Литература народов стран зарубежья | Филологический аспект №05 (121) Май 2025

Грех и благодать: тема религии как средство создания психологического портрета литературного персонажа на материале произведений Фланнери О`Коннор

Свистунов Александр Сергеевич
ст. преподаватель кафедры «Теория и практика перевода и зарубежная филология», Севастопольский государственный университет, РФ, г. Севастополь, wanted_007_@mail.ru

Аннотация: В статье проводится краткий аналитический обзор нескольких произведений в жанре «южной готики» на религиозную тему. В частности, рассматривается проблемы религиозной деградации и дегенерации, притворной набожности и абсолютной греховности человека на тернистом пути к моральному исцелению и прозрению. С помощью «внешних» и «внутренних» форм психологического анализа автор обнажает духовную пропасть, в которую скатываются герои ее произведений, и которым, тем не менее, дается шанс искупить свои грехи, что является лейтмотивом всего творчества писательницы.
Ключевые слова: вера, Бог, аморальность, грехопадение, психологический портрет

Svistunov Alexander Sergeyevich
senior lecturer Department of Theory and Practice of Translation & English Philology, Sevastopol State University, Russia, Sevastopol

Abstract: The paper offers a short analytical review of some of Flannery O`Connor`s Southern Gothic stories that explore the concept of faith in general and such particularly important issues as spiritual degeneration and decline, fake devotion and total depravity of man as he prepares to fight his long hard way to redemption. While she takes a deep psychological look at her characters and depicts their moral downfall, the author leaves some room for repentance too.
Keywords: faith, God, amorality, sin, psychological portrayal

Тема религии является основной константой всего творчества Фланнери О’Коннор. В своих произведениях автор обрисовывает эмоциональное состояние героев как бы под разными ракурсами. Так, «голос» повествователя может принадлежать как персонажу, так и особому субъекту речи, который вводится автором, но при этом не совпадает с реальным создателем произведения [2, с. 93]. Это своего рода психологический анализ «изнутри», – то есть путем художественного познания внутреннего мира действующих лиц, выражаемого при посредстве внутренней речи, образов памяти и воображения, и «извне» – посредством психологической интерпретации выразительных особенностей речи, речевого поведения, мимического и других средств внешнего проявления психики» [3, с. 5]. Будучи убежденной католичкой, писательница воплощала в своих произведениях идею абсолютной греховности, которая развивается у нее в двух направлениях: как физическая убогость, уродство, безумство, и как моральная неполноценность, озабоченность, показная добродетель, кощунство и богоборческий бунт.

Религиозно озабоченные герои часто являются аморальными и до высшей степени эгоистичными, проходят короткий жизненный путь как испытание, в поисках искупления, истины или хотя бы просветления, но нередко отыскивают его лишь в смерти, либо не находят даже там. И в настоящем, и в прошлом герои О’Коннор видят конфликты, противоречия, бессмысленность существования. В этом смысле они как бы дегероизированы, «снижены»; они изгнанники общества, «вечные странники». Инстинкты собственничества, мещанская ограниченность, расовая и религиозная нетерпимость – эти и другие черты персонажей становятся мишенью сатиры писательницы [6, с. 5].

В романах и рассказах Фланнери О'Коннор вера истолковывается не как опора и успокоение, а как бремя и крест, постоянные страдания и сомнения. В высказываниях, поступках, позах и жестах литературных героев отражаются (и определенным образом оцениваются автором) формы поведения, обладающие социально-культурной архетипичностью [4, с. 190]. Практически каждый ее сюжет – аллегория искупительного «странствия». Посредством различных видов и особенностей речи автора и персонажей, в которой затрагивается религиозная тематика и проблематика, О’Коннор создает удивительные и ужасающие своей реалистичностью психологические портреты, «выворачивает» наизнанку внутренний мир человека, его тайные желания, страхи, грехи. Автор пытается напугать, преподать урок и тем самым излечить своих персонажей.

Я. Засурский в работе «Писатели США. Краткие творческие биографии» дает точное определение тенденций творчества писательницы: «Сатирическое начало ее прозы, своеобразная «невероятная точность» и в самом деле близки гоголевской. Произведения писательницы характеризуются как одушевленные религиозным пафосом и расцвеченные комическими штрихами, в них присутствует ревностный католицизм и неверие в науку – спутницу разрушительного материального прогресса, расшатывающую первоосновы жизни. Идеал «христианского единства» всех южан, противопоставление эмоции рассудочному началу определили основные тенденции ее творчества» [1, с. 155].

Ярчайшим примером извращенного и фанатичного отношения к религии, приводящего к страшным последствиям, является рассказ «The River». Главный герой рассказа – маленький мальчик из неблагополучной семьи Гарри Ашфилд совершенно не нужен родителям-алкоголикам. Мать и отец сбросили обязанности на плечи няни – женщины крайне религиозной и в некоторой степени нездорово фанатичной. В семье же самого Гарри к религии относились как к чему-то грязному и лживому, показательным примером тому является рассуждение О’Коннор как бы от лица самого ребенка: «It occurred to him that he was lucky this time that they had found Mrs. Connin who would take you away for the day instead of an ordinary sitter who only sat where you lived or went to the park. You found out more when you left where you lived. He had found out already this morning that he had been made by a carpenter named Jesus Christ. Before he had thought it had been a doctor named Sladewall, a fat man with a yellow mustache who gave him shots and thought his name was Herbert, but this must have been a joke. They joked a lot where he lived. If he had thought about it before, he would have thought Jesus Christ was a word like “oh” or “damn” or “God,” or maybe somebody who had cheated them out of something sometime» [7, с. 160].

Однако когда мальчик спросил няню про Бога, она ответила ему, что Иисус Христос значит для нее все, и сказала следующее про Библию, которую всегда носила с собой: «This belonged to my great grandmamma. I wouldn’t part with it for nothing on earth» [7, с. 160]. Такой ответ заставил мальчика задуматься об ином понимании предназначения веры. Гарри врет няне, которая и привела его на берег злополучной реки, и, сам не зная зачем, говорит, что зовут его Бивел. Тем самым ребенок невольно выбрал свой роковой путь, свое «странствие», так как на берегу реки «исцеляет» от всего на свете лжепроповедник Бивел Самерс, в дар которого няня мальчика верила безоговорочно. Мальчик спонтанно окрестил самого себя именем проповедника, последний же и сыграет фатальную роль в жизни ребенка.

Длинная проповедь Самерса, произнесенная перед толпой верующих, поражает своим фанатичным посылом и гиперболичностью, помогает читателю понять психологию лжепроповедника и то колоссальное влияние, которое оказывает его речи на психику собравшихся: «If you ain’t come for Jesus, you ain’t come for me. If you just come to see can you leave your pain in the river, you ain’t come for Jesus. You can’t leave your pain in the river…I never told nobody that…You might as well go home if that’s what you come for…Listen to what I got to say, you people! There ain’t but one river and that’s the River of Life, made out of Jesus’ Blood. That’s the river you have to lay your pain in, in the River of Faith, in the River of Life, in the River of Love, in the rich red river of Jesus’ Blood, you people!...All the rivers come from that one River and go back to it like it was the ocean sea and if you believe, you can lay your pain in that River and get rid of it because that’s the River that was made to carry sin. It’s a River full of pain itself, pain itself, moving toward the Kingdom of Christ, to be washed away, slow, you people, slow as this here old red water river round my feet…» [7, с. 160].

Узнав, что мальчик (к тому же его тезка) некрещеный, проповедник-шарлатан решает окрестить его на глазах у всех. Слова, произнесенные им непосредственно перед обрядом крещения, навсегда изменят жизнь мальчика: «If I Baptize you, the preacher said, you’ll be able to go to the Kingdom of Christ. You’ll be washed in the river of suffering, son, and you’ll go by the deep river of life. Do you want that?» [7, с. 165]. На что ребенок ответил положительно и подумал: «I won’t go back to the apartment then, I’ll go under the river» [7, с. 165]. Для мальчика это показалось выходом, спасением от мучений и жизни с нерадивыми родителями. Затем, проповедник окончательно надавил на ребенка и произнес: «You won’t be the same again…You’ll count» [7, с. 165]. Покрестив мальчика, Самерс добивает ребенка, окончательно разрушив и без того некрепкую психику: «You count now… You didn’t even count before» [7, с. 165].

В итоге мальчик на следующий день решает вернуться на реку и «окрестить» себя сам, что приводит к его смерти: «He intended not to fool with preachers any more but to Baptize himself and to keep on going this time until he found the Kingdom of Christ in the river. He didn’t mean to waste any more time. He put his head under the water at once and pushed forward…» [7, с. 170].

В другом произведении О’Коннор, рассказе «A Temple of the Holy Ghost», понятие религии превращается в пустой звук и каждый из героев повсеместно разбрасывается словами «I am a temple of the Holy Ghost» при этом забавляясь, не понимая значения этих слов и считая себя до невозможности остроумными. После исполнения католического гимна на латыни воспитанницами монастырской школы – Сьюзен и Джоанной, которых, в свою очередь, занимают лишь гулянья да интриги с молодыми людьми, паренек Уэнделл с дурной ухмылкой сказал: «That must be Jew singing» [7, с. 202]. На это яростно возмутилась дочурка мисс Кирби и закричала: «You big dumb ox!...You big dumb Church of God ox!» [7, с. 202]. О’Коннор посредством речи персонажей создает явный контраст между тем, каких глубоко порядочных и верующих людей они пытаются делать из себя, и какие они есть на самом деле, благодаря чему читателю сразу же становится понятна психология девочек, их истинные лица. Дочурка использует разговорные грубые выражения «dumb ox» и «Church of God ox», да и к тому же упоминает имя Бога всуе, что доказывает лживость ее религиозных чувств.

Казалось бы, что дочурка – единственный духовный человек в доме, искренне верующий в Господа, ведь она даже отказалась садиться ужинать за один стол с «those stupid idiots» Уэнделлом и Кори, посмеявшимися над католическим гимном: «I ain’t eating with them» [7, с. 202]. И в остальном дочурка старалась вести себя «праведно» и «по-христиански», однако, это лишь фальшивый фасад. Она обращается к Богу лишь в случае личной необходимости, дабы успокоить юную, но уже испорченную душу, и авторские рассуждения, которые ведутся словно от лица девочки, будто являются ее внутренними монологом, мастерски обрисовывают ее бесхребетную и лицемерную сущность: «…she felt that she would have to be much more than just a doctor or an engineer. She would have to be a saint because that was the occupation that included everything you could know; and yet she knew she would never be a saint. She did not steal or murder but she was a born liar and slothful and she sassed her mother and was deliberately ugly to almost everybody…She made fun of the Baptist preacher who came to the school at commencement to give the devotional… She could never be a saint, but she thought she could be a martyr if they killed her quick» [7, с. 204].

И автор продолжает, иронизируя и насмехаясь над своей героиней, ясно демонстрируя ее ложную религиозность и слабость: «She could stand to be shot but not to be burned in oil. She didn’t know if she could stand to be torn to pieces by lions or not… Finally she got up from the window and got ready for bed and got in without saying her prayers…and she remembered that she hadn’t said her prayers and got up and knelt down and began them. She took a running start and went through to the other side of the Apostle’s Creed and then hung by her chin on the side of the bed, empty-minded. Her prayers, when she remembered to say them, were usually perfunctory but sometimes when she had done something wrong or heard music or lost something, or sometimes for no reason at all, she would be moved to fervor and would think of Christ on the long journey to Calvary, crushed three times on the rough cross. Her mind would stay on this a while and then get empty and when something roused her, she would find that she was thinking of a different thing entirely, of some dog or some girl or something she was going to do some day…» [7, с. 204].

Автор в рассказе не скупится на рассуждения и отводит важную роль и место собственной речи и мыслям дочурки, выраженным непрямым внутренним монологом. Рассуждение предстает как словесное изображение, как изложение, в котором что-либо разъясняется, обосновывается, утверждается или отрицается автором, повествователем, персонажем [5, с. 183]. Данный отрывок можно назвать показательным, «образцовым» в смысле передачи отношения О’Коннор к подобным людям, которых автор в своих произведениях стремится наказать и наставить на путь истинный, но это практически всегда оказывается тщетным. Это, своего рода, срез со всех психологических портретов персонажей в рассказах на религиозную тематику и проблематику.

Схожий с рассказом «The River» посыл несет рассказ «The Lame Shall Enter First». В нем показана ситуация, когда религия в руках злого и не имеющего ценностей человека, в данном случае подростка, превращается в оружие, если не убивающее напрямую, то доводящее человека до смертельного исхода и разрушающее его психику. Данный рассказ – своеобразная аллегория противостояния библейской любви к ближнему и эгоистической рассудочности и бездуховности людей в обществе. Учитель Шепард, убежденный атеист, верующий во всеобъемлющую силу науки, берет на поруки Руфуса Джонсона, хромого калеку из исправительной колонии, якобы, крайне верующего. Руководствуясь самыми благородными намерениями, учитель стремится помочь Руфусу встать на путь истинный, однако, делает это в ущерб своей любви к единственному сыну Нортону, который, рано потеряв мать, особенно нуждается в опеке.

Холодным равнодушием отца по отношению к сыну умело пользуется Руфус. Он так располагает к себе Нортона, что тот начинает слепо верить ему. В одном из разговоров Руфус рассказывает о том, что будет с теми, кто перечит слову Христа: «Whoever says it ain’t a hell is contradicting Jesus. The dead are judged and the wicked are damned. They weep and gnash their teeth while they burn…» [8, с. 146]. Нортон приходит в ужас от подобных слов, так как никогда не слышал подобного, а Руфус добивает мальчика: «Satan runs it» [8, с. 146]. Мальчик в страшном испуге за свою маму кричит сидящему рядом отцу: «Is she there….is she there burning up?»[8, с. 146]. На что отец, «успокаивая» сына, отвечает: «…of course she isn’t. Rufus is mistaken. Your mother isn’t anywhere. She’s not unhappy. She just isn’t» [8, с. 146]. Данный диалог ужасает не только равнодушием атеиста отца, но и фанатизмом верующего Руфуса. Посредством речи персонажей автор создает яркие психологические, абсолютно контрастирующие друг с другом психологические портреты.

После рассказа Руфуса Нортон начинает расспрашивать его: «Where is she at?» [8, с. 147]. На что Руфус отвечает: «On high» [8, с. 147]. Затем парень говорит роковую для сына учителя фразу: «…but you got to be dead to get there. You can’t go in no space ship» [8, с. 147].       Между парнями происходит диалог, обрекающий Нортона на последующую смерть, а точнее самоубийство: «When I’m dead will I go to hell or where she is?» Norton asked. «Right now you’d go where she is» Johnson said, «but if you live long enough, you’ll go to hell» [8, с. 147]. В итоге, изведенный мучениями из-за равнодушия отца, тоски по матери и навязчивой идеи встретиться с ней, Нортон кончает жизнь самоубийством.

Шепард потерял сына, однако, не добился успехов и в перевоспитании взятого на поруки Руфуса. О’Коннор, посредством речи парня в ходе всего рассказа, мастерски демонстрирует отсутствие хотя бы малейшего прогресса в развитии парня за период пребывания у учителя Шепарда дома. Руфус использует огромное количество разговорных грубых слов и выражений: «naw» (now), «wisht» (wished), «yeah» (yes), «immor’l» (immoral), «bidnis» (business), «let’s us go» (let us go), «he ain’t no fool». Подросток не скупится на грубые и неверные с точки зрения грамматики выражения (двойное отрицание) с самим Шепардом: «When things get hot, you’ll fade like the rest of them…You ain’t got no confidence…And you ain’t any smarter than that cop» [8, с. 161]. Также можно привести такой пример: «Study it and git your fill» [8, с. 131]. В данной фразе Руфус так же употребляет разговорное выражение и нарушает нормы грамматики, опуская относительное местоимение who или that, что является частью просторечного эллипсиса: «I was the one lifted it» [8, с. 164].

В разговорах с клерком подросток также не скупится на грубые выражения: «Go soak your skull…your brains are on fire» [8, с. 158]. Кроме того, речь Джонсона полна жаргонизмов, которых он «нахватался» в колонии: «yaketty yaketty yak», «gas» и т.п. С помощью речи подростка автор рисует детальный психологический портрет подростка, становится понятно, что юную, но уже озлобленную и преступную натуру Руфуса не перевоспитать.

Изучение практического материала позволило определить, что такие приемы обрисовки эмоционального состояния персонажа как авторская речь (описание, повествование, рассуждение); речь персонажей (диалоги и монологи); описание внешнего и внутреннего облика персонажей; ирония и гротеск, а также аллюзии, являются целесообразным и эффективным средством создания психологического портрета жителя американского Юга в малой прозе Фланнери О’Коннор. Ее произведения формируют почву для дальнейших исследований в области филологии и литературоведения, и, в частности, углубленного анализа художественных произведений сугубо религиозной направленности. Кроме того, анализ подобных приемов может оказаться перспективным направлением для лингвостилистического и переводческого анализа произведений «южной готики» в целом.

1. Свистунова, Ю. С. Способы создания психологической характеристики жителя Юга на примере малой прозы Фланнери О’Коннор / Ю. С. Свистунова // Первые шаги в науке : сборник научных статей работ студентов кафедры «Теория и практика перевода» ФГАОУ ВО «Севастопольский государственный университет» / [под ред. Н. С. Руденко] – Вып. 1. – Севастополь : ФГАОУ ВО «СевГУ», 2017. – С. 151-157

Список источников
2. Введение в литературоведение: Учебник для филологических специальностей университетов / [Г. Н. Поспелов, П. А Николаев, И. Ф. Волков и др.]; под. ред. Г. Н. Поспелова. – М. : Высш. шк., 1988. – 528 с.
3. Томашевский Б.В. Теория литературы. Поэтика: учеб. пособие. Изд. 4. 2023. 336 с.
4. Петрухина, М. А. Предисловие / О’Коннор, Ф. Рассказы : Книга для чтения на англ. яз. / М. А. Петрухина. – М. : Международ. отношения, 1980. – С. 3-6.
5. Кожин А.Н. Введение в теорию художественной речи . — 2-е изд., стер.. Учебное пособие / А.Н. Кожин. - Москва : Флинта, 2019. - 224 с.
6. Страхов, И. В. Психологический анализ в литературном творчестве. Ч.1 : Пособие для вузов / И. В. Страхов. – Саратов : Издательство Саратовского педагогического института, 1973. – 57 с.
7. O'Connor, F. Collected Works: Wise Blood / A Good Man Is Hard to Find / The Violent Bear It Away / Everything that Rises Must Converge / Essays & Letters / F. O'Connor. – New York : Library of America, 1988. – 1281p.
8. О’Коннор, Ф. Рассказы: Книга для чтения на англ. яз. / Ф. О’Коннор. – М. : Международ. отношения, 1980. – 216 с.