Сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание | Филологический аспект №07 (75) Июль 2021

УДК 821.111

Дата публикации 16.07.2021

Лингвокультурная адаптация кельтских фольклорных сказок при переводе на русский язык

Чуркина Мария Денисовна
лингвист-переводчик, Институт Общественных наук и международных отношений, ФГАОУ ВО «Севастопольский государственный университет», РФ, г. Севастополь, petrisilence@gmail.com
Абрамичева Елена Николаевна
к. филол. наук, доцент кафедры «Теория и практика перевода», Институт Общественных наук и международных отношений, ФГАОУ ВО «Севастопольский государственный университет», РФ, г. Севастополь, helenn2018@gmail.com

Аннотация: Статья посвящена исследованию лингвокультурной адаптации в переводе на материале кельтских фольклорных сказок. Рассматривается процесс лингвокультурной адаптации при работе с фольклорными текстами, выделяются специфические черты сказки как особого жанра словесного народного творчества. Рассматривается лингвокультурная специфика кельтских фольклорных сказок. Проводится анализ переводческих трудностей, связанных с необходимостью лингвокультурной адаптации для русского читателя, и соответствующие переводческие решения.
Ключевые слова: перевод, адаптивное транскодирование, лингвокультурная адаптация, народная сказка, кельтский фольклор.

Linguo-cultural adaptation of the Celtic folk tales in the course of their translation into Russian

Churkina Mariia Denisovna
Translation Studies Graduate, Institute of Social Studies and International Affairs Federal State Autonomous Educational Institution of Higher Education, «Sevastopol State University», Russia, Sevastopol
Abramicheva Yelena Nickolayevna
PhD in Philology, Associate Professor at the Translation Theory and Practice Department, Institute of Social Studies and International Affairs Federal State Autonomous Educational Institution of Higher Education, «Sevastopol State University», Russia, Sevastopol

Abstract: The article studies the linguo-cultural adaptation of translated texts on the material of the Celtic folk tales. The process of linguo-cultural adaptation of folklore texts is considered, the characteristic features of a folk tale as a distinct genre of verbal folk art are determined. The linguo-cultural features of the Celtic folk tales are examined. The article analyzes the translation difficulties that require linguo-cultural adaptation for Russian audience and the corresponding decisions.
Keywords: translation, adaptive transcoding, linguo-cultural adaptation, a folk tale, the Celtic folklore.

Правильная ссылка на статью
Чуркина М. Д., Абрамичева Е.Н. Лингвокультурная адаптация кельтских фольклорных сказок при переводе на русский язык // Филологический аспект: международный научно-практический журнал. 2021. № 07 (75). Режим доступа: https://scipress.ru/philology/articles/lingvokulturnaya-adaptatsiya-keltskikh-folklornykh-skazok-pri-perevode-na-russkij-yazyk.html (Дата обращения: 16.07.2021)

В настоящее время подавляющее большинство переводчиков согласны с тем, что для создания полноценного перевода необходимо не только владеть языком, но и иметь представление о культурных конвенциях получателей оригинала и перевода, которыми определяются, во-первых, языковые особенности оригинала; во-вторых, картина мира и система ценностей, которые имплицитно содержатся в оригинале и должны быть адекватно восприняты в переводе. Отечественная переводческая школа активно развивается и ищет новые эффективные подходы к передаче содержания иноязычного текста. В свете этого особую важность приобретает лингвокультурная адаптация, а исследования на соответствующую тематику обладают неоспоримой актуальностью. Стоит отметить и резко усилившийся интерес мирового научного сообщества к фольклору и фольклористике, что объясняется пристальным вниманием к другим культурам как последствием глобализации. Перевод фольклорных текстов позволяет иноязычным получателям сформировать глубокое представление о мировоззрении, менталитете и ценностных установках другой культуры, лучше понять её представителей.

Объектом исследования были выбраны кельтские (ирландские и валлийские) народные сказки и их переводы на русский язык. Предметом исследования стали особенности лингвокультурной адаптации данных сказок в процессе перевода. Материалом послужили народные кельтские сказки из сборника Джозефа Джекобса «Celtic Folk and Fairy Tales» и переводы данных сказок на русский язык из сборника Н. В. Шерешевской «Сказки ирландские и валллийские» (1993 год).

