Германские языки | Филологический аспект №03 (71) Март 2021

Особенности употребления зоонимов в экономическом дискурсе

Макуха Василий Сергеевич
магистр лингвистики, старший преподаватель Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, makukha-vs@ranepa.ru, ORCID: 0000-0003-3618-6882
Попова Ксения Викторовна
магистр лингвистики, старший преподаватель Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, popova-kv@ranepa.ru

Аннотация: Настоящая статья посвящена анализу и выявлению особенностей функционирования зоонимов (анимализмов) в публицистических статьях экономической тематики на английском и русском языках. В попытке пролить свет на использование этого довольно экзотичного для экономического дискурса явления обнаруживаются существенные культурные различия в восприятии конкретных животных. Актуальность темы обусловлена малой изученностью феномена в экономическом дискурсе и ценностью материала для более полного погружения в финансовую тематику, в частности.
Ключевые слова: анимализмы, зоолексемы, зоонимы, зоометафоры, фразеологизмы, языковая картина мира, экономический дискурс.

Makukha Vasily Sergevitch
M.A. in Linguistics, Senior Lecturer at Presidential Academy of National Economy and Public Administration
Popova Ksenia Viktorovna
M.A. in Linguistics, Senior Lecturer at Presidential Academy of National Economy and Public Administration

Abstract: The article is devoted to analysis and singling out specifics of the way zoonims (animalisms) function in op-ed articles belonging to the economic field in both Russian and English. In a bid to shed light on the usage of that phenomenon rather peculiar for economic discourse we unveiled some significant cultural differences in perception of particular animals. The relevance of the issue is predetermined by the frugal number of research papers on the phenomenon in economic discourse and the value of the material for a better immersion into financial field as such.
Keywords: animalisms, zoolexemes, zoonym, zoometaphor, phraseological unit, linguistic frame of reference, economic discourse.

Не имеет смысла отрицать, что фразеологизмы являются неотъемлемой частью узуса большинства современных языков, поскольку подобные единицы добавляют языку глубины и красок. В этом и заключается дополнительная сложность понимания, ведь помимо терминологического аппарата требуется владение пластом идиом, используемым финансистами, журналистами, которые освещают вопросы экономики и другими заинтересованными сторонами, обыватели — не исключение. Следует заметить, что образы различных животных и качества, отождествляемые с ними, также находят отражение в образных выражениях экономического дискурса, равно как и в других сферах.

Выше мы упомянули сложности, связанные с овладением этого пласта лексики, но есть еще одна — лингвистическая. Несмотря на вездесущность зоонимов, ввиду близости животных и людей по форме существования и телесности, феномен привлек внимание исследователей только в 70-е годы XX века, это же обстоятельство, по-видимому, спровоцировало терминологические разночтения, которые до сих пор не устранены, вот уже полвека спустя. По-прежнему параллельно употребляются термины зооним, зооморфизм, зоосемизм, зоохарактеристика, зоометафора, зоолексема и т.п. Относительно недавно появились попытки упорядочить эти термины. К примеру, Н.В. Солнцева предлагает использовать зоонимы для прямого наименования животного, а зоомофизмы для наименований людей, на которых мы переносим ассоциативные характеристики животных [1]. Задолго до этого Кацитадзе Э.А, углубила терминологическое разграничение, подразумевая полисемант для прямого наименования животного под зоолексемой, зоометафоры для метафоризированных зоолексем, а для переноса повадок и форм поведения животных на человека – термин зооморфизм [2]. Иными словами, феномен зооморфизма можно назвать своего рода результатом обратной интерпретации окружающего мира и лингвокреативного мышления – механизма, при помощи которого вербализуются различные ассоциативные связи, уже имеющиеся в языке.

