Русский язык | Филологический аспект №10 (126) Октябрь 2025

Лингвоцинизмы: язык и власть

Оюн Милана Александровна
студентка юридического факультета 2 к., направление «Судебная экспертиза» ФГБОУ ВО «Российский государственный университет правосудия им. В. М. Лебедева», dospanool93@icloud.com

Аннотация: В исследовании дана общая характеристика лингвистическим цинизмам в русском языке в целом и проведен анализ этого языкового явления в публичной речи государственных деятелей. Уделено внимание коммуникативной компетенции носителей языка, наделённых властью, и правовому аспекту, связанному с употреблением лингвистических цинизмов в их публичных заявлениях, выявлены противоречия подобных языковых средств правам граждан. Автором подчёркивается не только нарушение этики и речевого этикета, но и нарушение законодательных актов Российской Федерации при использовании в публичной речи государственными деятелями лингвистических цинизмов.
Ключевые слова: лингвоцинизмы, лексика, риторика, право, власть.

Oyun Milana Alexandrovna
2nd year student of the Forensic examination Federal State Budget-Funded Educational Institution of Higher Education «Russian State University of Justice named after V. M. Lebedev»

Abstract: This study analyzes instances of the general description of linguistic cynicisms in the Russian language and as a whole and analyzes this linguistic phenomenon in the public speech government officials. Special attention is given to communicative competence of native speakers vested with power and the legal aspects associated with the use of such expressions, highlighting the contradictions between these linguistic practices and citizens’ rights. The author emphasizes not only the violation of ethical and communicative norms but also the infringement of legislative acts of the Russian Federation through the use of linguistic cynicism by public officials.
Keywords: linguistic cynicism, lexis, rhetoric, law, power.

Ценности национальной культуры отражены в языковой картине мира, которая включает мировоззрение, выраженное в языковых единицах и «формирующих национальный характер» [1, с. 4]. Система ценностей, которая находит репрезентацию в языке, настолько важна, что даже возникло особое лингвистическое направление, её изучающее, – аксиологическая лингвистика. Она рассматривает отражение и функционирование ценностных доминант в дискурсах разных типов, единицы же, эксплицирующие ценностные смыслы на номинативном или коннотативном уровне, получили название «аксиологемы» [2, с. 221–222].

 Аксиологемы приобретают особую актуальность в публичной речи политиков – людей, наделённых властью, поскольку язык и власть тесно связаны и взаимно обусловлены. Язык является мощным инструментом, который используется для выражения идей и передачи информации. Как отмечает М. Фуко, власть работает через знания, а язык является основным механизмом, с помощью которого эти знания возникают и начинают свое распространение. В его взглядах на дискурс подчеркивается, что язык создает социальные иерархиии нормативы, которые влияют на поведение индивидов и групп [3], и в этом процессе, по нашему мнению, важное место занимают такие аксиологемы, как «право», «свобода», «забота государства» и т.д. Власть формирует язык, а язык, в свою очередь, олицетворяет власть: посредством тех языковых единиц, которые представители власти используют в публичном пространстве, складывается их политический портрет в частности и образ государственной власти в целом.

Так, в исследованиях речевого портрета политика в числе других черт отмечают сочетание информации о собственно политической деятельности с личной информацией, возможное преобладание личной информации; сочетание достоверной информации с информацией недостоверной, вероятностной, имеющей анонимного адресанта; полистилизм с преобладанием разговорного начала; высокую степень экспрессивности, оценочности (возможны ярлыки, замена аргументов бездоказательными оценочными суждениями) [4, с. 40].

Политические и социальные элиты могут использовать язык для манипуляции общественным сознанием, создания определенных стереотипов и норм. Кроме того, государственные деятели могут прибегать к манипулятивной риторике, чтобы убедить избирателей поддержать их идеи, а СМИ таким образом формируют общественное восприятие событий через пропаганду, демагогию, оценочную лексику, искажение правды посредством эвфемизмов [5, с. 99–102].

Язык создает социальные конструкции, которые легитимизируют или оспаривают власть. Например, использование юридических терминов может создать иллюзию справедливости, даже если фактически права людей нарушаются. Язык также является не только средством выражения законов, но и инструментом, влияющим на правовую систему и поведение людей. Понимание взаимосвязи языка и права имеет значение для эффективного функционирования правовой системы.

Однако нередко в наши дни в дискурсе власти используются слова и обороты речи, наделённые сниженной окраской. Снижение речи до разговорной, использование обсценной лексики, а также этические ошибки в коммуникативном акте, одним из коммуникантов которого является представитель власти, могут привести к речевой агрессии, конфликтной ситуации или оказать существенное влияние на рецепиентов, сформировав негативный образ ситуации или конкретного человека, как, например, во время комментариев российскими политиками XXXIII Летних олимпийских игр в Париже [6, с. 202]. Таким же воздействием на слушателей может обладать применение речевого эпатажа В. В. Жириновским в ответах на вопросы журналистов, когда он грубо перебил одного из них (женщину) фразой «Бешенство матки у вас у всех! Не было бы бешенства матки, Майдана не было бы. Пошла вон отсюда, лесбиянка!» [7, с. 285].

Сниженная лексика может выступать в подобных коммуникативных актах конфликтогеном, то есть словами, способствующими возникновению и развитию конфликта [8, с. 52]. Однако, на наш взгляд, не менее сильным конфликтогеном являются цинизмы в речи – любого носителя языка, и особенно политика, который репрезентирует своим речевым поведением власть.

Цинизм – пренебрежительное и презрительное отношение к нормам нравственности всего общества. Он возникает как реакция на социальные и политические реалии, когда человек начинает сомневаться в искренности и моральной чистоте власти, – в этом случае концептуальная картина мира граждан искажается, что находит отражение в аксиологической картине мира.

Так, реалии, репрезентирующие, например, аксиологему «патриотизм», в подобных коммуникативных актах могут подвергаться моральной трансформации: «Самым опасным для общества мы считаем проявление языкового цинизма по отношению к таким важнейшим понятиям как родина, народ, собственная профессиональная деятельность» [9, с. 292]. Нередко в этом случае в общении граждан и государственных деятелей начинает работать неэффективная коммуникация, связанная с экологией эмоционального сознания и речевого общения в рамках категориальных эмоциональных ситуаций, под которыми понимаются типичные жизненные ситуации, в которых задействованы эмоции коммуникантов, попадающих в единое эмоциональное поле [10, с. 192].

В последнее время в научный обиход вошёл термин, обозначающий подобного рода явление — «лингвоцинизм», предложенный в 1992 году А. П. Сковородниковым. Изначально под лингвоцинизмами автор подразумевал слова и выражения, которые отражали психологию технократизма и негуманистичность социального мышления [11, с. 7]. Однако позже А. П. Сковородников уточнил этот термин: «слова, обороты речи и целые высказывания, в которых нашел отражение цинизм индивидуального и группового мышления (мировоззрения)» [12, с. 49], предложив такую дефиницию: «Лингвоцинизмы — это такие слова, словосочетания или целые высказывания (предложения, микротексты), в которых содержится циничное, то есть противоречащее нормам нравственности и благопристойности нигилистическое, унижающе глумливое отношение к тому, что представляет собой более или менее общепризнанную ценность» [12, с. 50].

Лингвоцинизмы представляют собой особую группу языковых выражений, которые демонстрируют циничное отношение к праву, власти и общественным институтам. Нередко лингвоцинизмы используются в контекстах, важных в рамках аксиологической лингвистики, т.е. отражающих ценностные смыслы [13, с. 149]. Эти выражения могут быть как устными, так и письменными и часто используются для того, чтобы высмеивать или критиковать действительность.

Бытует мнение, что лингвоцинизмы берут своё начало от жаргонизмов и вульгаризмов, а потому нарушают лингвистическую экологию в том дискурсе, который имеет особую национальную значимость для носителей языка [14, с. 109]. К ним, кроме того, относят обсценную и ненормативную лексику, а также целые микроконтексты с описанием, нарушающим эстетико-этическую норму. Иначе говоря, это языковое явление, которое идёт вразрез с коммуникативной этикой, предполагающей вежливость, толерантность, тактичность, чуткость, деликатность, внимательность, скромность и искренность [15, с. 126].

Эффект употребления лингвоцинизмов деструктивен: такие выражения, как ленивые малоимущие; мнимые малоимущие; макарошки всегда стоят одинаково; от голода головы светлые; какашку народ схавает и так, вразвес; это ваши проблемы; студентам надо покупать квартиры, а не жить в общежитиях; пока вы платите в ипотеку, можете детей сдавать в детдом; питаться на 3,5 тысячи руб. в месяц можно и т.д., «являются своеобразными указателями на новые ценностные ориентиры, противоречащие традиционным» [16, с. 45.]

Лингвоцинизмы не всегда сознательный речевой акт: порой они используются без поставленной задачи оскорбить и говорят об уровне культуры и образованности определённого социального слоя [12, с. 50]. Так, мэр Краснодара Е. Наумов после реконструкции части местного Всесвятского кладбища написал в своем блоге о том, какую радость он испытывает из-за большого числа «могил с красными звездами» [17]. Такая двусмысленная формулировка вызывала общественный резонанс, и, хотя позже запись была отредактирована, следует помнить, что каждое слово человека, наделённого властью, становится частью цифровой хроники. Точность в коммуникации играет важнейшую роль, особенно если речь идёт об исторической памяти. Лингвоцинизмы в любом случае унижают честь и достоинство человека, поэтому они неприемлемы в речи государственных служащих.

В настоящее время использование лингвоцинизмов в речи политических деятелей стало заметной проблемой. В первую очередь, такие высказывания показывают циничное отношение представителей власти к гражданам. Зачастую лингвоцинизмы находят место в ответах политиков на возникшие у граждан недовольства, что неприемлемо и в морально-этическом, и в коммуникативном плане. Лингвистическая норма тесно связана с этической, поэтому возникает вопрос защиты особой разновидности прав человека — лингвистического права, которое входит в понятие лингвистической экологии: человек не должен находиться в такой языковой среде, которая может привести к коммуникативному ущербу [16, с. 46]. Кроме того, мы убеждены, что подобные

высказывания противоречат правовым нормам, поскольку нарушают положения законов, направленные на помощь гражданам.

Сопоставление правовых норм и лингвоцинизмов, противоречащих им, мы видим в следующем.

1. Федеральный закон «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» от 15.12.2001 № 166-ФЗ [18] устанавливает права на получение государственных пенсий, которые обеспечивают материальное содержание в преклонном возрасте или при утрате трудоспособности. Закон определяет:

1. Виды пенсий по государственному пенсионному обеспечению:

1) пенсию за выслугу лет;

2) пенсию по старости.

2. Условия назначения пенсий.

3. Порядок перерасчетов и индексации пенсий, что позволяет поддерживать уровень жизни пенсионеров.

4. Право на получение дополнительных социальных льгот и гарантий для определенных категорий граждан.

Эти меры направлены на социальную защиту граждан и обеспечение их финансовой стабильности в старости, лингвоцинизм же «Государственные пенсии по старости надо отменить» (В. В. Володин, российский государственный и политический деятель, Председатель Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации) [19] полностью противоречит этим положениям, обесценивая тем самым и помощь государства гражданам-пенсионерам, и труд граждан, которые достигли пенсионного возраста и имеют полное право на материальное обеспечение.

2. Федеральный закон «О государственной социальной помощи» от 17.07.1999 № 178-ФЗ (последняя редакция) [20] устанавливает права на различные социальные услуги и материальную поддержку для социальных групп, нуждающихся в этой помощи. И если закон направлен на защиту прав граждан и поддержку их в трудных жизненных ситуациях, то лингвоцинизмы «Вам государство в принципе ничего не должно. Вам должны ваши родители, потому что они вас родили. Государство их не просило вас рожать» (О. Глацких, бывший директор Департамента молодежной политики Свердловской области) [21]; «Если денег не хватает, надо меньше питаться» (И. Гаффнер, бывший депутат Свердловской области) [22]; «Денег нет, но вы держитесь» (Д. А. Медведев, российский государственный и политический деятель) [23] перечеркивают всю суть социальной помощи государства своему народу. В приведенных лингвоцинизмах нарушение закона заключается в пренебрежении к социальной ответственности государства перед гражданами. Высказывания политиков подразумевают, что государство не несет обязательств по обеспечению прав и благосостояния людей, что противоречит принципу социального государства, где защита прав граждан является важной функцией.

3. Федеральный закон «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» от 29.11.2010 № 326-ФЗ (последняя редакция) [24] обеспечивает права граждан на получение медицинских услуг за счет обязательного медицинского страхования: п. 1 ст. 4. «Основные принципы осуществления обязательного медицинского страхования» устанавливает «обеспечение за счет средств обязательного медицинского страхования гарантий бесплатного оказания застрахованному лицу медицинской помощи при наступлении страхового случая в рамках территориальной программы обязательного медицинского страхования и базовой программы обязательного медицинского страхования». Иначе говоря, закон направлен на обеспечение доступности и качества медицинской помощи для всех граждан, в то время как лингвоцинизм «Обязательное медицинское страхование отменить» (Д. Петровский, бывший депутат Ярославской городской думы от «Единой России») [25] заключает предложение, противоречащее законодательству, обеспечивающему право граждан на медицинскую помощь. Это ставит под угрозу доступность и качество медицинских услуг для населения, нарушая гарантии, предоставленные государством.

4. Федеральный закон «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» от 29.12.2006 № 256-ФЗ (последняя редакция) [26] обеспечивает поддержку семей с детьми в России, включающую различные меры социальной помощи. Эти меры в законе направлены на улучшение условий жизни семей с детьми, повышение уровня их благосостояния и поддержку в трудных ситуациях. Закон регулирует не только выплаты, но и механизмы их получения, что важно для обеспечения доступности помощи. Лингвоцинизм же «Раньше никогда ни денег за рождение детей не давали, никаких маткапиталов, и жили как-то, не скулили, а сейчас рожающим все должны и обязаны» (Л. Бузовчук, бывшая сотрудница МБУ «Центр молодежных инициатив» г. Энгельса) [27] эксплицирует полное игнорирование действующего законодательства, связанного с социальной поддержкой семей и государственной помощью. Он указывает на негативное восприятие современных мер поддержки, таких как, например, материнский капитал, что создаёт впечатление, что эти меры являются обязанием общества, а не правом.

5. Федеральный закон «О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений» от 28.06.1995 № 98-ФЗ (последняя редакция) [28] регулирует порядок поддержки таких объединений в России и, соответственно, косвенно помогает гражданам, особенно молодежи и детям, через содействие в их участии в общественной жизни. Лингвоцинизм же «Государство ничего не должно для молодежи» (О. Глацких, бывший директор Департамента молодежной политики Свердловской области) [29] нарушает данный закон, что заключается в отсутствии признания прав молодежи на государственную поддержку и социальные услуги, закрепленных в законодательстве. Это утверждение может создавать ложное впечатление, что государственные программы и меры поддержки молодежи не имеют значения или не действуют. На практике государство действительно обязано обеспечивать условия для развития молодежи, включая образование, занятость и участие вобщественной жизни. Выражение «Государство ничего не должно молодежи» может восприниматься как игнорирование этих обязательств и прав молодежи, что противоречит основным принципам социальной политики и защиты прав граждан, закрепленным в рядах законов и Конституции.

5. Федеральный закон «О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений» от 28.06.1995 № 98-ФЗ (последняя редакция) [28] регулирует порядок поддержки таких объединений в России и, соответственно, косвенно помогает гражданам, особенно молодежи и детям, через содействие в их участии в общественной жизни. Лингвоцинизм же «Государство ничего не должно для молодежи» (О. Глацких, бывший директор Департамента молодежной политики Свердловской области) [29] нарушает данный закон, что заключается в отсутствии признания прав молодежи на государственную поддержку и социальные услуги, закрепленных в законодательстве. Это утверждение может создавать ложное впечатление, что государственные программы и меры поддержки молодежи не имеют значения или не действуют. На практике государство действительно обязано обеспечивать условия для развития молодежи, включая образование, занятость и участие в общественной жизни. Выражение «Государство ничего не должно молодежи» может восприниматься как игнорирование этих обязательств и прав молодежи, что противоречит основным принципам социальной политики и защиты прав граждан, закрепленным в рядах законов и Конституции.

Необходимо отметить, что нарушение этических и правовых норм в высказываниях Л. Бузовчук [30] и О. Глацких [31] привело к тому, что эти государственные служащие были отстранены от должности и публично приносили извинения в средствах массовой информации, однако лингвоцинизмы, употреблённые ими, остались в цифровой памяти и множествах интернет-мемах как пример отрицательного отношения власть имущих к гражданам и образец неэффективной коммуникации в рамках категориальных эмоциональных ситуаций.

Таким образом, лингвоцинизмы, произносимые государственными деятелями, не только нарушают этические, коммуникативные и аксиологические нормы, но и создают негативное восприятие власти, дискредитируют её и подрывают доверие к институтам государства. Подобные высказывания могут являться источником социальной напряжённости, способствуют дезинформации и деморализации граждан. Вместо конструктивного диалога и поддержки, они часто провоцируют разобщенность и недовольство среди населения, что негативно сказывается на общественном климате и на взаимодействии власти с гражданами. Лингвоцинизмы – противоположное понятие ценностным доминантам, главенствующим в языковой и концептуальной картине мира носителя языка – гражданина, они несут в себе деструктивную силу слова и, как показал наш анализ, часто противоречат правовым нормам, репрезентирующим в себе аксиологему справедливости. Это понимают и представители власти, о чём говорит отстранение от должности некоторых политических деятелей, однако, как говорит народная пословица, «Слово не воробей: вылетит – не поймаешь». Интернет-память крепка, она способна годами хранить историю подобных коммуникативных неудач, поэтому политикам необходимо избегать употребления лингвоцинизмов в публичном пространстве.

1. Макшанцева Н. В. Русская языковая картина мира — территория уникальных культурных смыслов / Русская языковая картина мира. Сборник научных статей / Под общ. ред. Н. Макшанцевой. Нижний Новгород, 2025. С. 4–8.
2. Ляшева М. Н. К вопросу о репрезентации аксиологем в текстах Рунета / Слово и культура без границ: аксиологический аспект: сборник статей / Отв. ред. О. П. Кормазина Владивосток: Изд-во Дальневост. федерал. ун-та, 2022. С. 221–224.
3. Беляцкая Е. В. Дискурс и власть в концепции М. Фуко: точки пересечения // Вестник Полоцкого государственного университета. Серия E. 2022. № 13. С. 100–104.
4. Руженцева Н. Б. Портрет политика в зеркале разговорной речи (на материале печатных СМИ) // Политическая лингвистика. 2024. № 3 (105). С. 33–41.
5. Володенков С. В. Современная политическая коммуникация как инструмент манипулирования общественным сознанием // Вестник Московского университета. Сер. 12. Политические науки. 2012. № 5. С. 89–103.
6. Хошафян Л. Языковые средства выражения реактивной агрессии в речи российских политиков (на материале публикаций, посвященных XXXIII Летним олимпийским играм в Париже) / Русский язык в ХХI веке: исследования молодых учёных: материалы XII международной научной студенческой конференции. Сургут: Бюджетное учреждение высшего образования Ханты-Мансийского автономного округа – Югры «Сургутский государственный педагогический университет», 2025. С. 200–202.
7. Новиков И. А. Девиантный узус в современных публичных речах российских, американских и западноевропейских политиков // Мир науки, культуры, образования. № 5 (96) 2022. С. 284–287.
8. Кольцова Л. М., Чуриков С. А Языковой цинизм как свидетельство духовных катастроф нового века // Берегиня. 777. Сова. 2015. № 1 (24). С. 291–294.
9. Шаховский, В. И. Триада экологий – человек, язык, эмоции – в современной коммуникативной практике: монография. Волгоград: Изд-во ВГСПУ «Перемена», 2017. 358 с.
10. Сковородников А. П. К определению термина «лингвоцинизмы» // Мир русского слова. 2014. № 3. С. 49–54.
11. Сковородников А. П. Лингвистическая экология: проблемы становления // Филологические науки. 1996. С. 5–9.
12. Ляшева М. Н. Лексико-стилистические особенности текстов неформального интернет-дискурса (на материале развлекательных постов) / Национальная идентичность сквозь призму диалога культур: сборник научных статей IV Международного конгресса. Ростов-на-Дону – Таганрог: Южный федеральный университет, 2023. С. 148–150.
13. Ляшева Н. М. Лингвоцинизмы в современном интернет-дискурсе: функциональный аспект // Известия Южного федерального университета. Филологические науки. 2017. № 1. С. 108–112.
14. Калинина М. В. Лингвоцинизмы и нарушение этико-речевых норм в современной коммуникации // Libri Magistri. 2019. №1 (7). С. 126–133.

Cписок источников
15. Бурдина Е.А. Теория и практика делового общения: практикум. М.: РГУП, 2024. 129 с.
16. Новикова Л. И., Бурдина Е. А. Язык и речевая культура делового письма: учебное пособие. М.: РГУП, 2024. 183 с. (Серия: «Библиотека российского судьи»).
17. Мэр Краснодара оговорился, обрадовавшись «количеству могил с красными звездами» // Вести.ru: интернет- изд. 2025. 14 мая. URL: https://www.vesti.ru/article/4500336 (дата обращения: 30.06.2025).
18. Федеральный закон от 15 декабря 2001. № 166-ФЗ «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями). [Электронный ресурс] Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
19. Черная дыра: будут ли завтра пенсии. Почему спикер Госдумы заговорил об отмене государственных пенсий в России // Газета.ru: интернет- изд. 2018. 13 августа. URL: https://www.gazeta.ru/business/2018/08/13/11894545.shtml (дата обращения: 21.06.2025).
20. Федеральный закон от 17 июля 1999 г. № 178-ФЗ «О государственной социальной помощи» (с изменениями и дополнениями). [Электронный ресурс] Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
21. СКР проверит департамент чиновницы, заявлявшей, что государство ничего не должно детям // Интерфакс: информационное агентство. 2018. 7 ноября. URL: https://www.interfax.ru/russia/636811 (дата обращения: 20.06.2025).
22. «Если не хватает денежных средств, надо просто задуматься о нашем здоровье и поменьше питаться» // Коммерсантъ: ежедн. общественно-политическая газета. 2015. 22 января. URL: https://www.kommersant.ru/doc/2651430 (дата обращения: 18.06.2025).
23. Высказывания председателя правительства Дмитрия Медведева. Досье // ТАСС: государственное информационное агентство. 2018. 8 мая. URL: https://tass.ru/info/5185265 (дата обращения: 18.06.2025).
24. Федеральный закон от 29 ноября 2010 г. № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» (с изменениями и дополнениями). [Электронный ресурс] Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
25. Вслед за пенсиями ярославский депутат предложил отменить бесплатную медицину // 96.ru. Ярославль онлайн: новостной онлайн-портал. 2018. 5 ноября. URL: https://76.ru/text/gorod/2018/11/05/65583001/ (дата обращения: 18.06.2025).
26. Федеральный закон от 29 декабря 2006 г. № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» (с изменениями и дополнениями). [Электронный ресурс] Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
27. «Жили, не скулили». Чиновница энгельсской администрации уволена за комментарий в соцсетях // Коммерсантъ: ежедн. общественно-политическая газета. 2020. 13 мая. URL: https://www.kommersant.ru/doc/4342692 (дата обращения: 18.06.2025).
28. Федеральный закон от 28 июня 1995 г. № 98-ФЗ «О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений» (с изменениями и дополнениями). [Электронный ресурс] Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
29. Чиновница Свердловской области — о помощи детям: вам государство ничего не должно // Коммерсантъ: ежедн. общественно-политическая газета. 2018. 5 ноября. URL: https://www.kommersant.ru/doc/3791875 (дата обращения: 18.06.2025).
30. В Саратовской области уволили чиновницу за неподобающий комментарий в соцсети // ТАСС: государственное информационное агентство. 13 мая 2020. URL: https://tass.ru/obschestvo/8458329 (дата обращения: 18.06.2025).
31. Ольгу Глацких лишили рабочего места // Коммерсантъ: ежедн. общественно-политическая газета. 2018. 10 декабря. URL: https://www.kommersant.ru/doc/3826626 (дата обращения: 18.06.2025).