Цель исследования состоит в изучении основных причин и приёмов лингвокультурной адаптации кельтских народных сказок. Этим определяется ряд задач:

1) раскрыть суть лингвокультурной адаптации и определить основные подходы к ней;

2) исследовать принципы лингвокультурной адаптации фольклорных текстов, в частности сказок;

3) выявить специфические лингвокультурные особенности кельтских сказок;

4) проанализировать случаи лингвокультурной адаптации кельтских сказок и соответствующие переводческие решения.

Подавляющее большинство отечественных исследователей изучает явление лингвокультурной адаптации на материале авторских произведений либо фольклора народов, проживающих на территории России. Кельтские сказки в контексте лингвокультуроведения и переводоведения прежде не рассматривались, что обусловливает новизну проведённого исследования.

Прежде всего, определим, что в целом представляет собой явление переводческой адаптации. Толчком для его пристального изучения стало введение Л. К. Латышевым термина «языковое посредничество», под которым понимается «общение разноязычных коммуникантов с помощью языкового посредника, владеющего двумя языками» [1, с. 8-9].

Подробно явление адаптивного транскодирования изучает В. Н. Комиссаров. Он определяет языковое посредничество как преобразование исходного сообщения в такую языковую форму, которая может быть воспринята рецептором, и выделяет два его основных вида: перевод и адаптивное транскодирование. Перевод в его понимании является видом языкового посредничества, всецело ориентированным на иноязычный оригинал, или же иноязычной формой существования сообщения, содержащегося в оригинале [2, с. 42]. В свою очередь, адаптивное транскодирование – это вид языкового посредничества, при котором информация не только транскодируется с одного языка на другой, но также преобразуется в иную форму, что определяется «не организацией этой информации в оригинале, а особой задачей межъязыковой коммуникации» [2, с. 48]. Перевод В. Н. Комиссаров считает основным видом языкового посредничества, поскольку адаптивное транскодирование передаёт содержание оригинала, однако не является полноправной заменой и потому носит «парапереводческий» характер.

В. Н. Комиссаров упоминает несколько типов транскодирования: сокращённый перевод (опущение частей оригинала), адаптированный перевод (упрощение оригинала), стилистическую адаптацию (замена особенностей стиля в ИЯ особенностями этого стиля в ПЯ) и прагматическую адаптацию (изменение структуры и содержания для достижения необходимого коммуникативного эффекта). Особое значение в контексте лингвокультурологии имеет последний тип транскодирования.

В. В. Сдобников и О. В. Петрова, опираясь на идеи В. Н. Комиссарова, детально исследуют прагматическую адаптацию и определяют её как «приведение текста в такую форму, которая максимально облегчает его восприятие и способствует оказанию соответствующего коммуникативного эффекта» [3, с. 164]. Её необходимость и формат диктуются различиями в системах языков, которые способны препятствовать одинаковому восприятию текстов разноязычными коммуникантами, а также различиями в фоновых знаниях и культурных конвенциях реципиентов оригинала и перевода. Иными словами, то или иное понятие может обладать неодинаковым или противоположным значением в разных культурах, вызывать различные ассоциации или отсутствовать в принципе. В связи с этим В. В. Сдобников и О. В. Петрова вводят понятие национально-культурной адаптации, которая помогает оказать необходимый эффект на представителя иной культуры.

Необходимость адаптации также определяется принадлежностью текста к конкретному стилю и жанру. Художественные тексты являются продуктом культуры, в которой они создаются, и потому обладают выраженным национальным колоритом, изобилуют специфическими реалиями и языковыми элементами, отражают характерные черты менталитета. Задача переводчика не может быть сведена к тому, чтобы просто обеспечить понимание; он должен удостовериться, что текст будет адекватно воспринят читателем, воспитанным и сформированным совершенно иной культурой.

Чужие культурные реалии неизменно привлекают внимание реципиента перевода. В. В. Сдобников и О. В. Петрова  говорят: «…в произведении как бы появляется новый компонент, новый центр внимания, о котором даже не подозревал автор» [3, с. 392]. Главный вопрос национально-культурной адаптации, по их мнению, звучит следующим образом: «Должен ли читатель перевода получать от текста такое же впечатление, как и читатель оригинала, или же он должен всё время чувствовать, что он читает текст, написанный на чужом языке и отражающий чужую для него культуру?» [3, с. 392].

В первом случае переводчик оставляет в тексте только то, что должен был воспринимать читатель согласно изначальной авторской интенции. Это подразумевает стирание всей «отвлекающей» национально-культурной специфики оригинала, «пересадку» событий в культуру переводящего языка. Если цель состоит сугубо в воссоздании сюжета, данный подход является рабочим. Однако для полноценного перевода художественного произведения необходимо учитывать, что мысли, чувства и поступки героев основаны на конкретном национальном менталитете. При подмене реалий психология персонажей оказывается оторвана от конкретной системы ценностей, становится недостоверной, что в значительной степени затрудняет понимание мотивации и, следовательно, произведения в целом.

Второй подход, при котором переводчик сохраняет и объясняет все специфические культурные элементы оригинала, также нельзя назвать эффективным. С одной стороны, благодаря ему текст не только сохраняет всю заложенную в оригинале информацию, но и обретает дополнительную страноведческую функцию. С другой стороны, сохранённая информация может оказаться бесполезной для читателя, незнакомого с культурой, а также существенно усложнить восприятие текста. Хотя такой перевод весьма ценен в образовательном плане, он нередко разрушает целостный художественный образ, поскольку читатель вынужден постоянно отрываться от текста, обращаясь к комментарию.

Задача переводчика, работающего с национально окрашенным текстом, заключается в том, чтобы верно передать психологию героев, которая сама по себе будет напоминать читателю об инокультурном происхождении текста. В таких условиях чаще всего приходится искать компромисс, чтобы текст воспринимался рецептором не как «свой» или «чужой», а как «иной»: «… т. е. понятный, но не ассоциирующийся со своей родной национально-культурной средой» [3, с. 400]. Страноведческая информация должна быть достаточной, чтобы обеспечить национальную окраску и обосновать мотивацию, но при этом не должна скрывать от читателя содержание.

Вопрос именно лингвокультурной адаптации подробно изучает Н. В. Тимко. Она считает, что перевод по своей природе является «лингвокультурной трансляцией» и таким образом ставит знак равенства между адаптацией и переводом.

В понимании Н. В. Тимко, фокус переводчика должен быть направлен на то, какими средствами передаётся содержание текста, что в нём подразумевается и как он воспринимается. Серьёзным «антикоммуникативным» фактором она называет «лингвокультурную асимметрию» в восприятии текста получателями, что вызвано различиями в их окружающей среде [4, с. 62]. Более подробно данный феномен рассматривает Н. Г. Гончар. Согласно ей, лингвокультурная асимметрия – это проявление в процессе перевода межъязыковой и межкультурной асимметрии, что, в свою очередь, заключается в несовпадении или «лакунарности» элементов системы одного языка и культуры при сопоставлении их с соответствующими элементами системы другого языка и культуры [5, с. 21].

В качестве основных стратегий, используемых для преодоления лингвокультурной асимметрии, Н. В. Тимко называет два уже упомянутых радикальных подхода, основанных на снятии или сохранении национально-культурного колорита. В её концепции они называются элиминацией (нивелированием) различий между культурами и экспликацией культурного содержания с сохранением исходных конвенций. Н. В. Тимко приходит к тому же выводу, что В. В. Сдобников и О. В. Петрова: решение переводчика должно представлять собой компромисс, основанный на ценности культурной информации и конкретной переводческой задаче [6, с. 174].

Непосредственно понятием «лингвокультурная адаптация» оперирует В. М. Никонов, определяя её как «приспособление текста при помощи определённых процедур к предельно адекватному, вполне соответствующему, совпадающему, тождественному его восприятию читателем иной культуры» [7, с. 78-79].

Лингвокультурная адаптация приобретает несоизмеримое значение при работе с фольклором. В сфере переводоведения фольклор означает в первую очередь устную народную словесность: эпос, легенды, предания, песни, сказки и т. д. – то есть текстовые формы его существования. А. М. Гутов и М. М. Паштова, определяют фольклорный текст как продукт «совокупного, взаимодействующего творчества коллектива и личности, причём творчества и художественного, и языкового» [8, с. 2]. Органическое единство плана выражения и плана содержания в фольклорном тексте обусловливается культурно-национальным контекстом, в который входят не только выразительные средства языка и жанровая специфика произведения, но и вся национальная фольклорная традиция: её сложная система художественной условности, своеобразие народной исторической памяти и традиции исполнительской школы. А. М. Гутов и М. М. Паштова считают, что перевод такого текста на иностранный язык без каких-либо потерь неосуществим, потому как это означает, фактически, перевод всего национально-культурного контекста, сформированного многовековой историей.

Фольклористами выделяется ряд характерных черт фольклорных текстов, которые, в свою очередь, влияют на ход переводческого процесса. К ним относятся особые речевые приёмы, своеобразная традиция, следование готовому образцу, безличность, многовариантность в пределах жанра, циклизация и импровизация. Кроме того, к основным признакам фольклорных текстов многие исследователи относят их специфическую эстетику, суть которой, согласно В. Е. Гусеву, заключается в следующем: «Она выражает коллективно выработанные, широко принятые народными массами, ставшие традиционными представления о прекрасном и безобразном, возвышенном и низменном, трагическом и комическом» [9, с. 267].

Отдельным жанром словесного народного творчества является фольклорная (народная) сказка – прозаический устный рассказ о вымышленных событиях в фольклоре разных народов. Для переводчика народная сказка – в первую очередь особый лингвокультурный объект, представляющий одновременно интерес и трудность. В сказках сконцентрирован национальный колорит во всех его проявлениях, что обеспечивается:

 1) культурным фоном: специфическими для культуры объектами, явлениями, ценностями, верованиями и т. д.;

2) структурно-композиционными особенностями, традиционными сказочными формулами и сюжетными схемами, языковыми средствами, типизированными образами персонажей и т. д.;

3) функциональным назначением (эстетическое, социально-педагогическое и магическое воздействие).

О. И. Костикова подробно рассматривает феномен внутренней и внешней «миграции» сказки – переноса её из одной культурной среды в другую. Внутренняя миграция была вызвана особенностями исполнения сказок: они передавались рассказчиками в устной форме, поэтому одно и то же произведение могло видоизменяться разными исполнителями как по субъективным причинам (талант и личные предпочтения), так и по объективным (характер аудитории). Каждая сказка подвергалась творческой обработке со стороны каждого нового исполнителя, который, по сути, выступал в роли её соавтора. Внешняя (или межкультурная) миграция происходила, когда сюжеты сказок заимствовались соседними культурами, перерабатывались и наделялись иной культурно-социальной окраской. Точный перевод на ранних этапах был почти несуществующим явлением; заимствованные сюжеты переосмысливались народом-получателем и неизбежно «одомашнивались» [10, с. 110].

Впоследствии стратегия «одомашнивания» уступила место противоположной тенденции: сохранению в переводе как можно большей доли оригинального наполнения. О. И. Костикова отмечает, что переводчики при этом не стремились к крайности, осторожно дозируя соответствие оригиналу на семантическом, синтаксическом и прагматическом уровнях, поскольку излишняя сложность («отчуждённость») перевода могла лишить сказку её социально-педагогической функции [10, с. 111]. Народная сказка выражает многовековую народную мудрость в простом и ясном виде, чётко отделяет добро от зла и расширяет представление об окружающем мире [10, с. 104]. Маловероятно, что читатель может извлечь из сказки какой-либо значимый вывод, если ему приходится, выражаясь словами В. В. Сдобникова и О. В. Петровой, «продираться к содержанию через частокол неведомых и непонятных ему реалий и чужого синтаксиса» [3, с. 400]. Кроме того, сказки обычно создаются и переводятся для юных читателей, которые быстро потеряют интерес к произведению, если столкнутся с огромным количеством незнакомых слов и вынуждены будут постоянно обращаться к комментарию.

Иными словами, из-за насыщенного национального колорита, функциональных особенностей и характера целевой аудитории сказка весьма быстро пришла к компромиссному подходу. Также стоит отметить, что сказки разных народов имеют в своей основе разные национальные менталитеты и картины мира, исторические и культурные опыты, системы ценностей и эстетические представления, что влияет на степень необходимой лингвокультурной адаптации и оптимальные пути решения переводческих задач.

Кельтская сказочная традиция является одной из наиболее древних и хорошо сохранившейся в Европе. Основной сборник кельтских преданий «Celtic Fairy Tales» был составлен в 1892 г. Джозефом Джекобсом, который отмечал, что в случае кельтского фольклора существенной проблемой стало выбрать определённые тексты из огромного количества [11]. Помимо упомянутого сборника, популярностью в настоящее время также пользуются собрания “Myths and Folk Tales of Ireland” Джеремии Кэртина (1890 г.), “Welsh Fairy-Tales And Other Stories” Питера Генри Эмерсона (1894 г.) и “Fairies and Folk of Ireland” Уильяма Генри Фроста (1900 г.), каждое из которых предлагает для ознакомления уникальный набор ирландских и валлийских сказочных сюжетов. Также необходимо отметить трёхтомное собрание ирландских сказок Томаса Крофтона Крокера “Fairy Legends and Traditions of the South of Ireland” (1825-1828 гг.).

Типичные кельтские сказки отличаются большим объёмом текста, продолжительностью сюжета и насыщенностью деталями. Это можно объяснить, во-первых, процветающей традицией устного рассказа, благодаря чему сказочные сюжеты в Ирландии и Уэльсе сохранялись и передавались во всей полноте; во-вторых, тягой ирландского и валлийского населения к масштабным описаниям подвигов мифических и национальных героев. Дж. Джекобс сравнивает кельтские сказания с русскими былинами: “Only the byline, or hero-songs of Russia, equal in extent the amount of knowledge about the heroes of the past that still exists among the Gaelic-speaking peasantry of Scotland and Ireland” [11].

На кельтскую сказочную традицию существенно повлияли средневековые куртуазные романы и цикл о короле Артуре и рыцарях Круглого стола; ей присуща рыцарская романтика, «артуровские» образы (чародеи, волшебные артефакты и пр.) и отсылки на конкретных персонажей цикла: “Precious gold was upon the stirrups and shoes, and the blade of grass bent not beneath them, so light was the courser's tread as he went towards the gate of King Arthur's palace” [11]. Нередко эти элементы оказываются тесно переплетены как с элементами древней кельтской мифологии (фейри, великаны, морские девы), так и с христианскими верованиями: “One fine day in harvest – it was indeed Lady-day in harvest, that everybody knows to be one of the greatest holidays in the year…” (Lady-day– день, в который христианами почитается Благовещение Пресвятой Богородицы) [11].

Стоит заметить, что сказки в сборнике Дж. Джекобса уже являются переводами с гэльского на английский, и степень их соответствия гэльским оригиналам в сюжетном и художественном плане напрямую зависит от мастерства переводчиков, к услугам которых прибегал Дж. Джекобс [11]. Поскольку сам фольклорист плохо владел гэльским языком, он не мог полноценно воспроизвести особенности оригинала; однако, чтобы сохранить культурную окраску, Дж. Джекобс оставляет в текстах сказок отдельные гэльские слова: “It’s there he heard the fulparnee, and the folpornee, the rap-lay-hoota, and the roolya-boolya, that they had there, and every man of them crying out as loud as he could… […] there were young women and fine youths in the middle of the hall, dancing and turning, and going round so quickly and so lightly, that it put a soorawn in Guleesh's head to be looking at them” [11]. Пояснений к ним не приводится, поскольку Дж. Джекобс, во-первых, рассчитывал на догадку читателя; во-вторых, считал, что незнакомая лексика делает повествование более «эффективным» и добавляет ему «местный колорит»: “I have not scrupled to retain a Celtic turn of speech, here and there a Celtic word, which I have not explained within brackets – a practice to be abhorred of all good men. A few words unknown to the reader only add effectiveness and local colour to a narrative, as Mr. Kipling well knows” [11].

Мы можем выделить лишь два крупных сборника переводов кельтских сказок на русский язык. Сборник «Сказки Ирландские и Валлийские», вышедший в 1993 г., содержит переводы Н. В. Шерешевской, которая в 1957 г. и 1960 г. совместно с М. И. Клягиной-Кондратьевой также издала два крупнейших сборника переводов английских сказок. Перевод трёхтомного собрания Томаса Крокера “Fairy Legends and Traditions of the South of Ireland” был выполнен в 2019 г. В. М. Линейкиным, А. С. День и Т. Д. Мининой.

Хотя последнее издание могло бы предоставить объёмный и очень ценный материал для изучения лингвокультурной адаптации, сборник труднодоступен как для исследователей, так и для обычных читателей из-за своей высокой стоимости, ограниченности тиража и отсутствия электронного варианта. Это же относится ко многим англоязычным собраниям, на которых основывала свои переводы Н. В. Шерешевская. Таким образом, лингвокультурная адаптация кельтских сказок рассматривалась на ограниченном материале, однако это не стало существенным препятствием, поскольку выбранные тексты хорошо репрезентируют как особенности ирландских сказок, так и необычный переводческий подход в поздних работах Н. В. Шерешевской.

Компромиссный подход в общепринятом виде подразумевает как можно более точную передачу сюжета и принятие решения относительно каждой конкретной реалии в зависимости от её функции в тексте. Стратегия Н. В. Шерешевской объединяет элиминацию и экспликацию в несколько иной пропорции: переводчица старается максимально сохранить культурную специфику и создаёт на основе оригинального содержания и колорита собственный текст. Возьмём для примера фрагмент из сказки “Field of Boliauns” («Поле ромашек»): “One fine day in harvest – it was indeed Lady-day in harvest, that everybody knows to be one of the greatest holidays in the year – Tom Fitzpatrick was taking a ramble through the ground, and went along the sunny side of a hedge; when all of a sudden he heard a clacking sort of noise a little before him in the hedge. ‘Dear me,’ said Tom, ‘but isn’t it surprising to hear the stonechatters singing so late in the season?’” [11]. Степень лингвокультурной адаптации в переведённом тексте существенно превышает таковую в уже рассмотренных переводах: «В один солнечный денёк – то был не простой денёк, а праздник, самый любимый в Ирландии весенний праздник – Благовещенье – вдоль живой изгороди по солнечной тропинке прохаживался молодой паренёк. Звали его Том Фитцпатрик. Гуляя по полю, он вдруг услышал негромкое тук-тук, тук-тук, где-то у самой земли за изгородью. “Неужели каменка щёлкает? – подумал Том. – Для неё будто бы рановато!”» [12]. Фактически, Н. В. Шерешевская прекращает опираться на лексику и синтаксис оригинала, и вместо этого фокусирует внимание на создаваемой ими картине, описывая её собственными словами. При этом переводчица учитывает, что действие происходит в незнакомой русскому читателю стране, и при необходимости вводит краткие пояснения («…самый любимый в Ирландии весенний праздник») или использует названия, принятые в русской культуре («Lady-day» – «Благовещенье»).

Периодически Н. В. Шерешевская дополняет текст собственными ситуациями, комментариями и обращениями к аудитории, особенно в тех случаях, когда читатель непосредственно сталкивается с новыми реалиями, например, фантастическими существами. Оригинал сказки предполагает, что читатель из Великобритании хорошо знаком с “Lepracauns”: “ ‘Well, by the powers, ’ said Tom to himself, ‘I often heard tell of the Lepracauns, and, to tell God’s truth, I never rightly believed in them – but here’s one of them in real earnest. If I go knowingly to work, I’m a made man. They say a body must never take their eyes off them, or they’ll escape’ » [11]. Н. В. Шерешевская проводит краткий мифологический экскурс и только после этого возобновляет непосредственно сюжет сказки: «“Силы небесные! – воскликнул про себя Том. – Лепрекон! Ей-ей, лепрекон! Слыхать-то я про них слыхал, но вот не думал, что они на самом деле встречаются!”. Вы уж, наверное, догадались, что Том имел в виду весёлого эльфа-сапожника, которого в Ирландии называют лепрекон. Но самое интересное, что лепреконы умеют шить башмак только на одну ногу – или на правую, или на левую, – так, во всяком случае, о них говорят. “Мне удача! – подумал Том. – Только теперь нельзя с него глаз спускать, а не то он исчезнет, словно его и не бывало”» [12]. Это довольно смелый, однако действенный приём. Читатель перевода получает необходимые культурные знания и оказывается в равном положении с читателем оригинала. Кроме того, произведение воспринимается так, словно его рассказывает на русском языке и для русской аудитории представитель ирландской культуры.

Н. В. Шерешевская также включает в повествование более мелкие элементы, которые помогают создать чёткую и цельную картину происходящего для русскоязычного читателя: «Гуляя по полю, он вдруг услышал…». В оригинале нет открытого упоминания о поле, но мы можем предположить, что переводчица прибегает к смысловому развитию. В Великобритании и Ирландии «hedge», или живая изгородь, нередко используется для огораживания полей; таким образом, в представлении англоязычного читателя наличие «a hedge» само по себе свидетельствует о наличии поля. Для русской действительности садовая изгородь несвойственна, а русскоязычный читатель не знаком с её функциональным назначением, поэтому Н. В. Шерешевская дополнительно указывает на существование поля в переводе.

Представляет интерес и замена “stonechatter” – «каменка», поскольку эти названия относятся к родственным, но всё же разным видам птиц. “Stonechatter” или “stonechat” – это черноголовый чекан, ареалом обитания которого являются Европа и Северная Африка; «каменка» – это “wheatear”, и она характерна для Северной и Центральной Азии, то есть территории России. Вполне вероятно, что переводчица заменяет “stonechatter” на птицу из того же семейства, но лучше знакомую русскоязычному получателю.

Отметим тонкий подход Н. В. Шерешевской к ономатопее. Для английского языка более характерно непрямое звукоподражание, которое в оригинале изначально выражено словом “clacking”: “…he heard a clacking sort of noise…”. В переводе Н. В. Шерешевская использует прямое звукоподражание, которое более естественно как для русскоязычных художественных произведений, так и для русского языка в целом: «…он вдруг услышал негромкое тук-тук, тук-тук…». Кроме того, она дополнительно подчёркивает природу звука за счёт контекстуальной замены the stonechatters singing«каменка щёлкает». Антонимичная замена singing so late in the season«для неё будто бы рановато» также может быть проявлением внимания Н. В. Шерешевской к деталям, поскольку активность чекана и каменки может приходиться на разные месяцы.

Свободное обращение с текстом оригинала позволяет Н. В. Шерешевской легко преодолеть специфические проблемы, связанные с лингвокультурной адаптацией безэквивалентной лексики – например, непереведённых гэльских слов-реалий из сборника Дж. Дугласа, значение которых не всегда очевидно: “Well, my dear, it was a beautiful sight to see the king standing with his mouth open, looking at his poor old goose flying as light as a lark, and better than ever she was: and when she lit at his feet, patted her on the head, and ‘Ma vourneen,’ says he, ‘but you are the darlint o’ the world’” [11]. Переводчица дополняет текст собственными деталями, после чего применяет смысловое развитие: «На старого короля одно удовольствие было смотреть: от удивления он даже рот открыл и радовался, глядя на свою старушку гусыню, которая порхала в небе ну точно жаворонок. Да, так вот, гусыня сделала большой круг – сначала скрылась из глаз, потом вернулась – и наконец опустилась у ног своего хозяина. Он погладил ей голову и крылья и убедился, что она и в самом деле стала опять молодой и здоровой, и даже еще лучше, чем была» [12]. Таким образом, перевод полностью передаёт смысл оригинала без необходимости искать эквиваленты для “vourneen” или “darlint”.

Особым видом безэквивалентной лексики в кельтском фольклоре являются гэльские имена собственные, правильная транскрипция которых требует уверенных познаний в фонетике гэльского языка: “Thus did Kilhuch son of Kelython win to wife Olwen, the daughter of Yspathaden Penkawr” [11] (“The Wooing of Olwen”). Н. В. Шерешевская полноценно передаёт имена двух главных героев, но заменяет сложное имя антагониста (“Yspathaden Penkawr”) более понятным для читателя прозвищем, основанным на смысловом развитии: «В тот же день Килух женился на Олвен, дочери Великана-из-Великанов» [12]. Вполне вероятно, что некоторые имена в гэльском оригинале обладали конкретной семантикой, которая была утрачена при переводе на английский и, таким образом, не может быть воспроизведена в русском переводе.

Напоследок отметим умелое обращение Н. В. Шерешевской с прагматикой и стилем текста. Прозаическое повествование в сказке “Munachar and Manachar” организовано так, чтобы создавать определённый ритм, за счёт которого обеспечивается уникальная эстетика кельтской сказки, лёгкость её восприятия и запоминания, а также усиливается комический эффект: “There once lived a Munachar and a Manachar, a long time ago, and it is a long time since it was, and if they were alive now they would not be alive then. They went out together to pick raspberries, and as many as Munachar used to pick Manachar used to eat. Munachar said he must go look for a rod to make a gad to hang Manachar, who ate his raspberries every one” [11]. Можно сказать, что сказка изложена белым стихом, поскольку ударные и безударные слоги в ней чередуются в конкретной последовательности, благодаря чему внешне прозаический текст обладает стихотворным размером.