Возвращаясь к объекту данного исследования, напомним, что под идиомами традиционно принято понимать устойчивые выражения, значение которых расходится с буквальным смыслом входящих в него компонентов. Также, чаще всего они неизменяемые по своей структуре, нелогичные и зачастую не подчиняются основным правилам грамматики [8]. Говоря об идиомах, сделаем несколько уточнений: в основе своей, мы опираемся на термин «устоявшееся выражение» и используемое с ним наравне западными лингвистами «идиома», а не «фразеологическая единица» более традиционное для отечественной школы. Мы также намеренно не стали основывать наше исследование на классификации фразеологизмов на фразеологические сочетания, сращения, единства и выражения, принадлежащую В.В. Виноградову [3], дабы не повторить или отчасти воспроизвести результаты ранее проведенных исследований. Центральной же для нашего исследования будет наиболее распространенная классификация англоязычных фразеологических единиц – тематическая [4]. В рамках этой градации выделяются следующие подтипы идиом: именные или субстантивные (как правило, указывают на отдельное явление, лицо или предмет и строятся по модели «имя прилагательное + имя существительное»/два имени существительных с предлогом) (напр. significant other; father figure; your own flesh and blood) [5], глагольные (имеют различную структуру в виде комбинаций глаголов с именами существительными, другими глаголами, вспомогательными местоимениями и т.д. и призваны выражать объектно-обстоятельственные отношения) (напр. to make a mountain out of a molehill; pick somebody’s brains; to draw a blank), атрибутивные (указывающие на характеристики лиц, предметов, явлений) (напр. white bone; all thumbs; Jack of all trades, the master of none) [9], модальные (подразумевающие различные отношения говорящего к происходящему) (напр. not my cup of tea; to be cut out for; nice kettle of fish), наречные (обозначающие качества, признаки действия и свойства)(к примеру warts and all; from rags to riches; let things go hang), междометные (fat chance! like fun; in a good hour), связочные (применяемые для связи разрозненных частей предложения и даже целых предложений, частей связного текста)(at large; all in all; in the nick of time), сравнивающие (similes - as…as…/ like…)(as hard as nails; as bald as a billiard ball), двойные или binominals (sick and tired, nickels and dimes, more or less), идиомы, описывающие людей(to be the picture of health; to be a bag of bones; dark horse; a smart alec) и идиомы для описания чувств и настроения(full of the devil; in top form; burst into laughter; in black mood). В рамках данной статьи мы намерены опираться на эту классификацию и делать выводы в соответствии с ней. Помимо этого, следует заметить, что анализ в рамках нашего исследования будет иметь более прикладной характер, что обусловлено сферой применения этих экономических зоонимов, ведь их «пользователи» нуждаются в выражении конкретных условий, трендов, общей конъюнктуры, поэтому делать более глубокие выводы, к примеру, об отражении культурных особенностей – не представляется возможным в данном случае, хотя подобные попытки предпринимались коллегами [7]. Более глубокий анализ также малопродуктивен ввиду того, что многие выражения были заимствованы, поэтому обладают одинаковым семантических наполнением.

Начнем рассмотрение с примеров наиболее необычных «животных» фразеологизмов.

Первым анимализмом хотелось бы проанализировать достаточно поэтичное выражение «черный лебедь» (black swan) [10], которое вошло в экономический (COVID-19 is a Black Swan, Forbes, 19.03.20;Exit unicorns, pursued by bears: Technology startups are headed for a fall (в теле самой статьи), The Economist, 4.04.20; Новак сообщил о фундаментальной роли «черных лебедей» на рынке нефти, РБК, 02.10.19; Moody’s сравнило «черного лебедя» коронавируса с пандемией «испанки», РБК, 31.01.20), а позднее и дискурсы других сфер научного знания благодаря Нассиму Николасу Талебу, экономисту, бывшему трейдеру и автору одноименной книги. В своей книге Талеб определяет «чёрный лебедь» как труднопрогнозируемое и редкое событие, которое имеет значительные последствия для страны, экономики этой страны, мировой экономики или жизней людей. Спустя более чем десятилетие после публикации данной книги мы можем в полной мере оценить, что выражение пришлось по нраву многим журналистам, что можно выявить даже при поверхностном поиске среди ведущих экономических и экономико-политических изданий. Несмотря на всю поэтичность анимализма, данный фразеологизм представляется однобоким, поскольку он перекочевал в русский язык в своем оригинальном значении, насколько это возможно для переводной кальки, не приобретя дополнительных коннотаций. Что касается соотнесения с классификацией, здесь легко различима структура и характеристика именной (субстантивной) идиомы, и структура оной (прилагательное + имя существительное).

Еще один любопытный анимализм можно заметить в заголовке одной из статей, на которую мы опирались в предыдущих примерах (Exit unicorns, pursued by bears: Technology startups are headed for a fall, The Economist, 04.04.20; В Литве появилась первая компания — «единорог», РБК, 29.11.19). Единорогами (unicorns) принято называть компании и стартапы, чья капитализация превысила 1 млрд. долларов. Анимализм применяется к американским и китайским компаниям, а также, поскольку термин был заимствован в русский язык, и для российских компаний с уточнением – компании-единороги. Хотя следует заметить, что применение к российским компаниям случается намного реже, из-за их числа – всего 3 (по состоянию на момент написания статьи). Как и в случае с предыдущим зоонимом, образ легендарного существа используется с целью подчеркнуть редкость и исключительность таких компаний. Не менее интересным наблюдением будет канадский аналог термина компания-единорог – нарвал, используемый для именования канадских компаний с аналогичной капитализацией, созданных после 1999 года. Но в этом случае связь между двумя понятиями основывается скорее на размере животных и огромной капитализации. Таким образом, можно выделить основные черты этих «животных» фразеологизмов: они опираются на разные особенности (легендарная редкость и исключительность – массивный размер) и варьируются в зависимости от географии использования, т.е. имеет место своего рода элемент привычности того или иного животного (применительно с анимализму «нарвал»). Эта односложная идиома, равно как и её канадский аналог, относятся к именному типу, как используемая для указания на явления и предметы.

В заголовке выше и других многочисленных статьях (Entering a bear market в журнале The Economist от 14.03.20; Uranium squeeze creates a bull market for a fuel in decline в журнале Forbes от 8.04.20 и т.п) упоминается наиболее популярный анимализм bear (медведь). Медведь и бык (bear/bull) и эпитеты (bear market/bull market), образованные от них, используются для указания на падающую (просто негативную) или растущую тенденцию на рынке. Самой убедительной версией об этимологии этих идиоматических анимализмов является техника атаки этих зверей (атака лапами сверху вниз и поддевание рогами снизу вверх). Так как эти анимализмы и их производные входят в узус многих трейдеров, экономистов, обозревателей экономических обзоров по всему миру уже больше века, то нет ничего удивительного в том факте, что их российским коллегам было проще заимствовать термин ввиду исторических особенностей, поскольку до начала 90-х годов ХХ века в России не было фондового рынка в отличие от европейских стран и США, где он существовал с XVI-XIX веков соответственно. По внешним признакам эти идиомы и их вариации также следует отнести к субстантивному типу из-за структуры и функции указания на явление или предмет.

Хотелось бы продолжить примером, который характеризует экономику страны в целом, нежели отдельный тренд, как в предыдущем примере. Этот примечательный анимализм входит в состав общеупотребительных экономических терминов по меньшей мере третье десятилетие и знаком всем и каждому, кто тем или иным образом причастен к экономической науке, - тигры или тигровая экономика (реже) (After half a century of success, the Asian tigers must reinvent themselves, The Economist, 7.12.2019; Bringing Commerce to Cambodia (в теле самой статьи) в журнале Forbes от 1.02.08). Тиграми среди экономистов принято называть страны, чья экономика отличается стремительным существенным подъемом уровня жизни населения. Чаще всего упоминаются «азиатские тигры» (Республика Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур) и «кельтский тигр» (Ирландия). В этом случае, представляется возможным выделить связь между агрессивным характером хищника и агрессивной, форсированной манерой развития экономики. Эту односложную идиому тоже кажется целесообразным отнести к именному (субстантивному) типу на основе таких признаков, как структура (имя существительное в функции атрибута + имя существительное) и отсылка к предмету или явлению.

Также полезно было бы продолжить рассмотрение зоонимов с другим хищником, который упоминается в составе многих выражений в целом ряде языков – акулой. Надо сказать, что образность, присущая акуле, пользуется популярностью во многих языках, английский и русский, которые мы рассматриваем в данной статье — ­­не исключение. В англоязычной прессе мы встречаем такую зоолексему, как loan shark, что соответствует русскому выражению «ростовщик». Таким образом, мы можем выявить ассоциативную связь между беспощадностью дельцов, предоставляющих займы под грабительские проценты, и жестокостью одного из древнейших хищников. В русском языке также прижилось выражение «акула пера» и «акула шоу-бизнеса», ранее встречались сочетания вроде «акулы империалистических газет» [6], например. В данном случае мы имеем дело с полноценным зооморфизмом, поскольку повадки и черты древнейшего хищника приписываются отдельным представителям шоу-бизнеса с ярко-выраженной деловой хваткой, безжалостным кредиторам и напористыми профессионалами от мира журналистики.

