Теория языка | Филологический аспект №11 (139) Ноябрь 2026

УДК 81.37

Дата публикации 15.11.2026

Функциональные аналоги и их разновидности как способы перевода единиц терминологических полей уголовного и уголовно-процессуального права с английского на русский язык

Шашкова Валентина Николаевна
канд. филол. наук, доцент, профессор кафедры иностранных и русского языков, Орловский юридический институт МВД России имени В.В. Лукьянова, Россия, г. Орёл, valentina.shash@mail.ru

Аннотация: Статья посвящена рассмотрению функционального аналога как способа перевода единиц терминологических полей уголовного и уголовно-процессуального права с английского языка на русский. На материале сопоставительного анализа английских терминов и их русских соответствий с опорой на критерий соотношения объёмов понятий выделены три разновидности функциональных аналогов: близкие, частичные и аналоги с пересечением значений, а также описан случай переводческих лакун, требующих использования описательных соответствий или калькирования. В ходе исследования установлено, что функциональные аналоги не образуют единого класса. Они различаются по типу соотношения понятий, проявляющемуся в совпадении, включении и пересечении значений. Выбор переводческого варианта при этом обусловлен сохранением функционального инварианта.
Ключевые слова: функциональные аналоги, функциональная эквивалентность, термин, перевод, терминологическая система, терминологическое поле, лексико-семантический вариант.

Functional analogues and their varieties as methods of translating units of the terminological fields of criminal law and criminal procedure law from English into Russian

Shashkova Valentina Nikolaevna
Cand. Sci. (Philology), associate professor, professor of the Chair of foreign and Russian languages, Orel Law Institute of the Ministry of the Interior of the Russian Federation named after V.V. Lukyanov, Russia, Orel

Abstract: The article elicits the use of functional analogues as a translation strategy for terms within the fields of criminal law and criminal procedure law when translating from English into Russian. Based on a comparative analysis of English terms and their Russian equivalents, specifically by evaluating the relationship between the scopes of the underlying concepts, the study identifies three types of functional analogues: near-equivalents, partial equivalents, and overlapping equivalents. It also addresses the instances of translation gaps which necessitate the use of descriptive translations or calques. The research concludes that functional analogues do not constitute a monolithic class. They vary according to the nature of the conceptual relationship such as coincidence, inclusion or intersection of meanings. In this process, the selection of a specific translation option is guided by the need to preserve the functional invariant.
Keywords: functional analogues, functional equivalence, term, translation, terminological system, terminological field, lexical semantic variant.

Правильная ссылка на статью
Шашкова В.Н. Функциональные аналоги и их разновидности как способы перевода единиц терминологических полей уголовного и уголовно-процессуального права с английского на русский язык // Филологический аспект: международный научно-практический журнал. 2026. № 11 (139). Режим доступа: https://scipress.ru/philology/articles/funktsionalnye-analogi-i-ikh-raznovidnosti-kak-sposoby-perevoda-edinits-terminologicheskikh-polej-ugolovnogo-i-ugolovno-protsessualnogo-prava-s-anglijskogo-na-russkij-yazyk.html (Дата обращения: 15.11.2026)

 

Национальные терминологические системы уголовного и уголовно-процессуального права англоязычных стран и Российской Федерации сложились автономно, независимо друг от друга, поэтому эквивалентность между терминами соответствующих полей при переводе с английского языка на русский и с русского языка на английский достигается редко. Общая причина автономного развития систем юридической терминологии соответствующих языков приводит к тому, что один и тот же фрагмент референциальной области может отражаться в языке терминами с разным объёмом значения. Поэтому исследование такого способа перевода, как функциональный аналог, представляет интерес для исследователя как с точки зрения выявления типологии аналогов с опорой на разные принципы, а также с учётом тех дидактических возможностей, которые разработанная типология открывает для обучения курсантов образовательных организаций МВД России профессионально ориентированному английскому языку.

