Теория языка | Филологический аспект №06 (134) Июнь 2026

Лексические лакуны в англоязычной психологической терминологии XXI века: проблема перевода на русский язык

Рыбка Татьяна Андреевна
студент кафедры германских языков, Стерлитамакский филиал Уфимского университета науки и технологий, msqeze@yandex.ru, Россия, г. Стерлитамак
Сергеева Алёна Владимировна
студент кафедры германских языков, Стерлитамакский филиал Уфимского университета науки и технологий, Sergeeva.Alena.2004@yandex.ru, Россия, г. Стерлитамак
Исакбаева Полина Викторовна
старший преподаватель германских языков, Стерлитамакский филиал Уфимского университета науки и технологий, p.v.isakbaeva@struust.ru, Россия, г. Стерлитамак

Аннотация: Статья посвящена исследованию лексических лакун, возникающих при переводе новых психологических терминов английского языка на русский язык. В центре внимания находятся неологизмы, появившиеся в англоязычном психологическом дискурсе в XXI веке и обозначающие феномены межличностной коммуникации и эмоциональных состояний. На материале отобранных терминов анализируются причины возникновения лакунарности, рассматриваются существующие способы перевода (калькирование, транслитерация, описательный перевод) и оценивается степень их адекватности. В конце приводится вывод о неполноте русскоязычной терминосистемы в данной области и предлагаются критерии выбора оптимальных переводческих решений.
Ключевые слова: лексические лакуны, безэквивалентная лексика, английский язык, межкультурная коммуникация, семантические пустоты, теория перевода.

Rybka Tatyana Andreevna
student, Germanic languages department, Sterlitamak Branch of Ufa University of Science and Technology, Sterlitamak, Russia
Sergeeva Alyona Vladimirovna
student, Germanic languages department, Sterlitamak Branch of Ufa University of Science and Technology, Sterlitamak, Russia
Isakbaeva Polina Viktorovna
senior lecturer, Germanic languages department, Sterlitamak Branch of Ufa University of Science and Technology, Sterlitamak, Russia

Abstract: The article is devoted to the study of lexical gaps arising in the translation of new English psychological terms into Russian. The focus is on neologisms that appeared in the English-language psychological discourse in the 21st century and denote phenomena of interpersonal communication and emotional states. Based on selected terms, the article analyzes the causes of lacunarity, examines existing translation methods (calquing, transliteration, descriptive translation) and assesses their degree of adequacy. The conclusion is made about the incompleteness of the Russian terminological system in this area and the criteria for choosing optimal translation solutions are proposed.
Keywords: lexical gaps, non-equivalent vocabulary, English, intercultural communication, semantic voids, theory of translation.

В современной лингвистике всё большее внимание уделяется проблеме лексических лакун – отсутствию в одном языке слова или устойчивого выражения для понятия, которое существует и вербализовано в другом языке. Термин lacuna был введён в научный обиход канадскими лингвистами Ж. Вине и Ж. Дарбельне в середине XX века, однако активное изучение лакунарности как системного свойства языков началось значительно позже, с развитием сопоставительной лексикологии и межкультурной коммуникации. Согласно А.Т. Баротову, в лингвистическом исследовании важно принимать во внимание параметр лакунарности, который предполагает анализ таких единиц, как лингвемы одного языка, противопоставляемые лакунам (то есть смысловым пустотам или «нулям») другого языка [1, с. 191].

Особый интерес в этом контексте вызывает новая психологическая терминология английского языка. В англоязычном дискурсе фиксируется появление неологизмов, описывающих различные аспекты межличностных отношений и эмоциональных состояний. Эти слова активно проникают в другие языки, включая русский, через социальные сети, переводные книги и статьи. Однако их адаптация сопровождается значительными трудностями, поскольку русский язык зачастую не имеет готовых однословных эквивалентов для этих новых понятий. Возникает феномен лексической лакунарности, который требует специального лингвистического анализа.

Проблема перевода психологической терминологии приобретает не только теоретическое, но и прикладное значение. В условиях растущего интереса к психологии в России миллионы людей читают переводные статьи, смотрят лекции западных психологов и сталкиваются с терминами, не имеющими устоявшихся русских аналогов. Неадекватный перевод может искажать смысл, порождать непонимание и, в конечном счёте, снижать эффективность межкультурной коммуникации. Настоящая работа призвана отчасти восполнить этот пробел.

Цель исследования – выявить и проанализировать лексические лакуны в англоязычной психологической терминологии XXI века, а также оценить существующие способы их перевода на русский язык. Для достижения этой цели решаются следующие задачи: 1) уточнить понятие «лексическая лакуна» применительно к терминологической лексике; 2) выделить корпус новых психологических терминов английского языка, представляющих зону лакунарности; 3) описать основные переводческие приёмы, используемые для компенсации лакун; 4) провести сопоставительный анализ показательных терминов и 5) сформулировать рекомендации по выбору оптимальных переводческих решений.

Теоретической базой исследования служат работы отечественных и зарубежных лингвистов по теории лакунарности, переводоведению и неологии. Материалом для анализа послужили данные авторитетных англоязычных словарей (Oxford Dictionary, Merriam‑Webster), специализированных ресурсов, фиксирующих неологическую лексику, а также корпус публикаций в русскоязычных СМИ и психологических блогах за 2020 - 2026 годы. Методология работы включает элементы сопоставительного анализа, компонентного анализа лексических значений и описательного метода.

Важное значение для анализа имеет типология лакун. Так, согласно исследованию О.А. Мальцевой и Ю.А. Монашевой, с точки зрения внешних, неязыковых факторов, лакуны делятся на два типа: мотивированные и немотивированные лакуны [2, с. 55]. Мотивированные лакуны обусловлены отсутствием в культуре носителей языка самого предмета или явления, например, матрешка – russian doll (дословно русская кукла). Немотивированные лакуны, напротив, фиксируют отсутствие слова при наличии соответствующего явления в культуре. Человек уже знает, как выглядит явление или предмет, он может его представить (у него есть «картинка в голове»). Сложность только в том, что в родном языке нет одного короткого слова для этого понятия. Именно второй тип лакун представляет наибольший интерес, поскольку его существование не имеет очевидных экстралингвистических причин. В.Г. Кузнецов подчёркивает, что лакуны являются принадлежностью конкретного языка, носители языка их не осознают, а выявляются они лишь путём межъязыкового сопоставления [3, с. 51]. Лексическая лакуна трактуется как проявление межъязыковой асимметрии, заключающееся в отсутствии в данном языке эквивалентной единицы словаря (слова или устойчивого речевого оборота) для понятия, вербализованного в другом языке посредством отдельной номинативной единицы [4, с. 1].

С точки зрения перевода, лакуны относятся к категории безэквивалентной лексики – слов и выражений, не имеющих регулярных словарных соответствий в другом языке. При изучении трудов Л.С. Бархударова, исследователь Лу Чи выделил три основных способа перевода безэквивалентной лексики: транслитерация (передача иноязычного слова буквами языка перевода), калькирование (поморфемный перевод) и описательный перевод [5, с. 317]. В современной переводческой практике к ним добавляются также функциональная замена (использование близкого по смыслу, но не тождественного слова) и создание неологизмов. Как показывает анализ новых психологических терминов, все эти приемы активно используются при попытке заполнить возникающие лакуны, однако результаты далеко не всегда можно признать удовлетворительными.

Для настоящего исследования методом сплошной выборки из русскоязычных и англоязычных статей, видео и интернет-ресурсов были выделены 50 терминов.

Отобранные единицы для подробного описания в данной статье – doomscrolling, brainrot, sonder – удовлетворяют всем перечисленным требованиям: 1) термин является неологизмом XXI века; 2) термин активно употребляется в англоязычном психологическом дискурсе; 3) термин не имеет устоявшегося однословного эквивалента в русском языке; 4) термин фиксируется в русскоязычных текстах в различных переводческих вариантах.

Doomscrolling (также встречается вариант doomsurfing) представляет собой сложное слово, образованное путём сращения существительного doom (рок, гибель, злая судьба) и герундия scrolling (пролистывание ленты новостей или контента на экране). Urban Dictionary приводит следующую дефиницию:  «When you keep scrolling through all of your social media feeds, looking for the most recent upsetting news about the latest catastrophe» [8]. Термин обозначает компульсивную привычку бесконечно пролистывать ленту новостей, социальных сетей или других цифровых медиа, потребляя преимущественно тревожный, негативный или пугающий контент, при том, что сам процесс осознанно оценивается пользователем как вредный, утомляющий или ухудшающий психическое состояние. Термин получил массовое распространение в 2020 году – в период пандемии COVID‑19, когда уровень тревожности в обществе был максимально высок, а доступ к цифровым новостям стал практически круглосуточным.

В русском языке doomscrolling не имеет однословного эквивалента. Существует несколько конкурирующих способов передачи этого понятия. Первый – транслитерированная калька «думскроллинг», которая встречается в блогах и различных статьях. Например: «Эмоциональный опыт думскроллинга: как справиться с негативными новостями?» [6, с. 78]. Эта форма является относительно компактной, но, во‑первых, не фиксируется академическими словарями русского языка, а во‑вторых, не раскрывает внутренней формы слова для носителя, не знакомого с английским языком. Второй способ – описательный перевод: «бесконечное пролистывание новостной ленты с тревожным содержанием», «компульсивное чтение плохих новостей в интернете». Такие описания точны по смыслу, но громоздки и нарушают принцип языковой экономии. Третий способ – попытки подобрать функциональный аналог: «новостная зависимость», «цифровая тревога». Однако эти варианты не являются точными, поскольку doomscrolling описывает зависимость от потребления именно негативного контента.

Brain rot (буквальный перевод – «гниение мозга») представляет собой двухкомпонентный термин, образованный по модели «существительное + существительное». Он обозначает предполагаемое умственное и интеллектуальное ухудшение, вызванное чрезмерным и бессистемным потреблением бессмысленного интернет‑контента, особенно в формате коротких видео. Еще в начале двухтысячных это было просто сленговое выражение, но 2024 году Оксфордский словарь признал его словом года, зафиксировав рост употребления на 230% [9]. Важно отметить, что brain rot не является клиническим термином, это скорее метафорическое, публицистическое обозначение определенного состояния человека.

В русском языке для передачи brainrot также отсутствует устоявшийся эквивалент. Наиболее распространённым является транслитерированная калька «гниение мозга» (иногда «мозгогниение»). Эта форма используется в научно-популярных видео и является интуитивно понятной для носителя русского языка, поскольку доходчиво передает содержание данного понятия. Однако она воспринимается скорее как образное выражение, нежели как термин. Второй способ – описательный перевод: «умственная деградация от бессмысленного интернет‑контента», «ослабление когнитивных способностей из‑за переизбытка примитивной информации». Как и в случае с doomscrolling, эти обороты точны, но громоздки. Третий способ – использование приблизительного аналога из русского разговорного лексикона: «засорение сознания», «расплавление мозгов». Однако эти варианты стилистически не могут претендовать на статус терминологического эквивалента. Так, необычный пример использования есть в статье А.А. Комаровой и А.Ю. Слободчиковой: «Кроме того, полиэкран используется как мультимедийное средство массовой коммуникации, способствуя наращиванию информационной емкости, выполняя манипулятивную и развлекательную функции (в рекламе, "brainrot"-медиаконтенте, массовых театрализованных представлениях – концертах, шоу).» [7, с. 55]. Автор употребляет термин без перевода в качестве определения к слову «медиаконтент». В этом случае русскоязычному человеку смысл должен быть ясен через описания в контексте.

Sonder – качественно иной тип лексической единицы по сравнению с двумя предыдущими. Во‑первых, это слово не является неологизмом социальных сетей или журналистики, а было искусственно создано американским писателем и видеоблогером Джоном Кёнигом (John Koenig) для его проекта «The Dictionary of Obscure Sorrows» («Словарь неясных печалей»). Проект, начатый в 2006 году и опубликованный в виде книги в 2021 году, ставил своей целью дать имена сложным, тонким эмоциональным состояниям, которые в обычных языках остаются безымянными. В словаре есть множество интересных слов для изучения, одно из которых sonder. Оно определяется Кёнигом как «the awareness that everyone has a story» (осознание того, что у каждого есть история) [10]. Иными словами, sonder – это внезапное пронзительное осознание того, что каждый окружающий вас незнакомец проживает свою, столь же сложную, полную и насыщенную жизнь, как и вы со всеми её радостями, тревогами, мечтами и рутиной.

В русском языке sonder не имеет эквивалента. Это один из наиболее ярких примеров немотивированной лексической лакуны: соответствующее психологическое переживание, безусловно, знакомо и русскоязычным людям, однако в русской языковой картине мира оно не получило отдельной номинации. Видео в Интернете предлагают развёрнутое описательное объяснение, которое может занимать несколько предложений: «внезапное осознание того, что каждый случайный прохожий проживает такую же сложную и насыщенную жизнь, как и ты сам». Интересно, что в английском языке sonder тоже не является общеупотребительным словом, и значение термина нужно пояснять и в самой англоязычной среде. В словарной статье Merriam-Webster приводится выдержка из новостного издания: «A profound, but often overlooked, or unknown, concept is that of sonder: the realization that each person has a life as rich and complex as our own.» («Существует глубокое, однако зачастую недооцениваемое или вовсе неизвестное понятие – «сондер», которое заключается в осознании того, что жизнь каждого другого человека столь же насыщена и полна переживаний, как и наша собственная.») [11].

Проведённое исследование позволяет сделать следующие выводы. Англоязычная психологическая терминология XXI века является зоной с большим содержанием лакун при переводе на русский язык. Проанализированные термины doomscrolling, brainrot и sonder обозначают психологические феномены, существующие в российской реальности, однако не получивших устоявшихся однословных наименований в русском языке, что позволяет классифицировать их как немотивированные лексические лакуны.

Основным способом заполнения таких лакун в современной переводческой практике выступает транслитерация (или калькирование), дополненная в случае необходимости описательным комментарием. Этот способ обеспечивает терминологическую точность, но создаёт коммуникативный барьер для читателя, не владеющего английским языком. Описательный перевод, напротив, гарантирует понимание, но нарушает принцип языковой экономии и плохо подходит для частотного употребления. Представляется, что наиболее адекватной стратегией перевода новых психологических терминов является комбинированный подход: введение транслитерированной (или калькированной) формы с употреблением описательной конструкции при первом появлении термина в тексте.

С практической точки зрения результаты исследования могут быть использованы переводчиками психологической литературы, составителями двуязычных словарей неологизмов, а также преподавателями английского языка и перевода при работе с актуальной лексикой. Перспективным направлением дальнейших исследований является подробное описание способов перевода подобной лексики, изучение динамики освоения таких терминов русским языком, а также сопоставительный анализ способов перевода психологических неологизмов в близкородственных славянских языках.

1. Баротов А.Т. Лакунарность в терминологической системе // Вестник Таджикского национального университета. Серия филологических наук / Паёми Донишгоњи миллии тољикистон. Бахши Филологї. 2023. №10. С. 191-197.
2. Мальцева О.Н., Монашева Ю.А. Особенности перевода безэквивалентной лексики (на примере английского языка) // Научные труды Московского гуманитарного университета, 2021. № 2. С. 53-58.
3. Кузнецов В.Г. Лексические лакуны и границы переводимости // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Гуманитарные науки, 2017. №9 (781). С. 50–59.
4. Лисяо Х. Основные способы элиминирования лакунарной лексики в сфере ландшафтного дизайна на занятиях РКИ / // Известия Волгоградского государственного педагогического университета, 2025. № 3 (196). С. 156-160.
5. Лу Чи. Важнейшие аспекты перевода в книге «Язык и перевод» Л.С. Бархударова // МНКО, 2022. №2 (93). С. 316-318.
6. Казун А.Д., Малыгина Н.С. Эмоциональный опыт думскроллинга: как справиться с негативными новостями? // Интеракция. Интервью. Интерпретация, 2024. №4. С. 78-95.
7. Комарова А.А., Слободчикова А.Ю. Художественный контрапункт как структурно-содержательный концепт в искусстве ХХ–ХХI веков // Южно-Российский музыкальный альманах, 2025. №2. С. 52-59.
Список источников
8. Doomscrolling // Urban dictionary URL: https://www.urbandictionary.com/define.php?term=doomscrolling
9. 'Brain rot' named Oxford Word of the Year 2024 // Oxford University Press URL: https://corp.oup.com/news/brain-rot-named-oxford-word-of-the-year-2024/
10. Sonder // The Dictionary of Obscure Sorrows URL: https://www.thedictionaryofobscuresorrows.com/concept/sonder
11. Sonder // Merriam-Webster URL: https://www.merriam-webster.com/slang/sonder