Русская литература | Филологический аспект №08 (112) Август 2024

Интермедиальный контекст романа В. Пелевина «Непобедимое солнце»

Ковешникова Анна Владимировна
преподаватель кафедры русского языка, Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище имени В.Ф. Маргелова, аспирант кафедры русского языка и методики его преподавания, Рязанский государственный университет им. С.А. Есенина, РФ, г. Рязань, anutka.rodckina@yandex.ru

Аннотация: В статье рассматривается интермедиальный контекст романа В. Пелевина «Непобедимое солнце». Цель исследования состоит в выявлении и описании языковых единиц, составляющих интермедиальный контекст романа «Непобедимое солнце», и их взаимосвязи с идиостилем В. Пелевина. Актуальность работы обусловлена интересом исследователей к изучению интермедиальных связей в художественном дискурсе, отсутствием единой точки зрения в отношении понятия интермедиальность, а также недостаточной изученностью данного феномена в художественных произведениях В. Пелевина. Языковые единицы, составляющие интермедиальный контекст романа «Непобедимое солнце», заимствованы из разных знаковых систем, соотносятся с архитектурой, скульптурой, музыкой, живописью и искусством танца, являются структурно-семантическими компонентами текста произведения и подчинены авторским интенциям. Полученные результаты подтверждают взаимосвязь между категорией интермедиальности и идиостилем В. Пелевина.
Ключевые слова: интермедиальность, интермедиальный контекст, интермедиальные включения, медиа, идиостиль, художественное произведение.

Koveshnikova Anna Vladimirovna
lecturer of the Russian Language Department, Ryazan Higher Airborne Command School named after V.F. Margelov, postgraduate student of the Department Russian Language and Teaching Methods, Ryazan State University named after S.A. Yesenin, Russia, Ryazan

Abstract: The article examines the intermedial context of V. Pelevin's novel "The Invincible Sun". The purpose of the study is to identify and describe the linguistic units that make up the intermedial context of the novel "The Invincible Sun" and their relationship with the idiostyle of V. Pelevin. The relevance of the work is due to the interest of researchers in the study of intermediate connections in artistic discourse, the lack of a unified point of view regarding the concept of intermediality, as well as the insufficient study of this phenomenon in the works of V. Pelevin. The linguistic units that make up the intermediate context of the novel "The Invincible Sun" are borrowed from different sign systems, correlate with architecture, sculpture, music, painting and the art of dance, are structural and semantic components of the text of the work and are subordinated to the author's intentions. The results obtained confirm the relationship between the category of intermediality and V. Pelevin's idiostyle.
Keywords: intermediality, intermedial context, intermedial inclusions, media, idiostyle, artwork.

На современном этапе развития филологической науки наблюдается особый интерес у исследователей к изучению интермедиальных отношений в художественном дискурсе. Это обусловлено стремлением поэтов и писателей к поиску новых инструментов для создания образа, расширения семантического содержания художественного пространства произведения, выражения авторской картины мира. Зачастую подобные задачи решаются художниками слова посредством обращения к другим видам искусства, связанным с невербальными знаковыми системами. Данный подход в целом характерен для русской классической литературной традиции и соотносится с художественным творчеством современных писателей. Таковым, например, является писатель-постмодернист В. Пелевин, чьё творчество пользуется популярностью среди читателей и привлекает внимание исследователей. Интермедиальность является неотъемлемой частью художественных произведений В. Пелевина и проявляется в обращении к различным знаковым системам и каналам коммуникации.

Исследование творческого метода и идиостиля писателей базируется в филологической науке преимущественно на категории интертекстуальности, в то время как интермедиальность лишь фрагментарно входит в фокус внимания. Вопрос о взаимосвязи категории интермедиальности с идиостилевой спецификой художественной прозы В. Пелевина малоизучен, что составляет новизну данной работы. В произведениях писателя, например, в романе «Непобедимое солнце» отчетливо прослеживается наличие элементов, заимствованных из других видов искусств и знаковых систем. Указывающие на это языковые единицы следует рассматривать в контексте особенностей идиостиля В. Пелевина, так как они являются структурно-семантическими компонентами текста произведения, частью художественного пространства и используются в соответствии с авторскими интенциями. Ключевой задачей данной работы является выявление и описание языковых единиц, составляющих интермедиальный контекст романа «Непобедимое солнце», и их взаимосвязи с идиостилем В. Пелевина.

Выбор методов и приёмов анализа обусловлен ключевой задачей исследования, для решения которой используются методы семантико-стилистического, дискурсивного и контекстуального анализа, а также общенаучный описательный метод. При отборе языковых единиц применялись методы сплошной выборки и группировки. Теоретической основой данной работы являются научные источники, посвященные проблемам изучения феномена интермедиальности и художественного творчества В. Пелевина. Интермедиальный контекст исследовался и описывался на материале романа «Непобедимое солнце».

Появление термина «intermedia» соотносится с началом XIX века и связывается с английским поэтом, литературным критиком и философом С.Т. Кольриджем. Во второй половине XX века англо-американский художник Д. Хиггинс писал о новых гибридных формах взаимодействия традиционных видов искусств и медиа. Интерес к данному явлению лёг в основу теории интермедиальности, которая разрабатывалась зарубежными исследователями, в частности, Ю. Мюллером, И. Раевски, М. Маклюеном и др.

Термин «интермедиальность» вошёл в активное употребление в 90-ых годах XX века, хотя проблема взаимодействия различных знаковых систем осмыслялась отечественными и зарубежными мыслителями ещё с античных времён. Предпосылками для исследования данного вопроса в отечественной филологии явились труды М.М. Бахтина, Ю.М. Лотмана, Ю.Н. Караулова и др., на которых базируется научное обоснование феномена интертекстуальности художественного текста. Определению и многоаспектному изучению понятия «интермедиальность» посвящены работы И.П. Ильина, Н.В. Тишуниной, Э.В. Седых, О.А. Джумайло и др., в работах которых представлен широкий подход и более узкая трактовка понятия.

В определении понятия интермедиальность, по мнению И.П. Ильина, следует опираться на термин «медиа», который подразумевает под собой источник информации и часть информационного пространства, то есть единицу любой знаковой системы с содержащимся в ней каким-либо сообщением, например, «слова писателя, цвет, тень, и линия художника, звуки (и ноты как способ их фиксации) музыканта, организация объемов скульптором и архитектором, и, наконец, аранжировка зрительного ряда на плоскости экрана» [1, с. 8]. Иными словами, «медиа» – это множественные «каналы художественных коммуникаций между языками разных видов искусств» [2, с. 152]. Марченко Т.В. определяет интермедиальность как «соотнесенность, присутствие или взаимодействие кодов разных семиотических систем» [3, с. 196]. В понимании Качкова И.А. интермедиальность представляет собой «формально-содержательную составляющую художественного произведения, связанная с авторской стратегией адаптировать и транслировать семиотические коды других медиа» [4, с. 658].

В работах многих ученых прослеживается мысль о том, что «многие исследователи в зависимости от сферы своих научных интересов, будь то филология, изучение масс-медиа или культурология, определяют интермедиальность по-разному» [5, с. 80]. Кроме того, подчеркивается тот факт, что концепция интермедиальности «требует дальнейшего научного осмысления и уточнения с точки зрения языкознания и переводоведения» [6, с. 902]. В данной работе, ввиду отсутствия в науке единой точки зрения по поводу определения и содержания понятия интермедиальность, вслед за И.П. Ильиным и Н.В. Тишуниной, опираемся на более широкую трактовку. В связи с этим исследование интермедиального контекста романа В. Пелевина «Непобедимое солнце» включает в себя элементы, заимствованные писателем из разных видов искусств и знаковых систем.

Творчество В. Пелевина соотносится с таким литературным направлением, как постмодернизм, заимствует его художественный метод и поиск новых способов выражения авторских интенций и авторской картины мира. Однако, несмотря на интерес читателей и исследователей к художественной прозе В. Пелевина, вопрос изучения внутритекстовых связей имеет неполное, фрагментарное освещение в научных работах. Исследования специфики художественной прозы данного автора базируются, как правило, на категории интертекстуальности, в то время как интермедиальным отношениям посвящены лишь некоторые научные работы. Так, например, Ю.А. Лысцова рассматривает языковые средства выражения музыки ирреально-реального мира [7], Л.Д. Бугаева изучает экфрасис в романе «Generation "П"» [8]. Это указывает на то, что интермедиальность – явление, характерное для художественной прозы В. Пелевина. В канву его произведений органично вплетаются музыка, скульптура, живопись, театр, кино, архитектура, танец «не как тематические сопряжения, а как моделирующие принципы речевой организации литературного текста» [9, с. 77]. Для подтверждения данного тезиса исследуется роман «Непобедимое солнце», опубликованный в 2020 году. В соответствии с требованиями к объёму и структуре работы мы не ставили перед собой задачу рассмотреть все интермедиальные включения, поэтому ограничили круг примеров, выбрав, на наш взгляд, те, которые в большей степени соответствуют ключевой задаче исследования.

В романе В. Пелевина с помощью языковых единиц, семантически соотносимых с архитектурой, оформляется пространственная среда, в которой развиваются события. В связи с этим в тексте присутствуют упоминания и названия различных явлений архитектуры: «колонна Константина», «Адмиралтейский столп», «на Айя-Софию», «Цистерна Базилика», «храм Солнца», «Элагабалум» и др. Герои романа довольно часто говорят об архитектуре, поэтому в тексте активно используется само слово и производные от него: «беседовали об архитектуре», «изучаешь архитектуру», «архитектурными ракушками», «архитектурный стиль», «архитекторов мало». По мере перемещения героини романа из одного локуса в другой, изменяется и экспозиция, которую В. Пелевин представляет читателям преимущественно через восприятие и впечатления самой героини: «Мы ˂…˃ приблизились к сложному пересечению геометрических форм, образованному налезающими друг на друга стенами разных эпох и стилей…» (Пелевин 2020, с. 87); «Перед нами стояла короткая очередь, но никакой архитектурной достопримечательности я не видела…» (Пелевин 2020, с. 136). Погружение из сконструированной автором реальности в ирреальное пространство происходит зачастую с помощью некоего магического перемещения героини из одного места действий в другое, а также путешествия в чужое сознание: «Ты увидела эту церковь глазами ромея шестого века» (Пелевин 2020, с. 246); «Когда я поднимал глаза, колонны растворялись во мраке…» (Пелевин 2020, с. 478); «Я чуть удлинял свой маршрут ˂…˃, чтобы пробежать мимо Септикодиума с его прохладными фонтанами и колоннами…» (Пелевин 2020, с. 507). Являясь элементами другой знаковой системы, архитектурные явления приобретают словесное воплощение в тексте романа, участвуют в создании места действия, конструировании действительности, при этом повествование дополняется, иллюстрируется, визуализируется.

Детализируя пространственную среду, создавая завораживающие и иногда пугающие образы, В. Пелевин использует лексические единицы, соотносимые со скульптурой: «обтесанных каменных голов», статуя льва», «раскрашенных бюстов», «на бронзовую ворону», «их изваяние» и др. Словесное воплощение подобных явлений зачастую обусловлено восприятием героини романа: «Меня поразили огромные головы древних статуй, использованные строителями в качестве опор для колонн» (Пелевин 2020, с. 137); «На ресепшене стоял бюст Александра Македонского – вполне качественная мраморная копия…» (Пелевин 2020, с. 196). Языковые единицы с обозначением явлений скульптуры могут иметь нейтральный эмоционально-экспрессивный статус: «древних статуй», «лики Гелиоса и Селены», «львиноголовые статуи», «статуэтка богини». Могут участвовать также в нагнетании событий, передавая чувство страха и даже ужаса, которые испытывает герой и которые распространяются на читателя: «… я чувствовал запах факелов и холодное касание мрамора» (Пелевин 2020, с. 293); «… львиноголовый человек с красной пастью – он равнодушно глянул на меня своими белесыми мраморными глазами» (Пелевин 2020, с. 296-297); «Все площадки теперь несли на себе след прошедшего здесь чудища: статуи с красными ртами были повалены и разбиты» (Пелевин 2020, с. 303). На переход повествования из условного человеческого измерения в магическое пространство указывают следующие примеры: «ожившие статуи», «эти живые фигуры», «застыли и стали статуями», «две статуи вокруг камня ожили», «поразительное произошло со статуями» и др. Явления скульптуры, вербализованные в романе, используются В. Пелевиным для создания визуальных эффектов, детализации места действия, наполнения повествования зрительными образами.

В. Пелевин уделяет особое внимание изображению в широком смысле и его репрезентации в тексте. Вслед за архитектурой и скульптурой он обращается к живописи, фотографии, граффити, тату и проч.: «На стене висел портрет первого кубинского космонавта» (Пелевин 2020, с. 515); «Хоть Митра и убивал быков на неисчислимых фресках, он был добрым богом» (Пелевин 2020, с. 151), «… фотография была повернута к зрителю вместе с остальными…» (с. 236); «Неподалеку останавливались русские туристы – это было понятно по граффити на заборе…» (Пелевин 2020, с. 492); «На моем плече появился рисунок. Это был стилизованный лев. Татуировка» (Пелевин 2020, с. 677). На включение элементов изобразительного искусства в структурно-семантическое поле романа указывают и такие лексические единицы, как «художница», «художника Дюшана», «картину с собором», «ван-гоговских глаз», «от фрески к фреске», «орнаментами-абстракциями», «галерею», «рисунок» и др. Данные примеры из текста подтверждают стремление автора к новым способам создания образов через привлечение визуальных компонентов, обращение к невербальным знаковым системам и взаимодействие с читателем при помощи подключения различных каналов коммуникации (в данном случае речь идет о зрительных образах). Поскольку все они призваны выполнять определенные авторскими интенциями задачи, репрезентуются в тексте выбранными автором лексическими единицами, то и рассматривать их следует как проявление идиостилевой специфики художественной прозы.

Значимым компонентом, формирующим интермедиальный контекст романа «Непобедимое солнце», является музыка. В. Пелевин использует различные способы словесного воплощения данного вида искусства в тексте: от лексики, так или иначе связанной с миром музыки, до цитат из песен, упоминания исполнителей и композиторов и проч. Особого внимания заслуживает то, какие лексические средства использует писатель при воссоздании музыки в тексте: «либретто», «песня», «мелодия», «рингтон», «звуковыми сочетаниями», «созвучия», «звуковые пакеты», «гимна», «музыкальная система» и проч. Сюда же следует отнести и примеры с глаголами: «играет на басу», «мечтала петь», «либретто писала», «пел далекий церковный хор», «оркестром дирижировал», «долетала музыка», «сыграть мелодию», «слушать тарантеллу» и др. Музыка предстает перед читателем как явление многогранное, гармоничное и негармоничное, воссоздающее условную реальность и ирреальность, сопровождающее повествование, передающее чувства и эмоции героев, соответствующее различным направлениям, временным рамкам и характеристикам: «инди музыка», «амбиентная электроника», «старинных эллинских мелодий», «варварских мелодий», «тоскливую мелодию», «мелодия, царапавшая мой слух», «быстрой мелодии», «древняя музыка», «много разных музык», «музыка – милая и трогательная», «античная музыка», «протяжную и приятную мелодию», «итальянский фолк» и проч. Обращаясь к музыке в тексте произведения, автор напрямую взаимодействует с читателем, вызывая у него определенные ассоциации и воспоминания, особенно когда речь идёт об известном музыкальном произведении. Художественное пространство романа, наполненное звуковыми сочетаниями, мелодиями, музыкальными инструментами и т.д. становится многомерным и многоуровневым, имеющим в некотором смысле звуковое сопровождение.

Тесную связь с музыкой, представленной в тексте произведения, имеет танец. Данный вид искусства, в основе которого лежит движение тела, выступает в романе «Непобедимое солнце» как смыслообразующая категория, как сакральный элемент: «Маленький Варий танцевал для бога Солнца» (Пелевин 2020, с. 269); «Юлий Бассиан станцевал смерть Коммода…» (Пелевин 2020, с. 349); «Танец – это высшая из молитв…» (Пелевин 2020, с. 437); «… Александр по сути владел тем же искусством священного танца» (Пелевин 2020, с. 443). Эти примеры свидетельствуют об использовании автором интермедиальных элементов для выражения авторской картины мира (некое философское осмысление мира через танец), а также в качестве структурно-семантической основы текстопостроения. Писатель включает танец в повествование различными способами: «силуэт, танцевавший в облаках», «станцевал перед солдатами», «плясать этот парень умел», «махал руками и ногами», «в движения тела», «кружился на месте», «плясками», «несколько шагов», «вытанцевать его весь», «наклоняться и ступать» и проч. Языковые единицы, обозначающие танец, количественно превосходят другие группы интермедиальных включений, что также указывает на особую роль данного вида искусства в создании художественного пространства романа «Непобедимое солнце».

Таким образом, в ходе исследования нами была решена поставленная задача: выявлены и описаны языковые единицы, подтверждающие наличие в романе «Непобедимое солнце» элементов из других знаковых систем. Для удобства исследования и описания языковые единицы группировались в соответствии с видами искусств, что позволило сделать вывод о заимствованиях из архитектуры, скульптуры, живописи, музыке, и количественном преобладании заимствований из танцевального искусства. Данные языковые единицы составляют интермедиальный контекст романа «Непобедимое солнце» и непосредственно связаны с формированием идиостилевой специфики романа, так как являются структурно-семантическими компонентами, частью художественного пространства и используются в соответствии с авторскими интенциями.

1. Ильин И.П. Некоторые концепции искусства постмодернизма в современных зарубежных исследованиях. М. 1998. 28 с.
2. Тишунина Н.В. Методология интермедиального анализа в свете междисциплинарных исследований // Методология гуманитарного знания в перспективе XXI века. К 80-летию профессора Моисея Самойловича Кагана. Серия «Symposium». Выпуск № 12. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2001. С. 149-154.
3. Марченко Т.В. Интермедиальность, интертекстуальность, интердискурсивность: коррелятивность понятий в аспекте исследований дискурса массмедиа // Гуманитарные и юридические исследования. 2020. № 2. С. 196-201.
4. Качков И.А. О рецепции теории интермедиальности отечественным литературоведением // Динамика языковых и культурных процессов в современной России. 2022. № 7. С. 658-662.
5. Давиденко Я.О. Теоретическое обоснование феномена интермедиальность в современной науке / Я.О. Давиденко, С.Б. Никонов, Ю.В. Пую // Этносоциум и межнациональная культура. 2023. № 1(175). С. 80-84.
6. Симоненко М.А. Интермедиальность художественного текста как переводческая проблема (на примере англоязычных переводов колоронимов из рассказа И. А. Бунина "Чистый понедельник") // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2021. Т. 14, № 3. С. 902-909.
7. Лысцова Ю.А. Музыка ирреально-реального мира в произведениях В.О. Пелевина и языковые средства ее выражения // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. 2008. № 49. С. 97-104.
8. Бугаева Л.Д. Экфрасис в романе Пелевина "Generation "П" // Мир русского слова. 2010. № 3. С. 93-101.
9. Олизько Н.С. Интермедиальность как разновидность интердискурсивных отношений // Мировая литература в контексте культуры. 2008. № 3. С. 77-79.

Список источников
Пелевин В.О. Непобедимое солнце / В.О. Пелевин. М.: Эксмо, 2020. 704 с.