Германские языки | Филологический аспект №11 (115) Ноябрь 2024

Прагматический подход к интенциональным нарушениям языковой нормы в англоязычном диалоге при переводе

Кондрашова Вера Николаевна
к. филол. н., доцент, старший преподаватель кафедры английской филологии и перевода, СПбГУ, РФ, Санкт-Петербург, v.kondrashova@spbu.ru
Шустрова Елена Николаевна
к. филол. н., старший преподаватель факультета иностранных языков СПбГУ, РФ, Санкт-Петербург, elena.shustrova@rambler.ru

Аннотация: В статье рассматривается использование интенциональных нарушений языковой нормы в англоязычном диалоге, и выявляются особенности их передачи на русский язык в зависимости от прагматических функций. Исследование, проведенное на материале художественной литературы XXI века, показало, что при переводе нарушений, выполняющих экспрессивно-эмфатическую функцию, характерно использование средств экспрессивного синтаксиса; в случае выполнения экспрессивной функции типично использование фразеологизмов и добавлений, хотя прагматическая значимость грамматических окказионализмов в этих функциях не всегда находит отражение при переводе. Интенциональные нарушения, при подаче имплицитной информации, менее частотны, и при переводе, они, как правило, эксплицируются, что приводит к определенным смысловым потерям.
Ключевые слова: английский диалог; нарушение языковой нормы; грамматический окказионализм; прагматические функции; перевод

Kondrashova Vera Nickolaevna
Cand.Sci (Philology), Docent, Senior Lecturer of the Department of English Philology and Translation, Saint-Petersburg State University, Russia, Saint-Petersburg, v.kondrashova@spbu.ru
Shustrova Elena Nickolaevna
Cand. Sci ( Philology). Senior Lecturer of the Faculty of Foreign Languages, St. Petersburg State University, St. Petersburg, Russia, elena.shustrova@rambler.ru

Abstract: The article discusses the use of intentional violations of the language norm in the English-language dialogue and identifies the specific features of their translation into Russian, depending on pragmatic functions. A study, conducted on the material of the XXI century fiction, showed that when translating violations performing an expressive -emphatic function, it is typical to use the means of expressive syntax, while in the case of performing the expressive function the use of phraseological units and additions is typical. It must be noted, though, that the pragmatic significance of grammatical occasionalisms in these functions is not always reflected in translation. Intentional violations, in cases of presenting implicit information, are less frequent and tend to be explicated in translation, which leads to certain semantic losses.
Keywords: English dialogue; violation of the language norm; grammatical occasionalism; pragmatic functions; translation

Успешная реализация коммуникативного намерения предполагает  точный выбор языковых средств, позволяющий оказать необходимое воздействие на адресата. Неожиданные лексические, грамматические и коммуникативные аномалии являются эффективным стилистическим приемом [1, с.19]. По мнению О.В. Мурдускиной, языковые аномалии представляют собой «функционально значимые намеренные нарушения норм или правил употребления языковой единицы», которые возникают  в результате интенциональных нарушений сочетаемости на лексико-семантическом и/или грамматическом уровне. Они являются средством самоорганизации дискурса, в результате которого формируется новый, приращенный  смысл [2, с. 4].  Исследователи неоднократно обращали внимание на  языковые нарушения на грамматическом уровне. Т.М. Тимошенковой было предложено  понятие грамматического окказионализма, под которым автор понимает  нестандартное употребление грамматических форм, конструкций или частей речи  с целью привлечь внимание читателя или слушателя для реализации определенного стилистического эффекта. Грамматические окказионализмы создаются посредством конверсии и синтаксической транспозиции, в результате которой слово используется в не характерной для него синтаксической позиции [3,  2011].   Как отмечают Н.Ю. Осокина и С.Б. Дектерев, при  намеренном употреблении грамматических форм в несвойственных им грамматических контекстах возникает «интенциональный семантический сдвиг», порождающий новые неграмматические смыслы [4, с.125].

 Лингвисты неоднократно обращали внимание на экспрессивный потенциал  языковых нарушений  в различных видах дискурса.  Так называемые «речевые иррегулярности», цель которых воздействие, в первую очередь убеждение,  встречаются, например в рекламном, политическом дискурсах,  в публицистике [5, с. 90]. Нарушение языковой нормы может быть чертой  идиостиля поэта или писателя [6, 7, 8].

Способы передачи коммуникативного замысла говорящего, выражаемого посредством  интенционального нарушения  грамматической  нормы, представляют интересную задачу для переводчика. Ранее проводились исследования по переводу отклонений от грамматической нормы  как способа раскрытия образа персонажа, демонстрирующих их социальную принадлежность [9], перевод грамматико-синтаксических аномалий в авторских описаниях [8], однако в целом, на наш взгляд, перевод намеренных грамматических нарушений в англоязычном речевом общении является недостаточно изученным. 

 Цель нашего исследования – выявить наиболее распространенные виды грамматических окказионализмов в англоязычном диалоге, определить их  прагматические функции и способы перевода.

Нами ранее отмечалось, что нарушение  языковой нормы в англоязычном речевом общении является одним из  способов акцентировать внимание на определенном компоненте высказывания,  сделать высказывание более экспрессивным или косвенно  выразить смысл [10]. Рассмотрим примеры их перевода в зависимости от того, какую функцию выполняет нарушение языковой нормы в высказывании.

Нам представляется целесообразным, вслед за И.А. Скрипак,  выделить экспрессивно-эмфатическую функцию, под которой автор, исследовавший научный дискурс, понимает   интеллектуальную, логическую экспрессивность,  отличающуюся от экспрессивности художественной. Экспрессивные языковые средства используются для выделения определенных частей высказывания, на которые падает логическое ударение [11, сс. 255-256]. Мы полагаем,  что подобная логическая экспрессивность может встречаться и в художественном дискурсе, хотя языковые средства ее выражения будут другими. Цель использования грамматических окказионализмов при реализации экспрессивно-эмфатической функции   заключается не  в воздействии на эмоции адресата, а в логическом усилении и активации внимания  собеседника. Как показывает материал, нарушения грамматических норм с этой целью нередко встречаются в разговоре полицейскими, например, при ведении расследования.

Логическое выделение отдельных компонентов высказывания может реализовываться при использовании окказиональных субстантиватов разных частей речи: в первую очередь местоимений и наречий, Например, использование  определенного артикля перед местоимением  who и наречиями where, how позволяет сделать акцент на этом компоненте высказывания. Следует отметить, что в настоящее время  субстантивированные наречия начинают фиксироваться в некоторых словарях. Так, например,  where, how, when уже рассматриваются в Merriam Webster dictionary  как существительные, омонимичные наречиям, однако в британских словарях  (Cambridge Dictionary) подобные  части речи пока отсутствуют. Учитывая разницу грамматического строя русского и английского языков, переводчику каждый раз приходится решать проблему выбора адекватных средств для перевода.  При субстантивации, по выражению Е. В. Смирновой, происходит «свертка» информации, которая при необходимости может быть развернута до уровня как словосочетания, так и целого предложения [12, с. 21], что, как мы увидели, иногда и наблюдается при переводе.  Логический акцент может передаваться средствами экспрессивного синтаксиса. Рассмотрим примеры. “Even knowing the why, the how, it was like dying”  [15] // «Знал, что так надо, знал, для чего, и все равно это было хуже смерти»  [16].  Однородные дополнения в оригинале, заменены в русском  переводе на два односоставных предложения с экспрессивным повтором глагола «знать»,  вместо субстантивированного наречия “the why”   – «так надо», “the how” – «для чего».

Нами было отмечено, что для переводчика часто не имеет значения, является ли субстантивация наречия окказиональной или узуальной, при переводе  логический акцент сохраняется. Так, например, субстантивированное  наречие  the why  переводится экспрессивнее, чем,  существительное «reason». “I mean, who wants him dead, and why make it look as if I’m killer?” <…> “Don’t know the why,” he said. “As for the who, we rather think it might be the CIA” [ 17, c.53]. // «Я имею в виду, кто хочет его смерти и зачем представлять дело так, будто убийца – я?» – «Зачем – я сам не знаю, – ответил он. – А насчет «кто», мы склонны думать, что это ЦРУ» [18]. Для того, чтобы подчеркнуть свою неосведомленность, говорящий ставит определенный артикль перед наречием why. Высказывание вполне можно было построить без использования артикля, но именно  его употребление делает наречие смысловым фокусом высказывания. При переводе на русский  язык меняется порядок слов, и предложение начинается с «зачем». Добавление определительного местоимения «сам» усиливает выражение неосведомленности говорящего при переводе на русский язык. Местоимение «кто» выделяется графически кавычками.

Следует также отметить использование артиклей перед компонентами высказывания, выражающими темпоральный или локальный дейксис.  В частности, грамматические окказионализмы встречаются в предложениях, в которых выражается отрицание. “The SVU detectives didn’t go there because there wаsn’t a there to go then. Now there is” [19].  // «Детективы из спецотдела по работе с жертвами насилия ее не искали, потому что обе фирмы всплыли только сейчас» [20, с.140]. Детектив хочет подчеркнуть, что  у нее появилась «зацепка», которой раньше не было, и именно она позволяет продолжить расследование. Неопределенный артикль перед дейктическим наречием места  there позволяет сделать  на нем логическое ударение. В английском языке смысловому выделению также способствует  парцелляция – средство экспрессивного синтаксиса. Переводчик же эти предложения объединяет и прибегает к экспликации, в результате этот  логический акцент утрачивается.

К сожалению, это не единственный случай, когда при переводе исчезает логическая экспрессивность высказывания, передаваемая  посредством нарушения грамматической нормы. Как известно, в английском языке не используется двойное отрицание. Рассмотрим  следующий пример.  “ <…> to wrap this one, for now, no DNA, no fibres other than frоm the rope and tape, no prints, no nothing” [19] // «Короче говоря, до сих пор нет ни ДНК, ни волокон, кроме тех, что оставили веревки и клейкая лента, ни отпечатков» [20,  с.95]. Желая сделать акцент  на полном отсутствии улик, которые могли бы помочь найти преступника, говорящий прибегает к двойному отрицанию, но в переводе лишь  повторяется соединительный союз  ни.. ни, который, на наш взгляд не передает экспрессивность в полной мере. Двойное отрицание переводчик просто опускает.

В следующем высказывании логическое ударение делается на выражении согласия. “She likes to kill.” “Yes. Very much yes, but she’s still a child and the child seeks to please the father [21]. // «Ей нравится убивать». «Да. Очень. Но она еще ребенок. Ребенок, который стремится радовать папу» [22, с.317]. Для  этой цели используется квантификатор very much, который обычно употребляется по отношению к неисчисляемым существительным. Словари  же указывают на то, что существительное yes является исчисляемым. Нарушение грамматической нормы усиливает  логическую экспрессивность согласия. При переводе  она передается при помощи  парцелляции.

Ко второй группе относятся грамматические окказионализмы, выполняющие экспрессивную функцию. В  этих примерах говорящий стремится к усилению коммуникативного намерения всего высказывания, а не только одного из  его компонентов, например,  для усиления жалобы. “I haven’t  had any real days off for the past weeks and I am  tireder  than tired” [23]. // «<…>, у меня уже несколько недель не было ни одного свободного дня, и я просто с ног падаю» [24]. Использование синтетической формы вместо аналитической при образовании степени сравнения, а также сравнение с тем же самым признаком способствует повышению экспрессивности жалобы, а при переводе  она передается при помощи замены на фразеологизм «падать с ног».

Грамматические окказионализмы также могут использоваться в угрозах и предупреждениях, при этом высказывание может обладать шутливой модальностью: “You are being crazy. You are going to catch a cold.” “I already have a cold”. “You are going to catch a colder” [25, p.179]. // « <…> Не сходи с ума, ты простудишься. Я и так простужена. Ты простудишь свою простуду» [26, c.221].  Для  усиления предупреждения персонаж  при произнесении  устойчивого выражения to catch  a cold, шутливо использует сравнительную степень омонимичного прилагательно cold, но сохраняет  при этом неопределенный артикль, который является показателем существительного. В данном случае грамматический окказионализм передается через смысловое развитие   при помощи    парадоксального словосочетания  «простудить простуду».

К нарушениям грамматической сочетаемости прибегают в оценочных высказываниях, когда вместо прилагательного используется существительное или другие части речи. В современных словарях wow рассматривается не только как междометие, но и как существительное. “I went to a party in the building last year, but the apartment wasn’t nearly as wow as this – and it was pretty wow ” [27, p.248]. // «В прошлом году я была на вечеринке в этом здании. Но та квартира и рядом не стоит с этой. А она казалась шикарной» [28]. В данном случае при переводе экспрессивной оценки, выраженной при помощи окказиональной адъективации существительного, используется фразеологизм. В этом случае для выражения экспрессивной оценки переводчик использует фразеологизм «и рядом не стоять», выражающий превосходство. Во втором предложении для перевода “wow” используется разговорное слово «шикарный».

Субстантиват наречия together позволяет ярче выразить оценку. “It was the weirdest together ever” [29, 374]. // «Да и парочка была чудная»[30, 431]. Для выражения оценки странности взаимоотношений используется сочетание  прилагательного  weird в превосходной степени и субстантивированного местоимения together. При передаче его на русский язык переводчик выбирает не слово «пара», а «парочка», передающее некоторую ироничность.  Союза «да и», как отмечают исследователи, используется для «достижения усиливающего эффекта при изложении какой-либо мысли» [13, c. 21].

В настоящее время для усиления экспрессивности часто используется нетрадиционная комбинаторика интенсификаторов с разными частями речи [14], в частности сочетание наречий с существительными, но и эти нарушения не всегда находят отражение в переводе. “Pizza and ice cream. Any way to make that happen?” “There’s  absolutely a way to make that happen” [20] // «Ах, да, пицца и мороженое. Можно это сюда заказать?» «Устроим» [21, p.354]. Наречие absolutely  перед существительным, нарушающее грамматическую сочетаемость, экспрессивно выражает готовность помочь, но при переводе экспрессивность исчезает, остается только выражение согласия.

К третьей группе анализируемых высказываний относят грамматические нарушения, выполняющие функцию имплицитной подачи информации, нередко используемую для сохранения лица говорящего или адресата.  Нетрадиционное образование степени сравнения может передавать имплицитный смысл. При переводе на русский язык имплицитный характер высказывания часто теряется, так как переводчику, наоборот, приходится прибегать к добавлению или экспликации, чтобы сделать высказывание понятным. При этом теряется ироничность высказывания.“Turns out he was more married than he let on,” said she [31, p.228] // «Оказалось, что он хочет жить со своей женой», — сказала она [32]. В настоящем примере женщина не хочет прямо говорить о нежелании возлюбленного развестись и жениться на ней. Чтобы выразить этот смысл в косвенной форме, она намеренно использует сравнительную степень прилагательного married, хотя это прилагательное не предполагает градуирования. Однако, переводчик передает имплицитный смыл прямо, при этом утрачивается определенная ироничность высказывания.

Субстантивация предлога может способствовать  смягчению коммуникативного намерения. Девушка, заставившая своих друзей поволноваться, старается извиниться, не упоминая своего проступка. “I like happy endings   - and gelato”. “I’m buying,” Lila announced. “A tangible apology for before” [27, p.372]. // «Обожаю хеппи-энды, и мороженое тоже. Я плачу!» – объявила Лайла. «Что-то вроде извинения за мой сегодняшний промах»[28]. В данном примере мы видим имплицитное выражение смысла при помощи субстантивации предлога, но переводчик наоборот использует экспликацию, поясняя читателю причину, по которой девушка покупает мороженое для всех.

Одним из распространенных способов сохранения лица адресата можно считать использование глагола широкой семантики  to do. “Then we’ll find a surrogate. Or we’ll adopt _” “Zoe,” Max said, “I mean, I can’t do this. I can’t do us”[33]. // «Тогда мы могли бы найти суррогатную мать. Или усыновить ребенка…»—  «Зои», — отвечает Макс, — «я имею в виду, что я так больше не могу. Нас больше нет» [34. c.60]. Муж сообщает жене о желании  с ней расстаться в имплицитной форме, стараясь смягчить коммуникативное намерение. Сочетание глагола to do c местоимениями не характерно для английского языка, и смысл высказывания определяется контекстом. Переводчику удалось  при помощи целостного преобразования  частично сохранить непрямую форму выражения коммуникативного намерения.

Таким образом, все перечисленные способы нарушения  языковой нормы в а английском диалоге используются  в речи  с разными прагматическими целями. Одни и те же виды нарушений в зависимости от коммуникативного контекста могут выполнять разные функции,  которыми определяется перевод. Достаточно частотно использование грамматических окказионализмов в экспрессивно-эмфатической функции, для логического акцента. Для этой функции характерно использование окказиональной субстантивации местоимений и наречий, но могут использоваться и такие нарушения грамматической нормы, как двойное отрицание или  нетрадиционное использование квантификаторов перед существительными. При переводе чаще всего используются средства экспрессивного синтаксиса: повтор, инверсия, парцелляция. Могут быть использованы и графические средства: тире, кавычки. Анализ примеров показал, что процессы субстантивации быстрее проходят в американском варианте английского языка, но даже в случае перевода узуальной субстантивации на русский язык, часто передается логический акцент.

Нарушения грамматической нормы  в экспрессивной функции встречаются в жалобах, угрозах, предупреждениях, при выражении оценки. В речи для передачи экспрессивности часто используются прилагательные,  и как показал материал, для этой функции характерны нарушения при образовании сравнительной степени,  окказиональная адъективация в сравнении,  использование прилагательных с окказиональными субстантиватами. Достаточно часто встречаются нестандартные сочетания интенсификаторов с разными частями речи. При передаче этих нарушений на русский язык нередко используются фразеологизмы и добавления. 

Реже всего коммуникативное намерение адекватно передается при переводе высказываний, в которых информация выражается имплицитно.  Косвенная форма часто не сохраняется, как правило,  имплицитный смысл  намеренно эксплицируется переводчиком. Следует также отметить, что далеко не всегда использование грамматических окказионализмов в экспрессивно-эмфатической и экспрессивной функциях находит отражение в переводе,  иногда они опускаются. На наш взгляд, нарушения грамматической нормы являются важным средством выразительности, и их использование должно учитываться при переводе. При обучении студентов переводу также следует обращать  их внимание на прагматическую значимость подобных нарушений.

1. Бондаренко И.В. Мотивированность нарушений языковой нормы в английском политическом дискурсе // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. Серия: Филология. Педагогика. Психология. Калининград. № 1, 2020. С. 17-24.
2. Мурдускина О.В. Языковые аномалии как средство самоорганизации англоязычного дискурса (на материале художественных и публицистических текстов): автореф. дисс. ... к. филол. н. Самара, 2011. 24 с.
3. Тимошенкова Т.М. Грамматические окказионализмы: структурные, семантические, функциональные характеристики // Вестник Иссык-Кульского ун-та. – 2011. – № 30. – Ч. I. – Каракол, 2011. С.234-238.
4. Осокина Н.Ю. Дектерев С.Б. Интенциональный семантический сдвиг градуальность–неградуальность как источник скрытых смыслов в произведениях современных англоязычных авторов // Вестник Томского государственного университета. Филология. 2019. № 57. C.124-136.
5. Почтарь Е.И. Коммуникативная обусловленность языковых аномалий в современном общественном дискурсе // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 2. Языкознание. 2016.Т. 15, № 4. С. 87-95.
6. Козинец C.Б. Грамматические окказионализмы в русской поэзии второй половины XX- начала XXI // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского, 2023, №2, С.239-243.
7. Устинова Т.В. Языковые аномалии Кларка Кулиджа в поэтическом сборнике Quartz Hearts // Наука о человеке: Гуманитарные исследования. № 2 (12). 2013. C.157-164.
8. Сошников А.О. Грамматико-синтаксические аномалии в английском художественном тексте и особенности их перевода на русский язык // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2019. Т. 12. № 2. С. 115-119.
9. Немцова Н.В. Способы перевода грамматических отклонений от нормы при переводе с английского языка на русский (на материале произведений М.Твена): автореф. дисс. ... к. филол. н. Ярославль, 2011. 21с.
10. Кондрашова В.Н. Нарушение языковой нормы как средство речевого воздействия в английском разговорном дискурсе // Культурология, филология, искусствоведение: актуальные проблемы современной науки: сб. ст. по матер. XLIII междунар. науч.-практ. конф. № 2(35). – Новосибирск: СибАК, 2021. – С. 41-46.
11. Скрипак И.А. Синтаксические средства экспрессивности в текстах научного дискурса // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена, 2008 (60). C. 252-256.
12. Смирнова Е.В. Окказиональные субстантиваты: структура, семантика, функционирование: автореф. дисс. ... к. филол. н. Тюмень, 2007. 22c.
13. Ван Инъин Союз ДА И в лексикографическом аспекте: автореф. дисс. ... к. филол. н. Владивосток, 2019.
14. Кондрашова В.Н. Поспелова А.Г. Нестандартная комбинаторика интенсификаторов и служебных частей речи в английском разговорном языке // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2017. № 12 (78). Ч. 4. С. 96-98.

Список источников
15. Roberts N. The Witness. London: Piatkus, 2012. - 488 p.
16. Робертс Н. Моя любимая ошибка. Режим доступа: https://www.litres.ru/book/nora-roberts/moya-lubimaya-oshibka-688725 9 (Дата обращения: 10.11.2024)
17. Lorrie H. The Gunseller. London: Arrow Books, 2009. 338p.
18. Лорри Х. Торговец пушками [Электронный ресурс] Режим доступа: https://thelib.ru/books/lori_ hyu/torgovec_ pushkami.html/ (Дата обращения: 10.11.2024)
19. Robb J.D. Echoes in Death. Режим доступа https://readfrom.net/j-d-robb/ 36383-echoes_in_death.html (Дата обращения: 10.11.2024)
20. Робертс Н. Эхо смерти. /пер. с англ И.Метлицкой и Л.Шаутидзе. М.: Эксмо. 2021.448с.
21. Robb J.D. Apprentice in Death. Режим доступа: https://readfrom.net/j-d-robb/ 36355-apprentice_in_death.html
22. Робертс Н. Подмастерье смерти. /пер. с англ. Т.С.Макаровой. М.: Эксмо 2020. 448с.
23. Ahern C. Love, Rosie. Hatchette Books, New York, 2006.
24. Ахерн С. Не верю. Не надеюсь. Люблю. Режим доступа: https://kniga-online.com/books/love-/sovremennye-ljubovnye-romany/2107-sesiliya-ahern-ne-veryu-ne-nadeyus-lyublyu.html
25. Foer J. Extremely Loud and Incredibly Close. London: Penguin Books, 2005.
26. Фоер Дж. Жутко громко и запредельно близко / пер. с англ. В.Арканова. М.: Эксмо 2014. 416 c.
27. Roberts N. The Collector. London: Piatkus, 2015. 486p.
28. Робертс Н. Коллекционер. Режим доступа: mg0.liveinternet.ru› images/ attach/d/3/12990/… (Дата обращения: 10.11.2024)
29. Ahern C. The Lyrebird. London: Harper Collins Publishers, 2016. 416 p.
30. Ахерн С. Птица-лира. / пер. с англ Л.Сумм. М., Издательство Иностранка, Азбука-Аттикус, 2017. - 480 c.
31. Parsons T. Men from the Boys. London: Harper. 2011. 329p.
32. Парсонс. Т. Men from the Boys, или Мальчики и мужчины. Режим доступа: https://royallib.com/book/parsons_toni /men_from_ the_boys_ ili_malchiki_i_mugchini.html (Дата обращения: 10.11.2024)
33. Picoult J. Sing you Home. [Электронный ресурс] Режим доступа: https://royallib.com/book/Picoult_Jodi/Sing_You_Home.html
34. Пиколт Дж. Особые отношения / пер. с англ. И. Паненко Белгород: ООО Книжный луб Клуб семейного досуга, 2012. 512 с.