Как уже было упомянуто ранее, попытки максимально точно воспроизвести формальные признаки текста могут отрицательно сказаться на его читаемости. Однако в случае “Munachar и Manachar” пристальное внимание к форме, наоборот, необходимо для передачи оригинальной прагматики, эстетики и мелодичности. Н. В. Шерешевская вводит эпифору в конце предложений через окончания и суффиксы, благодаря чему в тексте появляется рифма («малину» – «хворостину» – «скотину», «набрал» – «съедал» – «сказал»); прибегает к повторам и параллельным конструкциям, которые также присутствуют в исходном тексте: «Давным-давно жили на свете Мунахар и Манахар. Много воды утекло с тех пор. А коли сказано, что они жили давным-давно, стало быть, теперь их уж нет на белом свете. Мунахар и Манахар всегда ходили вместе рвать малину. Но сколько бы Мунахар ни набрал, Манахар все съедал. И Мунахар наконец сказал, что пойдет срежет хворостину, чтоб проучить негодную скотину: это он про Манахара, который съел всю его малину, всю до одной ягодки» [12]. Н. В. Шерешевская не копирует структуру английского текста, но старается воспроизвести размер и, соответственно, мелодию сказки средствами русского языка. Это весьма удачная стратегия, благодаря которой читатель получает не только качественный русскоязычный текст, но и полноценное представление о художественных особенностях оригинала.

На основании проведённого исследования можно сделать следующие выводы.

1. Лингвокультурная адаптация применяется в тех случаях, когда в восприятии текста реципиентами оригинала и перевода есть существенная лингвокультурная асимметрия.

2. Лингвокультурная адаптация приобретает особое значение в случае фольклорных сказок, которые обладают насыщенным национально-культурным колоритом и уникальной жанровой спецификой.

3. Поводом для лингвокультурной адаптации кельтских народных сказок становились их лексические и синтаксические особенности, имплицитные смыслы, безэквивалентная лексика (имена собственные, названия фантастических существ, гэльские реалии) и особое прагматическое воздействие.

4. Компромиссный подход В. Н. Шерешевской обладает неоспоримой эффективностью и потенциалом для дальнейшего использования при работе с фольклором; получатель перевода может адекватно воспринять сюжет и основную мысль произведения, одновременно знакомясь с иной культурой.


Список литературы

1. Латышев Л. К. Перевод : проблемы теории, практики и методики преподавания. – М. : Книга по Требованию, 2013. – 160 с.
2. Комиссаров В. Н. Новые тенденции в переводоведении // Информационно-коммуникативные аспекты перевода : Сборник науч. трудов. Часть I. – Н. Новгород : НГЛУ им. Н. А. Добролюбова, 1997. – С. 62-77.
3. Сдобников В. В., Петрова О. В. Теория перевода : Учебник для переводческих факультетов и факультетов иностранных языков. – Н. Новгород : Изд-во НГЛУ им. Н.А. Добролюбова, 2001. – 306 с.
4. Тимко Н. В. К вопросу о передаче культурной специфики текста в переводе // Вестник ИГЛУ. – Иркутск : Издательство ИГЛУ, 2010. – №1. – С. 61-66.
5. Гончар, Н. Г. Асимметрия в переводе художественного текста : этнолингвокультурный аспект : дис. ... канд. филол. наук: 10.02.20. – Тюмень, ТюмГУ, 2009. – 254 с.
6. Тимко Н. В. Основные проблемы лингвокультурной трансляции в процессе перевода : дис. … канд. филол. наук: 10.02.20. – М., 2001. – 203 с.
7. Никонов В. М. Социо- и лингвокультурологические проблемы адаптации коннотативных единиц языка в тексте // Проблемы культурной адаптации текста : Тезисы докладов междунар. науч. конф. – Воронеж : Русская словесность, 1999.
8. Гутов А. М., Паштова (Мижаева) М. М. К проблеме перевода адыгского фольклорного текста // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 2 : Филология и искусствоведение. URL : https://cyberleninka.ru/article/n/k-probleme-perevoda-adygskogo-folklornogo-teksta#ixzz45iNyuSK4 (дата обращения: 19.03.2021).
9. Гусев, В. Е. Эстетика фольклора / В. Е. Гусев. – С.-П. : Наука. Ленинградское отделение, 1967. – 320 с.
10. Костикова О. И. Истинностные и ценностные аспекты перевода сказки // Вестник Московского университета. Серия 22. Теория перевода. – 2015. – №2. – С. 100-113.

Список источников
11. Шерешевская Н. В. Сказки ирландские и валлийские // М. : Гендальф, 1993. URL : https://www.litmir.me/br/?b=147308&p=1 (дата обращения: 21.04.2021).
12. Jacobs J. Celtic Fairy Tales // New York, London : G. P. Putnam’s Sons, 1892. URL : https://www.gutenberg.org/files/35862/35862-h/35862-h.html (дата обращения: 21.04.2021).

Расскажите о нас своим друзьям: