждением согласуется с трактовкой риторического вопроса как утверждения в вопросительной форме [3] и описана как один из способов его передачи. Аналогичный эффект отмечает И. В. Арнольд: в переводе С. Я. Маршака риторический вопрос Шекспира передан утверждением, отчего теряется ироническая грусть подлинника [8, с. 225].

Перестановка как самостоятельный приём в материале не требуется: порядок вопросов в сериях (5)–(6) сохраняется, отражая нарастание рефлексии [1].

Проведённый анализ позволяет ответить на вопросы, поставленные во вводной части, и сформулировать ряд обобщений относительно функционирования и перевода риторического вопроса во внутренней речи персонажа.

Во-первых, в психологическом романе Р. Сёрл «One Italian Summer» риторический вопрос является ведущим средством организации внутреннего монолога героини. Поскольку повествование ведётся от первого лица, вопросительные конструкции принимают на себя основную нагрузку по передаче рефлексии, что соответствует положению о частотности таких построений в несобственно-прямой речи, где голос персонажа сливается с голосом повествователя [8; 4], и наблюдению о роли риторического вопроса во внутренней речи персонажа в художественном дискурсе [5]. Тем самым приём, традиционно описываемый в стилистике на материале ораторской и поэтической речи [9; 8], обнаруживает в художественной прозе от первого лица особую, текстообразующую роль.

Во-вторых, в исследуемом материале выделены пять авторских контекстных функций риторического вопроса — самоупрёк и самообвинение, осмысление невозможного и выражение неверия, подавленная прямая речь, рефлексия и переоценка прошлого, экзистенциальная саморефлексия. Предложенная классификация не воспроизводит готовую типологию, а получена путём группировки примеров глав 6–9 и 21 и соотнесена с эмоциональными значениями (сомнение, отчаяние и др.), описанными для несобственно-прямой речи [4] и художественного дискурса [5], и со значением упрёка, отмечаемым в переводоведческой литературе [3]. Совокупность этих функций показывает, что риторический вопрос во внутренней речи героини выражает не логическое отрицание, заложенное в узком лингвистическом определении приёма [2], а прежде всего эмоциональное состояние, что подтверждает обоснованность широкого стилистического понимания приёма, принятого в работе.

В-третьих, при передаче риторического вопроса на русский язык применяются четыре типа переводческих решений, соотносимых с типологией трансформаций Л. С. Бархударова [1]: сохранение вопросительной конструкции, добавление, замена и опущение. Перестановка как самостоятельный приём в материале не востребована, поскольку порядок вопросов в сериях отражает нарастание рефлексии и сохраняется в переводе. Распределение решений неравномерно: доминирует сохранение вопросительной конструкции, что свидетельствует о принципиальной переводимости приёма в паре «английский — русский» и согласуется с наблюдением о предпочтительности сохранения вопросительности в текстах с установкой на диалог с читателем [6].

В-четвёртых, потери выразительности связаны прежде всего с опущением приёма — свёртыванием риторического вопроса в утвердительную конструкцию. При таком решении предметно-логическое содержание сохраняется, однако утрачивается интонация, которую создаёт именно вопросительная форма; показательно, что аналогичный эффект отмечается и в признанных образцах перевода [8]. В случаях сохранения вопросительной формы экспрессия, заложенная в оригинале интонационно, переносится в перевод на лексико-грамматический уровень — посредством усилительных частиц, дискурсивных маркеров и эмфатической пунктуации; такая компенсация подтверждает положение о лексико-грамматическом характере переводческих преобразований [7].

Таким образом, для переводчика художественного текста риторический вопрос предстаёт не как формальная синтаксическая трудность, а как функционально нагруженный приём, адекватная передача которого требует осознанного выбора между прямым воспроизведением вопросительной формы и её компенсацией. Практическая значимость результатов состоит в возможности их использования в курсах стилистики и теории перевода, а также в практике художественного перевода; перспективу исследования составляет проверка выявленных функций и переводческих решений на более широком корпусе психологической прозы.

1. Бархударов Л. С. Язык и перевод: Вопросы общей и частной теории перевода. М.: Международные отношения, 1975. 240 с.
2. Добровольский Д. О., Зализняк Анна А. «Риторический вопрос» в лингвистике и в речи // Слово.ру: балтийский акцент. 2025. Т. 16, № 2. С. 53–70. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ritoricheskiy-vopros-v-lingvistike-i-v-rechi (дата обращения: 30.05.2026).
3. Серик А. Б. Особенности перевода риторических вопросов // Молодой учёный. 2020. № 49 (339). С. 578–582. URL: https://moluch.ru/archive/339/76128 (дата обращения: 01.06.2026).
4. Пантелеев А. Ф. Синтаксические средства выражения эмоций в прозе В. С. Токаревой // Гуманитарные и социальные науки. 2025. Т. 109, № 2. С. 124–131. DOI: 10.18522/2070-1403-2025-109-2-124-131.
5. Грушина Е. Б. Rhetorical question as a means of communicating emotional-evaluative component in artistic discourse // Молодой учёный. 2025. № 47 (598). С. 341–343. URL: https://moluch.ru/archive/598/130366 (дата обращения: 02.06.2026).
6. Ивинских Н. П., Игнашина А. Р. Проблема перевода текстов по психологии // Проблемы романо-германской филологии, педагогики и методики преподавания иностранных языков. 2024. № 20. С. 5. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problema-perevoda-tekstov-po-psihologii (дата обращения: 28.05.2026).
Список источников
7. Комиссаров В. Н. Теория перевода (лингвистические аспекты): учеб. для ин-тов и фак. иностр. яз. М.: Высшая школа, 1990. 253 с.
8. Арнольд И. В. Стилистика. Современный английский язык: учебник для вузов. М.: Флинта: Наука, 2010. 382 с.
9. Galperin I. R. Stylistics. Moscow: Higher School Publishing House, 1977. 313 p.
10. Serle R. One Italian Summer. New York: Atria Books, 2022. 221 p.