Далее кажется возможным привести еще одну единицу, которую тоже по всем признакам следует считать зооморфизмом. Чем более напряженная экономическая ситуация, тем чаще можно увидеть упоминания инвесторов-стервятников (vulture investors/vulture funds) («Фонд-стервятник» из США заработал миллиарды на аргентинском дефолте, РБК, 2.03.16; Argentine Bonds Slide Toward ‘Vulture’ Territory, Forbes, 17.03.20). Последние, по аналогии со своими животными реинкарнациями, начинают кружить над предбанкротными компаниями в надежде поживиться на покупке за бесценок самой компании или ее активов и их дальнейшей прибыльной распродажей. Как и в примере с акулами, при использовании этого выражения говорящий переносит характерные повадки этих известных падальщиков на представителей фондов и отдельных инвесторов. Говоря о типе по классификации, обе вариации мы отнесем к субстантивному типу на основании структурных признаков и отсылке к явлению или предмету.

Таким образом, представляется возможным подвести предварительные итоги исследования. Насколько мы можем судить, большинство подобных зоосодержащих идиом в экономическом дискурсе относятся к именному (субстантивному) типу. То же можно сказать о зоонимах и зооморфизмах, не вошедших в состав настоящей статьи: yak shaving, cash cow, meerkat effect, zebra, red herring и др, подавляющее большинство из них применяется для описания комплексных ситуаций и феноменов в экономике и на фондовом рынке, в частности. Остальные типы, в особенности глагольные, немногочисленны по той причине, что существует целый ряд неидиоматических глаголов, ёмко выражающих различные тренды в экономике и на фондовом рынке в частности, хотя эта гипотеза требует дополнительного исследования.

Также наблюдательный читатель мог заметить развитие процесса исследования: то, как нас заинтересовала «животная» тематика в экономическом дискурсе, но вскоре мы осознали, что анимализмы и редкие примеры зооморфизмов удобнее рассматривать как идиомы с точки зрения принадлежности к конкретной части речи и тематике. Мы также убедились в изначальной гипотезе о функциях зоонимов в экономическом дискурсе.

Наравне с этими выводами мы обнаружили многочисленные заимствования из английского языка в русский, призванные заполнить лакуны, которые образовались под влиянием исторических реалий (см. анализ bear/bull market, unicorn и др.).

1. Солнцева Н.В. «Сопоставительный анализ зоонимов русского, французского и немецкого языков в этносемантическом аспекте» — Солнцева Н.В.. Издано: (2004). Автореферат
2. Кацитадзе Э.А. Метафоризация зоонимов в немецком языке: автореф. дис. … канд. филол. наук. - Тбилиси, 1985. - 19 с.
3. Виноградов В.В. Об основных типах фразеологических единиц в русском языке // Виноградов В.В. Лексикология и лексикография: Избр. Тр. - М.: Наука, 1986. — 182 с.
4. Соколова И.В., Яковлева Н.В. Принципы классификации американских идиом. / Соколова И.В., Яковлева Н.В. Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2019. Том 12. Выпуск 6. C. 230-233.
5. Решке Н.А. Структурная классификация фразеологизмов интеллектуальной деятельности современного английского языка // III Международные Бодуэновские чтения: И.А.Бодуэн де Куртенэ и современные проблемы теоретического и прикладного языкознания (Казань, 23-25 мая 2006 г.): труды и материалы: в 2 т. / Казан. гос. ун-т; под общ. ред. К.Р.Галиуллина, Г.А.Николаева.- Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2006.- Т.2.- С.230-232
6. Маслов А.С. Зоометафоры-инвективы в современном русском языке: экспериментальное исследование: автореф. дис. … канд. филол. наук. - Белгород, 2014. - 23 с.
7. Алефиренко Н.Ф. Фраземообразующий потенциал дискурсивно-модусного концепта // Устойчивые фразы в парадигмах науки: Материалы Международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения В.Л. Архангельского. – Тула, 2015. – С. 217-225.
Список источников
8. Идиомы в современном английском языке. -- [Электронный ресурс]. -- Режим доступа: http: // www.usefulenglish.ru/
9. Кунин А.В. Англо-русский фразеологический словарь / Кунин А.В. — 3-е изд., стереотип. – М.: Русский язык, 2001.
10. Талеб Н.Н «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости. – 2-е изд. доп. Пер. с англ. – М. : КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2019. – 736 с.