Германские языки | Филологический аспект №05 (121) Май 2025

Особенности передачи безэквивалентных номинаций в переводах поэмы Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки» на немецкий язык

Чувикина Юлия Александровна
студентка факультета иностранных языков и международной коммуникации, Тверской государственный университет, РФ, г. Тверь, yuliachuvikina@gmail.com

Аннотация: Исследуются особенности передачи безэквивалентной лексики, отражающей советские реалии, в переводах поэмы Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки» на немецкий язык. Целью исследования является изучение приемов передачи безэквивалентной лексики в процессе художественного перевода (на примере переводов обозначенного произведения). Для достижения цели решаются следующие задачи: изучаются классификации безэквивалентных номинаций, приемы их передачи в процессе художественного перевода, мотивировка применения переводчиком соответствующих приемов; при изучении текста произведения и его переводов фиксируются безэквивалентные номинации и анализируются использованные приемы их передачи на примере перевода топонимов и советских реалий. Сравниваемые переводы выполнены Наташей Шпитц (1978) и Петером Урбаном (2005). В ходе исследования были использованы научные методы анализа и синтеза, систематизации и классификации, сопоставительного анализа текстов оригинала и перевода, а также текстов переводов между собой по заданным критериям. В заключение делается вывод о степени обоснованности используемых приемов передачи безэквивалентных номинаций при переводе анализируемого произведения, а также о важности переводческого комментария.
Ключевые слова: художественный перевод, передача безэквивалентных номинаций, слова-реалии, переводческий комментарий, Венедикт Ерофеев, «Москва – Петушки».

Chuvikina Yuliya Alexandrovna
student of the Faculty of Foreign Languages and International Communication, Tver State University, Russia, Tver

Abstract: The features of the transfer of non-equivalent vocabulary reflecting Soviet realities in the translations of Venedikt Erofeev's poem "Moscow - Petushki" into German are studied. The aim of the research is to study the techniques for conveying non-equivalent vocabulary in the process of literary translation (using the example of translations of the designated work). To achieve this goal, the following tasks are addressed: classifications of non-equivalent nominations are studied, techniques for their conveyance in the process of literary translation are examined, and the rationale for the translator's choice of corresponding techniques is analyzed; while studying the text of the work and its translations, non-equivalent nominations are identified, and the techniques used for their conveyance are analyzed with a focus on the translation of toponyms and Soviet realities. The compared translations are made by Natasha Spitz (1978) and Peter Urban (2005). The research employed scientific methods of analysis and synthesis, systematization and classification, comparative analysis of the original text and its translation, as well as comparisons of different translations based on specified criteria. In conclusion, a conclusion is made about the degree of validity of the methods used to convey non-equivalent nominations when translating the analyzed work, as well as about the importance of translation commentary.
Keywords: literary translation, rendering of non-equivalent nominations, realia words, translation commentary, Venedikt Erofeev, “Moscow – Petushki”.

«Москва – Петушки» Венедикта Ерофеева является одним из ключевых текстов русской литературы XX века. Светлана Шнитман-МакМиллин в своём исследовании произведения пишет: «Это книга о настоящей трагедии и гибели человека, задохнувшегося без свободы общения с Богом, миром и Словом» [5, c. 217]. Поэма содержит огромное количество цитат, аллюзий, реминисценций, пародий, пословиц, поговорок, песен, анекдотов. Венедикт Ерофеев досконально передаёт реалии советской жизни, и это объясняет наличие большого количества безэквивалентных номинаций в произведении. Сергей Довлатов сравнивал «Москву – Петушки» с романом ирландского писателя Джеймса Джойса «Улисс», который считается вершиной литературы модернизма: «…В словесном потоке ерофеевского романа тысячи советских эмблем, скрытых цитат, нарицательных имён, уличных словечек, газетных штампов, партийных лозунгов, песенных рефренов» [2]. Именно поэтому некоторое время поэма считалась непереводимой.

Перевод безэквивалентных номинаций является актуальной проблемой для переводчиков. Обобщением способов их передачи на немецкий язык занимался Л.К. Латышев [7]. Согласно классификации Л.К. Латышева, безэквивалентные номинации по своей природе подразделяются на слова-реалии, временно безэквивалентные термины, случайные безэквиваленты и структурные экзотизмы [7, с. 158]. В нашем исследовании анализируются особенности передачи слов-реалий советской действительности в переводах поэмы Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки» на немецкий язык. Исследовательский корпус составил 70 примеров из текста произведения, в том числе 47 номинаций – географические названия, 23 номинации – иные слова-реалии. Наиболее подробные классификации реалий содержатся в исследованиях С.И. Влахова и С.П. Флорина [1], а также В.С. Виноградова [6]. У А.В. Федорова рассматриваются способы перевода слов, обозначающих национально-специфические реалии [8]. А.Д. Швейцер анализировал закономерности при использовании способов перевода для передачи безэквивалентных номинаций, в частности советизмов [4]. Сивохо М.И. изучала проблему выделения и классификации национально-специфических реалий [3].

Переводчики дают различные определения для «слов-реалий». В понимании С.И. Влахова и С.П. Флорина это слова (и словосочетания), называющие объекты, характерные для жизни (быта, культуры, социального и исторического развития) одного народа и чуждые другому; будучи носителями национального и/или исторического колорита, они, как правило, не имеют точных соответствий (эквивалентов) в других языках, а, следовательно, не поддаются переводу «на общих основаниях», требуя особого подхода [1, c. 47]. Более краткое определение дал Л.К. Латышев. По его мнению, слова-реалии – это лексические единицы, обозначающие понятия, отсутствующие в практическом опыте носителей языка перевода [7, c. 156]. До сих пор нет единого определения «реалии», и существует большое количество терминов по отношению к этому понятию.  С. Влахов и С. Флорин упоминают следующие термины: «реалии», «безэквивалентная лексика» и «экзотическая лексика» («экзотизмы») – как самые распространенные, а также «варваризмы», «локализмы», «этнографизмы», «этнолексемы» и пр. Разграничение этих терминов представляется довольно сложной задачей. Однако стоит отметить, что наибольшей частотностью обладает собственно термин «реалия» [3].

В.С. Виноградов называет реалии «лексикой, содержащей фоновую информацию» и подразделяет их на различные группы (опираясь на раннюю классификацию реалий С.И. Влахова и С.П. Флорина [1, c. 47]). Первая группа – бытовые реалии, вторая – этнографические и мифологические реалии, третья – реалии мира природы, четвёртая – реалии государственно-административного устройства и общественной жизни (актуальные и исторические), пятая – ономастические реалии, шестая – ассоциативные реалии [6, c. 54].

В тексте поэмы «Москва – Петушки» встречаются все номинации из вышеперечисленных групп. В данной работе мы остановимся на примерах ономастических реалий (топонимов), реалий государственно- административного устройства и общественной жизни, а также бытовых реалий.

А.В. Федоров выделяет четыре способа передачи реалий: транслитерация или транскрипция; создание нового слова или сложного слова, или словосочетания (для обозначения соответствующего предмета на основе элементов и морфологических отношений, уже реально существующих в языке, т.е. калькирование, в своей основе это перевод описательный, перифрастический); уподобляющий перевод (использование слова, обозначающего нечто близкое); гипонимический перевод или обобщенно-приблизительный перевод, при котором слова ИЯ, обозначающие видовое понятие, передается словом ПЯ, называющим понятие родовое [8, c. 170]. Рассмотрим, как данные способы перевода находят свою реализацию в переводах поэмы «Москва – Петушки».

Первый перевод поэмы на немецкий язык был выполнен Наташей Шпитц в 1978 году [10]; в 2005 году появился перевод Петера Урбана [9]. Мы установили, что отсутствуют переводоведческие исследования данных текстов. В то же время поэма характеризуется наличием большого количества безэквивалентных номинаций, и анализ особенностей их передачи на немецкий язык обогащает теорию и практику художественного перевода большим количеством соответствующих примеров. Данный факт обусловливает актуальность нашего исследования. 

Переводы достаточно сильно отличаются друг от друга и стоит отметить, что это во многом объясняется различным социокультурным опытом переводчиков и временем создания переводов. Наташа Шпитц работала над переводом поэмы в ФРГ во то время, когда поэма только набирала популярность за рубежом. Перевод Петера Урбана был выполнен гораздо позже, и можно предположить, что переводчик предварительно изучил уже написанные многочисленные комментарии и исследования поэмы. Важную роль сыграл тот факт, что Петер Урбан некоторое время учился в Сербии и занимался переводами русских классиков на немецкий язык.

Различия видны уже в переводе названия, которое представляет собой два географических наименования: «Москва» и «Петушки». Наташа Шпитц перевела его как “Die Reise nach Petuschki” («Путешествие в Петушки»), Петер Урбан – более кратко и лаконично, как и у Ерофеева – “Moskau – Petuški”. Последний вариант не только в точности передаёт оригинальное название. Если углубляться в символику, то оно состоит из тринадцати букв, а это число играет важную роль во всём произведении.

Рассмотрим перевод других топонимов. В большинстве случаев в обоих вариантах вполне обоснованно и удачно используется транслитерация, например, в названиях станций «Чухлинка» и «Железнодорожная». Интересно, что в переводе Петера Урбана используются буквы расширенной латиницы, видимо, для того чтобы максимально приблизить звучание слов к оригиналу (и, как уже было сказано, чтобы в названии произведения “Moskau – Petuški” так же оставалось 13 букв). Однако название станции «Серп и Молот» оба переводчика перевели с помощью калькирования как “Hammer-und-Sichel”. Так же поступили и с «Воробьёвыми горами», которые превратились в “Sperlingsbergen”. Это объясняется тем, что переводчики в обоих случаях смогли найти лексический эквивалент. Однако для «Садового кольца» Наташа Шпитц использует транслитерацию – “der Ring Sadowoje Kolzo”, что выглядит нелогично ввиду применения переводчиком калькирования в других аналогичных случаях. У Петера Урбана перевод топонима «Садовое кольцо» соответствует принятому переводчиком приему передачи аналогичных номинаций – “der Garten-Ring”.

Рассмотрим далее перевод некоторых явлений советской действительности, которые можно отнести к группе реалий общественной жизни. С.И. Влахов и С.П. Флорин используют для данных слов понятие «советизмы» – слова и словосочетания, возникшие во время СССР. В отличие от других реалий они имеют трехступенчатую коннотацию: национальный, исторический и социальный колорит, из-за чего повышается уровень трудности при их переводе [1, c. 143]. Что касается способов передачи советизмов, то А.Д. Швейцер отмечает, что в текстах, рассчитанных на читателей, знакомых с советскими реалиями, преобладают способы транслитерации и калькирования, тогда как в текстах для более широкой аудитории чаще встречается описательный и другие виды перевода [4, c. 251].

Однако в переводах поэмы «Москва – Петушки» на немецкий язык данная закономерность не находит своего полноценного подтверждения, так как переводчики в отдельных случаях следуют разным стратегиям перевода. Например, в главе «Кусково – Новогиреево» главный герой Веничка рассказывает о своих рабочих буднях: «мы им туда раз в месяц посылали соцобязательства, а они нам жалованье два раза в месяц». При переводе номинации «соцобязательства» Наташа Шпитц воспользовалась описательным переводом – “eine Liste unserer Zielsetzungen im sozialistischen Wettbewerb” [10, c. 32] (рус.: «список наших задач в социалистическом соревновании») (Здесь и далее дословный перевод наш. – Ю.Ч.). Петер Урбан, наоборот, считает важным частичное сохранение исходной номинации и предлагает такой перевод, как «Sozvepflichtung» [9, с. 33], несмотря на то, что немецкий читатель не знаком с советской реалией. При этом в послетекстовом комментарии переводчик объясняет значение данной реалии и указывает на то, что автор поэмы высмеивает многочисленные сокращения, которые присутствовали в русском языке в советское время: «Sozverpflichtung – russ. socobjazatel'stvo; Erofeev verspottet hier wie im Folgenden die schon von Trockij belächelte Abkürzungswut der Sowjetsprache, ihre Neologismen. Hier: das offizielle Versprechen, den Plan überzuerfüllen» [9, с. 204] (рус.: «Соцобязательство; Ерофеев сарказмирует здесь и далее над уже высмеянной Троцким безумной тягой советского новояза к сокращениям и неологизмам. Здесь: официальное обещание перевыполнить план»). То есть переводчик делает выбор в пользу калькирования, чтобы передать сокращение.

Также является примечательным, как было переведено слово «жалованье», у которого есть иронический подтекст. У Наташи Шпитц оно переведено как “das Gehalt”, у Петера Урбана – “der Lohn”. “Das Gehalt” обозначает фиксированную ежемесячную зарплату, которая не зависит от количества отработанных часов. Данный перевод можно отнести к гипонимическому. “Der Lohn” обычно подразумевает почасовую оплату труда и чаще используется для временных работников или работников на низкоквалифицированных должностях, что лучше подходит для данного контекста. Петер Урбан так же даёт комментарий к “zweimal im Monat Lohn”: “die Lohnzahlung war zweigeteilt: 25-35% wurden als Vorschuß in der letzten Dekade des voraufgegangenen Monats gezahlt, der Hauptteil folgte in der ersten Dekade des laufenden Monats; vgl. in den graphischen Darstellungen (folg. Kap.) die Abhängigkeit des Alkoholkonsums von den Daten 10ter und 26 ter d.M.” [9, с. 204] (рус.: «выплата заработной платы была разделена на две части: 25-35% выплачивались в качестве аванса в последнюю декаду предыдущего месяца, основная часть – в первую декаду текущего месяца; и сравнить зависимость алкоголя от данных 10 и 26 чисел можно в графических изображениях, которые даны в следующей главе»).

В этой же главе встречается номинация «бригадирство»: «неделю тому назад меня скинули с бригадирства». Наташа Шпитц перевела это как “Brigadiersposten” [10, c. 31] («должность бригадира»), а Петер Урбан как “Brigadeführer” [9, c. 31] («бригадир»), и в этом случае оба перевода передают смысл номинации. Данный пример можно отнести к уподобляющему переводу. У Урбана есть комментарий, что означает «бригадирство»: “das System der Stoßbrigaden, das Erofeev im Folgenden mehr als karikiert, galt seit Zeiten des Aktivisten Stachanov als offiziell geforderte & geförderte Form des sozialistischen Wettbewerbs; Führer der Brigaden wurden von der Zentrale ernannt bzw. Entlassen” [9, c. 203] (рус.: «система ударных бригад, которую Ерофеев в дальнейшем более чем карикатурно изобразит, со времен активиста Стаханова считалась официально востребованной и поощряемой формой социалистического соревнования; командиры бригад назначались и увольнялись центральным управлением»).

В главе «Орехово-Зуево – Крутое» встречается слово «сельсовет». Наташа Шпитц переводит его с помощью калькирования как “Landwirtschaftssowjet” [10, c. 116]. Петер Урбан решает сохранить изначальное звучание слова и использует транслитерацию: “Selsowjet” [9, c. 126], указывая в комментарии, что это так же, как и в случае с “Sozverpflichtung”, является советским сокращением: “sowjet. Abk. für: Dorfsowiet” [9, с. 245].

Ещё одно сокращение, интересное для перевода, присутствует в главе «Петушки. Кремль. Памятник Минину и Пожарскому», а именно слово «райсобес». В варианте Наташи Шпитц для него найден эквивалент – “Bezirksfürsorgeamt” [10, c. 158]. Петер Урбан снова использует транслитерацию: “Rajsobes” [9, c. 172]. И в комментарии переводчик не только объясняет значение слова, но также указывает на игру слов в этом сокращении: «рай» и «бес»: “Rajsobes – sowjet. Abk. für rajonnyj otdel social'nogo obespečenija, soviel wie Bezirks-Fürsorgeamt; enthält das russ. Wort für Paradies, raj, und am Ende den Begriff Dämon, Teufel, bes” [9, c. 264] (рус.: «Райсобес – советское сокращение от районного отдела социального обеспечения, что означает районное управление социального обеспечения; содержит русское слово, обозначающее рай, а в конце обозначение демон, дьявол, бес»).

В произведении встречается ограниченное количество наименований предметов одежды, относящихся к бытовым реалиям, но они также интересны для перевода. Когда главный герой Веничка едет в поезде и рассматривает пассажиров, у окошка он видит одного «тупого-тупого» в телогрейке и другого «умного-умного» в коверкотовом пальто (гл. «Карачарово – Чухлинка»). Описание элементов одежды важно, поскольку оно указывает на различное социальное положение героев. В немецком языке отсутствует эквивалент для русского слова «телогрейка», поэтому переводчики его переводят с помощью уподобляющего перевода. В варианте Наташи Шпитц слово переведено как “Joppe” [10, c. 25], хотя “Joppe” является элементом традиционного баварского мужского костюма (куртка из натуральной шерсти). У Петера Урбана «телогрейка» переведена как “Wattejacke” [9, c. 25] (ватная куртка, ватник), что является более точным переводом, так как позволяет понять, из какого материала сделана верхняя одежда, и не создаёт ложных ассоциаций. Следующий пример – «казенные брюки» (гл. «Реутово – Никольское»).  Наташа Шпитц использует калькирование – “Arbeitshose”, то есть буквально «рабочие брюки». У Петера Урбана мы видим описательный перевод – “volkseigene lange Hose”, то есть «государственные длинные брюки», и слово “volkseigen” соответствует понятию «казенный».

Изучив перевод Наташи Шпитц, можно отметить, что переводчица пыталась описать значение советских реалий как можно более понятно для немецкого читателя, поэтому в её переводе утрачивается их исходная форма и точное значение. Петер Урбан уделяет большое внимание как точному переводу безэквивалентных номинаций, так и сохранению уникального авторского стиля. Проведённое исследование показывает, что 94% географических названий у обоих переводчиков были переведены с помощью транслитерации и 6% с помощью калькирования. Что касается способов перевода советских реалий, то у Наташи Шпитц были переведены 17% транслитерацией, 22% с помощью создания новых слов, 48% уподобляющим переводом и 13% гипонимическим переводом. В переводе Петера Урбана статистика отличается: 40% реалий были переведены использованием транслитерации, 18% созданием новых слов, 38% уподобляющим переводом и 4% гимпонимическим переводом. Важное значение в его переводе играет послетекстовый комментарий, который позволяет немецкому читателю понять значение советских реалий, а также лучше постичь авторский замысел произведения, уловить его иронию и раскрыть подробности образа жизни советского человека.

Таким образом, проведённое исследование позволяет сделать следующие выводы: (1) для перевода ономастических реалий переводчики в основном используют транслитерацию, а также калькирование в случаях наличия подходящего эквивалента; (2) для перевода реалий общественной жизни и бытовых реалий Наташа Шпитц использует преимущественно калькирование, описательный или уподобляющий перевод для сохранения содержания понятия.  Петер Урбан чаще прибегает к транслитерации для сохранения формы слова и авторской мысли, а также к уподобляющему переводу. Сочетание данных способов перевода позволяют ему создать текст перевода произведения, который является, на наш взгляд, более точным по сравнению с переводом Наташи Шпитц, так как в нём безэквивалентные номинации переданы максимально приближенно к тексту оригинала, а также предпринята удачная попытка передать средствами немецкого языка уникальный авторский стиль; (3) несмотря на обильное использование транслитерации для сохранения исходных форм слов Петером Урбаном, в переводе присутствует подробный  послетекстовый комментарий, который имеет большое значение для читателя, стремящегося понять социокультурный контекст произведения.

1. Влахов С.И., Флорин С.П. Непереводимое в переводе. – М.: Международные отношения, 1980. – 351 с.
2. Пермяков А. Глядя из Петушков // Вопросы литературы: электрон. журн. критики и литературоведения. – 2022. – URL: https://voplit.ru/article/glyadya-iz-petushkov/ (дата обращения: 25.04.2025).
3. Сивохо М.И. К вопросу об определении и классификации национально-специфических реалий в переводе // Современное педагогическое образование. – 2021. №12. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/k-voprosu-ob-opredelenii-i-klassifikatsii-natsionalno-spetsificheskih-realiy-v-perevode (дата обращения: 17.05.2025).
4. Швейцер А.Д. Перевод и лингвистика (газетно-информационный и военно-публицистический перевод). – М.: Воениздат, 1973. – 280 с.
5. Шнитман-МакМиллин С. Венедикт Ерофеев «Москва – Петушки», или The rest is silence. – М.: Новое литературное обозрение, 2022. – 237 с.

Список источников
6. Виноградов В.С. Введение в переводоведение (общие и лексические вопросы) / В.С. Виноградов. – М.: Издательство института общего среднего образования РАО, 2001. – 117 с.
7. Латышев Л.К. Технология перевода: учебник и практикум для вузов / Л.К. Латышев. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрайт, 2024. – 263 с.
8. Федоров А.В. Основы общей теории перевода (лингвистические проблемы): Для институтов и факультетов иностр. языков. Учеб. пособие / А. В. Федоров. – 5-е изд. – СПб.: Филологический факультет СПбГУ; М.: ООО «Издательский Дом «ФИЛОЛОГИЯ ТРИ», 2002. – 348 с.
9. Erofeev V. Moskau – Petuški. Ein Poem. Neu übersetzt und mit einem Kommentar von Peter Urban. – Zürich: Kein & Aber, 2005. – 269 S.
10. Jerofejew W. Die Reise nach Petuschki. Ein Poem. Aus dem Russischen von Natascha Spitz. – München: Piper, 2021. – 176 S.