Теория литературы. Текстология | Филологический аспект №08 (100) Август 2023

Формирование эпистолярного жанра в Античной традиции

Прихожая Лилия Ивановна
канд. филол. наук, доцент образовательно-научного кластера (ОНК) «Институт образования и гуманитарных наук», Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта, РФ, г. Калининград, lilia.uni@mail.ru
Малащенко Владимир Владимирович
канд. филол. наук, доцент образовательно-научного кластера (ОНК) «Институт образования и гуманитарных наук», Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта, РФ, г. Калининград, vladmalkbg@yandex.ru

Аннотация: Статья представляет собой анализ произведений Античности, по которым можно проследить, как формировался эпистолярный жанр в эту эпоху. В статье рассматриваются трагедии Еврипида, в которых возникает эпистолярная ситуация; комедии Плавта, где письмо имеет уже жанровые признаки, и произведения Овидия, где письмо не только лишь элемент эпистолярной литературы, ее фрагмент, но и самостоятельное произведение. Доказывается, что путь формирования эпистолярной литературы – это часть общего художественного развития человека, утверждение его коммуникативных возможностей, одна из форм раскрытия его внутреннего мира. Авторы приходят к выводу, что письма, существующие в рамках литературных памятников Античности, явились своеобразной праформой эпистолярной литературы последующих веков.
Ключевые слова: Античность, эпистолярный жанр, письмо, Еврипид, трагедия, эпистолярная ситуация, Плавт, комедия, Овидий, жанровые признаки.

Prikhozhaia Liliia Ivanovna
Cand. Sci. (Philology.), Associate Professor of the Educational and Scientific Cluster (ESC) “Institute of Education and Humanities”, Immanuel Kant Baltic Federal University, Russia, Kaliningrad
Malashchenko Vladimir Vladimirovich
Cand. Sci. (Philology.), Associate Professor of the Educational and Scientific Cluster (ESC) “Institute of Education and Humanities”, Immanuel Kant Baltic Federal University, Russia, Kaliningrad

Abstract: The article is an analysis of the works of Antiquity, according to which one can trace how the epistolary genre was formed in this era. The article deals with the tragedies of Euripides, in which an epistolary situation arises; the comedies of Plautus, where the letter already has genre features, and the works of Ovid, where the letter is not only an element of epistolary literature, its fragment, but an independent work. It is proved that the way of formation of epistolary literature is a part of the general artistic development of a person, the assertion of his communicative abilities, one of the forms of revealing his inner world. The authors come to the conclusion that the letters that exist within the framework of the literary monuments of Antiquity were a kind of prototype for the epistolary literature of subsequent centuries.
Keywords: Antiquity, epistolary genre, writing, Euripides, tragedy, epistolary situation, Plautus, comedy, Ovid, genre features.

Эпистолярный жанр, как и многие жанры современной литературы, возникает в Античности. В Античности зарождается эпистолярная ситуация, постепенно перерастающая в эпистолярную литературу, формулируются основные правила эпистолографии. Именно в эту отдаленную от нас эпоху формируется теория и художественная практика эпистолярного жанра. В трактате «О слоге» можно найти изложение ряда норм, рекомендаций, советов, касающихся создания писем: «Письмо должно быть самым полным выражением нравственного облика человека, как и диалог. Ведь каждый, кто пишет письмо, дает почти что изображение своей души» [1, с. 7-8]. Данный совет интересен уже тем, что в нем очерчивается субъективный облик автора. Можно отметить также, что, с точки зрения создателя этого трактата, письмо являет собой этический и документ. И здесь, в этом первом, дошедшем до нас трактате, содержатся зачатки синтетичности эпистолярного жанра.

В Античности первоначальной сферой, в которой письмо из обиходной переписки превращалось в произведение художественной прозы, были публицистика и дидактика. Так возникают публицистические письма Платона и Исократа, Цицерона и Сенеки. С появлением риторических школ, в чьи учебные дисциплины входило составление речей и писем на заданные темы и от имени определенных лиц, возникают фиктивные письма, задуманные и написанные только как художественные произведения. Это письма псевдоисторические, сочиняемые от имени знаменитых мужей прошлого (письма Хиона из Гераклей) [1, с. 163]. Затем появляются письма, полные романтики, сочиняемые от лица вымышленных персонажей – идиллических рыбаков, любовников (письма Алкифрона) [1, с. 171]. К фиктивным письмам относятся также письма, существующие в рамках литературного произведения в трагедиях, комедиях, сочиняемые персонажами произведения. Последние нас интересуют особо, поскольку они, на наш взгляд, и явились своеобразной праформой эпистолярной литературы последующих веков.

Письмо как элемент художественной структуры произведения и как элемент эпистолярной литературы в Античности формируется в творчестве Еврипида. В его трагедиях «Ипполит» (428 г.), «Ифигения в Авлиде» (406 г.), «Ифигения в Тавриде» (ок. 413) письмо является в момент накала сюжетного действия. Ипполит, узнав о страстной к нему любви Федры, в гневе клеймит свою мачеху и посылает проклятия на голову всех женщин, считая их причиной зла и разврата в мире. Оскорбленная обвинениями Ипполита, Федра кончает жизнь самоубийством, но, чтобы спасти свое имя от позора и оградить от него также и своих детей, она оставляет мужу письмо, в котором обвиняет Ипполита в посягательстве на ее честь.

У каждого письма в трагедиях свое значение и характеристика. В «Ипполите» письмо пересказывает тот, кому это письмо предназначалось, – Тесей. Складывается любопытная ситуация пересказа. Герой в возбужденном состоянии рассказывает о том, что случилось, и словно комментирует это страшное для него известие. Сами события отодвигаются за сцену, а на сцене демонстрируется психологическое состояние Тесея: растерянность, гнев:

О нет, мои уста

Таить не смеют этой язвы страшной,

Уродства этого, что и назвать

Мерзит... Узнай, узнай, земля отцов:

Сын, Ипполит, на ложе посягнул

Мое, очей не устыдился Зевса [6, с. 133].

Из шести стихов только один является, условно говоря, цитацией письма. Зритель должен поверить, как верит сам Тесей: «Сын, Ипполит на ложе посягнул мое». Таким образом, письмо как самостоятельный вставной элемент трагедийного повествования отсутствует, однако цитация письма, его комментарий позволяют говорить о том, что реально существовавшее письмо занимает важное место в развитии действа, напряжении обстоятельств отношений между главными героями (Тесей, Ипполит, Федра). Письмо закручивает коммуникативный узел трагедии и модифицирует его. Ведь до возвращения Тесея действие основывалось на отношениях Федры и Ипполита. Когда же Федра уходит со сцены, действия (кончает жизнь самоубийством), напряжение, интриги продолжает Тесей, вернувшийся в родной город. Один герой замещает другого в споре с Ипполитом, и диалог продолжается. Он усиливается Тесеем. Ведь исключенная автором из действа Федра незримо присутствует здесь. Знаком этого присутствия является письмо, над которым рыдает Тесей и которое горячо, эмоционально комментирует. Федра провоцирует действие и своим письмом-голосом направляет его в другое русло; письмо зарождает и развивает конфликт между Тесеем и Ипполитом. Написанное письмо (как факт, как доказательство) в трагедии Еврипида создает особый динамизм интриги, напряженность, некоторую загадочность; оно развивает диалогическое начало. Впрочем цитация и комментарий письма в «Ипполите» еще не дают основания говорить об эпистолярной экспансии. Здесь складывается то, что условно можно назвать эпистолярной ситуацией.

В трагедии «Ифигения в Авлиде» письма также пересказываются, но уже тем, кто их написал, – Агамемноном. Пересказ этот не перегружен эмоциями, поэтому он более полный, более подробный. Агамемнон, написав второе письмо жене, пытается передать его через старого раба и кратко пересказывает старику содержание первого письма и более подробно содержание второго.

Иди, старик, с моим посланьем в Аргос,

А чтоб ты знал, какую весть несешь,

Я верному слуге жены и дома

Ее сейчас словами передам... [6, с. 373]  

В трагедии нет текста ни первого, ни второго письма. Есть только пересказ писем, правда, более подробный, чем в трагедии «Ипполит». Можно говорить о том, что в этой трагедии эпистолярная ситуация закрепляется и развивается.

В трагедии «Ифигения в Тавриде» письмо цитируется, часть его даже дается в кавычках. Ифигения хочет одного из захваченных воинов отправить на родину с письмом к брату Оресту. А второго воина принести в жертву – убить. Пилад, кому Ифигения доверят письмо, спрашивает:

А вдруг письмо среди вещей в волнах

Исчезнет, и спасу я только тело;

Иль и тогда обетом связан я?

Ифигения отвечает:

Гость, ты прав: и вот что

Мы сделаем. То, что стоит в строках,

Тебе из уст я передам – завет мой

Друзьям, вернее будет так. Коль складень

Ты сохранишь – поведает безмолвный

Он сам все то, что вверено ему.

А если в море письмена исчезнут –

Спасенный, ты и весть мою спасешь [6, с. 759 – 766].

Затем Ифигения дословно передает текст своего письма, в трагедии он дается в кавычках. Но воины ее перебивают, поэтому далее она только пересказывает оставшуюся часть письма. Вторая часть письма дается уже без кавычек и в сокращенном виде.

На примере этих трагедий мы видим, как Еврипид все смелее и смелее использовал элемент эпистолярной литературы – письмо. В первой трагедии письмо – это только знак, вокруг которого развертываются действия. Во второй трагедии «Ифигения в Авлиде» письма пересказываются, и довольно подробно. Кроме того, особенностью трагедии является то, что в произведении не одно письмо, а два. Эпистолярный жанр (письмо) в произведениях Еврипида выкристаллизовывается. А в последней трагедии «Ифигения в Тавриде» письмо имеет уже текст, где есть слова приветствия и слова представления пишущего:

Сын Агамемнона, Орест! Тебе

Шлет свой привет закланная в Авлиде

Твоя сестра Ифигения. Здесь

Она живет – у вас слывет погибшей... [6, с. 511]

Исследуя литературные приемы Еврипида, позволяющие трагику углубиться в психологию человека, в мир его переживаний, В. Ярхо пишет: «Сосредоточив основное внимание на внутреннем мире человека, Еврипид и в области художественной формы пришел к пересмотру традиционных принципов и композиционных норм. Средством выражения чувств, владеющих героем, становятся, наряду с традиционными патетическими монологами, вокальные партии – сольные (монодии) и дуэты. Часто монодии комбинируются в пределах одного эпизода с монологами в ямбах, причем первые служат для лирических излияний героя, вторые – для показа процесса его размышления» [2, с. 37]. И хотя исследователь не упоминает письмо как средство изображения внутреннего мира человека у Еврипида, мы знаем о стремлении великого трагика и авторов других произведений искусства и литературы Античности представить, изобразить внутренний мир своих героев, дать их «живой» психологический абрис. В это время особое распространение получила «этопея» [1, с. 162] – умение изображать характер человека. Вполне возможно, что эпистолярная форма для «этопеи» была достаточно продуктивной формой.

Пример с творчеством Еврипида показывает, как постепенно письмо органично входит в структуру художественного произведения и как собственно оно начинает формировать свое самостоятельное бытие. Три трагедии Еврипида, в которых, как было отмечено, возникает эпистолярная ситуация, словно миниатюрно представляют саму зарождающуюся историю эпистолографии (письмо как данность; частичное цитирование; форма письма).

Совершенно другой функциональный уровень занимают письма в комедиях Плавта. Они придают особый динамизм в развитии сюжета, а в некоторых случаях письмо становится двигательной силой всей пьесы. Письма в произведениях Еврипида и Плавта тесно связаны с текстом, подчинены содержанию, являются значимой частью в развитии сюжета. Ф. А. Петровский совершенно справедливо считает, что письмо у Еврипида в драме «Ифигения в Тавриде» «не играет той роли в развитии действия, какую оно играет в комедиях Плавта, т.к. письмо Ифигении только написано, но не послано» [3, с. 160]. У Еврипида в трагедиях конструируется эпистолярная ситуация, письмо прогнозируется как жанр, наконец, оно все-таки существует и цитируется. Еврипид и Плавт – это два условных пункта в развитии античной эпистолографии: начало и развитие. В произведениях Еврипида почти нет текста писем, они пересказываются героями трагедий. У Плавта текст присутствует. У Плавта письма могут быть выделенными из текста (они являются частью текста), а у Еврипида нет. У Еврипида они как бы слиты с самим произведением. Кроме того, письма Плавта обладают всеми качествами обычного письма: в них есть слова приветствия, прощания, слова представления пишущего, есть слова, описывающие отношения корреспондентов.

В комедии «Псевдол» представлены две эпистолы: письмо Феникии к возлюбленному Калидору и письмо воина Полимахероплагида к своднику Баллиону. Следует отметить, что оригинальным, новым началом в эпистолографическом опыте Плавта является то, что он усиливает акценты вокруг письма (письмо Феникии к Калидору). Еще до того, как появляется возможность прочтения письма, мы получаем о нем информацию: раб Калидора Псевдол сообщает, что письмо Феникии написано плохим почерком – «Скажи, однако, руки разве есть у кур? Тут курица писала» [7, с. 562]. Затем читаем и само письмо, которое дается в тексте в кавычках и имеет формулы обычной эпистолы: слова приветствия:

«Феникия шлет Калидору милому

В письме на вощаных табличках свой привет...» [7, с. 563].

и слова прощания, а также информацию, которую необходимо передать адресату. Второе письмо также выделяется (дается в кавычках) в тексте и имеет все признаки обычной эпистолы: слова представления пишущего и информативность:

«Посланье воин Полимахероплагид

Шлет Баллиону – своднику, скрепленное

Печатью, как меж нас двоих условлено,

С моим изображеньем» [7, с. 630].

отношение воина к своднику:

«Не стоит посылать тебе

Поклон: его достоин только стоящий.

Тебя считал бы стоящим – тебе б послал» [7, с. 631] и т. д.

Из писем в комедиях Плавта видно, что в его время (к началу II в. до н. э.) уже твердо выработались правила написания писем: указания от кого и кому письмо, начальное приветствие, вопрос о здоровье получателя письма, сообщение о собственном здоровье отправителя, конечное «vale». Нарушение формул писем вызывает по меньшей мере недоумение у получателя письма. Письмо воина в «Псевдоле» и второе письмо Мнесилоха в «Бакхидах» ясно на это указывают. В «Псевдоле» отсутствие начального приветствия сделано воином сознательно, для оскорбления ленона, которого он считает недостойным приветствия; а во втором письме в «Бакхидах» отсутствие этого приветствия должно подчеркнуть волнение Мнесилоха, которому не до соблюдения формул. Таким образом, пропуск формулы не случаен: в «Псевдоле» Плавт подчеркивает этим пропуском грубость и заносчивость воина, а в «Бакхидах» дает возможность Хрисалу представиться честным бескорыстным рабом. Письмо у Плавта призвано дать дополнительную информацию о чувствах, испытываемых героями.

Письма в комедиях Плавта имеют важное значение для истории римской эпистолографии: это самые ранние из дошедших до нас латинских писем. Несмотря на то, что эти письма не от реальных лиц, а лишь от персонажей комедии, они, несомненно, очень близко отражают подлинные послания, известные нам лишь из более поздних памятников письменности.

Овидий (43 г. до н. э.) – первый автор, который создает эпистолярное произведение и не пользуется письмом только лишь как элементом эпистолярной литературы, как незначительной составной частью произведения, его фрагментом. Овидиевские «Героиды» состоят из отдельных писем, собранных в книгу под общим названием. Это пятнадцать посланий мифологических героинь к своим возлюбленным (Пенелопы к Улиссу, Филлиды к Демофонту, Брисеиды к Ахиллу, Федры к Ипполиту, Дидоны к Энею, Деяниры к Геркулесу и т.д.) и три письма героев с ответами на них героинь (Париса к Елене и Елены к Парису, Леандра к Геро и Геро к Леандру, Аконтия к Кидиппе и Кидиппы к Антонию) [8]. Сборник содержит, таким образом, всего двадцать одно послание. Способ подачи материала – письма: от лица мифологических и исторических персонажей. В «Героидах» автор преображает самые известные мифологические ситуации, рассматривая их с непривычной точки зрения пассивного и страдающего лица. Оставленные в силу объективных обстоятельств или намеренно покинутые, жены и невесты то вспоминают прошлую жизнь, живописуя внезапно вспыхнувшую любовь, свои заслуги перед возлюбленным, несчастный брак, взаимные клятвы; то они мучаются разными подозрениями, упрекают в измене; то эти любящие или когда-то любившие начинают всячески себя оправдывать; то прибегают к заклинаниям, проклятиям, исступленному отчаянию, грозя смертью и даже придумывая себе надгробные надписи (письмо Дидоны к Энею):

Смерти обрек Дидону Эней, и меч ей вручил он,

Но поразила она собственной сердце рукой [8].

«Сюжеты писем довольно однообразны: во всех посланиях перед нами покинутая женщина, призывающая неверного или отсутствующего мужа (возлюбленного) вернуться; поэтическое мастерство и талант Овидия ярко проявились в том, что при изложении одной и той же ситуации ему удается ни разу не повториться» [4, с. 14]. И если А. В. Подосинов, несмотря на сюжетное однообразие, отмечает талант Овидия как литератора, то Н. В. Вулих считает, что Овидий владеет искусством психологического анализа: «Повторяющиеся сюжетные мотивы: разлука, клятвы, воспоминания о прошлом – отнюдь не делают эти письма однообразными. Мы видим, что типы матрон здесь весьма различны» [5, с. 44].

Письма по содержанию действительно однотипны, но именно содержание писем позволяет понять, что форма произведения выбрана очень удачно. Только в письме тоньше всего передаются чувства. Одна из характеристик письма – доверительность – позволяет раскрыть перед читателем мир чувств. Форма делает произведение откровеннее. Жанр элегического письма давал возможность интимизировать повествование. То есть форма выбрана автором, чтобы усилить смысл текста – интимнее и откровеннее отразить мир женских чувств.

Письма или «Послания» мало похожи на традиционные письма: в них нет ни слов приветствия, ни слов прощания, не указывается дата написания. Но почти всегда в начале письма есть обращение к адресату – это единственное соблюдаемое правило эпистолографии в произведениях Овидия. Адресат в письмах зачастую называется несколькими (различными) именами, например, в письме Пенелопы к Улиссу героиня называет своего возлюбленного «неторопливым», просто Улиссом и «бессердечным». Письма в этом произведении настолько художественны, что совсем не похожи на обычные «бытовые» письма. Овидиевские послания больше похожи на рассказы. Они будто словесно описанные картины. Необычность эпистол Овидия, их непохожесть на традиционные письма отмечает Н. В. Вулих: «Письма же оказались весьма своеобразными. Это не столько послания, сколько беседа вслух с собой, своеобразная рецитация, где обо всем говорится громко, красноречиво, и все выверено до последнего слова. <...> Многое пишется, так сказать, «на ветер», без надежды на то, что письмо будет получено. Зато оно помогает обрести душевное равновесие, дает возможность высказаться, излиться» [5, с. 38].

Важным произведением третьего периода (ссылка) являются у Овидия «Письма с Понта», представляющие собой элегии в четырех книгах, первые из которых были изданы в 12 г. н. э., а последние из них, вероятно, уже после смерти поэта. Они посвящены тяжелым размышлениям о собственной судьбе в изгнании, просьбам о помиловании, обращениям к друзьям и жене за помощью и некоторым мыслям о своем прошлом и своем творчестве. В более поздних письмах этого произведения есть обращения к высокопоставленным друзьям с упоминанием их имен, чего раньше Овидий не делал, боясь навлечь гнев Августа на своих адресатов. Попадаются также мотивы веселого характера и некоторого задумчивого юмора; поэт прибегает здесь иной раз к риторике и мифологии, что свидетельствует о том, что он до некоторой степени свыкся с новым образом жизни.

Давая общую характеристику последнего периода творчества Овидия, нельзя быть строгим к поэту за однообразие тона его произведений и слишком частые просьбы о помиловании, правильнее было бы разглядеть, что в этих произведениях Овидий описал свои страдания с потрясающим правдоподобием, с глубоким психологизмом. Если в «Героидах» поэт изображает различные характеры, то в «Письмах с Понта» весь свой талант психологического наблюдения он направляет на самовыражение; созданный Овидием автопортрет чрезвычайно интересен. О произведениях этого периода прекрасно сказал А. С. Пушкин. В рецензии на «Фракийские элегии» В. Теплякова поэт восстает против несправедливого приговора, вынесенного французским поэтом Грессе «Тристиям» Овидия за их слезливость и однообразие: «Книга Tristium не заслуживает такого строгого осуждения. Она выше, по нашему мнению, всех прочих сочинений Овидия (кроме Превращений). Героини, элегии любовные, и самая поэма Tristium – мнимая причина его изгнания, уступают Элегиям Понтийским. В сих последних более истинного чувства, более простодушия, более индивидуальности и менее холодного остроумия. Сколько яркости в описании чуждого климата и чуждой земли! Сколько живости в подробностях! И какая грусть о Риме, какие трогательные жалобы!» [5, с. 237].

Сопоставляя «Героиды» и последнее произведение Овидия «Письма с Понта», можно отметить, что в обоих произведениях эпистолярная форма используется не случайно. Главным для автора является содержание писем. Все в письмах подчинено смыслу, в том числе и форма. Письма точнее передают настроение, эмоции, переживания. В письмах последнего овидиевского произведения по-прежнему нет слов приветствия, прощания, дат и т. д. Овидий даже свои реальные письма, которые он пересылает из ссылки на родину, рассматривает прежде всего как художественные произведения. В «Науке любви» он признается, что изобретение эпистолярного жанра принадлежит ему и считает его неизвестным для других писателей:

«Может быть, к их именам и мое вы добавите имя,

Может быть, строки мои минут летейскую топь,

Может быть, кто- нибудь скажет и так: «Не забудь и поэта,

Что наставления свои дал и для нас и для них,

Три его книги возьми, любовных собрание песен,

Выбрав, что можно из них голосом нежным прочесть,

Или сумей выразительно спеть одно из посланий

Тех, которые он первым из римлян сложил» [9, III, 346]

И хотя мы признаем, что Овидий единственный, у кого письмо является отдельным произведением, а не его составной частью, не фрагментом, считаем, что родоначальником эпистолярного жанра является Плавт. «Героиды» же Овидия мы не можем рассматривать, в отличие от их автора, первым эпистолярным произведением античности. Но поэт прав, утверждая свое первенство, если иметь в виду исключительную оригинальность «Героид», совместивших в себе эпистолярный жанр, риторику, декламацию, углубленную психологию и эстетически разработанную мифологию.

Изучив самые показательные эпизоды литературы Античности, мы приходим к выводу, что путь формирования эпистолярной литературы – это часть общего художественного развития человека, утверждение его коммуникативных возможностей, одна из форм раскрытия его внутреннего мира. Исследовав некоторые памятники античной эпистолографии, можно заключить: история будущего письма начинается с эпистолярной ситуации (Еврипид), которая расширяет коммуникативные возможности трагедийного диалога; с постепенного выделения в тексте письма с четко обозначенными жанровыми признаками (Плавт); с демонстрации формирующейся собственно эпистолярной литературы (Овидий).

1. Античная эпистолография. Очерки. Отв. ред. М.Е. Грабарь-Пассек. М.: Наука, 1967. - 285 с.
2. Ярхо В. Вступительная статья // Еврипид. Трагедии. В 2 т. - Т. 1. - М., 1999 - 645 c.
3. Петровский Ф.А. Письма в римской комедии // Античная эпистолография. Очерки. М.: Наука, 1967. М.: Наука, 1967. - 285 с. ОДНО И ТОЖЕ С П. 1
4. Подосинов А. В. Произведения Овидия как источник по истории Восточной Европы и Закавказья. М.: Наука, 1985. - 287 с.
5. Вулих Н.В. Овидий. М.: Молодая гвардия. ЖЗЛ. Соратник. 1996. - 282 с.

Список источников:
6. Еврипид. Трагедии. М., 1969.
7. Плавт, Тит Макций. Избранные комедии. М.: Худ. лит., 1967.
8. Овидий. Героиды. - История древнего мира // [Электронный ресурс.] URL: https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1303003001 (дата обращения: 24. 07. 2023)
9. Овидий. Элегии и малые поэмы. М.: Худ. лит., 1973.