Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект №03 (119) Март 2025

Поэтика двоемирия в романе С. Кинга «Сказка»

Осадчая Татьяна Юрьевна
кандидат пед. наук, доцент кафедры теории и практики перевода и зарубежной филологии, Севастопольский государственный университет, РФ, г. Севастополь, osadchaya_ta@mail.ru
Аймухамбетова Диана Бакитовна
студент кафедры теории и практики перевода и зарубежной филологии, Севастопольский государственный университет, РФ, г. Севастополь, didishenka.aimukhambetova@gmail.com

Аннотация: Статья посвящена поэтике двоемирия в романе С. Кинга «Сказка». В работе анализируются способы создания двух миров через призму жанровых особенностей современного фэнтези. Исследование показывает, что автор использует характерные для поэтики двоемирия приёмы: особую организацию хронотопа, систему пространственных антиномий, мотив перехода между мирами, а также элементы фольклорной поэтики. С. Кинг творчески переосмысливает классическую модель двоемирия, сочетая реалистичное изображение характеров с фантастическими элементами сказочного мира, что создаёт эффект достоверности. Автор исследует механизмы взаимодействия миров, демонстрируя, как герой существует на границе между реальностью и волшебством.
Ключевые слова: двоемирие, реальный и ирреальный миры, фэнтези, хронотоп, С. Кинг, «Сказка».

Osadchaia Tatiana Iurievna
PhD in Pedagogy, associate professor of Theory and Practice of Translation and Foreign Philology Department, Sevastopol State University, Russia, Sevastopol
Aimuhambetova Diana Bakitovna
student of Theory and Practice of Translation and Foreign Philology Department, Sevastopol State University, Russia, Sevastopol

Abstract: The article examines poetics of parallel worlds in Stephen King’s novel “Fairy Tale”. The study analyzes methods of constructing two worlds through the lens of contemporary fantasy genre features. The research reveals that the author employs techniques characteristic for creating parallel worlds: a specific chronotope, a system of spatial antinomies, the motif of transition between the worlds, and elements of folk poetics. S. King creatively reimagines the classical model of parallel worlds, blending realistic character portrayals with fantastical elements of fairy tale to create a sense of authenticity. Importantly, the author explores the mechanisms of the worlds’ interaction, demonstrating how the protagonist navigates the boundary between reality and magic.
Keywords: parallel worlds, real and unreal worlds, fantasy, chronotope, S. King, “Fairy Tale”.

В современных жанрах литературы, таких как фэнтези, хоррор, сказка, а также в рамках направления магический реализм поэтика двоемирия является одним из принципов изображения действительности. Главная идея двоемирия заключается в изображении автором двух параллельных миров, имеющих некую связь между собой. Двоемирие – это не только прием, но и способ осмысления мира, в котором реальность и вымысел сосуществуют и нередко противопоставляются.

Поэтика двоемирия появляется задолго до возникновения современных жанров, например, ее элементы можно найти в мифологии, фольклоре, сказке. Это обусловлено тем, что в произведениях данных жанров границы между реальным и ирреальным обычно размыты, тексты отражают веру авторов в высшие силы, потусторонние явления, а также недостаток их знаний о мире. В подобных произведениях основной функцией двоемирия является передача следующим поколениям знаний об устройстве мира, моральных и культурных ценностях определенного сообщества.

Поскольку поэтика двоемирия традиционно используется авторами как одно из средств познания и художественного изображения действительности, ее ключевые элементы можно найти в произведениях разных направлений и жанров. По мнению исследователей, двоемирие является одной из важных характеристик литературы романтизма. По словам Ю. В. Башиловой, романтическое двоемирие – это «… конструктивный и эстетический принцип построения семиотического пространства, отражающий особенности познания мира, представляющий собой проекцию романтической картины мира на структуру художественного произведения, его мотивную и хронотипическую организацию» [1, с. 11].

Модернистское понимание двойственности мира существенно отличается от романтической концепции. Если в романтизме существует четкая грань между миром настоящим и вымышленным, то в модернизме эта граница становится размытой или может не существовать вовсе. Как отмечают исследователи, «… в модернизме ощущение границы размывается, происходит взаимопроникновение миров, перетекание одного в другой: реальный мир становится театральным и кукольным, а потусторонний обладает чертами достоверности» [2, с. 133].

В конце XX века поэтика двоемирия приобретает новый смысл, поскольку с ее помощью авторы получают возможность создавать правдоподобные вымышленные миры. Двоемирие нередко используется для исследования философских, социальных и экзистенциальных вопросов. В произведениях постмодернизма вымышленные миры часто являются метафорой внутреннего состояния человека, сосуществование двух параллельных миров позволяет не только заинтриговать читателей, но и поставить вопрос о свободе выбора и границах реальности.

Поэтика двоемирия находит отражение и в литературе XXI века, однако претерпевает некоторые изменения, обусловленные реализацией установок постмодернизма и пост-постмодернизма. Е. Р. Чемезова определяет двоемирие как «… модель художественного мира, характеризующаяся хронотопическим разделением, каждое из которых имеет собственные законы миропорядка, как и законы переступания границы между такого рода мирами» [3, с. 3740].

Одним из ключевых элементов художественного мира является хронотоп, который, по словам М. М. Бахтина, представляет собой «существенную взаимосвязь временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе, <…> в дословном переводе – “времяпространство”» [4, с. 234].

Несмотря на то, что в литературном произведении используется топонимика реального мира, это не делает художественное пространство идентичным реальному. Говоря о хронотопе художественного произведения, необходимо отметить, что «отличительными особенностями данного хронотопа выступают: а) сгущение времени и становление его формой пространства (“четвертым измерением”); б) “темпорализация” пространства, обретение им “внутренне-интенсивных” свойств и укоренение в разворачивающемся во времени мифе, сюжете; в) хронотопичность явлений, наблюдаемых в мире мифопоэтического сознания» [5, c. 20].

Хронотоп произведений, в которых реализуется поэтика двоемирия, значительно усложняется, поскольку два мира, которые в них изображены, обладают собственным пространство-временным континуумом. Пространственная структура в произведениях, использующих принцип двоемирия, противопоставляет реальный, статичный мир динамичному, ирреальному. В ирреальных мирах, пространство, как правило, может меняться под воздействием магии или других сверхъестественных сил. В таких произведениях пространство может быть как замкнутым и ограниченным, так и бесконечным, не имеющим четких границ и форм.

Художественное время играет важную роль при описании ирреального мира. Оно отличается большей гибкостью и может протекать с другой скоростью, чем время в реальном мире. Время в таких мирах может быть представлено разнообразием форм, например, событийное, календарное, суточное. Однако иногда оно становится всевластным и воспринимается условно. Таким образом, можно сказать, что особенностью хронотопа двоемирия является условность, он ограничивается только фантазией автора произведения.

Поэтика двоемирия в современном романе вызывает значительный интерес исследователей, однако ключевые способы создания реального и ирреального миров еще недостаточно изучены. В романе американского писателя С. Кинга «Сказка» двоемирие является тексто- и смыслообразующим элементом, однако произведение еще не становилось предметом исследования в данном ключе, что обуславливает актуальность нашей работы. Цель статьи – рассмотреть основные способы создания реального и ирреального миров, определить функции двоемирия в романе С. Кинга «Сказка».

Изучив работы исследователей, посвященные данной теме, можно выделить следующие способы создания реального мира. Для создания миметического мира в фантастических произведениях авторы используют следующие элементы: 1) детальное изображение повседневной жизни персонажей; 2) представление жизни общества определенной страны в определенный период с соблюдением принципа социальной и исторической достоверности (благодаря включению топонимов и хрононимов создается ощущение целостности и подлинности этого мира); 3) следование принципу психологизма в воссоздании внутреннего мира героев.

В отличии от реального мира, фантастические вселенные требуют более сложных механизмов конструирования, основанных на особых художественных приемах. Центральным элементом таких миров является магия и волшебство, по утверждению С. В. Травкина, «магия – это закон мира фэнтези такой же, как и законы природы» [6, с. 305]. Ирреальный мир представлен в произведении таким образом, что «само его существование и для героев, и для читателя является чудом» [7, с. 131]. Волшебство часто проявляется через систему заклинаний и ритуалов, существование волшебных артефактов, присутствие сверхъестественных сил или существ.

Важнейшей характеристикой фантастического мира становится особый хронотоп, нарушающий привычные законы реальности. Для таких вселенных характерно отсутствие четких временных маркеров и искажение пространственных параметров: «динамичность изложения (динамизм), наличие вымышленных локаций (вымышленный топос) и присутствие магии, определяют специфику фэнтезийного хронотопа» [8, с. 228].

Особую роль в создании фантастического мира играет квестовая структура повествования, где через путешествие героя, его поиск волшебных артефактов и прохождение испытаний читателю постепенно открываются законы и особенности создаваемой автором реальности.

Значимым художественным приемом выступает также двойничество, которое, по выражению Н. А. Казьминой, представляет идею «… противоречия между идеалом и действительностью» [9, с. 45]. Этот прием реализуется через создание персонажей-двойников, параллельных миров и систему символических оппозиций. Для усиления достоверности фантастических миров авторы часто прибегают к созданию вторичных текстов – мифов, легенд, фольклорных произведений.

Таким образом, можно назвать следующие способы воссоздания ирреального мира в произведении фэнтези: 1) использование законов магии или волшебства наравне или вместо законов природы; 2) презентация вымышленного топоса и искаженного течения времени; 3) включение в повествование мотива «путешествие и испытание героя», который изменяется в зависимости от законов изображаемого мира; 4) представление персонажей-двойников, введение параллельных символов, создание вторичных текстов.

Как подчеркивают исследователи, несмотря на сознательное нарушение автором законов реальности, ключевым условием убедительности ирреального мира остается его внутренняя логичность и последовательность, позволяющая читателю воспринимать созданную реальность как целостную и достоверную.

Рассмотрим, как перечисленные способы создания параллельных миров реализуются в романе С. Кинга «Сказка» / «Fairy Tale» [11].

В данном романе автор посвящает около трети текста описанию реальной жизни главного героя – 17-летнего Чарли Рида. Как отмечает писатель, это возраст идеальный для приключений: «a prime age for both adventuring and foolish decisions» [11, p. 210].  Данная часть романа подробно описывает жизнь героя до его путешествия в волшебный мир. Его непростое детство, омраченное гибелью матери, заставляет Чарли повзрослеть слишком рано: «I found myself getting my own breakfast two mornings a week, then four, then almost all the time» [11, p. 6]. Тем не менее, он вырастает хорошим сыном и человеком, несмотря на некоторые недостатки. Во многом это связано с тем, что Чарли заключает сделку с Богом: «never forgot the deal I made with God» [11, p. 16]. С этого момента Чарли берется за любое дело, чтобы «вернуть долг». Именно это чувство приводит его в волшебный мир Эмпис.  

Описание реального мира в романе характеризуется применением существующих в реальности урбанонимов, например, названий улиц: Сикамор-стрит, Пайн-стрит, Плейн-стрит, Гофф-авеню, Уиллоу-стрит. Также упоминаются реальные объекты, например, река Литтл-Румпл, магазины «Зип Март» и «Волмарт», школа Хиллвью, больница Аркадия и другие.

В отличие от реального мира, фантастический мир лишен узнаваемых локаций. Когда Чарли попадает в мир Эмписа, он узнает о существовании таких городов, как Лилимар, Деск, Уллум, а также о земле Великанов. Эти названия подчеркивают инаковость и загадочность этого мира.

Хронотоп реального мира представляет жизнь американского города в конце XX века. Главный герой родился в 1996 году в маленьком городке Сентриc-Рест, штат Иллинойс, время в его мире течет по привычным законам. Однако в Эмписе время относительно и непредсказуемо. Автор создает особый хронотоп для этого мира, где даже определить, день сейчас или ночь, оказывается довольно сложно: «with the constant overcast I couldn’t even take a rough measure by the sun» [11, p. 233]. Как отмечает сам Чарли, «time is strange in Empis, and so is the aging process» [11, p. 273]. По его предположениям, в сутках около 14 часов.

Пространство в Эмписе также отличается от привычного. Как замечает главный герой, «… like everything else in Lilimar, it was wrong» [11, p. 315]. Улицы превращаются в лабиринты, а дома и магазины могут перемещаться. Особенно интересно, что для того, чтобы подняться вверх, необходимо спуститься вниз: «… I’d gone down to get here. And yet there was sky above» [11, p. 218]; «we must go up to go down» [11, p. 507]. Эти парадоксы подчеркивают, что законы пространства и времени в этом ирреальном мире нарушены.

Ключевым символом процесса перехода между Сентриc-Рест и Эмписом является колодец. Помимо роли границы между мирами, образ колодца является символом трансформации – перехода от обыденного к волшебному. Именно из «темного колодца» черпает свою силу Флайт Киллер, однако Чарли, сталкиваясь с тьмой, обращает ее в свое преимущество. Для главного героя колодец становится метафорой внутреннего путешествия, завершения процесса самоидентификации.

Еще одной особенностью мира, в который попадает герой, является уникальная манера общения и язык его обитателей. Как отмечает Чарли, «it was sort of English you’d expect to read in a slightly modernized fairy tale» [11, p. 247]. Два языка – привычный для Чарли и язык Эмписа – переплетаются в его сознании. 

В каждой сказке присутствует классическое противостояния добра и зла, роман С. Кинга «Сказка» не является исключением. Однако автор предлагает новое прочтение этого мотива. Чарли борется против зла, но при этом черпает свою силу из «темного колодца», символизирующего его внутренние обиды, страхи и ненависть. Принятие своих худших качеств и эмоций позволяет ему стать сильнее и научиться смотреть страху в глаза. При этом зло, выраженное в лице Флайт Киллера, также объясняется автором: его поступки вызваны травлей, которую он пережил в детстве. По словам П. А. Горохова, «описывая отрицательных героев, ставших носителями зла, Кинг ищет его истоки именно в детстве» [10, с. 182].

Еще одной особенностью второго мира является наличие в нем существ, жизнь которых определяется законами волшебства. Несмотря на то, что люди Эмписа в целом представлены как обычные, мир наполнен фантастическими элементами: великаны, говорящие животные, солдаты-мертвецы, русалка. Хотя сами герои не обладают явными сверхъестественными способностями, некоторые из них демонстрируют умения, граничащие с магией. Например, принцесса Лия может разговаривать через свою лошадь, красный сверчок Снаб способен разговаривать с теми, у кого чистый разум, что делает его проводником в мир духовного и невидимого, прекрасные песни русалки доступны лишь тем, кто умеет слушать. Таким образом, магия в мире Эмписа работает наряду с законами природы обычного мира, что делает изображаемый мир более достоверным. С. Кинг создает уникальную атмосферу, где магия становится частью повседневности, главное – научиться видеть ее вокруг: «I think all words are magic. We just get used to it» [11, p. 485]. Все волшебное в этом мире воспринимается как не требующая объяснения действительность.

Говоря о фольклорных мотивах в романе, стоит отметить, что автор вплетает в повествование элементы сказок и легенд, придавая им новый взгляд. Например, мотив приключения и испытания героя: Чарли, обычный парень, отправляется в Эмпис, чтобы спасти своего друга, собаку Радар. В процессе он проходит ряд испытаний, которые превращают его в «обещанного принца». Он не только претерпевает внутренние изменения, но и внешние: «tall, Caucasian, now blond, and maybe blue-eyed all too soon» [11, p. 394]. Однако С. Кинг подчёркивает, что в человеке всегда живет добро и зло, поэтому принц Чарли далек от диснеевского идеала. Его слова: «if I have to be a prince, I want to be a dark one» [11, p. 425] подчеркивают отказ автора от упрощенного восприятия героя как абсолютно положительного.

На протяжении всего романа С. Кинг включает аллюзии на знаменитые сказки, например, «Красную шапочку», «Джек и бобовый стебель», «Златовласку и три медведя», «Три поросенка», «Румпельштильцхен» и другие. Эти отсылки позволяют автору деконструировать сказочные клише, разрушая стереотип о том, что сказки всегда имеют счастливый конец.

Таким образом, временно-пространственный пласт романа Стивена Кинга «Сказка» характеризуется чётким разделением между реальным миром, где время и пространство подчиняются привычным законам, и фантастическим миром Эмписа, где эти категории становятся относительными и изменчивыми. Хронотоп романа строится на контрасте между стабильностью реального мира и хаотичностью Эмписа, что подчёркивает переход героя от обыденности к чуду, от себя обычного к себе обновленному.

Функциями поэтики двоемирия в данном романе можно назвать своеобразную реализацию мотива путешествия и испытания героя; презентацию проблематики поиска человеком самого себя и своего предназначения в мире; рассмотрение таких философских категорий как свобода выбора, границы реальности, материальный успех и нравственное становление личности.  

1. Башилова Ю. В. Языковая репрезентация романтического двоемирия в романе Людвига Тика // Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. 2021. № 3 (845). С. 9–16.
2. Спивак-Лаврова И. И. Особенности модернистской эстетики двоемирия в малой прозе В. Вулф и Ю. Олеши // Вестник ОГУ. 2014. № 3 (164). С. 133–136.
3. Чемезова Е. Р. Двоемирие в романе Д. Джонмон «В самой глубине» // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2021. Т.14 (12). С. 3739–3744.
4. Бахтин М. М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике // Вопросы литературы и эстетики. М.: Художественная литература, 1975. С. 234-407.
5. Темирболат А. Б. Категории хронотопа и темпорального ритма в литературе. Алматы: Ценные бумаги, 2009. 504 с.
6. Травкин С. В. Магическая реальность фэнтезийного мира: к вопросу о жанрообразующих признаках романа фэнтези // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Гуманитарные науки. 2017. № 6 (777). С. 298–307.
7. Афонина Ю. Н. Двоемирие в повествовательной структуре «Хроник Нарнии» К.С. Льюиса // Вестник Пермского университета. 2012. № 1 (17). С. 130–136.
8. Травкин С. В. Языкова презентация пространственно-временного континуума произведений фэнтези // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Гуманитарные науки. 2018. № 4 (793). С. 222–231.
9. Казьмина Н. А. Двойничество в романе С. Кинга «Мареновая роза» // Вестник Запорожского национального университета. 2010. № 1. С. 43–47.
10. Горохов П. А. Фантастика Стивена Кинга: традиции и новаторство // Вестник Оренбургского государственного университета. 2004. № 11 (36). С. 179–184.

Список источников
11. King S. Fairy Tale. London: Hodder & Stoughton. 2022. 592 p.