Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание | Филологический аспект №12 (68) Декабрь 2020

УДК 811.161.1

Дата публикации 18.12.2020

Притяжательные прилагательные с суффиксом -*jь-, обозначающие принадлежность животным, в русском языке XI–XVII вв. (по данным лексикографических источников)

Шумилова Марина Владимировна
старший преподаватель кафедры предметных технологий начального и дошкольного образования, Омский государственный педагогический университет, РФ, г. Омск shumilova_m.v@mail.ru

Аннотация: В статье анализируются притяжательные прилагательные, образованные с помощью суффикса -*jь- от существительных, называющих животных. Такие адъективы представляют интерес в силу своей неоднозначности: может ли животное, с точки зрения человека, быть реальным владельцем, даже если речь идет о части тела самого животного? Материал, собранный методом сплошной выборки из исторических словарей, позволяет говорить о немногочисленности адъективов с суффиксом -*jь-, о преобладании производных от существительных мужского рода с основой на -*ŏ (более 50%). В более поздние периоды исследуемые прилагательные либо исчезли из языка, либо сохранились, но путем присоединения к ним дополнительного синонимического суффикса.
Ключевые слова: притяжательное прилагательное, относительное прилагательное, суффикс, древнерусский язык, старорусский язык.

Possessive adjectives with the suffix -*jь-, denoting belonging to animals, in the Russian language of the XI-XVII centuries (according to lexicographic sources)

Shumilova Marina Vladimirovna
Senior Lecturer at the Department of Subject Technologies in Primary and Preschool Education, Omsk State Pedagogical University, Russia, Omsk

Abstract: The article analyzes the possessive adjectives formed with the suffix -*jь- from nouns calling animals. Such adjectives are of interest due to their ambiguity: can an animal, from the point of view of a person, be a real owner, even if we are talking about a part of the body of the animal itself? The material collected by the method of continuous sampling from historical dictionaries allows us to speak about the scarcity of adjectives with the suffix - * jь-, about the predominance of derivatives from masculine nouns with a stem on -*ŏ (more than 50%). In later periods, the adjectives under study either disappeared from the language, or survived, but by adding an additional synonymous suffix.
Keywords: possessive adjective, relative adjective, suffix, Old Russian.

Правильная ссылка на статью
Шумилова М.В. Притяжательные прилагательные с суффиксом -*jь-, обозначающие принадлежность животным, в русском языке XI–XVII вв. (по данным лексикографических источников) // Филологический аспект: международный научно-практический журнал. 2020. № 12 (68). Режим доступа: https://scipress.ru/philology/articles/prityazhatelnye-prilagatelnye-s-suffiksom-j-oboznachayushhie-prinadlezhnost-zhivotnym-v-russkom-yazyke-xixvii-vv-po-dannym-leksikograficheskikh-istochnikov.html (Дата обращения: 18.12.2020)

Исследованием притяжательных прилагательных занимались различные учёные как в XX в. (Гриншпун Б.М., Белошапкова В.А., Земская Е.А.) [1, 2], так и в XXI (Норман Б.Ю., Шмелева Т.В.) [3, 4]. Рассматривая эти посессивы, лингвисты часто сосредотачивали свое внимание на древнерусских формах, сравнивая их с современными. Изучение притяжательных прилагательных всё ещё актуально, потому что, во-первых, их продолжают изучать в школе [5], во-вторых, по наблюдениям Б. Ю. Нормана, в современных художественных текстах мы замечаем «довольно свободное образование притяжательных прилагательных» [3, с. 93], в-третьих, они часто имели и продолжают иметь словообразовательные варианты [6], что важно для выяснения продуктивности того или иного аффикса. Логичным представляется поэтапное изучение каждого суффикса, даже исчезнувшего в современном языке.

Одним из таких суффиксов стал суффикс -*jь-, который является  генетическим родственником древнерусского j- и его современного графического варианта -ий- [7, с. 10].

Суффикс -*jь- (и его разновидность jь-) восходит к индоевропейскому -*jо- (-*ĭjо-), в древнерусском языке сохранился лишь в некоторых словах, притом обнаружить его мы можем по чередованию на морфемном шве.

В праславянском языке при образовании адъективов конечные твёрдые согласные основы подвергались фонетическим изменениям перед суффиксом ‑*jь-: [d//žʼ], [t//čʼ], [z//žʼ], [s//šʼ], [p//plʼ], [b//blʼ], [m//mlʼ], [v//vlʼ], [r//rʼ], [l//lʼ], [n//nʼ]. Примечательно, что перед j- твёрдые согласные «приобретали позиционную полумягкость и постепенно смягчились полностью (видимо, не позднее XI – XII вв.). Ко времени появления письменных памятников указанные изменения были морфологизированны <…>. В прилагательных, образуемых по данной модели, использовалось «йотовое» морфонологическое чередование согласных в исходе производящей основы» [7, с. 6]. Задненёбные как перед -*jь-, так и перед j- изменялись одинаково: [g//žʼ], [k//čʼ], [x//šʼ].

Памятники XI – XII вв. показывают положение суффикса -*jь-, близкое к исходной системе древнерусского языка.

По материалам Словаря русского языка XI-XVII вв. и Словаря И.И. Срезневского [8, 9], в XI – XII вв. посессивные прилагательные образовывались от наименований животных с основой на -*ŏ: от власъ вельблужь (Толк. лит. Германа, XII в.), кръве козьля (Усп. сб., XII – XIII вв.), по рогу овьню (Мин. сент., 1096 г.), на жрѣбяте осьли (Остр. ев., 1057 г.), говѧждами жилами (Супр. р., XI в.); с основой на -*jŏ: въ кръви агньчи (Апокал., XII – XIII вв.); с основой на -*jā: гнѣздо птиче (Мин. сент., 1096 г.), родъ птичь (Псалт. Чуд.1, 169, XI в.).

В XIII – XIV вв. словарем зафиксировано образование следующих производных от основ на -*ŏ: врани плищь (Ж. Сав. осв., XIII в.), жилами говяжами (Пролог (Ф.), XIII в.).

Памятники старорусского языка могли включать более ранние, в том числе и древнерусские, тексты, например, от основ на -*ŏ: с тукомь овнимь и козлемь (Палея Толк., 1406 г. ~ XIII в.), мясо овня (Козма Инд., XVI в. ~ XII – XIII вв.), кожа <…>: львовы и пардуши (Александрия, XV в. ~ XII в.); от основ на -*jŏ: образ телеч<ь> (Варлаам и Иоасаф, XVI в. ~ XI – XII вв.), главу тел<ь>чию (X.Тр.Короб., XVII в. ~ 1594 г.).

По материалам Словаря XI-XVII вв., в памятниках старорусского языка условно новых было зафиксировано 4 слова: сороча ношка (Певч. азб., XVI в.), око неясыще, супрога горлича, от рогъ единорожь. Примечательно, что 3 лексемы взяты из одного источника – Геннадиевской Библии (1499 г.). Образованы эти прилагательные от названий животных и птиц с основой на -*ā (сорока), -*jā (горлица), -*ŏ (единорогъ), -*ĭ (неясыть – ‘коршун’). Эти посессивы назвать новообразованиями можно лишь условно, т.к. зафиксированы они в одном источнике, к тому же стоит помнить, что, во-первых, не все тексты дошли до нас, во-вторых, на письме не может быть отражен весь язык, поэтому мы не можем утверждать, что эти слова появились в XV в., а не ранее.

Особо следует сказать о двух словах, не вписывающихся в систему: медвѣчь и лебедячь. На первый взгляд, оба прилагательных образованы от существительных с основой на -*ĭ (медведь и лебедь). Суффикс -*jь- должен был повлиять на конечный согласный и заменить его на [žʼ], что мы наблюдаем в словах медвѣжий и лебяжий (лебежий). Можно предположить, что формы на -чь возникли раньше, а формы на -ий появились в результате присоединения к формам на -чь дополнительного синонимического суффикса (j-).

Обратимся к словарю и рассмотрим прилагательные, образованные от существительного медвѣдь. Слово медвѣчь зафиксировано в Шестодневе Иоанна экзарха Болгарского (памятник был создан в X в., но дошел до нас в списках XIII – XVIII вв. [10, с. 9]): Дряхло естьство медвѣче. В Лаврентьевской летописи (сохранилась в списке XIV в., описываются события с конца IX в. по 1305 г.) обнаруживаем прилагательное медвѣжь: (1074 г.) Другоици бо (с)трашахуть и въ образѣ медвѣжи. Можно предположить, что слова медвѣчь и медвѣжь появились примерно в одно время. Ещё интереснее обнаружить в Толковой палеи 1406 г. слово медвѣдичь: И реч<е> Д˜вдъ: г˜си яже изятъ мя от устъ львовъ и от руку мѣдвѣдичю, ты и нынѣ изми мя от руку иноплеменьника сего гордаго. Таким образом, мы можем предположить, что к концу XIV в. существовало 3 прилагательных от основы медвѣдь: медвѣчь, медвѣжь и медвѣдичь.

Первое упоминание адъектива медвѣжий (именно в полной форме) встречаем в грамоте 1547 г.: А ловчие наши и псари людей и подводъ у нихъ на медвѣжьи и на лисьи поля не емлютъ. Примечательно, что уже здесь прилагательное обозначает не собственно принадлежность, а отношение – связанный с охотой на медведя, впрочем, как и краткая форма – медвѣжь, которая в контексте (в образѣ медвѣжи) воспринимается как качественное прилагательное. Слова же медвѣчь и медвѣдичь обозначают принадлежность (тела и его части): естьство медвѣче, от руку мѣдвѣдичю. Появление в середине XVI в. прилагательного медвѣжий можно объяснить, во-первых, морфологической невыразительностью медвѣжь и медвѣчь, во-вторых, активным развитием группы относительных прилагательных, к которой стали примыкать и притяжательные, так как саму идею принадлежности с успехом выполняли существительные в родительном падеже, особенно в тех случаях, когда нужно показать конкретного владетеля. Появление формы медвѣжий можно объяснить повторной суффиксацией на базе слова медвѣжь.

Словообразовательный интерес представляют адъективы медвѣчь и медвѣдичь. Почему в них не было чередования [d//žʼ], характерного для йотовой палатализации? Можно предположить, что мотивирующей базой для прилагательного медвѣдичь послужило существительное не мужского рода медвѣдь, а женского – медвѣдица. Вероятно, произошло это в дописьменную эпоху, причём [c] в субстантиве проявился в результате III палатализации [k//c] от *mĕdvēdīkā, а [čʼ] в адъективе – в результате добавления суффикса -*jь-, т.е. в результате йотовой палатализации [k//čʼ]. Эти разные процессы привели в итоге к чередованию [c//čʼ]. Подобное обнаруживаем в словах телець – телечь, агньць – агньчь,  птица – птичь. Различную «половую» мотивацию можно встретить, например, у прилагательных козьлии (от козьлъ) и козии (от коза) [9, Т. 1, с. 1246, 1247]. Наличие -чь на конце слова медвѣчь, скорее всего, появилось по аналогии со словами агньчь, бѣличь (от бѣлець - ‘мирянин’), бирючь, вдовичь, отчь и др. Возможно, на появление такого слова повлияло болгарское происхождение автора памятника и/или начавшийся к тому времени процесс падения редуцированных: существительное медвѣдь воспринималось с глухим согласным на конце, тогда чередование [t//čʼ] вполне уместно. Это предположение требует дальнейшего размышления, вопрос остается открытым.

Словарь русского языка XI – XVII вв., приводя цитату из памятника XVII вв., книги глаголемая гречески алфавит, фиксирует ещё одно прилагательное с -чь на конце – лебедячь: «прил. к лебедь (в знач. 1). Кикносъ – лебедь. Кикнон – лебедячь» [8, Выпуск 8, с. 183]. Вместе с этим адъективом приводятся и другие: лебединый и лебяжий (лебежий). Первым из трех зафиксировано прилагательное лебединый в Слове о полку Игореве: Вступил<а> дѣвою на землю Трояню, въсплескала лебедиными крылы на синѣмъ море. Первое упоминание прилагательного лебяжий находим в 1509 г.: Блюдо лебежье, да миса болшая, да два блюда гусины. Оба слова встречаются  и позднее, в XVI в.: Съ лебединые ловли оброку 5 рублевъ; Пуху лебяжья с фунтъ весом, и сохранились в современном русском языке. Словообразовательная база прилагательного лебедячь, как и в случае со словом медвѣчь, остается загадкой. Можно предположить, что слово лебедячь появилось не от лебедь, а от лебедята, тогда чередование [t//čʼ] объяснимо. Однако аналогичные случаи – образование прилагательного от названия детёныша – пока не обнаружены.

Проведённый анализ прилагательных, извлечённых из Словаря русского языка XI–XVII вв. методом сплошной выборки, позволяет говорить о немногочисленности адъективов, с суффиксом -*jь-, образованных от наименований животных, о преобладании производных от существительных мужского рода с основой на -*ŏ (более 50%). Такие прилагательные чаще обозначали принадлежность животному его тела или какую-либо часть тела, например, кожу, кровь, мясо, жилы и т.д. Стоит отметить, что, скорее всего, людьми не воспринимались подобные предметы как собственность, или принадлежность, животному, так как человек воспринимал их своими. Возможно, это стало одной из причин исчезновения подобных прилагательных из языка, либо сохранения их, но путем присоединения дополнительного синонимического суффикса.


Список литературы

1. Гриншпун Б.М. Притяжательные прилагательные с суффиксами -ин-, -ов- в современном русском языке: дисс. … к. филол. н. М.: Моск. гос. пед. ин-т, 1967. 312 с.
2. Белошапкова В.А., Земская Е.А. Из истории функционирования отсубстантивных прилагательных // Материалы и исследования по истории русского литературного языка. Т. 5. М.: Изд-во АН СССР, 1962. С. 4-25.
3. Норман Б.Ю. Грамматика каноническая, реальная и потенциальная // Język i metoda: Publikacja dofi nansowana przez Uniwersytet Jagielloński ze środków Wydziału Filologicznego / Red. dr hab. Dorota Szumska, dr Krzysztof Ozga. Wydanie I, Kraków, 2015. С. 91-104.
4. Шмелева Т.В. Притяжательные прилагательные: почему не сбывается виноградовский прогноз? // Инструментарий русистики: корпусные подходы (Slavica Helsingiensia, 34). Helsinki, 2008. С. 358-371.
5. Щербакова Наталья Николаевна О роли лингвистической компетенции в формировании орфографического навыка // Филологический класс. 2015. №2 (40). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/o-roli-lingvisticheskoy-kompetentsii-v-formirovanii-orfograficheskogo-navyka (дата обращения: 10.12.2020).
6. Шумилова М.В. Словообразовательные варианты притяжательных прилагательных XI-XVII вв. (по данным лексикографических источников) // Филологический аспект: международный научно-практический журнал. Нижний Новгород: Научно-издательский центр «Открытое знание», 2019. №11 (55). С. 23-29 URL: http://scipress.ru/philology/articles/slovoobrazovatelnye-varianty-prityazhatelnykh-prilagatelnykh-xi-xvii-vv-po-dannym-leksikograficheskikh-istochnikov.html (Дата обращения: 10.12.2020)
7. Зверковская Н.П. Суффиксальное словообразование русских прилагательных (XI-XVII вв.). М.: «Наука», 1986. 112 с.
8. Словарь русского языка XI-XVII вв.: в 30 вып. / Ин-т рус. яз. М.: «Наука», 1975-2015.
9. Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка: [В 3 т.] / [Предисл. Г.А.Богатовой]. Репринт. изд. М.: Книга, 1989.
10. Шестоднев Иоанна экзарха Болгарского. V Слово. М., РАН. Институт философии, 1996. – 216 с.

Расскажите о нас своим друзьям: