Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки | Филологический аспект №5 (13) Май, 2016

ИЛЛОКУТИВНЫЕ ГЛАГОЛЫ ПОРИЦАНИЯ В ЯПОНСКОМ ЯЗЫКЕ

Чиронов Сергей Владимирович
Московский государственный институт международных отношений

Аннотация: Статья посвящена описанию лексических средств языковой концептуализации речевых актов порицания в современном японском языке – иллокутивных глаголов (примерно соответствуют русским бранить, ругать, упрекать, попрекать, пилить, подкалывать, осуждать, клеймить, критиковать, указывать). На основе корпусных данных через наблюдение за средой употребления устанавливаются характерный круг участников речевых ситуаций, цели говорящего, положение высказываний в последовательностях речевых и иных действий, а также оценка речевого поведения говорящего. Таким образом определяется круг параметров, релевантных для организации соответствующего семантического поля: статус коммуникантов и дистанция между ними, условия осуществления коммуникации (публичная/непубличная), а также цель осуществления речевого действия – директивные (подчинение), когнитивные (информирование, убеждение), бехабитативные (дискредитация), экспрессивно-эмоциональные (стимулирование негативных переживаний) и фатические (подтверждение контакта)
Ключевые слова: японский язык, речевые акты, иллокутивные глаголы, порицание, оценка

Chironov Sergey Vladimirovich
Moscow state institute of international relations

Abstract: This paper presents a tentative description of the means of lexical conceptualization of speech acts of criticism in modern Japanese, namely illocutionary verbs (corresponding to chide, scold, reprimand, reprove, nag, rebuke, blame, denounce, criticize, and point out). We use corpus data to specify the linguistic environment of these items with a view to clarifying the typical participants of the communicative unit, the speaker’s intentions, position of the utterance in a speech act chain as well as the evaluation of the speaker’s attitude. By means of this we arrive at the relevant parameters for the semantic domain of criticism which include status, relations and distance between the communicants, communicative conditions (public or private), and finally the illocutive intentions – directive (addressee is made to follow), cognitive (informing or persuading the addressee), behabitative (discrediting the addressee), espressive (producing negative emotions) and fatic (confirmation of contact).
Keywords: Japanese language, speech acts, illocutionary verbs, criticism, assessment

В исчерпывающей классификации английских иллокутивных глаголов (ИГ), принадлежащей Д.Вандервекену, ИГ, выражающие негативную оценку говорящим (Г) некоторого положения вещей (Р), встречаются дважды – среди ассертивов и экспрессивов. В первом случае [4, c. 182] ИГ объединеняет глагол criticize (его семантическая структура исчерпывается указанным содержанием и является зеркальным отражением ИГ praise), во втором [там же, c. 228] из ИГ complain – выражение недовольства выводится disapprove с презумпцией о том, что нежелательное Р связано с действиями Адресата (А), и два подвида РА, различающиеся по признаку наличия (reprove) или отсутствия (blame) у Г желания добиться от А коррекции (это увеличивает силу критики). ИГ blame мы видим и в первой части классификации с ответвлением на accuse (РА производится публично). Дальнейшее деление включает denounce (обвиняется не А, а третье лицо), reprimand (наказание А и есть выражение неудовольствия Г), calumniate (очевидно, для случая ложности Р) и castigate (Р представляет собой серьёзный моральный протупок). Данная классификация самим автором признаётся неокончательной, и, как видно уже из трудностей с переводом её на русский язык, не может претендовать на статус универсальной, не говоря уже об универсальной таксономии речевых актов (РА). Немало вопросов вызывает и перевод ИГ на японский язык в использованном нами издании. Между тем сам Д.Вандервеккен указывает на важность исследования семантической структуры и отношений между ИГ различных языков как источника данных о лингвонациональных особенностях коммуникации [там же, c. 167]. Однако о системном исследовании японских ИГ нам пока неизвестно. С учётом этого в настоящей статье предпринят общий обзор японских ИГ этой группы. Мы отталкиваемся от данных о их употреблении, доступных из корпуса [5]. Этот источник оказывается гораздо надёжнее словарных дефиниций (используются по онлайн-агрегатору основных толковых словарей японского языка [th]), к сожалению, страдающим обычным для них грехом цикличности.

Возможности анализа контекста употребления ИГ определяются элементами фиксированного и свободного порядка слов в японском предложении. Так, актантная структура ИГ и её заполнение, а также вербализуемые характеристики РА (адвербиалы) определяются по коллокациям оформленных различными (падежными) показателями подчинённых элементов левее глагола. Данные о положении высказывания в цепочке РА и действий получены из контекста как слева (действие-стимул, вербализуемое в рамках полипредикативности или глагольного управления), так и справа, включая случаи успеха РА (соединение на деепричастие последовательности) или его провала (соединения противительного свойства). Информацию об ожидаемом перлокутивном эффекте РА даёт контекст правее уступительного деепричастия, где указано действие, обратное «положительному» сценарию Г. В анализе цитатного материала, вводимого ИГ в ремарочной позиции, мы применяем элементы классификации пропозиций, намеченной нами ранее [ч япон].

Исконно японские ваго-глаголы, обычно характеризуемые как более разговорные и семантически гибкие, однообразно демонстрируют сему обращённости негативного высказывания непосредственно к А, что свидетельствует об интерсубъектном характере описываемых ими РА [W]. Правда, грамматически объектом (прямым дополнением) почти всех этих глаголов может быть как человек, так и его действие или качество.

В словарной экспликации shikaru подчёркивается специфическое эмоциональное отношение Г: к порицанию (hinan–suru) добавляется строгость и гнев. Как легко предположить, эта особенность коренится в такой социальной и эмоциональной связи между коммуникантами, где Г контролирует действия А и имеет право добиваться выполнения своих указаний. Так, в позиции Г – oya = родители (13 вхождений), sensei = учитель (10), jooshi = начальник (9), haha = мать (7), kantoku = тренер (3). Их адресаты – дети, подчинённые, а в 4 случаях – собака. Предмет замечания – неспособность выполнить задание (shippai), дурное поведение ребёнка (warui ko), неподобающие действия, речевые или физиологические реакции. Значительная часть цитат, вводимых shikaru в ремарочной позиции, оформлены как директивы, среди которых в свою очередь преобладают «командные» формы на nasai – 16 из 203. Встречаются также грубые повелительные (запретительные) формы типа shiro (suruna, shinaide), категоричные субъективные деонтические показатели dame = нельзя, ikenai = нехорошо, риторические вопросы-упрёки no ka, не предполагающие реальной потребности Г в получении информации, а также простые характеристики (warui = плохо, darashinai = неряшливый и т.д.). Ожидаемый от высказывания перлокутивный эффект – послушание, что подтверждают названия действий про апотазисе причинностной конструкцией с shikatta в протазисе, а также 3 kikanai = не слушается (3 вхождения) после уступительного деепричастия.

Если основная цель Г в shikaru – показать неудовольствие от положения вещей и добиться изменения поведения А, то в togameru внимание смещается на сознание А, который должен убедиться в своей неправоте. Неслучайно гораздо чаще внешних субъектов РА (yakunin = чиновник (3)), в 39 случаях роль «упрекающего» выполняет условный «внутренний дух», собственное «я» Г – ki (ki–ga togameru = корить себя, раскаиваться). Повышается роль персуазивных риторических фигур: Г апеллирует к знаниям А (janai ka, ср. рус. разве), требует объяснений (doo iu wakeka = в чём дело, nani o shite iru no da = чем ты занят), а оценка прямо называемого неверного действия А маркируется на дискурсивном уровне: sonna–ni sake–o sosogu nante = кто ж столько наливает.  Как явствует из описания коммуникативных ситуаций, ожидаемый перлокутивный эффект высказывания сложен и состоит в том, чтобы, помимо коррекции поведения А, вызвать у него ощущение стыда, что произведёт воспитательное воздействие (kyooiku–kooka). Неудачей РА считается случай, когда А парирует контраргументом.

В экспликации tashinameru как синонима shikaru и togameru выделяется сема малой иллокутивной силы, сопряжённая с незначительностью повода, за который делается упрёк. В оформлении цитаты также встречаются деонтическое ikenai, а также директивы, но они вежливы (из 13 директивов с yameru = прекратить 4 это учтивое o–yamenasai) или предполагают меньшую дистанцию между коммуникантами (shite ne, ср. рус. сделай, а?). Во многих случаях упрёк вербализуется только через называется имени А. Интенция Г передаётся и невербально – взглядом, улыбкой. Эмоциональный фон такого РА допускает и доброту, и насмешку. Упрекают тихо, грустно, спокойно, с огорчённым выражением лица, с материнскими интонациями. Обычно это связано с коррекцией в краткосрочном аспекте поведения А, который делает безрассудные предложения, говорит слишком громко, излишне волнуется и т.п. В ответ А либо корректирует свои действия (успех), либо замолкает или демонстрирует стратегии избежания реакции, например, смеётся (неудача РА).

Обратными по сравнению с последним случаем выглядят отношения между коммуникантами в semeru. Суть РА – в указании на вину А в негативном положении вещей. В перечислениях semeru отделено от shikaru: второе имеет целью донести до А недовольство Г его действиями, первое выявляет стремление подавить и унизить А. Основная часть цитат представляет собой нелицеприятные характеристики А (fugainai = ни на что не способен, oroka = глуп, toroi = неповоротлив, sekoi = мелочен) или квалификации его поступков: uragiri = предательство, tsumi = вина, kashitsu = халатность, tero–kooi = теракт, kokusai–hoo–ihan = нарушение международного права). Из указаний на субъекта РА видим жён (7), родителей, участников собраний и т.п.

Производимое эмоциональное воздействие весьма сильное: А вспыхивает (moeagatte), у него перехватывает дыхание (iki–mo taedae). Агрессивное поведение Г вызывает растерянность (doo shite ii ka wakaranai) или, наоборот, излишнюю говорливость (berabera shaberu), в конечном итоге только вредящую А (jibun–de jibun–no kubi–o shimeru kekka to natta). Но всё это лишь побочный эффектом главной стратегии Г, которая состоит в выбивании из А Признания (о своём мире – hakujoo), что и считается успехом РА.

Особенность данного РА в том, что он может быть обращён на самого Г (jibun, jiko, mizukara). Примеры такого рефлективного осуждения составляют почти четверть – 154 из 660 вхождений с дополнением в винительном падеже. (shikaru – 27/331, tashinameru – 4/69, hinan–suru – 9/339, hihan–suru – 1/834). Рефлексивность togameru и semeruразлична: первый сфокусирован на негативных переживаниях из пассивного осознания собственной вины, второй являет пример активного самоанализа, беспощадного к себе.

Два ваго-ИГ маркированы по признаку негативной оценки действий Г со стороны автора ремарки [1]. Субъекты najiruРА – мать, жена, подружка, приятели, предметы замечаний тоже бытовые – глупость, бесчувственность, ошибки А. Содержание цитат – в основном квалификации действий А: reigi–shirazu = хамство, uragiri = предательство, musekinin= безответственно, hijooshiki = неразумно) и характеристики (в т.ч. риторически усиленные вопросительной формой: osoi janai no = не поздновато ли). Наблюдаем и риторические вопросы-упрёки: dooshite damatte ita no = что же ты ничего не сказал, on–o utta tsumori ka = вот как ты помнишь добро, где не выполняется презумпция потребности Г в получении информации. Этот элемент игры становится возможен, покуда высказывание в целом не преследует цели информационного Именно в этом типе высказываний концентрируется ирония, в примере ниже проявляющаяся в несообразности бенефактивного показателя и малефактивной пропозиции. пропозиционального содержания:

二、三万なら今からタクシー飛ばして親もとから借りてきますから、かんべんして下さい」と頭を下げる信子と、「俺までこんな騒ぎにまき込んで、恥かかせてくれた」となじる信子の夫と、// Нобуко уже согласна: «Если дело в 20-30 тысячах, то мы бы на такси съездили к родителям», – но муж подкалывает: «Вот спасибо, что аж меня замешали в такуюисторию, благодаря вам я теперь точно опозорюсь». (Ц.Ёсида «Никакой бой» 1987) [5]

Примеров коммуникативных обменов, где высказывания Г заставили бы А предпринять дейтсвие, выгодное Г, мы не находим. РА данного типа и не рассчитан на такой перлокутивный эффект, его цель – довести до собеседника своё негативное эмоциональное состояние, испуг или растерянность, выместить их на А и спровоцировать его. Поскольку адекватного ответа нет, А ухмыляется, имеет недовольный вид (fuman–no memmochi–o motsu), огрызается (iikaesu).

Речеактовое значение является вторичным (продуктом метафорического переноса) для глагола физического действия tsukkomu = втыкать, всовывать. Среди субъектов РА, например, партии оппозиции, иммиграционного офицера. Предметы высказывания – ошибка, недочёт в работе, что видно из просьб А, упреждающих данный РА. Высказывание часто оформляется в виде прямого (частного) или инферентивного (с заданной пресуппозицией) вопроса и само по себе высказывание воспринимается негативно (наседающий детектив сравнивается с танком – sensha–no yoo–ni. Оборонительные стратегии А включают прежде всего извинения (они называются «обычным вариантом» ответа) – причём «натянутые» извинения (фонетически смазанный вариант suimasen) фактически составляет совет одного из блоггеров, – но также выдвижение контраргументов, агрессию (urusai = много говоришь, умолкни):

愛人がいるんですねと国会で突っ込まれて、「だからどうしました？」と答えたのは、フランスの大統領でした。// Это французский президент, кажется, когда к нему полезли в парламенте «У вас ведь есть любовница, да?» – ответил: «Ну а вам-то что?» (журнал «Хон-но табибито» №5 2004) [5]

ИГ синоиероглифического происхождения описывают, как правило, публичные акты порицания в отношении как Адресата, так и 3 лица. В случае hinan–suru имеет место указание на неправильность действий либо на ответственность за негативно оцениваемое положение вещей. Квалификации, характеристики Г «навешивают ярлыки», но не обозначают ясно, что требует коррекции. Именно с этим РА высказывания оформляются хлёсткими назывными предложениями типа テロ支援国家 = государство-пособник террористов, 屈辱外交だ= дипломатия унижений, スポーツの大会ではなく、軍隊五輪だ= не олимпиада, а военная кампания, 国際ゴロツキ = международный лентяй, 悪賢い裏切り者 = хитрый предатель. Предмет критики – однозначно предосудительное поведение tsuirakusha = опустившийся, gyakusatsusha = виновный в геноциде, sakushusha = эксплуататор, yurushigatai ayamari = непростительная ошибка, kuni–o azamuita = обманывает государство, tsumi = грех, hanzai = преступление, tekitaiteki = враждебный и т.п. Специфическая грамматика тяготеет к экспрессии эмоций  и негативных оценок Г: no sei da = всё из-за этого (3). Используемые риторические фигуры призваны усилить эмоциональное воздействие высказывания, но не облегчить понимание: hoka naranai = не что иное как, yomazaru–o enai = вынужден констатировать.

Контраргументация, объяснения, также как и признание правоты Г и коррекция действий А описывается в правой части предложений примеров после соединительных, а не уступительных конструкций, а значит, воспринимается как один из видов нормальной, предвидимой реакции на РА. Среди неудач РА – контркритика с повышением градуса осуждения (на hihan отвечают hinan).

Сходный с hihan ИГ kyuudan–suru описывает осуждение с более высокой иллокутивной силой, «с высокой трибуны», применяется преимущественно в публицистике. Объекты высказывания – fuhai = коррупция, kooi = (наказуемые) деяния, daitooryoo = президент. Перлокутивной целью и kyuudan, и hinan является доставить объекту высказывания неприятные переживания, понизить его социальный статус (в примерах после hinan студента выгоняют из вуза, kyuudan предшествует увольнению). Неудачей РА считается игнорирование критики и выдвижение контраргументов.

Для объектов критики в случае ИГ hihan–suru негативная оценка определяется ситуативно или является изначально субъективной, не предполагающей безоговорочного осуждения, ясно и как исправить критикуемую позицию. Её объекты – meishin = суеверие, chuushoo–gainen = абстрактная категория, hantaisei = оппозиционный, warumono = виновник, ronrika = теоретик, fukoosei–na shisutemu = несправедливая система, mondai–hatsugen = проблемное высказывание, 3 вхождения – существительные с формантом ron = теория. Цель выскаывания в воздействии скорее на сознание А, чем на его действия. Тем не менее эмоциональное воздействие критики может быть весьма серьёзным:  苦しい立場です = в трудном положении, 戸惑う = засомневался,  自信を失った= потерял уверенность в себе.

ИГ shiteki фигурирует в словарях как базисный элемент для экспликации большинства прочих ИГ как констатив. Но при наблюдении за ситуациями употребления может быть вычленено его особенность – указание на некий проблемный момент: mondai = проблема (8), mondai–ten = проблемный момент (7), kadai = задача (4), jakuten = недостаток (3), futoo–jikoo = некорректность (2). Указываемое положение веще необязательно воспринимается само по себе негативно, но и позитивное указывается как факт, не учтённый А или доказывающий его ошибку: tokuchoo = особенность (5), yooin = фактор (3). Таким образом, shiteki в любом случае окаывается лично привязан к А. В ответ А может не только скорректировать действия, но и выдать стандартную реакцию на сообщение, совет, суждение: kizuku = заметить (2), dookan = согласен, притом необязательно негативно: naku = плакать, “aa, yokatta” to omou = подумать «ну и хорошо». РА неудачен в случае отказа от подразумеваемого совета (kyohi–suru).

Данные об адвербиальной модификации ИГ представлены в таблице:

Как видно из таблицы, универсальной характеристикой порицающих высказываний являются строгость и резкость. Любопытно, что в случае shikaru, shiteki–suru негативное речевое поведение воспринимается как должное. Практически не требуют модификации включающие оценочный компонент najiru и tsukkomu. В остальном же возможности модификации иллюстрируют проявляющийся среди ИГ порицания континуум между различными типами РА, гибридность многих из них. В частности, исконно японские ИГ исключительно интерсубъектного взаимодействия больше связаны с проявлением эмоций и близки к экспрессивам, тогда как выражения рациональной критики в правой части сближаются с констативными РА (Впрочем, наличие примеров о «явной критике» именно в этом разделе таблицы говорит о наличии максимы, предписывающей её сокрытие, и нестандартности критики как таковой для общения, основанного на постулате сохранения социального лица партнёра). Данная тенденция помимо данных таблицы проявляется и в близости najiru, при ослабленном элементе побуждении к коррекции, к экспрессивам, а tsukkomu, с явной информационной недостаточностью у Г, – к вопросами.

Наш краткий обзор выявил основные параметры лексико-семантического поля, в котором концептуализуется РА порицания в японском языке:

Особенности РА, описываемых конкретными ИГ, как было показано, предопределяют для А возможные тактики ответной реакции, соответствующие иллокутивному успеху или провалу. Среди них обращает на себя внимание повышенная по сравнению с русской линвокультурой роль извинений, которые в японской коммуникации (так же как и смех) имеют статус, близкий к панацее против любых коммуникативных затруднений. В общем случае идеальный для Г сценарий вовсе не предполагает словесной реакции: в случае порицания мы имеем дело с типом терминального высказывания, которое само по себе не предполагает продолжения обмена.

1. Вольф Е.М. Оценка в речевых актах // Направления и тенденции развития теории речевых актов. Уфа: 2001. - С. 120-136.
2. Чиронов С.В. Иллокутивность и субъективная модальность в монологической речи (микроисследование) / С.В.Чиронов // Японский язык в вузе: актуальные проблемы преподавания. Выпуск 14. - Москва: Издательство «Ключ-С», 2016. - С. 219-231.
3. Wierzbicka A. English speech act verbs: a semantic dictionary. [Текст] Sydney, Academic Press, 1987. - 397 p.
4. ダニエル・ヴァンダーヴェーケン著、久保進監訳「意味と発話行為」[Текст] ひつじ書房、東京1997、333 頁 (Vanderveken D. Meaning and Speech Acts, V 1. Principles of Language Use. Cambridge, CUP 1990).
5. 現代日本語書き言葉平均コーパスKOTONOHA [Электронный ресурс] Режим доступа URL = http://www.kotonoha.gr.jp/shonagon/search_form (дата обращения 22.05.2016).
6. Weblio 類語辞典 [Электронный ресурс] Режим доступа URL = http://thesaurus.weblio.jp/content (дата обращения 20.05.2016)