Германские языки | Филологический аспект №10 (114) Октябрь 2024

Прагматические функции глаголa ‘magan’ в эпистемических высказываниях в эпосе «Беовульф»

Цвинариа Марина Евгеньевна
канд.филол.наук., старший преподаватель кафедры английской филологии и перевода Санкт-Петербургского государственного университета, РФ, г. Санкт-Петербург, marina.tsvinaria@yandex.ru

Аннотация: Статья посвящена актуальной в современных историко-прагматических исследованиях теме семантического развития английских модальных глаголов в диахронии. Модальные значения древнеанглийского глагола ‘magan’ в эпистемических высказываниях в англо-саксонском эпосе «Беовульф» анализировались с учетом историко-культурного и контекстно-дискурсивных аспектов его употреблений, а также фактора эвиденциальности/неэвиденциальности передаваемой в них информации. Проведенное исследование позволило выявить, что при сохранении пропозициональных для древнеанглиского периода значений способности и объективной возможности ‘magan’ мог также использоваться в качестве модального маркера эпистемической возможности, приобретая при этом целый ряд прагматических функций, обусловленных коммуникативной интенцией говорящего и степенью достоверности высказывания.
Ключевые слова: эпистемическая модальность; эвиденциальность; источник достоверности; прагматические функции; «Беовульф».

Tsvinaria Marina Yevgenyevna
Cand.Sci (Philology), Senior Lecturer of the Department of English Philology and Translation Saint-Petersburg State University, Russia, Saint-Petersburg

Abstract: The article is devoted to the relevant for the current historical-pragmatics studies topic of the semantic evolvement of the English modal verbs in diachrony. The modal semantics of the Old English verb ‘magan’ in the epistemic statements in the Anglo-Saxon epic «Beowulf» have been analyzed with regard to the historical-cultural and context-discourse aspects of its uses, as well as to the factor of the evidentiality/non-evidentiality of the conveyed information. The conducted research has allowed to reveal that while preserving its propositional for the Old English period meanings of ability and objective possibility ‘magan’ could also be used as a modal marker of epistemic possibility, thus acquiring a whole number of pragmatic functions depending on the communicative intention of the speaker and the degree of the reliability of a statement.
Keywords: epistemic modality; evidentiality; source of evidence; pragmatic functions; «Beowulf».

Лингвопрагматические исследования по развитию модальной семантики древнеанглийских претерито-презентных глаголов показывают, что в рамках присущих им пропозициональных значений они приобретали контекстно-обусловленные прагматические функции, выступая в частности, в роли маркеров тех или иных речевых актов. Передаваемые ими при этом контекстно-дискурсивные смыслы могут быть определены только на основе всестороннего учета параметров ситуативно-речевой характеристики высказывания [1, 2]. В данном исследовании принятый в историко-прагматических исследованиях комплексный подход к изучению функционирования глагола ‘magan’ в древнеанглийский период, включающий когнитивные, логико-семантические и контекстно-дискурсивные факторы его употребления, дополняется включением в прагмалингвистический анализ фактора взаимодействия эвиденциальных значений высказывания с теми эпистемическими смыслами, прагматическим маркером которых он выступает.

Эпистемические высказывания с глаголом ‘magan’ в тексте «Беовульфа» представляют собой важный для понимания идеологического содержания героического эпоса компонент общественного дискурса, ведущегося от лица его автора или его наиболее авторитетных героев с их аудиторией. Их основным назначением является утверждение ценностных смыслов, призванных составлять основы жизни описываемого героического общества, его социальных и моральных норм, верований, обычаев, нравственных принципов и поведенческих ориентиров [3, с.346-347]. В подобных утверждениях говорящие оценивают ту или иную описываемую в поэме ситуацию как соответствующую реальному положению дел, опираясь на знание общеизвестных истин, мудрость и опыт предков или веру в силу судьбы или бога. Вследствие этого выраженная в них эпистемическая возможность может быть охарактеризована как объективная, или наиболее близкая к пропозициональным модальным значениям ‘magan’ «способность» и «возможность». В этих случаях объективизация оцениваемых ситуаций достигается за счет их обобщения и придания им характера «программных» изречений об устройстве героико-эпического мира» [4, с.17]. В то же время ряд эпистемических высказываний c этим же модальным маркером могут выражать субъективные оценки отдельных ситуаций как потенциально возможных в определенных внешних обстоятельствах. Таким образом, в прагматическом плане эпистемические высказывания с ‘magan’ можно отнести как к утверждениям, отражающим уверенность говорящих в истинности сказанного, так и к предположениям, догадкам, предсказаниям, отражающим лишь их собственные ожидания. Следовательно, передаваемые в них эпистемические смыслы имеют непосредственное отношение к выражению той или иной степени достоверности.

Следует отметить, что достоверность, или эвиденциальность, в современных исследованиях рассматривается как семантико-прагматическая категория органически присущая значениям эпистемической модальности [5;6;7], название которой происходит от греческого слова «эпистема», означавшего в античной философии высший тип несомненного, достоверного знания. По определению Е.И. Беляевой, «эпистемическая модальность выражает устанавливаемое говорящим отношение содержании высказывания к действительности в плане его достоверности/недостоверности» [8, с. 126]. В то же время в выражении эвиденциальности проявляется когнитивная сущность речевой деятельности, поскольку она может отражать состояние сознания говорящего – его знание, мнение, сомнение, волеизъявление, желание, эмоции, восприятие и др. [9, с. 93]. Таким образом, оценка достоверности информации, т. е. оценка истинности пропозиции, с точки зрения говорящего, является общим семантическим признаком для категории эвиденциальности и эпистемической модальности, что дает основание рассматривать эвиденциальные значения как часть модальной системы. Их взаимодействие обусловлено контекстом не только в языковом, но и в более широком экстралингвистическом понимании, включающем коммуникативную ситуацию, авторские намерения и особенности участников общения [10, с.135- 136].

Эвиденциальность касается указания какого-либо свидетельства, которое дает почву говорящему для его высказывания. Она может быть прямой, косвенной, базироваться на визуальной, услышанной информации или на собственном умозаключении. В историческом аспекте изучения процессов становления различных логико-семантических типов модальности (динамической, деонтической, эпистемической) последнее имеет особое значение для развития эпистемической модальности, поскольку всякая инференциональная интерпретация служит ее проявлению. Этот тип эвиденциального значения высказывания определяется как инференциальная эвиденциальность (‘inferential evidentiality’) и описывается как категория, смежная с эпистемической модальностью [11, с. 85-86].

В данном исследовании присутствие значения эвиденциальности/неэвиденциальности в эпистемических высказываниях с глаголом ‘magan’ рассматривается как важный для развития его модальной семантики смысловой компонент, проявляющийся в определенных контекстно-дискурсивных условиях в виде тех или иных прагматических функций.

Следует отметить, эпистемическая модальность, выражаемая древнеанглийским глаголом ‘magan’, остается, в целом, в рамках его динамических модальных значений способности и обстоятельственной возможности. В эпосе «Беовульф» его эпистемическая функция проявляется, прежде всего, в контекстах прямой речи, где говорящий выражает знание, веру, убеждение, предположение, предсказание и тому подобные коммуникативно-прагматические смыслы по поводу того или иного события или факта.

Примерами импликации эпистемического оттенка в значение ‘magan’ являются, главным образом, так называемые «гномические суждения», основанные на знании говорящим общеизвестной истины или вере в Бога:

(1) Beo. 931-32: … a maeg god wyrcean wunder aefter wundre, wuldres hyrde! – …всегда может бог творить чудо за чудом, хранитель славы! [15] (Здесь и далее перевод наш).

В данном случае эпистемическое значение высказывания создается и благодаря наличию в нем обобщающего наречия времени ‘a’ -«всегда», приводящему к генерализации события в настоящем – важному компоненту значения достоверности высказываемого факта, преподносимого говорящим его адресатам в виде утверждения.

В следующем примере эпистемическое значение высказывания как уверенного предположения по поводу конкретного будущего события (поражения Гренделя в битве с Беовульфом) поддержано употреблением ‘magan’ c наречием ‘eathe’ – «легко»:

(2) Beo. 478-79: God eathe maeg thone dol-sceatha daeda getwaefan – Бог легко может того злодея деяниям помешать.

 Словосочетание ‘eathe maeg’ зафиксировано в Англосаксонском словаре cо значением «вероятно» [14], и в исследованиях по развитию эпистемической функции ‘magan’ оно отмечается особо как передающее эпистемическое значение потенциальной возможности. [12, с.77-78; 13, с. 163]. Наречие ‘eathe’ является в то же время лексическим эвиденциальным маркером данного эпистемического высказывания, подчеркивающим уверенность говорящего в возможности события, в благоприятном для героя исходе сражения с чудовищем, которая основана на его вере в силу и мудрость бога. Подобный эпистемический оттенок присутствует и в следующих высказываниях с обобщенным или неодушевленным субъектом, что придает им характер общеизвестных истин, в основе которых лежат вера, знание или умозаключение:

(3) Beo.2291-93: Swa maeg unfaege eathe gedigan wean ond wraeg-sithe, se the Waldendes hyldo gehealdeth – Так может не обреченный на смерть легко пережить горе и наказание, тот, которого Владыки расположение защищает.

(4) Beo. 2764-66: Sinc eathe maeg gold on grunde, gum-cynnes gehwone oferhigian, hyde se the wylle – Сокровище легко может, золото, спрятанное в земле, любого из людей сделать заносчивым, спрятал бы его тот, кто захотел бы.

 (5) Beo. 2260-62: …ne maeg byrnan hring aefter wig-fruman wide feran haelethum be healfe. – … не может кольчуга поодаль следовать за воином в битве.

(6) Beo. 2600-01: …sibb aefre ne maeg wiht onwendan, tham the wel thenceth. – … кровное родство никогда не может изменить тому, кто правильно мыслит.

Наряду с высказываниями, представляющими разделяемые обществом верования и взгляды, в поэме также присутствуют примеры, которые выражают личную точку зрения автора или героя на определенную ситуацию. Однако и они содержат ее оценку с позиций морально-этических ценностей эпохи и способствуют их укоренению в умах людей, и поэтому они имеют характер декларативных высказываний о важности веры в бога, соблюдения героического кодекса, преданности героев роду и вождю и т.п. Характерно, что в подобных случаях в качестве коммуникативного маркера истинности высказывания выступают сигналы привлечения внимания ‘thaet, la!’ или ‘hwaet’ – «послушайте», а также подтверждающее достоверность сказанного словосочетание ‘hwaet thaet’ – «именно так, истинно»:

(7) Beo. 942-43: Hwaet! thaet secgan maeg efne swa maegtha swa thone magan cende. – Истинно! так может сказать любая женщина, родившая такого сына для рода.

 (8) Beo. 1700-01: Thaet, la! maeg secgan, se the soth ond riht fremeth on folce… thaet thes eorl waere geboren betera. – Послушайте! может сказать тот, кто правду и добро несет людям, … что этот вождь был рожден лучшим.

Достоверность высказываемой информации в этих случаях подкреплена также генерализацией события, достигаемой с помощью употребления ‘magan’ c обобщенным или неопределенно-личным субъектами.

Особый случай, отмечаемый в литературе по развитию модальных значений ‘magan’ в древнеанглийский период [13, с. 164], представляет пример употребления ‘magan’ в лекcико-синтаксическом контексте с безличным подлежащим:

(9) Beo. 2030: Maeg thaes thonne ofthyncan theoden Headthbeardna – От этого может расстроиться вождь Хадобардов.

Этот пример приводится как безусловное эпистемическое употребление ‘magan’, поскольку здесь существительное ‘theoden’ выступает в форме дат. п. ед. числа, что определяется управлением, присущим глаголу ‘ofthyncan’ – «расстраивать, не нравится». Отсутствие у формы ‘maeg’ собственного субъекта ведет к выполнению им функции модального модификатора предложения. С прагматической же точки зрения он выполняет функцию маркера уверенного предположения, на что указывает ситуативный контекст высказывания. В силу существовавшего в древнегерманском обществе обычая кровной мести автор поэмы уверен в том, что вражду племен не удастся погасить, ибо даже вид доспехов, некогда захваченных врагами, может вызвать новую волну ненависти к ним и в мирное время

Как показал анализ примеров (1-9) прагматические функции ‘magan’ как маркера утверждений, предсказаний или уверенных предположений проявляется при его употреблении в простых предложениях в формах настоящего времени. Они реализуются в достаточно ограниченном числе коммуникативных контекстов, которые, в целом, можно отнести к декларациям разделяемых языковым сообществом истин, веры, взглядов, обычаев, имеющих корни в общем историко-культурном фоне эпохи, что обеспечивает их безусловность и, следовательно, представленная в них информация рассматривается как объективная и достоверная.

Более благоприятным и устойчивым контекстом для проявления эпистемического значения и дальнейшего развития грамматизированных значений ‘magan’ являются сложноподчиненные предложения, в которых для передачи значений сослагательного наклонения участвуют как формы настоящего, так и прошедшего времени. В дополнительных придаточных предложениях, наряду с потенциальностью действия лексико-синтаксические глагольные формы с ‘magan’, как и формы сослагательного наклонения, могли передавать, в том числе, и значения эвиденциальности/неэвиденциальности описанных в них событий и ситуаций. При этом в отличие от имплицитного характера выражения эвиденциальности события в простых предложениях, не имеющих прямого указания на ее источник (знание истин, вера, обычай и т.п.), в примерах употребления ‘magan’ в сложных предложениях источники эвиденциальности/неэвиденциальности выражены эксплицитно. Это глаголы, выражающие предположение, ожидание, знание, вводящие косвенную речь в дополнительных придаточных предложениях:

(10) Beo. 763-65: Mynte se maera, thaer he meahte swa widre gewindam, ond weg thanon fleon on fen-hopic. – Думал тот злосчастный, что там (в болоте) он мог бы легче ускользнуть и убежать оттуда в свое логово.

Здесь эвиденциальность моделируемого положения дел как потенциально возможной ситуации сопряжена со знанием Гренделя самого удобного пути к отступлению после неудачной для него схватки с Беовульфом. Передаваемый формой прошедшего времени ‘meahte’ эпистемический оттенок включает идею ближайшего будущего и вполне возможного события, субъект и модель действия сохраняют достаточно близкую связь в собственном сознании субъекта. Таким образом, выраженная здесь эпистемическая возможность, по сути, имеет промежуточный статус между объективной и субъективной, так как вовлеченность субъекта в оценку ситуации заключается в его интенции рассматривать ее как реально возможную и не противоречащую реальному положению дел. Прагматической функцией ‘meahte’ в этом случае является выражение уверенного предположения, имеющего корни в выводе, основанном на оценке объективных обстоятельств. Подобные примеры могут быть выделены как первый этап грамматизации эпистемических оттенков значения ‘magan’ в древнеанглийском, идущих от нейтральной динамической, или обстоятельственной возможности со смещением акцента с модальности на событие.

В отрицательном контексте происходит отдаление субъекта от события, почвой для чего является его собственное незнание, отсутствие представления о подобной возможности, неверие, сомнение, то есть, реализуется значение неэвиденциальности:

(11) Beo. 779-84: ...thaes ne wendon aer witan Scylding, thaet hit a mid gemete mannu aenig, betlic ond ban-faeg tabrecan meahte,.. – ...прежде никто из мудрых Данов не мыслил о том, что кто-нибудь сможет разрушить их великолепный украшенный рогами зал каким-нибудь способом, силой или хитростью.

Тот же эффект неэвиденцинальности в отношении говорящего к событию достигается в общем контексте условного предложения:

(12) Beo. 2519-22: …Nolde ic sweord beran, waepen to wyrme, iс wiste hu with tham aglaecean elles meahte gylpe withgripan, swa ic gio with Grendle dyde. – Не взял бы я с собой меч или другое оружие против дракона, если бы я знал, как с тем проклятым по-другому можно было бы схватиться, как я это сделал с Гренделем.

Здесь, в отличие от примера выражения эвиденциальности, наблюдается обратное движение от передачи события к усилению модального компонента значения посредством собственного со стороны субъекта чисто ментального моделирования невозможного или сомнительного характера события. Иными словами, субъект сам запрещает или отказывает в событии, но не буквально, перфoрмативно, а в виде определенного умозаключения о ситуации. В результате, усиливается общее значение нереальности, основанное именно на субъективном восприятии действительности. Этот этап характеризуетcя гораздо большей степенью вовлеченности субъекта в перестраивание реального положения дел под себя, то есть, здесь максимально для данного этапа выражена субъективная эпистемическая возможность. Таким образом, присутствующее в высказывании героя значение неэвиденциальности потенциальной возможности достигнуть победы безоружным в прагматическом плане ведет к выражению таких коммуникативных оттенков эпистемической модальности как неверие, сомнение.

В целом, значения эвиденциальности/неэвиденциальности, также как и значение потенциальности, очевидно, следует признать прагматическими. Это означает, что данное значение возникает в рамках определенных текстовых конструкций, а именно, в придаточных предложениях, зависящих от глаголов речи или умственной деятельности. В то же время важным для последующего развития модальных значений ‘magan’ является его употребление в подобных контекстных условиях для передачи нереальной возможности и неограниченного (эпистемического) будущего.

Итак, по результатам прагмалингвистического анализа приведенных выше примеров употребления глагола ‘magan’ в эпистемических по их когнитивным и коммуникативным составляющим контекстах эпоса «Беовульф» можно говорить о выполнении им целого ряда прагматических функций в рамках его пропозициональных для древнеанглийского периода значений способности и объективной, или обстоятельственной возможности. Модальное значение эпистемической возможности, прагматическим маркером которой он выступает во всех рассмотренных примерах, неоднозначно в плане выражения в них различных коммуникативных смыслов, выявленных с учетом как общего историко-культурного контекста поэмы, так и конкретных лингвистических и дискурсивных характеристик высказываний. Немаловажным условием для определения прагматических функций ‘magan’ является также учет фактора эвиденциальности/неэвиденциальности информации, представленной в различных по типу речевых актах с его участием. В зависимости от степени ее достоверности он мог использоваться в качестве прагматического маркера таких эпистемических высказываний, как утверждение, предсказание, уверенное предположение, неверие, сомнение, что, подтверждается общей для развития модальных значений в диахронии тенденцией к субъективизации, проявляющейся в конкретных для каждого периода контекстно-дискурсивных обстоятельствах употребления модальных глаголов.

1. Цвинариа М.Е. Структурно-семантическая и прагматическая характеристики эпистемических высказываний с глаголами sculan и mōtan в «Беовульфе» // Филологический аспект: международный научно-практический журнал. 2019. № 3(47). С. 117-125. Режим доступа: http:// scipress.ru/philology/?p=0000 (Дата обращения: 31.10.2024).
2. Tantucci V. Toward a Typology of Constative Speech Acts: Actions beyond Evidentiality, Epistemic Modality and Factuality // Intercultural Pragmatics. Berlin & N.Y.: Mouton De Greuter, 2016. № 13(2). P. 181-209.
3. Цвинариа М.Е. Коммуникативные аспекты употребления глагола ‘magan’ в авторских высказываниях в эпосе «Беовульф» // Англистика: XXI века: сб. статей по материалам VIII научно-методической конференции, посвященной памяти профессора С.В.Воронина. 20-22 января 2016 г. ‒ СПб: Университетские Образовательные Округа, 2016. С. 346-350.
4. Бармина Е.Г. Прагматическая характеристика речевых эизодов в эпической поэме «Беовульф». Автореф.дисс. … канд. филол. Наук. ‒ СПб.: СПбГУ, 2004. ‒ 18 с.
5. Васильева Ю.В. Эпистемическая модальность VS эвиденциальность в англоязычном научном дискурсе // Преподаватель XXI век. ‒ Москва: МГПУ, 2022. № 2. ‒ С.433-440.
6. Козловский Д.В. Категория «эвиденциальность» как инструмент передачи слухов в англоязычном медиадискурсе // Теоретическая и прикладная лингвистика. ‒ Благовещенск: АмГУ, 2024. № 10(1). ‒ С. 71-85.
7. Шакирова Р.Д., Щербакова И.А. Модальность достоверности как модусная категория коммуникативного уровня (на материале английского языка) // Филологические науки. Вопросы теории и практики. ‒ Тамбов: Грамота, 2023. Том 16. Вып.1. ‒ С.1849-1854.
8. Беляева Е.И. Функционально-семантические поля модальности в английском и русском языках. ‒ Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1985. ‒ 180 с.
9. Кобрина О.А. Категория эвиденциальности: ее статус и формы выражения в разных языках // Вопросы когнитивной лингвистики. ‒ Тамбов: ТГУ, 2005. №1(004). ‒ С. 86-98.
10. Скоробогач Н.Ю. Категория эвиденциальности как средство формирования модальности сомнения в текстах публицистического дискурса // Известия ВГПУ. Воронеж: ВГУ, 2020. №4 (14-1). ‒ С.134-139.
11. Auwera J, van der, V.A. Plungian. Modality’s Semantic Map // Linguistic Typology. Berlin, New York: Mouton Publishers, 1998. Vol.2. No 1. P. 79-124.
12. Goossens L. On the Development of the Modals and the Epistemic Function in English // Amsterdam studies of the Theory and History of Linguistic Science. IV. Current Issues in Linguistic Theory / Ed. by A. Alquist et al /. Amsterdam/Philadelphia: Benjamins publishing company, 1990. Vol. 21. P. 75-84.
13. Warner A.R. The Developing Modal Semantics of Early English Modals // English Auxiliaries: Structure and History. Cambridge: Cambridge. University Press, 1993. P. 157-184.

Список источников
14. An Anglo-Saxon Dictionary: Based on the Manuscript Collection of the Late Joseph Bosworth /ed. and enlarged by T.N.Toller. London: Oxford University Press, 1898. ‒ 1302 p.
15. Beowulf / ed.with Textual Foot-Notes, Index of Proper Names, and Alphabetical Glossary by A.J.Wyatt /. Cambridge: Cambridge University Press, 1894. ‒ 242 p. =Beo.