Прикладная и математическая лингвистика | Филологический аспект №05 (121) Май 2025

Различия в культурных фреймах представителей англо-саксонской и российской лингвокультур

Лаврентьев Матвей Алексеевич
магистрант факультета гуманитарных дисциплин, русского и иностранного языков Педагогического института Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского, РФ, г. Саратов, happy-teenager@yandex.ru

Аннотация: В статье описываются особенности билингвальной личности с позиции использования L1 и L2. Рассматривается феномен переключения культурных фреймов, являющийся одним из ключевых аспектов исследования влияния языка на личностные свойства, при котором билингвы изменяют свои ценности при наличии сигналов-стимулов, относящихся к определенной культуре. Приводятся результаты компаративного анализа ценностей англо-саксонской и российской лингвокультур. Основная цель анализа - определить основные различия в культурных фреймах представителей российской и англо-саксонской лингвокультур. В результате анализа были выделены различия между представителями двух языковых сообществ, заключающиеся в разных позициях информантов относительно уровня доверия к людям, отношения к некоторым социальным группам, проблемам гендерного неравенства.
Ключевые слова: билингвизм, билингвальная личность, бикультурализм, переключение культурных фреймов, компаративный анализ, лингвокультура.

Lavrentev Matvey Alekseevich
Master's student of the Faculty of Humanities, Russian and Foreign Languages, Teachers’ Training College, Saratov State University, Russia, Saratov

Abstract: The article describes the characteristics of a bilingual personality from the perspective of L1 and L2 usage. It examines the phenomenon of cultural frame switching, which represents one of the key aspects of investigating the influence of language on personality traits. This phenomenon involves the process when bilingual individuals alter their values in response to stimulus signals associated with a particular culture. The article deals with the results of a comparative analysis of values within Anglo-Saxon and Russian linguistic cultures. The primary objective of the analysis is to identify the main differences in cultural frames between representatives of the Russian and Anglo-Saxon linguistic cultures. The obtained data allows the author to distinguish differences between members of the two language communities, specifically regarding varying attitudes toward the level of trust in people, perceptions of certain social groups, and issues of gender inequality.
Keywords: bilingualism, bilingual personality, biculturalism, cultural frame switching, comparative analysis, linguoculture.

На сегодняшний день коммуникация становится более глобальным и многогранным процессом, поскольку отношения и взаимодействие людей в разных сферах общественной жизни углубляются и расширяются. В связи с этим, возникает потребность в развитии международного сотрудничества, обмене профессиональной информацией. Все это позволяет утверждать, что межкультурное общение и языковые контакты являются важной характеристикой современного мирового сообщества [1].

Поскольку главной целью любого взаимодействия лингвокультур является «достижение успешности в реальной или возможной коммуникации» [1, с. 70], особую актуальность в научном сообществе приобретает изучение феномена билингвизма – способности использовать средства двух языковых систем для общения.

Анализ научной литературы [3, 6] показал, что одним из наиболее релевантных направлений изучения билингвизма является определение взаимосвязи L1 и L2, выявление степени влияния родного языка на второй. В рамках данного направления наибольший, на наш взгляд, интерес представляют исследования, в фокусе которых находится рассмотрение различных личностных свойств билингвов при использовании L1 и L2.

Одним из центральных исследований в области изучения особенностей билингвальной личности, стало исследование М. В. Морриса, Й.-Й. Хонга, С.-Й. Чиу и В. Бенет-Мартинеза [5]. В основу исследования ученых был положен эксперимент, который проводился среди китайско-американских билингвов. Билингвы случайным образом были разделены на группы: «Американская культура» и «Китайская культура». Ученые предположили, что бикультурные билингвы или бикультуралисты (люди, усвоившие две культуры) обладают двумя или более культурными схемами, определяемыми как сети дискретных конструкций. Каждая из этих культурных схем активируется только в случае воздействия определенных сигналов-стимулов из окружающей среды.

На первом этапе респондентам предлагалось изучить восемь изображений американских или китайских символов (разным группам предъявлялись разные стимулы), а затем написать 10 предложений об американской или китайской культуре с опорой на данные символы. Затем участникам эксперимента было необходимо просмотреть короткий мультфильм и дать интерпретацию увиденного. Мультфильм представлял собой короткое видео, изображающее рыбу плывущую впереди и стаю рыб позади нее. Посредством применения данного метода ученые стремились исследовать условия культурного влияния на интерпретацию стимулов, в частности, с позиции лингвокультурных ценностей. Например, одной из черт американской лингвокультуры является фокус на индивидуализме, соответственно, билингвы группы «Американская культура» могли интерпретировать мультфильм с акцентом на данную особенность. Отметим, что ответ респондентов оценивался по единой шкале, которая варьировалась от 1 (полная уверенность в том, что «за одной рыбой гонится другая рыба» - групповая атрибуция) до 12 (полная уверенность в том, что «одна рыба ведет за собой другую рыбу» — индивидуальная атрибуция).

На основе анализа материала, полученного на первом этапе исследования, лингвистами было установлено, что восприятие бикультуралистов, основанное на индивидуальной или групповой активности, варьировалось в зависимости от воздействия американских и китайских культурных символов. В частности, американские культурные символы вызывали меньше ассоциаций с группой. Кроме того, анализ данных билингвов на этапе просмотра мультфильма позволяет утверждать, что бикультурные индивиды по-разному интерпретировали мультфильм в зависимости от того, с какими символами в начале им приходилось работать, демонстрируя внутреннюю атрибуцию (акцент на индивидуализме) и внешнюю атрибуцию (акцент на групповой идентификации). Таким образом, бикультуралисты могут иметь различные когнитивные рамки, связанные с каждой из культур языков, и состоящие из ценностей, особенностей мировоззрения и т. д. При этом при переходе с одного языка на другой можно наблюдать переключение данных рамок в ответ на какие-либо сигналы социальной среды. Подобный феномен получил название «переключение культурных фреймов» (ПКФ).

А. Л. Вест определяет данное понятие как «явление активации структур знаний одной культуры (культурных фреймов) в ответ на сигналы-стимулы из внешней среды» [9]. Важно отметить, что специфика феномена переключения культурных фреймов заключается в стихийности, неподготовленности человека к тому, что в конкретной ситуации мысль должна быть выражена либо на одном, либо на другом языке. В сознании билингва при этом процессе происходит кратковременная перестройка универсального механизма формулирования мысли путем переключения на коды другой языковой системы.

А. Ронзани подчеркивает актуальность изучения ПКФ, утверждая, что переключение культурных рамок является важным предметом исследования, поскольку оно способствует более глубокому пониманию процессов взаимодействия между представителями разных культур. Изучение переключения культурных рамок также раскрывает связь между культурой, языком и чертами личности [8].

В этой связи представляется уместным отметить, что отечественные ученые относительно давно обратили внимание на то, как носители языка используют в своей речи единицы, передающие культурный, образовательный, религиозный и социальный капитал своей лингвокультуры [10]. Данные единицы получили название прецедентных феноменов, а особенности их употребления в разных лингвокультурах заложили основы теории прецедентности. Интересными, на наш взгляд, представляются работы посвященные тому, как прецедентные феномены обретают различную коннотацию в зависимости от лингвокультуры, в которой они используются [2]. Подобные исследования приводят языковые факты, описывающие влияние культуры на отношения носителей к различным фактам, персоналиям и событиям действительности, что, по нашему мнению, свидетельствует о реальном воплощении в речи культурных фреймов.

Н. Рамирес-Эаспарса полагает, что феномен переключения культурных фреймов, проявляющийся в изменении личностных качеств билингвов в зависимости от используемого языка, может быть объяснен с точки зрения культурной адаптации, концептуально эквивалентной указанному выше термину. Как и в случае ПКФ, культурная адаптация проявляется в том, что билингвы реагируют на ситуации (например, заполнение анкеты) в соответствии с ценностями и установками культуры, связанной с используемым языком. Это обусловлено тем, что язык формирует культурно-специфические ценности, установки и воспоминания, которые в свою очередь могут оказывать воздействие на поведение [7].

В связи с актуальностью исследований, фокусирующихся на изучении бикультурных особенностей индивида, представляется важным, по нашему мнению, уделить особое внимание влиянию ценностей лингвокультур на речевое поведение билингвов. Цель настоящего исследования – определить основные различия в культурных фреймах представителей российской и англо-саксонской лингвокультур.

Для проведения компаративного анализа ценностей лингвокультур были использованы данные опроса К. Херпфера, Р. Инглхарта и К. Велзеля [4], в котором приняли участие представители 66 стран. По мнению политологов, в мире существует два основных измерения межкультурных особенностей – традиционные и светско-рациональные ценности, а также ценности выживания и ценности самовыражения. В рамках исследования глубокому анализу была подвергнута последняя дихотомия ценностей, которая измеряет уровень толерантности, свободы, доверия, безопасности, отношения к окружающим людям. Именно эта группа ценностей, на наш взгляд, может позволить сделать вывод о том, как ценности двух лингвокультур влияют на речевое поведение искусственных билингвов, когда они говорят о межличностном взаимодействии.

На основе анализа данных опроса К. Херпфера, Р. Инглхарта и К. Велзеля все вопросы, раскрывающие межличностные отношения на параллели «ценности выживания и ценности самовыражения», были разделены на три основные группы:

• 1 группа: вопросы, затрагивающие проблемы доверия и взаимодействия с окружающими людьми;
• 2 группа: вопросы, касающиеся проблемы равенства и одинакового отношения к людям по половому признаку;
• 3 группа: вопросы, затрагивающие темы социальных норм и стереотипов.

В настоящем исследовании представляется необходимым в рамках каждой группы рассмотреть более детально те вопросы, которые, по нашему мнению, отражают наиболее важные различия в том, как представители англо-саксонской и российской лингвокультур воспринимают межличностные связи.

Одним из наиболее существенных различий в ценностях анализируемых лингвокультур в рамках первой группы вопросов является проявление недоверия россиян по отношению к людям другой религии и национальности (см. табл. 1). Представляется важным подчеркнуть, что в таблице 1 и последующих таблицах будут упоминаться только квантитативные показатели тех вариантов ответов, которые имеют наибольший числовой показатель, поскольку именно они позволяют сделать окончательный вывод о различиях в ценностях рассматриваемых лингвокультур.

Таблица 1. Ответы респондентов на вопросы о доверии людям другой религии и национальности

Данные таблицы 1 показывают, что большинство респондентов из США и Великобритании (более 60%) «доверяют в некоторой степени» людям другой религии и национальности в то время, как уровень уверенности представителей русскоязычного сегмента значительно ниже и составляет меньше 35%. Данное утверждение, на наш взгляд, позволяет говорить о различии в ценностях между информантами с позиции отношения к людям другой религии и национальности.

Кроме того, согласно данным опроса, русскоязычные респонденты с некоторым скепсисом относятся не только к тем, кого встречают впервые, но и к людям, которых знают лично (см. табл. 2).

Таблица 2. Ответы респондентов на вопросы о доверии своему окружению и незнакомым людям

Как видно из таблицы 2, около 76% респондентов из России относится к людям из своего окружения с доверием в «полной» или «некоторой степени» в сравнении с группой участников опроса из Великобритании и США, суммарные количественные показатели которых в рамках двух категорий ответов превышают 89%. Кроме того, пятая часть представителей русскоязычной лингвокультуры (22,5%) «не доверяет» или «доверяет в некоторой степени» знакомым людям в то время, как респонденты англоязычного мира дают подобные ответы лишь 2,4% и 9,7% случаях. Важно также подчеркнуть высокий уровень недоверия русскоязычных информантов к незнакомцам (75,2%) в целом. Анализ данных упомянутых выше вопросов позволяет, по нашему мнению, говорить об еще одном важном отличии российской лингвокультуры от американской и британской, которое заключается в недоверии по отношению к незнакомым людям и тем, кто является частью окружения.

Представляется необходимым подчеркнуть, что русскоязычное сообщество относится с осторожностью ко всем людям в целом, поскольку на вопрос «Как вы считаете, большинству людей можно доверять или следует проявлять большую осторожность в общении с ними?» [4] лишь 22,9 % информантов заявили о полном доверии. Количественные показатели респондентов из США и Великобритании при ответе на аналогичный вопрос составили 37% и 45,4% соответственно.

Таким образом, проведенный анализ в рамках первой семантической группы позволил выявить некоторые различия в исследуемых лингвокультурах с позиции отношения к окружающим людям. Так, представители русскоязычного сообщества склонны относиться с недоверием не только к незнакомцам или людям другой национальности / религии, но и к тем, кто составляет основу их окружения и ко всем людям в целом.

В рамках следующей группы «Вопросы, касающиеся проблемы равенства и одинакового отношения к людям по половому признаку» необходимо обратить внимание на мнение респондентов относительно позиции женщины и мужчины в общественной иерархии (см. табл. 3).

Таблица 3. Ответы респондентов на вопросы о позиции мужчины и женщины

Согласно данным таблицы 3, англоязычное сообщество выступает против дискриминации женщин, полагая, что они должны иметь такие же права, как и мужчины с точки зрения дохода и получения работы. Так, более 75% американцев и британцев дают отрицательный ответ на первый вопрос, а также в значительной степени не соглашаются с тезисом о наличии проблемы в случае, если жена зарабатывает больше мужа (76,6% респондентов из Великобритании и 65,5% из США соответственно отрицают наличие обозначенной проблемы). Позиция информантов из России по двум обозначенным вопросам неоднозначна, поскольку квантитативные показатели ответов «Согласен» и «Не согласен» практически равны (24% и 25,9% на первый вопрос, 24,5 и 25,5% - на второй). Данная тенденция неопределенности находит свое отражение в ответе «И согласен, и не согласен», также являющегося одним из самых распространенных среди русскоязычным респондентов.

Таким образом, в рамках анализа второй семантической группы было выявлено, что ответы русскоязычных респондентов в отличии от представителей англо-саксонской культуры характеризуются полярностью и составляют примерно равные процентные показатели в ответах «согласен» и «не согласен». Данное утверждение, на наш взгляд, позволяет выделить еще одно различие в ценностях двух лингвокультурных миров, поскольку информанты из России демонстрируют неоднозначное отношение к обозначенной проблеме в отличие от участников опроса из США и Великобритании, которые выступают за равноправие мужчин и женщин.

Перейдем к рассмотрению особенностей ценностей двух культур в рамках третьей семантической группы. Было выявлено, что отличительными чертами русскоязычного сообщества является пренебрежительное отношение к иммигрантам, а также людям, имеющим неизлечимые заболевания, передающиеся половым путем (см. табл. 4).

Таблица 4. Ответы респондентов на вопросы, затрагивающие темы социальных норм и стереотипов

Данные таблицы 4 позволяют утверждать, что менее половины респондентов из России не хотели бы иметь в качестве соседей больных СПИДом (46%) в то время, как представители англосаксонской культуры относятся к этому с большей толерантностью, поскольку процент их утвердительных ответов составляет больше 80.  

Представляется также важным обратить внимание на различные квантитативные показатели информантов при ответе на вопрос о возможном соседстве с иммигрантами. Так, большинство респондентов трех исследуемых групп дают положительный ответ, однако процент таковых среди россиян ниже (67,7%) в сравнении с участниками опроса из Великобритании (94,4%) и США (85,8%). Кроме того, согласно приведенным данным, 32,3% респондентов из России совсем не рассматривают соседство с работниками из других стран в качестве возможного. Все это, на наш взгляд, позволяет выделить еще одно отличие между изучаемыми лингвокультурами с позиции ценностей, а именно – разное отношение к представителям некоторых социальных групп.

Таким образом, проведенный анализ в рамках третьей семантической группы позволяет утверждать о том, что участники опроса из России в отличие от респондентов англоязычного мира склонны избегать контактов с такими социальными группами, как люди, больные СПИДом, иммигранты.

В заключении представляется оправданным обобщить весь материал в виде ключевых выводов.

1. Переключение культурных фреймов представляет собой сложный феномен, предполагающий процесс перехода от одной культуры к другой в ответ на сигналы социальной среды. Важно отметить, что культурные схемы влияют на атрибуцию бикультурных индивидов. Это подтверждает важность культурного контекста в формировании личности.

2. Проведенный анализ вопросов показал, что характерными особенностями русскоязычного сообщества в отличие от представителей англо-саксонской лингвокультуры является невысокий уровень доверия к людям другой религии, национальности, незнакомцам, а также к тем, кто входит в их окружение. Кроме того, отмечается осторожное отношение россиян ко всем людям в целом.

3. Англоязычные респонденты выступают против дискриминации женщин в вопросах экономического характера в то время, как ответы информантов из России на такие вопросы имеют равное соотношение с точки зрения согласия / несогласия с подобным равенством.

4. Анализ вопросов, посвященных изучению отношения респондентов к представителями разных социальных групп, позволяет утверждать, что информанты из России предпочитают не иметь контактов с иммигрантами и людьми, больных СПИДом.

5. Проведенный анализ также показал, что англо-саксонскую лингвокультуру представляется оправданным рассматривать как пример культурного сообщества с высокими показателями в ценностях самовыражения, поскольку респонденты из Англии и США уделяют первоочередное внимание вопросам, связанным с гендерным равенством, терпимости по отношению к разным социальным группам. Русскоязычное сообщество целесообразно включить в группу лингвокультур, характеризующихся низким уровнем доверия и толерантности, и, соответственно, расположить на оси «ценности выживания».

4. Проведенный компаративный анализ ценностей представляется оправданным рассматривать как основу внедрения кейс-стади, направленного на сбор языкового материала у билингвов посредством интервью. Предполагается, что билингв, говорящий по-русски и по-английски, будет переключать культурные фреймы, связанные с уровнем доверия, отношением к определенным социальным группам и гендерным неравенством, в зависимости от языка, на котором проводится интервью. Так, например, в ответах на русском языке могут прослеживаться традиционные взгляды на гендерные роли, более четкие границы между «своими» и «чужими» социальными группами, более высокий уровнем недоверия к незнакомцам. Английский язык может активировать культурные фреймы, характеризующиеся более прогрессивными взглядами на гендерные роли, высоким уровнем доверия к людям, а также более толерантным отношением к различным социальным группам.

1. Истомина, О. Б. Билингвизм: социальная типология языковых контактов / О. Б. Истомина // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2012. – № 1-1(15). – С. 70-74.
2. Золотарев, М. В. Коннотация прецедентных имен "Eminem" и "Тимати" в американской и российской лингвокультурах / М. В. Золотарев // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2016. – № 1-1(55). – С. 115-118. – EDN VCVYDN.
3. Cummins, J. Bilingualism in Education / J. Cummins. – London: Routledge, 2014. – 254 p.
4. Haerpfer, C. World Values Survey: Round Seven – Country-Pooled Datafile Version 6.0. [Электронный ресурс] / C. Haerpfer [и др.]. – URL: https://www.worldvaluessurvey.org/WVSDocumentationWV7.jsp (дата обращения 18. 04. 2025).
5. Hong,Y. Boundaries of cultural influence: Construct activation as a mechanism for cultural differences in social perception / Y. Hong [и др.] // Journal of Cross-Cultural Psychology, 2003. - Vol. 34. - P. 453-464.
6. Kroll, J. F. Bilingualism, Mind, and Brain / J. F. Kroll // Annual review of linguistics, 2015. – Vol. 1. – P. 377-394.
7. Ramirez-Esparza, N. Do bilinguals have two personalities? A special case of cultural frame switching / N. Ramirez-Esparza [и др.] // Journal of Research in Personality, 2004. - № 30. – P. 1-22.
8. Ronzani, A. A study of cultural frame-switching in international students: Thesis… Grado en Traducción y Comunicación Intercultural / A. Ronzani. – Valencia, 2023. – 101 p.
9. West, A. L. The Potential Cost of Cultural Fit: Frame Switching Undermines Perceptions of Authenticity in Western Contexts / A. L. West [и др.] // Frontiers in Psychology, 2018. – Vol. 9. – P. 1-18.
10. Zolotarev M. V. Grammar Structure with Precedent Phenomena in Contemporary Youth Discourse / M. V. Zolotarev // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Филология. Журналистика. – 2018. – Т. 18, № 4. – С. 376-380. – DOI 10.18500/1817-7115-2018-18-4-376-380. – EDN YTDYGL.