А. М. Молодкин справедливо отмечает, что «для решения проблем юридического перевода, обусловленных существующими между культурами несовпадениями, необходимы прежде всего социокультурные фоновые знания экстралингвистического характера в соответствующей правовой сфере [1, с. 229]. Поэтому знание специфики уголовных систем англоязычных стран и Российской Федерации позволяет выбрать адекватный вариант перевода термина.

Для того, чтобы рассмотреть функциональный аналог как способ перевода, необходимо начать с определения функциональной эквивалентности и выявления принципов функционального подхода к переводу.

Одним из родоначальников теории функционализма является Юджин Найда, который изначально ввёл термин «динамическая эквивалентность», подразумевая под ним не совпадение форм, а схожесть коммуникативного эффекта [2]. То есть реципиент сообщения должен воспринимать текст перевода так же, как на него реагировал бы получатель текста на исходном языке. Для нашего исследования это определение не подходит, так как оно ориентировано на реакцию адресата сообщения, а в условиях перевода юридических текстов  точность передачи правового содержания является неоспоримым приоритетом.

Идея функциональной эквивалентности, восходящая к Шарлю Балли, предполагает взаимозаменяемость единиц на основании их общей функции даже в случае различия их семантических признаков или стилистических характеристик [3]. Для нашего исследования это определение является рабочим, так как оно подчёркивает, что функциональная эквивалентность не требует семантического тождества.

В отечественном переводоведении идея функциональности получает последовательное развитие и в самих терминах, предложенных исследователями, и в объёме их содержания. Я. И. Рецкер закладывает идею контекстно-обусловленного соответствия и терминологически оформляет её как «аналог» [4, с. 77]. В. Н. Комиссаров и А. Д. Швейцер переносят функциональный критерий на уровень целого текста и оформляют его как «функциональный инвариант» [8, с. 22; 5, с. 4]. Термин «функциональный аналог» в значении, близком тому, в котором он используется в настоящем исследовании, разработан Л. С. Бархударовым, который подразумевает под ним приём перевода безэквивалентной лексики и реалий [6, с. 100–101].

Ещё одно важное терминологическое уточнение в рамках настоящего исследования касается терминов «функциональный аналог» и «переводной эквивалент». Если функциональный аналог ориентирован на передачу функционального назначения или потенциала объекта, реалии или процесса, то переводной эквивалент предназначен для передачи иноязычной реалии без отождествления её с референтом из социокультурной реальности языка-перевода.

Отметим также, что термины «функциональная эквивалентность» и «функциональный аналог» относятся к одной области исследования, но к разным категориям. Если функциональная эквивалентность применяется к тексту как основной коммуникативной единице и является характеристикой отношений между текстом оригинала и текстом перевода, то термин «функциональный аналог» выражает способ перевода номинативной единицы с одного языка на другой. Термины применяются для описания разных уровней языковой системы, а также для оценки макроуровня переводческих решений и микроуровня соответственно.

Мы понимаем функциональный аналог как языковую единицу в языке-переводе, которая не совпадает с оригиналом по форме и/или семантическому объёму, но выполняет схожую функцию, обозначает сопоставимое понятие или явление в соответствующей референциальной области и может использоваться для передачи смысла исходного элемента в условиях отсутствия прямого эквивалента.

Одним из основных принципов функционального перевода мы относим принцип цели. В соответствии с этим принципом перевод определяется функцией текста перевода. Второй важный принцип заключается в сохранении функционального инварианта: сохраняется не весь семантический объём термина, а те лексико-семантические варианты, которые релевантны для передачи функции. Третий основной принцип – это принцип адекватности, который обеспечивает допустимость семантических потерь при переводе, если сохраняется набор сем для описания функционального инварианта.

Сьюзен Шарчевич выделяет три типа функциональной эквивалентности: близкую, частичную и нулевую. Близкая эквивалентность наблюдается, если юридические термины обладают совпадающими или близкими семантическими признаками. Частичная эквивалентность имеет место при наличии существенного сходства, а различия выявляются при анализе дополнительных концептуальных признаков. Нулевая эквивалентность проявляется в тех случаях, когда семантические признаки терминов в языке-оригинале и языке-переводе не совпадают или когда в языке-переводе отсутствует аналог соответствующего понятия [7, с. 238].

С опорой на предложенную классификацию мы выделяем близкие функциональные аналоги, характеризующиеся совпадениями ядерного содержания при различиях в процедурных деталях или в объёме понятия. Например, два существительных в английском языке – crime и offence – могут переводиться как «преступление». В этом лексико-семантическом варианте (далее – ЛСВ) оба существительных являются именем общественно опасного деяния. Различие между ними заключается в более широком объёме семантики лексемы offence, среди ЛСВ в структуре значений которой имеет место административное правонарушение. Ещё один пример близких функциональных аналогов – это лексема defendant в английском языке, которая на русский язык переводится «подсудимый» применительно к референциальной области уголовного права и «ответчик» – применительно к области гражданского права. Таким образом, в области уголовно-процессуального права в случае перевода рассматриваемой лексемы мы имеем дело именно с близким функциональным аналогом. Перевод применительно к области гражданского права – это межотраслевой ЛСВ.  

Частичные функциональные аналоги – это варианты перевода, действие которых заключается в том, что одно понятие включается в другое, то есть английский термин или шире, или уже русского. Для иллюстрации частичных функциональных аналогов обратимся к энциклопедическому примеру, включающему перевод английского термина homicide. Homicide выступает гиперонимом по отношению к гипонимам murder и manslaughter, обозначая и собственно убийство – murder, и лишение другого человека жизни по неосторожности, в состоянии аффекта или в случае необходимой обороны – manslaughter. Перевод на русский язык термина homicide как «убийство» является узуальным. Однако в русском языке «убийство» в соответствии со статьёй 105 Уголовного кодекса Российской Федерации не предусматривает той семантики, которая традиционно охватывается английской лексемой manslaughter. Термин «убийство» в русском подъязыке уголовного  права используется, когда в составе преступления обязательно наличествует субъективная сторона. В узкоспециальных текстах, обслуживающих предметную область криминологии, встречается такой вариант перевода, как «гомицид», представляющий собой кальку из слова латинского происхождения. Хотя семантически это идеальный эквивалент передачи значения оригинала, но термин не является ни общеупотребительным, ни закреплённым за сферой уголовного права, в которой оперируют терминами «убийство» или «лишение жизни по неосторожности». Заметим, что вариант «гомицид» иллюстрирует приём калькирования, в то время как вариант перевода «убийство» – это иллюстрация частичного функционального аналога ввиду того, что термин в исходном языке и его перевод фактически иллюстрируют родо-видовые семантические отношения.  

Третья разновидность – это функциональные аналоги с пересечением значений. В случае использования этой разновидности функциональных аналогов при переводе понятия, передаваемые терминами на двух языках, пересекаются, но не одно из них не включает в себя другое полностью. Часть семантических признаков совпадает, а по части признаков термины расходятся, поэтому в таких случаях целесообразно говорить о частичном наложении семантики оригинала в языке-переводе. Ярким примером, иллюстрирующим использование функциональных аналогов с пересечением значений, является перевод англоязычного термина complicity. Перевод этой лексемы из терминологического поля уголовного права осложняется несколькими факторами.

Во-первых, в английском праве нет отдельного преступления, именуемого complicity. Эта лексема используется для обозначения способа привлечения к уголовной ответственности за чужое преступление, когда лицо не является исполнителем, но помогает при совершении преступления или подстрекает к его совершению. Наиболее частотно используемый вариант перевода этой лексемы на русский язык – это соучастие. При этом русский термин «соучастие» (в соответствии со статьями 32–34 Уголовного кодекса) охватывает и исполнителя, и организатора, и подстрекателя, и пособника. В английской лексеме complicity исполнитель оказывается за пределами номинации, в то время как в русском языке исполнитель – это первая форма соучастия.

Во-вторых, соучастие в соответствии с Уголовным кодексом Российской Федерации (статья 33 часть 3) предполагает организатора преступления. В англосаксонской версии уголовного права термин complicity трактуется через четыре действия: aiding – пособничество, abetting – подстрекательство, counseling – склонение к совершению преступления и procuring – обеспечение возможности совершения преступления. Организатор преступления может так или иначе попасть под склонение к совершению преступления и под организацию возможности совершения преступления в виде актанта, заложенного в свёрнутой пропозиции отглагольных существительных, но на основании анализа словарных дефиниций можно сделать вывод о том, что как отдельная категория актанта в лексеме complicity организатор не выражен.

В-третьих, функциональный аналог перевода лексемы complicity на русский язык может быть контекстуально обусловлен. Вариант «соучастие» уместен для передачи идеи совместной вовлеченности в преступное деяние нескольких лиц. Вариант «пособничество» уместнее для номинации конкретных действий отдельных лиц, которые не являлись ни организаторами, ни исполнителями преступления, но создавали условия для его совершения и / или скрывали следы.

Отдельного комментария заслуживают случаи, когда в социокультурной реальности носителей языка перевода нет референта, выполняющего ту же функцию, соответственно, в нём нет ни понятия, ни термина, который бы выразил это понятие. Критерием в этом случае выступает невозможность подобрать термин в языке перевода без потери семантического содержания. В таких случаях обычно используются описательные соответствия или кальки. Примером такой лакуны является термин-реалия the Crown Prosecution Service. Это – служба королевских обвинителей, государственный орган, отвечающий за уголовное преследование в Англии и Уэльсе. В уголовном процессе в России постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого выносится следователем или дознавателем в рамках предварительного расследования. В уголовно-правовой системе Англии и Уэльса эта функция отделена от расследования и возложена на специальный орган – службу королевских обвинителей. При этом служба королевских обвинителей не только принимает решение о предъявлении обвинения, но и поддерживает это обвинение в суде. В этом смысле функционально служба королевских обвинителей не является прямым аналогом российского следователя в части предъявления обвинения.

Рассмотренные примеры трёх типов функциональных аналогов, используемых при переводе терминов уголовного и уголовно-процессуального права с английского на русский, показывают, что функциональные аналоги не образуют единого класса. Они различаются по типу соотношения объёмов понятий, которое можно описать как совпадение, включение и пересечение. Представляется, что предложенная типология применительно к большому объёму исследовательского материала позволит объяснить, почему в одних случаях использование функциональных аналогов возможно без семантических потерь, а в других – приходится обращаться к описательным и калькирующим техникам перевода. В этом мы видим перспективы своего исследования.


Список литературы

1. Молодкин А. М. Функциональный перевод в выявлении степени эквивалентности единиц перевода договоров в странах с различными правовыми системами // Русский язык и литература в профессиональной коммуникации и межкультурном пространстве: материалы Международной научно-практической конференции, 24–26 октября 2018 г. Саратов – Москва: Перо, ООО «Амирит», 2018. С. 228–231.
2. Nida E. A. Language, Culture and Translating. Shanghai Foreign Language Education Press, 1993. 208 p.
3. Pym A. Charles Bally and the origin of the translational equivalence // Forum. 2014. Volume 12. Issue 2. Pp. 45–63.
4. Рецкер Я. И. Теория перевода и переводческая практика. М.: «Международные отношения», 1974. 216 с.
5. Швейцер А. Д. Теория перевода: статус, проблемы, аспекты. М.: Наука, 1988. 215 с.
6. Бархударов Л. С. Язык и перевод (вопросы общей и частной теории перевода). М.: «Международные отношения», 1975. 240 с.
7. Šarcevic S. New Approach to Legal Translation. London: Kluwer Law International, 2000. 308 p.
Список источников
8. Комиссаров В. Н. Теория перевода (лингвистические аспекты): учебник для институтов и факультетов иностранных языков. М.: Высшая школа, 1990. 253 с.

Расскажите о нас своим друзьям: